Дорогие родохрозитовые подписчики! Фикбук выкидывает фортели, дайри начали это делать еще раньше него и периодически падают, и мы решили перенести сокровища, которые там лежат, куда-то еще. Возможно, вы это уже читали, но пусть будет все равно. Видимо, через какое-то неопределенное время закинем и на АО3. Но для вас для первых!

Отабек/Юри, "Служебный роман" (плюс пьеса "Сослуживцы"). Тоже пиеса, с иллюстрациями.

ЮРИ: Собака погрызла кресло. Опять нужно на курсы послушания, но где взять лишний выходной?

ВИКТОР (пожимает плечами): Это точно не ко мне, мне самому ничего некогда.

ПХИЧИТ (размахивает планшетом): Уважаемые наши сотрудники! Не уезжаем! Кто не сдал, не уезжаем! (втирается между лифтом и ВИКТОРОМ и ЮРИ) По пять долларов, пожалуйста! Можно в рублях, но лучше сразу в валюте.

ЮРИ (поправляет очки, сдержанно, без энтузиазма): На что сдаем сегодня?

ПХИЧИТ: Жан-Жаку и Изабелле Леруа на бэйби-шауэр! Подарок от коллектива и конверт с суммой.

ВИКТОР (себе под нос): Они все-таки размножаются.

ЮРИ покорно достает бумажник. ВИКТОР тоже. ПХИЧИТ подставляет прозрачный файл под купюры, отмечает на планшете в экселевском файле и отходит, все еще восклицая, чтобы не расходились, кто не сдал. Набитый лифт тем временем уезжает. ЮРИ сдержанно вздыхает, поправляет очки.

ВИКТОР: Попроси Мари.

ЮРИ: Она и так всегда с ними. И я все-таки хозяин.

ВИКТОР: Хозяин… Вот если бы тебя назначили начальником отдела, ты мог бы раздать всем поручения и сам себе назначить выходной. И служебная машина!

ЮРИ: Да, это было бы удобно. Свозить собак, побыть с ними. И на прививки.

ВИКТОР: Вот-вот. Я бы тебя назначил! Ты прекрасный работник, такой ответственный. Знаешь всю эту (взмахивает ладонью, поправляет волосы) технику. Кого, как не тебя! Сходи к нашему бирюку, поговори с ним.

ЮРИ: Это немыслимо.

ВИКТОР: Сходи, сходи к нашему бирюку, поговори, расскажи, что у тебя две собаки, за ними нужно ухаживать.

ЮРИ: Ну что ты. Собаки… Он уверен, что собаки есть только служебные, для поиска и изъятия наркотиков и борьбы с терроризмом.

ВИКТОР: Так-то оно так, но машина на дороге не валяется. Еще и премии!

ЮРИ: Дело даже не в премии. Мой отец в моем возрасте был уже старшим бухгалтером, отдал фирме все, что имел, и почти умер от кароси. Я способен на большее.

ВИКТОР: А что же ты мне об этом говоришь? Иди скажи ему!

ЮРИ (садится за стол): Нет, ему я этого говорить не буду. Не желаю унижаться. Нужно иметь гордость и терпеливо ждать.

КРИСТОФФ (показывая на дверь): Мистер Алтын у себя?

ЮРА (злобно): Да, подождите! (печатает дальше, шепчет монитору) Уебище лесное.

КРИСТОФФ опирается на его стол, достает из внутреннего кармана пиджака коробочку.

КРИСТОФФ: Что за непрезентабельную гадость вы жуете. (кладет на стол коробочку Ксилиберст с ксилитолом, перечная мята) Между прочим, меня зовут Кристофф Джакометти.

ЮРА (снимает руки с клавиатуры, смотрит мимо монитора): А. А я думал, вы с улицы.

КРИСТОФФ (смеется): Так у себя?

ЮРА: Да, проходите.

КРИСТОФФ: Здравствуйте, Отабек Владимирович, вот я и прибыл!

ОТАБЕК (встает, подает руку): Доброе утро. Пожалуйста, проходите.

КРИСТОФФ: Позвольте вручить вам сувенир! Это ю-эс-би хаб на четыре разъема, а сверху – держатель для ручек и визитница, и заодно точные часы с будильником! (крутит устройство в руках, показывает экранчик, вручает ОТАБЕКУ)

ОТАБЕК: Благодарю. Очень остроумно. И эргономично. Присаживайтесь. (нажимает кнопку селектора) Юра, пригласите, пожалуйста, Кацуки ко мне.

КРИСТОФФ: Какой это Кацуки?

ОТАБЕК (садится): Никакой. Как все. Пассивный, безынициативный работник. Таких у нас, к сожалению, в филиале много. Итак, мистер Джакометти. (достает из лотка папку, раскрывает, бегло оглядывает первую страницу, встает, ходит по кабинету, заложив руки за спину, говорит последовательным тоном) Первым делом, ознакомитесь с работой маркетингового отдела. Это у нас образцовый отдел, хотя есть место для улучшения. Несколько выгодных контрактов в этом полугодии ушло к конкурентам. Это недопустимо. Также вызывает сомнение выбор подрядчиков для рекламных кампаний. Мы бы хотели перенять опыт других филиалов…

КРИСТОФФ (пытаясь перебить): Кстати, о других филиалах! Вот в Цюрихе…

ОТАБЕК (не останавливаясь): Далее проследите за переоснащением финансового отдела…

КРИСТОФФ: А в Цюрихе в финансовый отдел выделили свой сервер…

ОТАБЕК: Это прекрасно, что в Цюрихе сервер. Но с чем у нас скверно, так это с инженерно-техническим отделом. Начальника у нас пока нет, Жан-Жак Леруа ушел в декрет загодя. (морщится) Подходящей кандидатуры подобрать пока не могу.

ЮРА (по селектору): Кацуки тут ждет уже.

ОТАБЕК: Пусть войдет.

ЮРИ: Здравствуйте. Вы меня вызывали?

ОТАБЕК: Садитесь, Кацуки.

КРИСТОФФ оборачивается, расплывается в улыбке, вскакивает.

КРИСТОФФ: Юри! (подходит к ЮРИ) Юри, какими судьбами? Откуда ты?

ЮРИ (сдержанно улыбается): Я здесь работаю.

КРИСТОФФ (радостно): Прямо тут? О, очки, телеса какие наел. (похлопывает Юри по животу)

ЮРИ (бормочет): Не такие уж и телеса.

ОТАБЕК: Что происходит?

КРИСТОФФ: Это мой старинный приятель! Мы вместе работали в мюнхенском филиале.

ОТАБЕК: Я понимаю. (разворачивает монитор с открытым документом) Кацуки, это ваше?

ЮРИ подходит ближе, приглядывается.

ЮРИ: Д-да.

ОТАБЕК: Делом надо заниматься серьезно или не заниматься им вообще. Бизнес – это дело высоких рисков, он не терпит шаманства. На каждое свое действие вы получаете данные. Если не достигаете результата – корректируете подход. Почему у вас каждый раз одно и то же? Почему вы не пользуетесь опытом других предприятий? В чем дело?

ЮРИ (тихо): Почему, я пользовался.

ОТАБЕК: А вы обратили внимание, что условия для производства в этой стране крайне тяжелые?

ЮРИ: Конечно, я же выезжаю на места.

КРИСТОФ: Господа, а в Цюрихе сборочные роботы…

ОТАБЕК (не обращая на него никакого внимания): Это происходит потому, что местную специфику не учитывают такие ротозеи, как вы. Извольте переделать. (разворачивает монитор обратно, садится) Так, мистер Джакометти, вернемся к нашим делам. Я вас как своего заместителя прошу обратить особое внимание на дисциплину. (ЮРИ заинтересованно смотрит на КРИСТОФФА. Тот довольно складывает губы, как для поцелуя) Дисциплина у нас, к сожалению, хромает. (поднимает глаза на ЮРИ) Вам что-нибудь еще?

ЮРИ (крайне неуверенно): Д-да.

ОТАБЕК: Что?

ЮРИ (бормочет): Т-тут... вопрос…

ОТАБЕК: Какой?

ЮРИ: Н-нет. Нет вопросов.

ОТАБЕК: Вы свободны. (КРИСТОФФУ) Опаздывают на работу. Задерживаются с обеденного перерыва. Переписываются в соцсетях. А недавно был совсем вопиющий случай. В мужском, простите меня, туалете вывесили объявление «Продаю биткоины», писать на такую-то почту.

КРИСТОФФ (с трудом сдерживая смех): Безобразие.

ОТАБЕК: Очень приятный банкет, и муж мне ваш понравился.

КРИСТОФФ: Здесь наши вкусы совпадают.

ОТАБЕК: Надеюсь, они совпадут и в работе. Идите, идите, скоро наш эйч-ар начнет тимбилдинговые упражнения, вам интересно будет посмотреть на специфику коллектива. А я тут посижу. Устаю от шума, знаете ли.

КРИСТОФФ: Сейчас мы решим твою проблему. Он там сидит один, иди и поговори с ним. (ловит идущего к столу официанта, подхватывает два стакана, вручает ЮРИ). Вот, угости его коктейлем.

ЮРИ: Нет, я не могу… (невнятно, жуя) Я его боюсь.

КРИСТОФФ: Какие глупости. Я понимаю, он некрасивый и несексуальный, но ты не на него смотри, а куда-нибудь эдак в сторону, томно. (показывает, взмахивая длинными ресницами. Взгляд его падает на ВИКТОРА. ВИКТОР замирает, касается кончиками пальцев губ, улыбается)

ЮРИ: О чем я с ним буду говорить?

КРИСТОФФ: Он мужик умный, поговори о высоком искусстве. (подталкивает ЮРИ) Иди, иди, смелее.

ЮРА: Еле вас нашел.

ОТАБЕК: Чтобы нас не побеспокоили.

ОТАБЕК: Садитесь.

ЮРА садится сбоку от стола.

ОТАБЕК: Мне тут нужно с вами… проконсультироваться.

ЮРА (разваливается на стуле): Хотите завести кота?

ОТАБЕК: Кота? Нет. Почему вдруг кота? (ЮРА смотрит на него с неодобрением. ОТАБЕК встает и расхаживает) Собственно. Так сказать. Словом… что теперь носят?

ЮРА: А вам зачем?

ОТАБЕК останавливается и смотрит на него. ЮРА негромко хекает, садится прямо.

ОТАБЕК: Ко мне приехал.. друг с братом. Друг брата. Из Сарлыка. Вот… интересуется.

ЮРА: Понятно все. (ОТАБЕК садится, ЮРА встает, опирается попой на край стола) Так. Начнем в целом. В моде сейчас смарт-кэжуал. Ну для просто носить – с заходом в кэжуал. Сначала нужна рубашка… не такая, как у вас. Потом выбираем чинос. С подворотом только аккуратнее, широкие подвороты делают лохи.

ОТАБЕК быстро вбивает в поиск в телефоне.

ЮРА (с одобрением): Да, записывайте, записывайте сразу. Так! У вашего друга брата задница красивая? Накачанная?

ОТАБЕК (ерзает на стуле, напрягает ягодицы): Н-не рассматривал. Такая. Обычная.

ЮРА: Понятно. Значит, так. Неудачную задницу надо прятать.

ОТАБЕК: Куда?

ЮРА: Что делает мужчину мужчиной?

ОТАБЕК: Что?

ЮРА: Штаны с мотней! Задницу прячем под штаны с мотней. Запишите там у себя – афгани, drop crotch pants… (достает свой телефон, проматывает, показывает) Вот.

ОТАБЕК (читает): «Треники падения промежность пант для мужчин».

ЮРА: Да. А еще важно сочетать. Сделать целый лук. Вот на субкультуры посмотрите. (садится на стол совсем, болтает ногой) Джинсы там, значит, рваную майку, сверху пиджак с блестками.

ОТАБЕК: С блестками?

ЮРА: Нет, это не вам. Вам – блейзер, сейчас вот в стоки выбросили.

ОТАБЕК: Блейзер?

ЮРА: Клубный пиджак.

ОТАБЕК: В ночной клуб?

ЮРА (вздыхает): Ну кто же носит клубный пиджак в ночной клуб? В яхт-клуб! У вас есть яхта?

ОТАБЕК: Нет. Не озаботился.

ЮРА (машет рукой): Ладно. Это тоже не важно. (долго смотрит на Отабека) Завивка у мужиков сейчас отошла. К не-айтишной кичке Россия еще не готова.

ОТАБЕК: И правильно, я считаю. Куда лучше вот так. (поднимает руку к голове, приглаживает кончики волос над воротником) Строго, аккуратно.

ЮРА: Аккуратно – это просто неприлично!

ОТАБЕК: Неприлично?

ЮРА: Если у вас так плоско лежат волосы, надо с этим что-то делать. Пенки, гели, стрижки. Самый писк – андеркат! Сбрить все вот тут! (показывает на себе)

ОТАБЕК: Прямо сбрить?

ЮРА: Да!

ОТАБЕК (снова ерзает на стуле): Но это же холодно, ветер, осень на дворе.

ЮРА: Вы мужик, потерпите. (вскакивает) Да и это не главное! Вы свою походку видели?

ОТАБЕК: А что не так с моей походкой?

ЮРА: Вы меня извините, но ваше поколение не умеет нормально ходить.

ОТАБЕК: Какое «наше» поколение, Юра?

ЮРА (не слыша): Как вы все ходите! Как офисный планктон. А ходить надо так, чтобы все видели, что вы настоящий мужик! (проходится вдоль стола) В настоящем мужике должна быть сила. Угроза даже! Как будто у вас яйца размером с апельсины.

ОТАБЕКТАБЕК мотает головой, утыкается в телефон. ЮРА тянет его за рукав встать.

ЮРА: Ну, вы же большой босс! Встали! Напрягли бицуху! Грудь вперед! Живот назад! Во, пресс кубиками!

ОТАБЕК: Кубиками… вы мне льстите.

ЮРА: Вам все льстят. Давайте, тут вперед, там назад.

ОТАБЕК: Так вперед или назад?

ЮРА: Лишнее назад, не лишнее вперед. (обходит ОТАБЕКА кругом) Спину прямо! Задницу напрягли! Орехи с кулак! (отбегает) И давайте на меня свободно и угрожающе!

ЮРА: Где вы набрались этого быдлячества? Как гопота. Нет, серьезно и раскованно, чтобы знали, кто тут главный. Колени не вихляют, грация кота перед прыжком.

ЮРА и ОТАБЕК ходят вдоль стола туда и обратно.

ЮРА: И выражение лица такое уверенное, чтобы все думали, что у вас все зашибись.

ПХИЧИТ: Отабек Владимирович! Мы поставим тут скульптуру? Надо спрятать!

ОТАБЕК: Зачем спрятать?

ПХИЧИТ: Чтобы Ли Сынгыль не обрадовался раньше времени! Юри, поставь. Смотрите, это статуя! Печатают на три-дэ принтере. Тело Давида, а лицо заказчика! Делают по фото. Хороший пластик, прочный, под мрамор. Мы поставим тут, чтобы он не увидел?

ОТАБЕК: Да. Конечно.

Аноним постит куски из переписки КРИСТОФФА ДЖАКОМЕТТИ и ВИКТОРА НИКИФОРОВА.

СОТРУДНИК 1: А кто такой этот Витя? Из какого отдела?

СОТРУДНИК 2: Из инженерно-технического, вечно сидит в жутком Диоре.

СОТРУДНИК 1: Teh drama просто.

СОТРУДНИК 2: Откуда взяли? Кто там переписку палит?

АНОНИМ: Откуда надо. Сама всплыла.

СОТРУДНИК 1: Да, называется месячник кибербезопасности.

СОТРУДНИК 3: Чуланонт, залогинься.

АНОНИМ: Нет. Это не я. Можно подумать, есть какие-то секреты. Все все и так знают. Вон что Кацуки ухлестывает за бирюком, чтобы продвинуться, все уже в курсе. А потом кибербезопасность.

СОТРУДНИК 3: А хитро придумал.

СОТРУДНИК 2: А ничего, что УВАЖАЕМЫЙ НАШ ЛЮБИМЫЙ директор тоже может нас читать?

СОТРУДНИК 1: Да он никогда не заходит.

ЮРА снимает копии. Вбегает радостный ЮРИ.

ЮРИ: К нам никого не пускать. Отабек Владимирович занят.

ЮРИ (с энтузиазмом): Я не смог достать билеты на битву реперов, сейчас туда все ходят, и билеты на удивление трудно купить. Поэтому мы пойдем в филармонию. Если из Бетховена будут давать воодушевляющее, это тоже сойдет за битву в каком-то смысле.

ОТАБЕК: Присаживайтесь, Кацуки.

ЮРИ все еще пытается потрогать его за руку.

ЮРИ: Я запер дверь. Запер? Кажется, запер…

ОТАБЕК: Кацуки. Садитесь.

ЮРИ садится. ОТАБЕК тоже садится на свое место.

ОТАБЕК (негромко и безразлично, не глядя на ЮРИ): Хочу вас поздравить, Кацуки. Я долго подбирал кандидатуру и пришел к выводу, что лучшей мне не найти. Вы знающий, практичный, расчетливый. Еще какой. Особенно в последнее время. (трет над бровями) Короче говоря, я уже подписал приказ о вашем назначении начальником отдела.

ЮРИ: Зачем? За что?

ОТАБЕК: В каком смысле «за что»? Вы отказываетесь?

ЮРИ: Да. Н-нет. Что я сделал, чтобы вызвать ваше неудовольствие?

ОТАБЕК: Я очень вами доволен. Вы проявили себя.

ЮРИ: Ваш тон…

ОТАБЕК: Вы не заслужили другого.

ЮРИ (нервничает, стискивает руки на коленях): Что такое, что произошло, пока я выбирал эти билеты?

ОТАБЕК: Это произошло много раньше. И я отдаю должное вашей изобретательности.

ЮРИ: Я н-ничего не изобретал. В смысле… в каком смысле.

ОТАБЕК: Не скромничайте. Такая прекрасная схема: приударить за начальником, чтобы получить должность. Вся компания уже знает. Предмет всеобщего веселья.

ЮРИ (тихо): В-вся компания? Откуда?

ОТАБЕК: То есть, вы не будете даже отрицать.

ЮРИ (ссутуливается, долго мнется, встает, неуверенной походкой ходит по кабинету, трогает жалюзи): Я так и знал, что это плохо кончится. Я не имел права заводить отношения ради карьеры. Но я ведь не знал тогда, что вы мне понравитесь, что вы – такой…

ОТАБЕК: Вы страшный человек, Кацуки. Ваш поступок не имеет названия.

ЮРИ (быстро, захлебываясь): Моему поведению нет прощения и оправдания! Я беру вину на себя! Я понесу ответственность! (приподнимает голову) Но у меня есть одно смягчающее обстоятельство. (поправляет очки) Вы мне в самом деле очень нравитесь.

ОТАБЕК: Ну ладно, довольно. Идите работайте. У вас теперь новая должность, она потребует от вас вложения времени и сил.

ЮРИ (с неловкой улыбкой): Ну если вы совсем не хотите в филармонию, сходим на битву в следующий раз.

ОТАБЕК: Битв мне и в жизни хватает.

ЮРИ: А может быть…

ОТАБЕК: Нет. Не может быть.

ЮРИ: Тогда я благодарю за честь и отказываюсь от должности. Со всем уважением.

ОТАБЕК: Опять вы что-то выдумали, Кацуки. Идите на ваше рабочее место.

ЮРИ: Где приказ?

ОТАБЕК (закуривает): У секретаря.

ЮРИ: Пожалуйста, дайте мне приказ о моем назначении.

ЮРА: На.

ЮРА (возмущенно): А подметать тебе тут Песков будет?

ЮРИ: Какой Песков?

ЮРА: С усами! Я тебе счас этот мусор!..

ЮРА: А копию?

ЮРИ: Есть и копия?

ЮРА: Круто. Только я таких приказов еще сотню напечатаю.

ЮРИ: Тогда дайте мне бланк заявления по собственному желанию.

ОТАБЕК: Я ознакомился с вашим заявлением.

ЮРИ: Я вижу, оно этого не пережило. Я напишу еще.

ОТАБЕК: Можете не стараться, это заявление постигнет аналогичная участь.

ЮРИ: Я напишу третье, четвертое, сколько угодно.

ОТАБЕК: Я вас не отпускаю.

ЮРИ: Вам придется. Со всем уважением. Не могу работать.

ОТАБЕК: Вы дискредитируете свою трудолюбивую нацию.

ЮРИ: Не могу работать под вашим началом. Я стараюсь ради блага компании. Вы найдете на мое место способного сотрудника, который не запятнал свою честь.

ОТАБЕК: Что вы несете опять, Кацуки.

ЮРИ (старательно пишет): Все для вашего блага, уважаемый оябун.

ОТАБЕК (слегка повысив голос): Вы все время оскорбляете меня в моем же кабинете.

ЮРИ: Какое немыслимое поведение со стороны сотрудника.

ОТАБЕК: Вы издеваетесь?

ЮРИ: Ни в коем случае.

ОТАБЕК: Пишите, пишите, сделайте такое одолжение. Я с большим удовольствием выпущу вас обратно на рынок труда.

ОТАБЕК: Вы издеваетесь?! Немедленно перепишите.

ОТАБЕК: Быстрее, Кацуки.

ЮРИ: Я не могу быстрее.

ОТАБЕК: Я так и знал, что в Японии плохо преподают английский.

ЮРИ: Как вы можете оскорблять мою страну?

ОТАБЕК: Я еще не начинал. (садится за стол, выхватывает заявление, щурится еще сильнее, сминает в плотный шар, швыряет под ноги)

ЮРИ (встает): Какое вы имеете право?!

ОТАБЕК: Полное.

ЮРИ: Если вы стали начальником до тридцати, то думаете, вам все можно? Игнорировать? Решать все за обоих? Не принимать извинений? Держать в рабстве? (набирает воздуху в грудь) Сопляк!

ЮРИ: Помогите! Убивают! А я еще не сложил предсмертных стихов!

ОТАБЕК: Немедленно отпустите Юру! Поставьте на место! Что вы за трус!

ОТАБЕК: Отпустите и не трогайте Юру больше!

ОТАБЕК: Отпустите немедленно!

ОХРАННИК 1: Что еще за хулиганство среди бела дня.

ОХРАННИК 2: Да тут целое нападение. Ваши документы!

ОТАБЕК: Какие документы, вы с ума сошли. Я сегодня предъявлял на входе!

ЮРИ: Отпустите, это наш директор.

ОХРАННИКИ присматриваются.

ОХРАННИК 1: Да знаю я вашего директора. Совсем не похож.

ОХРАННИК 1: А ну пойдем-ка с нами тоже. До выяснения! В полицию, может, позвонить?

ОТАБЕК: Позвоните, позвоните, это я сейчас буду выяснять!..

ОХРАННИК 2: Тут подождите. Стереги их тут. Хулиганье! Придумали… директор…

ОТАБЕК: Не трогайте меня!

ЮРИ: Драгоценный наш… мой оябун…

ЮРИ (шепотом): Я теперь совсем не могу принять эту должность. Дважды не могу.

ЮРИ: Будет неприлично, если все решат, что вы отдали место своему боифурендо.

ПХИЧИТ (радостно): Так вот оно что! Тогда сдаем по десять долларов с персоны!

ОТАБЕК (сипло): На что?

ПХИЧИТ: На помолвочную вечеринку. Даже двадцать долларов!

ЮРИ и ОТАБЕК переглядываются.

ЮРИ: Цены растут на глазах.

ПХИЧИТ: Это с виновников торжества по двадцать, с остальных по десять. И еще по пять Бабичевой на ребенка.

ОТАБЕК: Какого ребенка? Она же, с позволения сказать, сожительствует с лучшей половиной семьи Криспино.

ПХИЧИТ: Когда это кого-то останавливало? Взяли где-то! (извлекает откуда-то прозрачный файл, подставляет) Не волнуйтесь, и вам на такой случай скоро соберем.