Al_San 

Девушка действительно чуть порозовела — совсем немного, но этого было достаточно что бы заметить.

— Ну всё, хватит комплиментов, мистер…? — она улыбнулась — легко, но более внимательнее, чем раньше.

В гостиной дома на Тисовой улице царила привычная тишина субботнего утра. Сквозь тонкие занавески пробивался сероватый свет, освещая выцветший ковёр с геометрическим узором и стены, оклеенные старыми обоями. На тумбе, покрытой потёртой кружевной салфеткой, возвышался настоящий гигант — старый телевизор с выпуклым кинескопом. Огромный, почти полметра в глубину, в тяжёлом деревянном корпусе невзрачного серого цвета, с толстыми пластиковыми кнопками и серебристой надписью, которую уже и не разобрать, на передней панели. Экран светился тусклым разноцветным мерцанием: шёл какой-то утренний выпуск новостей, но звук был выключен, и только изредка по стеклу пробегали цветные полосы помех.

Прямо перед телевизором, предварительно убрав ковер, упрямо двигался маленький худой мальчик лет семи. Гарри Поттер. Растрепанные чёрные волосы падали ему на глаза, круглые очки чуть сидели как влитые на носу. На нём была  большая, застиранная коричневая футболка, рукава были длинные и видно что одежда великовата, и старые спортивные штаны, подвязанные на талии. Он лежал на полу лицом вниз, ладони упирались в пол, и каждые несколько секунд с тихим выдохом поднимал и опускал своё худенькое тело.

Раз — руки дрожат, но держат.

Два — дыхание сбивается.

Три — щёки краснеют от усилия.

Телевизор за его спиной продолжал молча мерцать. Ведущий на экране что-то энергично объяснял, показывая графики, а огромный ящик с кинескопом казался ещё больше на фоне маленького мальчика, который, стиснув зубы, продолжал отсчитывать отжимания, словно доказывая что-то — то ли себе, то ли невидимому зрителю в этой тесной, душной комнате.

Четыре… пять…

Гарри не оглядывался. Он просто продолжал.

 Гарри просыпается не сразу, а будто всплывает из густой, тягучей боли: ноет спина, тянет плечи, каждое движение отзывается тупым эхом во всём теле, а голова словно чугунная. Некоторое время он просто лежит, собирая волю по кусочкам, а потом медленно садится, сжимая зубы, потому что стонать — значит признать слабость.

 “Чувствую себя отвратно, что ж так все болит то ааа? Что случилось?” — мои первые мысли при пробуждении.

 И в следующий миг перед глазами явился ответ:

 — “Эй-эй, что за наезды? А сама то, почему не предупредила? Не рассказала? Я между прочем НЕ ПОМНИЛ этого всего до того как, как что? Ээээ, вырубился, теперь то я это понимаю, но тогда все что я помнил это что она может мне помочь, так что не гони на меня, могла бы и сама рассказать, а не сейчас нападать на меня. И вообще, тебе то какая разница, это не ты тут корчилась от боли!” - праведно возмутился я, “не ну наглость, чего она вообще наехала на меня, как с маленьким ей богу! Мерлин как же все болит, а голова такое впечатление что весит тонну.”

 Да как я могла, я вместе с тобой вспоминаю такие вещи! Все твои воспоминание и знание дублируются мне. Как бы это сказать. Ты это я, но я это не ты.

 — “Что?” — несколько недоуменно переспросил Гарри.

Оххх, сложно, все что ты чувствуешь, слышишь, видишь, думаешь и в том же духе, я тоже ощущаю, слышу, получаю воспоминания. Но, ты не получаешь моих. То есть я тоже чувствовала всю ту боль что почувствовал ты, только я могу, как это сказать, отключить что ли поток чувств? Ну да, наверно так, то есть я не обязана все что испытываешь ты, тоже испытывать, а лишь делаю это по желанию. Точнее по умолчанию, о как заговорила ааа, это ты виноват! — “Конечно я, кто бы сомневался, только о чем она?” — инстинктивно возмутился парень.

Петунья наблюдая за Гарри из-за двери кухни, была удивлена, она говорила ему что нужно будет помочь по дому убраться, но не говорила что конкретно нужно будет делать, он сам проявил инициативу с посудой пока она провожала мужа на работу и сейчас наблюдая за уборкой, недоумевала. Гарри всегда старался быть тихим, и при первой же возможности скрыться. Но сейчас, что-то не так, как будто он внезапно повзрослел, движения более аккуратные, более уверенные, вопросов меньше, когда он показывала ему как готовить бекон, он был таким внимательным! А вопросы про готовку? Они были не детскими! Все ли волшебники в седьмой день рождения меняются? Она была слишком маленькой что бы заметить было ли такое изменение с Лили! А глаза? Вроде те же глаза, зеленые как у Лили, но теперь, что-то в них изменилось! Надо будет поговорить с мужем, что бы он пока придержал свое обычное поведение, что-то определенно было не так как обычно. Этой ночью… Гарри и раньше ломал своей магией… Но на этот раз…

***

Пока Гарри работал по дому, он размышлял, обо всем и не о чем. Первой вопрос который у него возник, есть ли у него ограничения в прокачке? То есть, система сняла ли с него ограничения? Может ли он выйти за пределе человеческих возможностей?

Далее, мысли понеслись вскачь с расой и родами, и если с родами были догадки хотя и смутные, память значительно пострадала и, фанфики на тему родов, да и вообще всю историю канона он особо не помнит, как-будто самые значительные моменты потерли, как-то это неспроста! То с расой вообще ничего не понятно, почему их аж четыре? Узнает ли он когда-нибудь об этом, и вопрос как узнать? У кого? Гоблины, вроде что-то такое было в фанфиках! Но он не в фанфике, это реальность. Как же много вопросов, — вздох!

“Кстати, а что дает дворецкий?”

— “Семиста выведи на обозрение навык дворецкого, пожалуйста.”

Дворецкий — 1 ур. +0.01% к скорости развития этого навыка и всем характеристикам кроме магии в момент использования.

— “Что??? Одна сотая к скорости развития навыка и характеристик во время использования? Что это за дичь!? По логике вещей на сотом уровне будет один процент? Да он бесполезен! И это уже не говорю о том что в момент использования! Что за черт!? А если… Хм, а какой уровень максимальный? И правильно ли я думаю коэффициент? И как оно качается? Блин, сплошные вопросы и никаких ответов! Семи, что ты молчишь может подскажешь чего? Ты же слышишь мои мысли,” — продолжая ходить по дому и протирать все поверхности где мог достать со стулом мысленно обратился Гарри к своей помощнице.

Да уже почти шесть утра, а остановились мы на ОДП.

— “Оооо, точно-точно, рассказывай что за очки достижений такие, ааа?”

На самом деле все просто, ты живешь, а значит достигаешь, ты что-то делаешь, и в конце концов сделал, значит научился, а если научился значит достиг. Система за все твои достижение в жизни будет поощрять тебя в виде очков, а очки можно потом поменять на знания и рефлексы. Предупреждая твой вопрос, знания могут быть любыми, хоть и из других миров, но это тебе дорого обойдется, я бы даже сказала ОЧЕНЬ дорого. Рефлексы имеется в виду что, например, ты решил купить знание о кулачной бое, у тебя есть знание, но знание без рефлексов это пыль, в настоящем бою главное не твои знания, главное как ты рефлекторно будешь действовать, так вот ты можешь сэкономить свое время, заплатить больше и система сама вдолбит в тебя рефлексы по этому знанию, это будет в двойне неприятно ибо мало закачать в мозг так еще и в рефлексы вбей, но экономия времени конечно на лицо, — образ мило улыбающийся девочки.

“Офигеть, а говорили роялей не будет!” — присвистнул малыш.

Рано радуешься, все будет дорого, а уж что-то действительно стоящее еще дороже. Бесплатный сыр только в мышеловке, и то с подвохом! Кстати, о подвохе, магазин со всеми этими знаниями будет доступен тебе когда сядешь на поезд в Хогвартс, так что копить тебе очки более четырех лет еще.

— “Ндаа грустняк, а ты можешь примеры привести? За что и сколько мне дадут очков? И пример цены, там, тот же кулачный бой сколько будет стоить?” — задумчиво и немножко грустно проговорил мальчик со шрамом.

Нет, не могу, я, в целом, знаю столько сколько и ты, ну может чуточку больше о системе, но не намного, о достижениях я узнаю вместе с тобой, и вместе с этом может узнаю чуточку больше чем сразу узнаешь ты. Это знаешь, как будто иметь более высший доступ. Как бы понятнее объяснить. Вот допустим, ты пользователь, а я админ первого уровня доступа, а могут еще быть второй уровень доступа, а на самом верху естественно создатель. Как-то так.

— “Что ж, в какой-то степени ясно, а…” — резкий стук в дверь в чулан под лестницей.

— Просыпайся мальчишка, тебе уже семь, уже большой, пора начинать помогать мне по дому, — довольно громкий голос прозвучал в гостиной.

— Но тетя… — плаксиво проговорил Гарри.

В доме на Тисовой улице, 4, было тихо, и темно, жители дома спали, и не похоже что кто-то посреди ночи решил пробраться к холодильнику что бы подкрепиться. Внезапно раздается крик, и тут же затихает.

На втором этаже спальни, проснулись старшие Дурсли:

— Хм? Кто-то кричал? Вернон, ты тоже это слышал? — обеспокоенно спросила Петунья.

— Да дорогая, я тоже слышал крик, снизу, похоже это Гарри, опять эти отцовские гены! Петунья, давай уже сдадим его в приют, ну сколько можно, то шторы, то книжка, теперь вот крики по ночам! — возмутился старший, попутно агитируя избавится от неучтенного рта в семье.

— Не могу Вернон, понимаешь? Да, Джеймс был тот еще… плохой он человек, да эта вся история, но Гарри, он все что у меня осталось от сестры, понимаешь, у меня вообще больше ничего нет! Я даже посетить ее могилу не могу! Да мы… — всхлипывание, — не общались с сестрой, и я… многого не знаю о ней, и наверно… уже не узнаю, но она все еще моя сестра, Вернон. — Сквозь слезы продолжает говорить, а старший Дурсль ее обнимает.

— Я понимаю дорогая, но мы на этого мелкого уже столько денег потратили, он уже столько всего перепортил этими своими… своими… ФОКУСАМИ! Как долго это будет продол…

Внезапно из под двери через щели начал пробиваться свет, сначала слабый, потом все сильней и сильней и в конце концов был слышен взрыв и ударная волна которая немного тряхнула весь дом.

— Ну вот, о чем я говорил, опять! Вот скажи мне, как долго это будет происходить? Что на этот раз придется чинить и сколько за это денег отдать? Если бы мы все деньги что уходят на починку делали ему подарки, то было бы не меньше чем у Дадли, и как бы не больше! А это мелкий неблагодарный! — сначала со злостью начал говорить Вернон, но чем дальше, тем более уставший у него голос был, ведь как бы он не ворчал, он понимал, что его жена не позволит ему отдать этого парня в дет. дом.

— Дорогой, он слишком еще маленький, он изменится, он поймет, мы воспитаем его, тем более ему сегодня уже семь, можно будет немного уже и к быту приучать, да надо наверно проверить все ли в порядке с ним. Да и Дадлипусик мог тоже проснутся, что насчет денег и починки, будет надеяться что обойдется только гостиной и кухню не задело, иначе и там придется все чинить, а там между прочем моя любимая соковыжималка! — несколько устало закончила она свою речь.

— Охххх, как же я надеюсь что ты права! Ладно, ты проверяешь Дадли, а я пойду проверю мелкого, — со вздохом вставая с кровати накидывает халат и спускается вниз.

В чулане под лестницей, на маленькой кровати, лежит маленький мальчик, ничем не примечательный, частично укрытый одеялом, черные лохматые волосы, прикрывающие не то что лоб, а почти даже глаза(ему явно пора стричься), слева от кровати встроенная в стену полки, на которых лежат тетради, ручки и другие принадлежности для школы. Надо головой, настенный светильник. С другой стороны кровати, в нише, лежит доска, которую взяв можно сидя на кровати использовать как столик для учебы.

Внезапно, ребенок резко просыпается как от кошмара, загнанно дыша как будто пробежал сто метровку на максимальной для себя скорости.

“Фига себе сон приснился. Динозавры, роботы, перерождение, а пейзаж то какой ууууй… Что за фигня? Почему потолок так низко? И почему собственно я ничего не вижу? У меня же светлая комната, даже самой ночью хоть что-то, да просматривалось” — параллельно шарю руками ища настольную лампу у кровати. — “Здесь явно что-то не так, где я, блин? И где тумбочка, где моя лампа?”

Щелк

— Какого лешего? Что за коморка!? — удивленно я пробормотал в голос. — “И почему такое ужасное зрение? Погодика, так то был не сон? Я что Поттер? Интересно…”