Наши шаги, одинаково легкие,
скрежетали при контакте с резным камнем стен туннеля. Низкий гул земляного
скрежета вибрировал по Институту Землерожденных откуда-то издалека, и все
вокруг пахло пылью, камнем и сыростью. Пока мы шли, я проводил пальцами по наждачной
текстуре камня и думал.

— Я немного скучаю по открытому
небу, а ты? — спросил я Элли. 

— И я время от времени, — тоскливо
ответила она. — Такое ощущение, что я полностью потеряла счет времени и
нормальной жизни, пока была спрятана под землей. Тем не менее, здесь лучше, чем
в убежище. По крайней мере, у нас есть что поесть, кроме грибов и пещерных
крыс. 

Я не стал извиняться вслух — я уже
сказал ей эти слова и не хотел еще больше усугублять их, — но в душе я
извинился. Чувство вины за то, что я мог вернуться раньше и не вернулся, все
еще оставалось. 

Бу тащился следом за нами, его
густой мех иногда царапался о стены, а когти скребли пол, создавая гораздо
больше шума, чем Элли или я. Он зарычал при упоминании пещерных крыс,
подталкивая Элли сзади. Она рассмеялась, достала из сумки то, что осталось от
куска соленого мяса, и бросила ему через плечо. Медведь выхватил его из воздуха
одним метким укусом. 

«Принеси и мне что-нибудь
перекусить», — подумал Реджис, явно следя за моими мыслями, несмотря на
расстояние между нами. К его раздражению, я оставил его бдеть, стоя на страже
нашего пленника. 

— Как здесь обстояли дела, пока меня
не было?

Ее узкие плечи покачивались
вверх-вниз. 

— Странно. Большинство людей еще не
знают, что чувствовать. Волнение, надежда, неуверенность, ужас... они, я не
знаю, более жесткие? Сейчас, я имею в виду. В первые дни святилища это был
просто страх. Все ждали смерти, каждый божий день. Понимаешь? А сейчас я вижу
гораздо больше улыбок, особенно от мамы, когда ты рядом. Хотя для эльфов все
еще хуже. Их надежда... сложная.

— До них начинает доходить, — сказал
я, обдумывая ее слова. — Что, даже когда Дикатен будет возвращен, они никогда
не смогут вернуться домой. 

— Да, — пробормотала Элли, опустив
глаза в пол. — Особенно дети. Моя подруга, Камелия, как будто и не ребенок
вовсе. Не знаю, имеет ли это смысл. 

Я уставился на свою младшую сестру,
которой еще не исполнилось даже 16, и совершенно не обратил внимания на иронию
ее заявления. 

— Кто бы говорил.

— Это другое дело, — сказала она, слегка
покраснев. — Кроме того, то, как ты обращаешься со мной, точно заставляет меня
чувствовать, что я все еще ребенок...

Я обернул руку вокруг ее плеча и
притянул ее к себе в походном объятии. 

— Разве не для этого нужны чрезмерно
заботливые старшие братья? 

Она хмыкнула, но не
отстранилась: 

—Не знаю, говорил ли я, но это очень
мило с твоей стороны, что ты проводишь так много времени, помогая эльфам. 

Она прикусила губу, колеблясь, затем
слова выплеснулись из нее в спешке: 

— Но я не... не совсем. Что в этом
хорошего, если я не могу ничего сделать, чтобы стало лучше? 

Я ждал ответа, когда мимо прошла
пара одетых в халаты дворфов. 

— Возможно, именно твое сострадание
поможет немногим оставшимся эльфам не терять надежду на восстановление. Ты
никогда не знаешь, как даже маленькая доброта задержится в человеке, что она
может значить для него. Кроме того, — добавил я в конце концов, — у тебя есть
новая регалия. Возможно, она позволит тебе помогать и дальше, когда ты
научишься ею пользоваться. 

— Но как я собираюсь освоить её,
если ты даже не позволяешь мне ей пользоваться, — надулась она, звуча как
15-летняя девочка, которой она и была. 

— Я никогда не говорил, что...

— Что если я буду делать это только
под тщательным наблюдением? — поспешно продолжила она, говоря поверх меня. —
Лира обещала научить меня настолько, насколько ты позволишь, а Эмили и Гидеон
хотят изучить меня досконально, и я готова поспорить, что мама даже присмотрит
за сеансами, и если она сможет исцелить меня от копья асуры, она сможет...

— Элли, — сказал я, пытаясь сорвать
вышедший из-под контроля поезд ее мыслей. — Элеонора!

Она зашипела и остановилась, выглядя
слегка удрученной.

— Я не хочу мешать тебе пользоваться
своими регалиями, — сказал я. Стены туннеля расступились, когда мы вышли из
Института Землерожденных, оказавшись на открытом дворе. — Но я думаю, что будет
лучше, если ты будешь пользоваться ими только тогда, когда я буду рядом.

Она открыла рот, провела языком по
зубам, затем сделала глубокий вдох. Наконец, собравшись с мыслями, она
сказала: 

— Не пойми меня неправильно, старший
брат, но ты не так уж часто бываешь рядом. Как я должна прогрессировать, когда
ты снова побежишь спасать мир?

Я соскользнул рукой с ее плеча и
притянул ее половину к себе, зажав голову. 

— Вот почему ты идешь со мной. 

Борясь, она вырвалась из моей
хватки, взъерошив волосы, и уставилась на меня: 

— Не будь злым, Артур. Ты ведь
шутишь... да? 

Я покачал головой, но почувствовал,
как моя улыбка ослабевает и становится мрачной. 

— Когда я был в твоем возрасте, я
тренировался в Эфеоте буквально с божествами. Даже в своей последней жизни я
тренировался, чтобы уже стать королем. Тебе дана огромная сила, но ты никогда
не сможешь правильно ею распорядиться, если не будешь испытывать себя. 

Смеясь, она покружилась вокруг себя,
а затем прыгнула на Бу, зарывшись лицом в его густой мех.

— Кроме того, я не могу доверять
тебе настолько, чтобы упустить тебя из виду, — пробормотал я, поворачиваясь,
чтобы идти дальше. 

Она подпрыгнула рядом со мной и
ударила меня по руке, затем быстро скользнула своей рукой по моей и
прижалась: 

— Итак, раз уж мы заговорили о том,
насколько я взрослая и готовая к опасностям и прочему, не думаешь ли ты также,
что я достаточно взрослая, чтобы начать встречаться? 

Остановившись на середине шага, я
подозрительно поднял бровь: 

— А? С чего ты вдруг?

— Просто интересно, — просто
ответила она с невинной улыбкой. 

Я заглянул вниз в ее карие глаза,
словно обдумывая ее предложение. 

— Конечно, но мое правило не
изменилось. Ты можешь начать встречаться... когда твой «кавалер»» сможет
победить меня в поединке. 

Бу фыркнул и кивнул в знак согласия,
а Элли надулась, прислонив голову к моей руке. 

— Нечестно... 

Как только мы оказались за воротами
Института Землерожденных, я остановился и огляделся. Эфир устремился к
божественной руне Сердца Мира, и мир озарился видимым проявлением маны. Когда
мое тело запылало от тепла этой силы, я сосредоточился на шестом чувстве маны,
которое давала эта способность, и стал искать в огромной пещере Вильдорала
специфическую сигнатуру маны.

Среди всего населения города
выделялись двое. Один все еще был позади меня, задерживаясь где-то в Институте
Землерожденных, а другой находился выше, во дворце столицы дворфов. Ничего
больше не объясняя, я повел Элли и Бу вверх по извилистому шоссе, позволив
Сердцу Мира померкнуть.

Дворцовые стражники поклонились и
открыли двери, когда я приблизился. В вестибюле несколько членов домов владык
дворфов беседовали или отдыхали. Они с любопытством наблюдали за происходящим,
более чем несколько взглядов были устремлены на мою сестру, когда мы проходили
через массивный зал, направляясь к одному из проходов маны, ведущих вглубь
дворца. 

В отличие от более земных замков или
крепостей, таких как королевский дворец Этистина, большая часть дворца дворфов
была погребена в стенах пещеры, с туннелями и коридорами, соединяющими сотни
отдельных комнат, предназначенных для самых разных целей, некоторые из которых
казались мне, как человеку, очень чуждыми. 

Каждая смена королей и королев
расширяла дворец еще больше, постоянно стремясь превзойти своих
предшественников великолепием своих дополнений, что привело к таким местам, как
зал заседаний Совета лордов, вырезанный из сердца огромного жеода. Одна из
старых таких построек была возведена во времена необычайной близости между
эльфами и дворфами, до недавней войны между Сапином и Эленуаром, в результате
которой Дарв отступил в свою пустыню, чтобы не быть втянутым в конфликт. 

Комната, о которой шла речь, была
выше, чем большинство других, и поэтому мы с Элли и Бу, шедшим позади,
поднялись по длинной, извилистой лестнице. Когда мы добрались до верха, Элли
блестела от пота, ее дыхание было затруднено, несмотря на все ее усилия скрыть
это. Бу муторно похрюкивал при каждом шаге. 

— Ты уже поднималась сюда? — спросил
я с ухмылкой. 

Она покачала головой, видимо, у нее
не хватало дыхания для слов. 

Лестница открывалась в своего рода
альков, небольшую пещеру, которая сама была скрыта за складкой скалы. Только
когда мы вышли из пещеры и обошли выступающий камень, мы смогли увидеть всю
комнату. 

Мне пришлось прикрыть глаза от
яркого света — резкая перемена по сравнению с тускло освещенной лестницей.
Медленно, по мере того как мои глаза адаптировались, я смог воспринять все как
следует. 

Мы с Элли стояли на краю большого
грота, и на мгновение можно было забыть, что мы находимся под землей. Вся
комната была освещена ярко, как день, плавающими светильниками, белыми, как
солнечный свет или звезды ночью. На земле рос густой мох, как трава, смягчая и
скрывая камень, а сочетание мха и ползучих лиан делало стены изумрудными. Если
не смотреть прямо на них, то создавалось ощущение, что тебя окружает густой
лес. 

Примерно в30-ти футах от стен
зеленый цвет сменился черным, так как вся куполообразная крыша была вырезана из
обсидиана, который ловил свет и отражал его во все стороны, мерцая и сияя, как
ночное небо.

 В центре комнаты росло одно
большое дерево. Его ветви простирались на десятки футов во все стороны,
покрытые широкими ярко-зелеными листьями и маленькими розовыми плодами. Внутри
его массивных ветвей находилось небольшое строение, которое выглядело так, будто
оно вросло в само дерево, а может быть, и вышло из него.

— Эльширская роща, — тихо объявил
я. 

Рядом со мной рот Элли раскрылся от
удивления: 

— Это прекрасно...

Дальше заговорил другой голос,
доносившийся изнутри строения: 

— Подарок от древнего эльфийского
короля, Даллиона Миротворца. — Вирион вышел на обманчивый солнечный свет, затем
облокотился на перила балкона, который проходил по внешней стороне жилища, и
улыбнулся нам обоим. — Королю дворфов, Ольфреду Айронхендсу, как символ их
дружбы. Совет Лордов был достаточно добр, чтобы подарить его обратно эльфам на
время нашего пребывания здесь.

Байрон вышел следом за Вирионом и
прислонился к дверному косяку: 

— Это дерево, весьма вероятно,
представляет собой последний остаток Эльширского леса. Будет правильно, если
оно будет принадлежать эльфам, и оно должно пойти с тобой, когда ты в конце
концов покинешь Вильдорал. 

— Возможно, — сказал Вирион с видом
человека, избегающего повторного спора. — Хотя для того, чтобы посадить лес,
достаточно одного желудя, Эленуар — это кладбище, и почва там может никогда
больше не дать жизни. — Он вернул свое внимание ко мне и Элли. — В любом
случае, конечно, он недостаточно велик, чтобы все эльфы могли остаться здесь,
но я позаботился о том, чтобы пригласить сюда каждого эльфа хотя бы раз, чтобы
они могли испытать это маленькое воспоминание о доме. В любом случае, мы
спустимся к тебе. Я уверен, что у тебя есть что-то важное для обсуждения,
Артур, если ты пошел на все эти хлопоты, чтобы подняться сюда. 

Пока Вирион и Байрон спускались по
крутым ступеням, огибающим ствол дерева, я привел Элли на ровный участок мха
возле небольшого ручейка, бурлящего у края пещеры. Мы улеглись на толстый,
мягкий мох, который издавал землистый, слегка сладковатый запах, когда мы его
тревожили. Бу отправился исследовать ручей, несомненно, надеясь поймать рыбу
или две. 

Вирион и Байрон присоединились к нам
лишь мгновение спустя, причем первый сел рядом с нами, скрестив ноги. Байрон
остался стоять. 

— Есть новости от Варай о ситуации в
Кальберке? — спросил Байрон. 

— Пока нет, но если алакрийцы там
окопались, как предполагали наши ранние отчеты, это может занять некоторое
время. 

— Ты мог бы пойти сам, — предложил
он, его тон и намерения были неясны. — Хорошо, что ты этого не сделал, —
добавил Байрон через мгновение, твердо кивнув мне. — Мы слишком долго
находились под землей — в моем случае буквально — и Копьям нужно, чтобы их
видели, чтобы их присутствие ощущалось. 

Вирион фыркнул от удовольствия,
повернувшись, чтобы посмотреть на Байрона: 

— Ироничное чувство, поскольку я
пытался послать тебя, а ты отказался идти. 

— Я... нужен здесь, на вашей
стороне, — нерешительно ответил Байрон, глядя вниз и в сторону. — Варай —
лучший выбор, чтобы возродить имя Копий в сердцах людей. 

Я почувствовал, что надежда угасает,
пока я слушал этот обмен мнениями, чувствуя, что я уже знаю ответ на вопрос,
который я пришел сюда задать, но я продолжал: 

— Что ж, я рад слышать это от тебя,
Вирион, потому что это относится к тому, почему я здесь. 

Вирион перевел взгляд на меня,
кривая улыбка сгладилась и превратилась в бесстрастное, любопытное выражение, в
то время как позади него черты лица Байрона стали жестче. 

— Континент в основном снова в наших
руках, — начал я, тщательно обдумывая свои слова, — и я добился от самого
Кезесса Индрата клятвы помочь защитить Дикатен от дальнейших репрессий со
стороны Агроны, который в данный момент все равно занят своими делами на своем
континенте. Но этого будет недостаточно, не в долгосрочной перспективе. Пришло
время мне вернуться к задаче, которая так долго держала меня вдали...

Вирион наклонился вперед, упираясь
подбородком в руки. 

— Да, я ожидал этого. Я... рад. Если
это означает шанс вернуть Тессию... — дедушка прочистил горло, затем замолчал.

— Если я смогу получить понимание
аспекта Судьбы... ну, я уже все тебе рассказал, но у меня есть надежда. 

Вирион мягко улыбнулся, подчеркивая
морщины, глубоко врезавшиеся в кожу его лица: 

— Надежды достаточно, пока что. Так
и должно быть, потому что это все, что у нас есть. — Он перефокусировался на
мне. — Это вежливость, чтобы сообщить мне, что ты уходишь, или было что-то
еще? 

Я сел, зеркально отражая положение
Вириона со скрещенными ногами: 

— Я не планирую возвращаться в
реликтовые гробницы в одиночку. — Я многозначительно посмотрел на Элли, которая
молчала на протяжении всего разговора, затем посмотрел через плечо Вириона на
Байрона. — Я бы хотел, чтобы Копьё тоже пошел со мной. 

— Ни в коем случае, — мгновенно
ответил Байрон, покачав головой. — Извини, Артур, но я нужен Вириону
здесь. 

Вирион похлопал по земле рядом с
собой, не оглядываясь на Байрона, который колебался, но в конце концов сдался и
опустился на мягкий мох вместе с нами. 

Сидя жестко и выглядя невероятно
неудобно, он продолжил:

— Есть тысячи эльфийских семей, к
которым нужно обратиться. Мы начали перепись населения с целью воссоединить как
можно больше семей. Мы до сих пор даже толком не знаем, сколько беженцев смогло
покинуть Эленуар после вторжения алакрийцев.

— Благородное начинание, — признал
я, — но вряд ли это работа, необходимая для Копья.

Байрон тяжело выдохнул, начал
вставать, посмотрел на Вириона и заставил себя быть неподвижным: 

— Раньше я... не всегда был добр к
другим. Ты... — Он сделал паузу, его глаза метались повсюду, кроме меня или
Элли. — Ты знаешь, каким я был. Ты и сам не раз получал от меня по щам. И все
же, после твоего исчезновения, когда я думал, что никогда не смогу оправиться
от... от своих ран, Вирион и его люди заботились обо мне так, как, я думаю,
никто не заботился раньше. Они помогли мне восстановить силы и убедили меня,
что у меня есть цель. Это и есть моя цель, Артур. 

Челюсть Байрона молча работала, и,
наконец, его взгляд встретился с моим. 

— Не думай, что я не жажду испытать
себя. Я чувствую потенциал внутри себя, который простирается вдаль, как
открытая дорога. Мана из этого рога привела меня далеко, но мне еще многому
предстоит научиться и достичь. — Он положил руку на предплечье Вириона. — В
будущем. 

Я ничего не мог сказать в ответ на
аргументы Байрона. Моя первоначальная интерпретация ситуации — что Копью нет
необходимости участвовать в такой обыденной процедуре, как перепись населения,
— была недальновидной и даже, возможно, немного эгоистичной. Если Элли
собиралась пойти со мной, мне нужна была помощь, чтобы убедиться, что она в
безопасности. Но я не мог просить Байрона оставить эту работу, особенно если
она так много для него значит. 

— Я понимаю, — сказал я, взяв паузу,
чтобы обработать эти мысли. — И я ценю то, что ты делаешь. В конце концов,
Эленуар был и моим домом, пусть даже всего на несколько лет. 

Брови Байрона приподнялись, и он
усмехнулся: 

— Я почти забыл. Трудно думать о
тебе как о ребенке. 

Я поднялся на ноги, одарив Вириона и
Байрона натянутой улыбкой. 

— Если честно, я никогда им и не
был. 

Мы попрощались, Элли и я пожелали им
удачи, и мы начали долгий спуск обратно по лестнице, поспешив покинуть дворец
дворфов до того, как Землерожденные или Сильвершейлы попытаются втянуть меня в
какую-нибудь придворную драму, а затем медленно двинулись вниз по спиральному
шоссе. 

Элли первой нарушила молчание: 

— Значит, ты действительно ведешь
меня в то место, о котором говорил, в волшебное подземелье, где в каждой
комнате совершенно другой мир? 

— Именно туда, — ответил я,
озадаченный. 

— Подожди, тогда почему ты не
спросил Мику раньше, ведь она была прямо там? 

Я скорчил гримасу и бросил на сестру
предупреждающий взгляд: 

— Честно говоря, я думал, что Байрон
будет более... стабильным спутником для этого восхождения. Реликтовые гробницы
могут быть странными, как и Мика, а эти двое вместе... но я ожидаю, что это
останется между нами, понятно?

«О, а я расскажу», —
вклинился издалека Реджис, его скука была ощутима. 

Элли спрятала свою улыбку за рукой,
подавляя смех. 

— Она очень хочет выбраться из
города. Она упоминала об этом раз двадцать, пока я тренировалась с Лирой. —
Улыбка померкла, и моя сестра заметно погрустнела. — Я думаю, что смерть
другого Копья, Айи, очень сильно ударила по ней... 

Снова вспыхнув и выйдя из Сердца
Мира, я обнаружил сигнатуру маны Мики, все еще находящуюся в глубинах Института
Землерожденных. 

— Тогда пойдем посмотрим,
присоединится ли она к нам, хорошо?

*** 

— Итак... мы просто сделаем это
прямо здесь, в... — Лира сделала паузу и оглядела небольшую комнату с
односпальной кроватью, прижатой к стене. — Это твоя спальня?

В комнате было довольно тесно: Лира,
Элли, Мика и я стояли неловко вокруг гладкой серебристой полусферы
порталогенерирующей части Компаса, которая уже проецировала непрозрачный,
маслянистый овал в воздух над собой. Бу просунул голову и плечи в комнату, а
моя мама, выгнув шею, наблюдала за происходящим со стороны. 

— Компас должен оставаться в
безопасном месте, пока мы проходим через реликтовые гробницы, — ответил я. —
Здесь у нас под рукой будет излучатель, если кто-то получит травму и нам нужно
будет вернуться. 

— Я никуда не уйду, — серьезно
сказала мама, встав на носочки, чтобы лучше видеть. На её лице появились
морщинки беспокойства, и она вперила в меня острый взгляд, в котором было и
обещание, и угроза: если с Элли что-то случится, её ждёт ад, но она будет
готова. Несмотря на ее обязательные родительские опасения, мы одобрили миссию,
признавая ее роль в аргументации того, что Элли должна стать нашим подопытным
для заклинаний. 

Мика возбужденно подпрыгивала на
своих ножках: 

— Давай уже, мы собираемся идти или
как?

«Выходи, как только мы окажемся
на другой стороне», — подумал я, обращаясь к Реджису. — «Я хочу, чтобы
ты полностью сосредоточился на—...»

«—Защите младшей сестренки, да, я
знаю. Я справлюсь.»

Я сделал глубокий вдох и встретился
взглядом с другим. 

Мика отказалась от военной формы
Копья в пользу тяжелых доспехов в дворфском стиле. Каждый кусок матовой,
глыбообразной стали был выгравирован рунами, а по всему ее телу на доли дюйма
проецировалось мерцание видимой маны. На лбу у нее красовалась кольчуга из
гладкого камня, спускающаяся к переносице, как шлем. На его поверхности были
выгравированы тонкие руны. Под ним ее глаза, один яркий и живой, другой —
темный драгоценный камень, сузились в решимости. 

Элли стояла рядом с ней, в ее левой
руке был новый лук, костяшки пальцев белели вокруг рукояти. Это был простой, изящный
лук из плоского черного металла, конструкции дворфов, измененный так, чтобы
удобно сочетаться с манерой боя Элли, которая использует только ману. Это был
подарок Эмили, которая заменила лук, созданный ею для Элли так давно. 

Она носила кожу и цепи, чтобы быть
подвижной и в то же время обеспечивать защиту. Как и у Мики, ее доспехи были
сильно зачарованы защитными рунами, но я полагался на Бу, Реджиса и себя, чтобы
обеспечить ее безопасность. 

Она напряглась и почти незаметно
кивнула мне.

С другой стороны от Элли, Лира
Драйде была одета в ярко-белые бронированные боевые одеяния. Она попросила
что-то отличное от пепельно-серых и малиновых форм своей предыдущей фракции, и
в этом новом наряде она выглядела как-то менее угрожающе.

— Мика, ты идешь первой. Лира
последует сразу за тобой, потом я. Элли, ты идешь сзади с Бу. — Когда все
подтвердили свое понимание, я сосредоточился на Мике. — Берегись гейзеров, вода
там кислотная и полна... ну, ты увидишь. 

Мика хрустнула шеей и наколдовала
огромный глиняный молот, после чего погрузилась в портал. Лира подняла бровь,
глядя на спину Мики, но последовала сразу же за ней, не доставая оружия. 

Протянув руку, я имитировал мягкий
удар по бицепсу Элли, как она сделала это со мной ранее. 

— Глубоко дыши. — Прежде чем она успела
ответить, я шагнул в маслянистую поверхность портала. 

И проявился на краю склизкого
зеленого гейзера, одного из сотен — возможно, тысяч — которые составляли пол
зоны. В десяти футах справа от меня гейзер находился в середине взрыва, посылая
кислотный осадок на десятки футов во все стороны. Но Мика и Лира уже бросились
в бой: одна создала тяжелый щит из грязи и камня, чтобы поймать брызги, а
другая ударила по струе воды вибрацией, которая прервала импульс жидкости,
заставив большую часть кислоты безвредно брызнуть обратно в гейзер, из которых
она появилась. 

Реджис материализовался рядом со
мной как раз в тот момент, когда Элли споткнулась о портал восхождения, и он
встал между ней и вторым гейзером, который вспыхнул позади нас мгновением
позже. Затем Бу оказался рядом, прижавшись к ней с другой стороны, его объем
едва помещался на узкой части твердой земли, над которой появился портал. 

— Нам нужно двигаться группой, один
будет прокладывать путь через грязь, а двое следить за гейзерами, — приказала
Лира, ее острые глаза метались по чужому ландшафту. — Регент Лейвин, есть ли
какое-нибудь безопасное место в пределах...

— О, да ладно, — огрызнулась Мика,
уже ослабляя бдительность, когда она проследила за взглядом Лиры по всей зоне,
ее губы скривились в презрении. — Даже медведь превзошел твою прагматичность,
заключенный. 

— Ого, здесь действительно воняет, —
пробормотала Элли, находясь между живыми стенами по обе стороны от нее. — Это
определенно не то, чего я ожидала...

Гейзер прямо перед нами начал
пузыриться, и чудовище размером с лошадь вынырнуло в воздух, рассеянный свет
отразился от его склизкой кожи. Гигантский слизень, черный как смоль и покрытый
десятками зубастых, щелкающих челюстей, дугой взмыл в воздух по направлению к
нам.

Пока Мика все еще поправляла хватку
на огромном молоте, а губы Лиры формировали шепот проклятия, я шагнул вперед.
Эфирное лезвие ожило в моем кулаке, двигаясь по плавной дуге, которое рассекло
чудовище на две части и отправило разрозненные части по обе стороны от
остальных. 

Молот Мики упал на одну из
извивающихся половин, разбив её до основания, а от Лиры исходила тихая, но
видимая вибрация, искажающая воздух вокруг другой половины, пока она внезапно
не распалась на зелёную и чёрную слизь. Позади них Элли держала стрелу против
тетивы своего лука, ее рот был открыт от удивления, глаза расширены. 

— Добро пожаловать в Реликтовые
гробницы, — мрачно сказал я.

***

Спасибо за прочтение!