Вдруг я заметила, что на его наволочке тоже было написано, но только «чокнутый».

– Вань, подожди, – сказала я и поднялась.

Я перевернула его подушку и прощупала на наличие в ней иголок, потому что не знаешь, что ожидать от таких людей как Сергей.

– Я видел, – произнёс Ваня и схватил мою руку. – Не надо, я сам.

Он проверил моё и своё спальное место. Вандализма коснулись только наши наволочки. Сергей довольно хихикал в сторонке. Я была рада, что он с нами сегодня не разговаривал.

Я проснулась с Ваней почти к обеду. Мы собирались идти на полевую кухню.

К сожалению, в нашем городе перестали работать многие магазины по причине того, что в них уже было некому работать, и наша инфраструктура быстро останавливалась. Транспорт почти не ездил, за исключением военных машин, и к нам больше не привозили никаких товаров из-за запрета въезда. А также у нас был запрет на мародёрства, но это мало помогало. Люди не переставали грабить из-за того, что хотелось есть, а кашей мы мало наедались, и нужно было ещё отстоять очередь на неё. Бывало, что даже её не хватало. Я приносила поесть Ване, а мне уже не доставалось. Он ел меньше половины и всё отдавал мне. Воровать мы оба не хотели и поэтому ходили на раздачу еды. Всё равно мародёров у нас ловили, и избивали и они больше не отваживались делать это снова. Всё было под контролем военных.

– Послушали бы сейчас меня, и не было бы такого, – ругался Ваня.

– Может ты и прав, Вань. Мы же не знаем, что видишь ты, но все тебя считают ненормальным. Может, это они ненормальные, а ты как раз самый нормальный из нас.

– Ты так считаешь, потому что я красавчик? – улыбнулся он

Я рассмеялась и, ущипнув его за бок, произнесла:

– Не говори глупостей.

– Болит, – простонал он.

– Надо нам что-то придумать. Сейчас поедим и сходим в медпункт.

Сегодня мне опять не досталось еды. Знакомые люди из нашей палатки то и дело лезли вперёд меня и отпихивали в конец очереди. Я всё равно урвала тарелку горячих щей, четыре куска хлеба и чай. Ване я ничего не сказала об этом и просто молча ела то, что он оставил мне.

После я с Ваней направилась в медпункт. Ему повезло, что ребра оказались целы, но у него остались синяки от побоев и рассеченный висок. У меня, кроме разбитой губы больше ничего не болело, но Ваня настаивал на моём полном осмотре, который не очень-то и требовался.

– Пойдем, – сказала я, схватив его под руку и выводя на улицу.

– Тебя тоже нужно осмотреть, – упирался Ваня.

– Наши доблестные защитники – джентльмены. Всего лишь раз ударили по губам за то, что я кричала, и всё. Пойдем, Вань, а то я есть хочу.

– Изверги! – прорычал он.

– Умоляю тебя, замолчи ты, наконец-то!

Я с Ваней шла по улице, направляясь в его квартиру, чтобы принять душ. Но сначала мы забежали ко мне домой, чтобы взять чистых вещей.

На небе ярко и без облаков светило солнышко и понемногу таяли сосульки и снег. Вокруг стояли лужицы и текли ручейки по асфальту. К середине марта погода в нашем городе стала теплее.

Мой и желудок Вани сводило голодом. Мы с ним сегодня первый раз поели. Всё потому, что утром, когда нас отпустили, мы легли спать и проснулись к обеду, на котором позавтракали.

Квартира Вани находится недалеко от моего дома, всего-то через два квартала. Она однокомнатная. Внутри обустроена кухня, есть ванная комната, прихожая и зал, в котором Ваня спал на раскладушке, а Мила на диване.

Я закинула в стиральную машинку Вани свои вещи и пошла принимать ванну. Вода была горячая, и я наконец-то согрелась, что даже успела уснуть. Проснулась я от того, что Ваня стучал в дверь.

– Ты там в порядке? – спросил он.

– Да. Прости, я просто уснула. Сейчас выхожу, – сказала я, выбираясь из ванной и обматываясь полотенцем.

Я прошла мимо Вани в зал и легла на диван. Через полчаса он подошёл ко мне весь мокрый, в одних брюках, с полотенцем на голове. Капельки воды стекали по его груди и животу, а я не могла оторвать от него своего взгляда.

– Я там нашёл банку сайры и рис, а ещё парочку сухарей, – произнёс он, присаживаясь рядом.

– Круто! – обрадовалась я. – Сварим рис и поедим его с рыбкой, закусывая сухарями, – сказала я и пошла кашеварить на его кухне.

Спустя полчаса я поставила на стол две тарелки с вареным рисом и открытую банку сайры, и мы приступили к еде.

Во время нашей трапезы я поглядывала на Ваню. Вдруг он отложил ложку и поднял голову на меня. Я увидела, что его глаза наполнены болью, и вот-вот она вырвется наружу.

– Что случилось? – спросила я.

– Ничего, – ответил он. – Просто я не могу поверить, что...

– Не можешь поверить, что с нами такое произошло, – перебила я.

В этот момент я заметила, как по его щеке потекла слеза. Он быстро вытер её ладонью и сказал:

– Я так скучаю по сестре. Не верю, что она пропала. Мне кажется, что она как будто рядом и одновременно далеко.

Я не знала, что сказать, потому что я тоже скучала по папе и маме. По своим друзьям, которые также пропали, когда всё это началось.

– Это не навсегда. Она вернется, – произнесла я, пытаясь его упокоить, когда у самой на душе было неспокойно. – Её найдут. Их всех обязательно найдут.

Ваня грустно улыбнулся и сказал:

– Спасибо.

– За что? – удивилась я.

– За то, что ты заботишься и беспокоишься обо мне, – произнёс он и снова улыбнулся.

– Не говори глупостей, – отмахнулась я, а сама покраснела.

Мы всё съели, что даже не осталось ни крошки.

Близилось четыре часа – в это время, а ещё в полвосьмого утра и в обед раздавали еду на полевой кухне. Так как мы с Ваней уже поели, то решили взять две стеклянные полулитровые банки, чтобы на завтра набрать в них еду.

– Вера, ты скоро соберёшься? – подгонял меня Ваня, стоя собранным на пороге у двери, грохоча банками в моей сумке. – Сейчас всю еду на площади разберут, а ты и так худая, как селёдка.

– Подожди, – пробурчала я с резинкой в зубах, наскоро расчесывая свои каштановые волосы. – Ты-то откуда можешь знать, что я худая? Ты же слепой.

Я подошла к Ване и забрала свою сумку, а после, схватив его под локоть, мы направились на главную площадь.

Сегодня мне повезло набрать целых две банки щей и урвать три кусочка чёрного хлеба. Чай я не стала брать.

Подходя уже к Ване, я увидела женщину с пятилетним мальчиком. Он плакал, а мама смотрела на него и не могла ничего ему сказать. Как я поняла из всхлипов мальчика, им не досталось еды.

У меня так сильно защемило в груди, что я, крепко стиснув зубы, подошла к ним.

– Возьмите, – произнесла я, протягивая обе банки и пакетик с хлебом. – Я сегодня уже поела.

– Спасибо, – сказала женщина и посмотрела на меня глазами, выражающими огромную благодарность, что я чуть не заплакала.

– Не за что, – буркнула я и направилась быстрым шагом к Ване.

– Ты чего? – спросил меня Ваня, когда я подошла к нему и крепко сжала его руку. – Обидел кто-то?

Я глотнула ком в горле и попытала ему ответить, но вместо этого всхлипнула.

– Вера, не пугай меня! – Ваня схватил меня за плечи и постарался посмотреть мне в глаза, но глядел на мой лоб. – Это опять Сергей?

– Нет, – ответила я, проглотив слёзы. – Там была женщина, и у неё плакал ребёнок. Им не досталось еды, и я отдала нашу. Прости.

Ваня крепко меня обнял и, прижав мою голову к груди, сказал:

– Правильно сделала. Молодец.

Нужно было принимать решение. Голодали в городе не только мы, но и дети. Некоторые взрослые были хуже животных, особенно некоторые мужчины. Они нагло лезли впереди очереди, а если им делали замечание на этот счёт, то можно было и получить. Нередко на полевой кухне завязывалась драка.

У всех нас был комендантский час, и в семь вечера мы должны были находиться по палаткам и производить перекличку. Поэтому я с Ваней побрела от площади в свой лагерь.

Почти у самой палатки меня остановил Вася. Он солдат, прибывший сюда с остальными. Я с ним познакомилась чуть раньше, чем с Ваней. Вася показывал мне палатку и моё место, как только нас начали расселять по ним ­­– через день после исчезновения моего папы. Он часто приходил ко мне и иногда что-нибудь приносил из еды, за что я ему была очень благодарна.

– Вот, возьми, – он засунул в карман моей куртки два батончика шоколада.

– Спасибо, Вась, – улыбнулась я.

– Ладно, я пошёл, – недовольно буркнул Ваня и зашёл в палатку.

– Чего это он? – спросил Вася.

– Я сама не знаю, – пожала я плечами.

– Наверное, он думает, что я с тобой флиртую.

– Всё это глупости, – махнула рукой я.

– Вер, допустим, это так и есть. Что ты на такое ответишь? – его карие глаза внимательно посмотрели на меня.

– Ты меня ставишь в неловкое положение. И я так сразу не могу ничего тебе сказать. Понимаешь, – я пыталась говорить мягко, – сейчас не время для… И я ещё не отошла от потери своих родителей.

 – И правда, что-то я поторопился, – он неловко улыбнулся и почесал свой затылок, покрытый тёмными короткими волосами. – Я, наверное, пойду. Ты, если что, обращайся и не стесняйся.

Вася побрел к следующей палатке, предварительно поставив на листе две галочки напротив моей и Ваниной фамилии. Я постояла на улице ещё пять минут и зашла внутрь.

Ваня лежал на боку, отвернувшись к стене палатки, так как его койка была у самого выхода. Я подошла к нему и просунула под его подушку батончик. Он перевернулся и, схватив меня за руку, посадил рядом.

– Ты чего? – спросила я.

– Посиди немного со мной, – сказал Ваня, опуская ноги на пол, а потом, повернув голову на меня, спросил: – Он тебе нравится?

– Да. Он очень хороший человек.

Ваня глубоко вздохнул и отвернул голову.

Я не понимала, что это с ним происходит. Возможно, он и правда ревнует меня к Васе, но это бессмысленно. Вася, правда, хороший, но мне сейчас просто не до него.

– Какие у вас отношения? – вдруг спросил он.

– Дружественные, – ответила я и толкнула Ваню плечом.

Ваня улыбнулся.

Тот, кто мне правда нравился, был он. Но я не собираюсь признаваться в любви ему первой. Он мужчина и должен сделать это сам.

– Знаешь, я хочу тебе кое-что сказать. Пусть сейчас и не время, – замялся Ваня. – Вдруг я пропаду или ты. Хочу, чтобы ты знала…

– Волков Иван Иванович, пройдите за мной, пожалуйста, – сказал громко вошедший солдат, что я испугалась и вздрогнула.

Что это вдруг им понадобилось от него? Время позднее, и комендантский час настал. Из палаток нельзя выходить, кроме как до туалета с сопровождением. И мне никак не выйти и не проследить за ним, если он уйдет.

– Хорошо, но только если Вера пойдет со мной, – произнёс Ваня и поднялся.

Он как будто почувствовал, что я хотела пойти с ним.

– Мне давали команду привести вас одного.

– Тогда я не пойду, – сказал он и сел обратно.

Я увидела, как солдат нахмурился. Он не ожидал, что все так будет сложно.

– Вань, иди, я останусь тут, – сказала я, чтобы не создавать тут никому проблем.

– Нет. Ты пойдешь со мной и точка, – нахмурился он.

– Хорошо, – выдохнул солдат. – Если капитан разрешит. Пойдемте.

На улице было прохладно и темно. Вокруг зажглись фонари. На входе около палаток стояли солдаты с ружьями. Я с Ваней шла к палатке в центре лагеря, потому что там находился капитан Жданов Игорь Сергеевич. Подходя к его палатке, он сам вышел к нам навстречу.

– Я просил только Волкова. А ты тут ещё кого привел? – спросил Жданов.

– Иван Иванович не хотел идти один и требовал взять с собой Берёзову Веру Ильиничну, – отрапортовал солдат.

Из палатки вышла высокая женщина в чёрном пальто, с рыжими волосами и красными очками на носу. Она выглядела просто ослепительно. От восхищения я даже приоткрыла рот.