АРТУР ЛЕЙВИН

— Где твой алакриский питомец? — спросил Гидеон, настороженно оглядываясь вокруг, словно Лира Драйде могла выскочить из тени с любого направления. Его лицо было испачкано сажей, и я не мог не заметить, что его брови снова исчезли, а часть волос была сожжена. — Не то чтобы я хотел, чтобы она это видела, но где ты можешь запереть Слугу и рассчитывать, что она останется там спокойно ждать?

Рядом с Гидеоном Эмили махнула мне рукой. Ее лицо было бледным, с темными мешками под глазами, но тот факт, что она вообще была на ногах, говорил о возвращении ее сил. Прошло всего пару дней после испытания дарования, и без регалий Элли, я был уверен, что Эмили понадобилось бы еще несколько дней, чтобы восстановиться.

— Я оборудовал одно из хранилищ в Институте Землерожденных под камеру, — сказал я, остановившись перед двумя изобретателями. — Реджис и Мика присматривают за ней, пока она тренирует мою сестру управлению регалией.

Гидеон хмыкнул, развернувшись и начав быстро уходить.

Мы стояли на самом нижнем этаже Вильдорала, окруженные свежепостроенными каменными домами, разрушения от нападения Кос на город уже были далеким воспоминанием — по крайней мере, физически. Я все еще мог видеть угрозу нападения в скрытых взглядах дворфов и эльфов, которые суетились вокруг, в том, как они избегали светских бесед и не отрывали рук от оружия.

Со смешанными чувствами я видел, как часть этого напряжения исчезала всякий раз, когда они видели меня, мое присутствие подкрепляло их мужество.

— По крайней мере, у тебя должны быть все три копья поставлены для наблюдения за ней, — продолжил Гидеон через мгновение, ведя нас в узкий туннель, который, как я знал, соединялся со старыми шахтами.

— Копья не мои, чтобы я мог им приказывать, — заметил я в разговоре. Маленький дворфский мальчик помахал рукой, на его круглом лице появилась огромная беззубая улыбка, и я поднял руку в ответ, а затем последовал за Гидеоном в темный туннель. — Байрон почти всегда рядом с Вирионом, а Вирион был занят заботой о своей пастве. Когда Дикатен снова перешел под наш контроль, он смог связаться с большим количеством эльфов, разбросанных по континенту.

— Они пытаются выяснить, сколько их осталось... — тихо сказала Эмили, ее голос был хриплым от эмоций.

То же отчаяние, которое цеплялось за её слова, вцепилось когтями в заднюю стенку моего горла, и мне пришлось откашляться, чтобы стряхнуть его: — В Кальберке начались бои, и Варай отправилась на помощь. Видимо, некоторые из солдат, бежавших из Блэкбенда, добрались до Кальберка и предупредили о том, что происходит. Вместо того чтобы сдаться, высококровные, отвечающие за город, заперли его и окопались.

— Тем больше причин продолжать работу над другим проектом, — настаивал Гидеон, двигаясь быстро, несмотря на тусклое освещение. — Эта война еще не закончена.

«Нет, не закончилась», — подумал я, размышляя о том, что будет дальше.

Я пытался поставить себя на место Агроны, используя все, что я знал о нем, чтобы оценить его следующий шаг. Если Кезесс выполнит свою часть нашего соглашения, то, как я надеялся, мы увидим последнюю полномасштабную битву на земле Дикатена, и было возможно, хотя и чрезмерно, что Агрона может просто списать Дикатен на лишние проблемы и переключить свое внимание на Эфеот.

Однако один конкретный элемент делал такой ход маловероятным — я.

Я все еще не понимал, как Агрона пришел к своим знаниям о реинкарнации, или как он смог искать и просматривать миры, чтобы найти Наследие и две опорные точки, необходимые ему для полного раскрытия ее потенциала в этом мире — меня и Нико. Но, независимо от того, как он сделал эти открытия, их реализация прошла не так, как он планировал. Я реинкарнировал не на том континенте, не в том теле, и он был вынужден искать сосуд за пределами своей области влияния. Вместо того чтобы быть точкой опоры, полностью находящейся под его контролем, я стал его врагом.

И через действия его собственной дочери я получил единственную силу в этом мире, потенциально способную противостоять и Агроне, и Кезессу.

Я не питал иллюзий, что кто-то из них это просто так оставит. Кезесс был готов обменять услуги на знания в непрочном союзе, но Агрона...

Я знал, что владыка клана Вритры не мог не хотеть того, что есть у меня. Идея заключить с ним подобную сделку — обмен знаний об эфире на его клятву оставить Дикатен в покое — приходила мне в голову, но после долгих размышлений я также понял, что он не сможет дать клятву, на которую я мог бы положиться. И даже если бы я решил пойти на такой риск, я не мог бы обречь все население Алакрии на гибель только потому, что Дикатен был в безопасности.

Независимо от его намерений по отношению к Дикатену, Агрона в конце концов снова придет за мной. Я не мог просто сидеть в Вильдорале и ждать, пока это случится.

Эти и многие другие мысли занимали мой разум, пока мы углублялись в старые шахтерские туннели.

В туннелях становилось жарко и душно, камень вокруг нас излучал тепло, а в воздухе витал серный запах гари. Мы прошли через несколько исчерпанных жил огненной соли, сами шахты были заброшены в поисках более плодородной почвы, пока в конце концов наш туннель не открылся в гораздо большую пещеру. По отвесным стенам были сооружены строительные леса, а с потолка свисали перила. В некоторых местах еще были видны тонкие прожилки огненных солей, но их слабое свечение затмевалось рядом ярких осветительных артефактов, расставленных в виде решетки по всему полу.

Я был удивлен, увидев шесть мужчин и женщин — четыре дворфа, эльфийский мужчина и человеческая женщина — уже ждали нас. Они сидели вокруг потрепанного рабочего стола и беззаботно болтали, но при виде нашего приближения вскочили на ноги всей группой.

— Мастер Гидеон, сэр, — сказал один из дворфов. У него была вьющаяся копна темных волос и борода до пояса.

— Кролб, я полагаю, ты доставил посылку сюда без проблем? — спросил Гидеон, переходя прямо к стопке металлических ящиков, стоящих по другую сторону стола.

— Конечно, — ответил дворф, ухмыляясь. — Рад наконец-то увидеть, как эти артефакты используются.

Гидеон схватил первый ящик, потянул на себя, но не смог сдвинуть его больше чем на дюйм или два, а затем повернулся к двум другим дворфам.

— Вы двое, перетащите сюда и откройте его для меня.

Я с любопытством наблюдал, как два дворфа вместе подняли верхний ящик, перенесли его на отдельный верстак, а затем открыли крышку. Над открытым ящиком на мгновение появилось мерцание тепловой дымки, сопровождаемое таким же тусклым оранжевым свечением, которое освещало темные углубления потолка пещеры наверху.

Гидеон натянул пару тяжелых кожаных перчаток, похожих на те, что используются в кузнице, и полез в ящик. Металл заскрежетал о металл, а затем он вытащил один из своих артефактов. Это был меч с прямым обоюдоострым лезвием. Сквозь тусклую серую сталь проступали и закручивались в спираль вены тускло-оранжевого цвета. Наклонившись поближе, чтобы рассмотреть его получше, я почувствовал тепло, исходящее от оружия. Гарда была немного великовата, почти неуклюжая, с рукоятью в стиле бастарда (полутораручный меч), которую можно было удобно держать одной или двумя руками.

Я активировал Сердце Мира, и пещера окрасилась в буйство красок, когда частицы маны стали видимыми. Частицы огненного атрибута прилипли к клинку, танцуя вверх и вниз по его длине вдоль светящихся оранжевых линий. Сильный источник маны излучался и от рукояти.

Гидеон протянул мне меч, сначала рукоятью вперед. Темная кожа была теплой на ощупь, но не горячей. Осторожно я провел пальцем по плоской поверхности меча, но отпрянул назад, когда палящий жар стали, пропитанной огненной солью, обжег мою плоть.

Гидеон фыркнул:

— Думаю, мне придется добавить на рукоять предупреждающую надпись: «Эй, идиот, не трогай раскаленную сталь».

Я усмехнулся, сделав шаг назад и взмахнул клинком в качестве эксперимента. Это было не самый лучший меч, которое я когда-либо ощущал, особенно в части баланса, но поскольку это были только прототипы Гидеона, я ожидал, что дизайн будет усовершенствован по мере создания большего количества оружия.

— Заливка стали сработала, как мы и обсуждали? — спросил я, вращая лезвие вокруг и вниз в разрезе, который оставил после себя тепловую дугу.

Эмили ответила сквозь полузадушенный зевок:

— Метод тигля был гениален. Добавление огненной соли в расплавленное железо позволило нам сделать сам минерал достаточно горячим, чтобы он стал жидким, а увеличение содержания углерода в стали за счет добавления высокоуглеродистого железа позволило огненной соли связываться со сталью, решая сразу две проблемы.

— Да, да, вундеркинд сделал это снова, — ворчал Гидеон, хотя я мог сказать, что на самом деле он не был недоволен.

В центре верстака лежал гораздо меньший генератор щита, похожий на тот, который мы использовали во время тестирования дарования. Гидеон активировал его импульсом маны, затем отступил назад и выжидающе посмотрел на меня:

— Давай, прикоснись лезвием к щиту. Только осторожно, — быстро добавил он. — Нам сейчас не нужна чудовищная сила Копья, я просто хочу, чтобы ты увидел.

Закатив глаза, я опустил лезвие к маленькому пузырьковому щиту. Когда острие соприкоснулось с прозрачным барьером, он зашипел и вспыхнул, рассыпая искры. Я слегка приподнял острие, разрывая контакт, и шум утих, хотя от меча поднялся тонкий шлейф дыма.

Не дожидаясь дальнейших указаний, я снова надавил на лезвие, на этот раз сильнее. Меч и щит столкнулись друг с другом, мана, присущая структуре клинка, столкнулась с маной, формирующей щит. Это длилось секунду, две, потом...

С шипящим гулом артефакт щита потерял энергию, и сам щит лопнул.

— Это всего лишь очень маломощный генератор, но ты видишь? — сказал Гидеон, его глаза ярко блестели. — Огненные соли, даже в таком виде, продолжают притягивать ману огненного атрибута, создавая достаточно мощную силу, чтобы противостоять — а при достаточной силе даже пробить — щитам противостоящего мага.

Я поднял оружие, чтобы рассмотреть его более внимательно. В громоздкую гарду было встроено что-то вроде спускового крючка:

— А что делает это?

Гидеон маниакально ухмыльнулся:

— Оружие, достаточно горячее, чтобы испепелять плоть, и способное противостоять вражеским щитам, не будучи пропитанным маной, было хорошей отправной точкой, но не-маг, даже талантливый воин, все равно будет в невыгодном положении против усилителя. Маг может расширять возможности своего тела, укрепляя мышцы и увеличивая скорость и время реакции. Возможно, эта особенность не может полностью нивелировать такой явный дисбаланс между усилителем и обычным солдатом без магических способностей, но она определенно добавляет опыта.

— Я почти уверена, что мастер Гидеон просто хотел как-то вписать свою оригинальную идею с пушкой в это оружие, — сказала Эмили со вздохом.

Гидеон нахмурился и отпихнул Эмили и шестерых не-магов назад:

— Давай, запускай его, но только на мгновение. Оно имеет самый сильный эффект, если делать это во время взмаха оружием.

Отойдя назад, чтобы освободить еще больше места между собой и остальными, я сделал еще пару тренировочных взмахов мечом, привыкая к его тяжести и балансу. Затем, сделав резкий боковой порез слева направо, я нажал на тугой спусковой крючок.

Мана устремилась из рукояти в лезвие, и меч вспыхнул. В то же время он рванулся вперед, словно подталкиваемый сзади. Я поглотил неожиданный импульс, вращая клинок, отпустив при этом спусковой крючок, а затем снова поднял его перед собой, чтобы рассмотреть эффект.

Оранжевые каналы светились ярче, хотя запас маны сгорал очень быстро. Возможно, 20% маны, хранившейся в рукоятке, было израсходовано в результате одного взрыва.

— А? — сказал Гидеон, практически вибрируя, когда переносил свой вес с одной ноги на другую. — При срабатывании во время силового движения внезапный приток маны в огненные соли вызывает эффект бурного горения, который может увеличить скорость и силу удара, а также создать огненный взрыв.

— На данный момент он немного громоздкий, — добавила Эмили, — но при правильной тренировке солдат, не являющийся магом, должен уметь правильно выбирать время и цель для довольно разрушительных ударов с его помощью.

Ее слова привлекли мое внимание к шести не-магам, которые спокойно наблюдали за происходящим с безопасного расстояния. Я оглядел большую, пустую, закрытую шахту:

— Почему мы делаем это здесь?

Гидеон хлопнул в ладоши:

— Я устал от лабораторных тестов, вот почему. Пришло время увидеть этих малышей в действии. — Он махнул рукой в сторону остальных коробок, одновременно крича на не-магов. — Так, манекены для испытаний, берите свое оборудование и готовьтесь. — Через мгновение он добавил: — И не забудьте размяться! Последнее, что мне нужно, это чтобы мой тест сорвался из-за того, что кто-то потянул мышцу.

Я уставился на Гидеона, но он, казалось, целенаправленно игнорировал меня. Эмили переместилась в мою сторону, потянувшись к мечу рукой в перчатке.

— Извини, он настаивал. Ты не обязан, но ты действительно лучший выбор. Если что-то пойдет не так, ты сможешь просто исцелиться, в конце концов... не то чтобы я ожидала, что кто-то из этих людей сможет даже нанести тебе удар. — Она улыбнулась, полуобернулась, затем сказала: — Хотя, если ты позволишь им нанести пару ударов, это поможет с тестированием.

— Я думаю, тебе нужно провести некоторое время вдали от Гидеона, Эм, — ворчал я, разминая шею и перекатывая плечи. — Ты начинаешь говорить совсем как он.

Как оказалось, эти шесть не-магов уже тренировались с оружием, как для того, чтобы проверить его для Гидеона, так и для подготовки к боевым упражнениям. Кролб и другие дворфы были задействованы первыми, но Гидеон постарался найти добровольцев из числа людей и эльфов, обладающих боевым опытом, чтобы убедиться, что жар и сила клинка не окажутся слишком сильными для кого-то с более тонкой скелетной структурой и менее прочной генетически кожей.

Им не потребовалось много времени, чтобы подготовиться, они были облачены в тяжелые кожаные доспехи, призванные защитить их — не от меня, а от оружия, которое каждый из них держал в руках. У них было два меча, каждый из которых был немного другого дизайна, три боевых топора и одна длинная глефа. Как объяснил Гидеон, они хотели посмотреть, как будет реагировать сталь, пропитанная огненной солью, при ковке в разные формы, а также варьировать размер мана-кристаллических стержней, которые были вставлены в рукоятку каждого оружия.

Стоя в центре большой пещеры в окружении воинов, одетых в кожу, я размахивал обычным металлическим стержнем, взятым из каких-то брошенных материалов — гораздо более безопасное «оружие» для эксперимента, чем мой эфирный клинок.

— Не будьте с ним полегче, вы все. Помните, он практически бессмертен, он выдержит! А теперь приступайте к делу! — глаза Гидеона голодно блестели оттуда, где он и Эмили забаррикадировались за гораздо более мощным генератором щита. Рядом с ним Эмили молча склонилась над блокнотом и ручкой, готовая записывать все, что происходит.

Я обменялся почтительным поклоном со своими противниками, а затем снова занял свободную оборонительную позицию.

Когда Гидеон дал команду, эльфийский мужчина двинулся первым, его глейв опустился вниз и взорвался пламенем. Но сила взрыва оказалась слишком мощной для маленького эльфа, тем более что он не мог укрепить свое тело маной, и глефа дернулась в сторону, врезавшись в землю перед Кролбом, который прыгнул вперед, чтобы ударить своим топором по моим ногам. Дворф споткнулся о рукоять глефы и упал навзничь.

Я крутанулся в сторону от беспорядка, подняв свой кусок железа, чтобы отразить удар дворфа с мечом. Я старался контролировать свои движения, стараясь соответствовать скорости и силе своих противников, иначе я рисковал раздробить кости или вывихнуть конечности своими блоками и контрударами.

Меч из огненной соли вонзился в железный стержень, а затем взорвался в пламени, опалив мне лицо. Меч устремился вниз, разрубив мое оружие на две части и безвредно отскочив от эфира, покрывавшего мою кожу.

С коротким железным прутом в каждой руке я отбил меч в сторону и сделал шаг к рубящему топору, позволив ему отскочить от моего небронированного плеча, не пытаясь блокировать его, и вместо этого метнул предплечье в грудь владельца, не достаточно сильно, чтобы ранить, но более чем достаточно, чтобы он упал на спину.

Человеческая женщина перепрыгнула через упавшего дворфа и опустила свой меч обеими руками в мою сторону. Я перекрестил короткие прутья над головой, чтобы поймать клинок между ними, но женщина включила огненную соль, создав взрыв огня и всплеск импульса, который заставил раскалённую сталь пройти прямо сквозь остатки моего железного стержня.

Сделав один короткий шаг назад, я целенаправленно позволил раскаленному острию клинка провести когтем по моей передней части. К моему удивлению, оно пронзило тонкую кожу из эфира, которая всегда покрывала мое тело, и прочертило линию через всю рубашку и плоть, прежде чем вонзиться в землю у моих ног, впившись в твердый камень.

Глаза женщины расширились, и она начала бормотать то, что, я уверен, должно было быть извинением, но слова так и не прозвучали. Она крепко сжимала курок в обеих руках, и мана быстро накапливалась в лезвии, пока оно не завибрировало. Прежде чем я успел предупредить ее, чтобы она отпустила его, меч взорвался.

Буря пламени и стальной шрапнели охватила нас.

Сделав выпад вперед, я обхватил женщину руками, когда она покачнулась назад, поднял ее с ног и притянул ее обтянутое кожей тело вплотную к своему. Эфирные пути, открытые Шагом Бога, зажужжали для меня еще до того, как я подумал посмотреть, и я шагнул в них.

Мы появились во вспышке фиолетовой молнии, в то время как бело-оранжевое пламя от взрыва меча все еще вспыхивало позади нас. Горячие стальные осколки вонзились в камень по всей комнате, так горячо и быстро, что они впились в твердые каменные стены, пол и потолок.

Остальные бросились прочь от взрыва, прикрываясь, как могли, их тяжелые кожаные доспехи хорошо защищали от жара, но очень мало от острых как бритва осколков.

Паническое пыхтение женщины, пытавшейся сорвать с себя защитный шлем, заставило мое внимание вернуться к ней. Одной рукой она вцепилась в шлем, а другая яростно дрожала у нее на коленях. Я помог отстегнуть шлем, и она отбросила его в сторону. Ее лицо было красным от напряжения и жара доспехов, но она начала быстро бледнеть, глядя на меня в ужасе.

Посмотрев вниз, я понял, что мой торс покрыт мелкими ранами. Пока я наблюдал, линия, которую она провела по моей груди кончиком своего клинка, и множество мелких проколов затянулись, в некоторых случаях выталкивая небольшие фрагменты меча, которые звенели на земле у моих ног.

— После всех наших тренировок, тьфу, — ворчал Гидеон, выходя из-за щита. — Правило номер два — не держись за спусковой крючок!

— Э... кто-нибудь ранен? — слабо спросила Эмили, уставившись на кратер в камне, где был меч женщины.

Я оглядел пространство, но не похоже, чтобы кто-то сильно пострадал. Похоже, я поглотил значительную часть осколков, так что даже у человеческой женщины были лишь поверхностные порезы и царапины от самих осколков, хотя по прожженным в ее броне дырам я понял, что было и несколько близких попаданий.

«Все так быстро пошло не так», — кисло подумал я, слушая, как другие участники боя обращаются друг к другу, чтобы убедиться, что все в порядке. — «Если бы я соображал быстрее, то мог бы заставить ману рассеяться, а не взрываться, или даже стабилизировать сам меч, чтобы полностью предотвратить несчастный случай.»

Это была проблема, которую я смутно осознавал в глубине своего сознания, но этот инцидент высветил её. По мере того как я получал все больше способностей, таких как Сердце Мира, становилось все труднее полностью использовать каждую из них в бою. Хотя я мог мгновенно телепортироваться с помощью божественной руны Шага Бога, мое время реакции и даже восприятие все еще были ограничены моей собственной подготовкой и физическими характеристиками.

Шипение боли вернуло меня к человеческой женщине, которая дрожала, пытаясь снять свои тяжелые перчатки. Осторожно взявшись за пальцы, я снял с нее перчатки. Под ними ее рука уже стала фиолетовой.

— Сломана, — мягко сказал я. — Но это поправимо. У нас в Вильдорале есть излучатели, которые могут исцелить это безболезненно.

— Эмили! — крикнул Гидеон, подойдя ко мне. Он пожевал нижнюю губу, уставившись на рану, и ждал, пока Эмили спешила к нему, одной рукой держа блокнот и ручку, а другой поправляя очки, которые подпрыгивали вверх-вниз. — Отведи Шандрэ к целителю, ладно? Наверное, мне следовало бы иметь наготове излучателя на всякий случай, но тогда я не ожидал, что кто-то из вас сразу же забудет правила и... — Гидеон прервался, когда Эмили, Шандрэ и я бросили на него многозначительный взгляд. — Ба, дай-ка мне это, — сказал он, вырывая блокнот из ее рук. — Остальные, возвращайтесь на свои места. Мы снова приступаем.

Эмили обхватила Шандрэ и помогла ей подняться. Лицо женщины окончательно приобрело зеленый цвет, и она не могла оторвать глаз от своей раздробленной руки и запястья.

— И ради самой жизни, не держитесь за этот проклятый спусковой крючок, — огрызнулся Гидеон, глядя, как Эмили и Шандрэ, спотыкаясь, выходят из пещеры.

***

Эксперименты с оружием из огненной соли продолжались еще всего час, и за это время больше не произошло ни одного несчастного случая. Завершив работу, предоставив Гидеону свой отзыв и пожелав остальным всего хорошего, я поспешил обратно в город, чтобы проведать сестру.

Оставлять ее с вражеским Слугой, даже по ту сторону двери мана-репрессивной комнаты, за которой присматривали Копья и мой собственный компаньон, было некомфортно. Однако когда я вернулся, то услышал, как Элли завывает от смеха, шум которого разносится далеко по коридорам Института Землерожденных.

Когда я обогнул угол, за которым находилась камера Лиры, я обнаружил, что Элли сидит, скрестив ноги, на коврике перед комнатой, скрючившись от ликования, а Реджис барахтается на задних лапах, извиваясь, как будто ему очень больно. Мика задыхалась, колотя кулаком по стене, и она тоже, казалось, была полностью поглощена весельем.

— Нет, Реджис, это единственный способ, — урчал он карикатурным баритоном. — Я просто должен сварить себя в лаве, я не могу сделать это без... — Он увидел меня и внезапно остановился, затем медленно опустился на четвереньки. — О, приветик, босс...

Глаза Элли открылись, она указала на меня и засмеялась так сильно, что сопли брызнули из ее носа. Мика дико фыркнула, и тогда они обе только сильнее рассмеялись.

Как только я оказался достаточно близко, чтобы встретить взгляд Лиры через решетку, я послал ей серьезный хмурый взгляд:

— Ты что, своими заклинаниями звукового атрибута запудриваешь им мозги или что-то в этом роде?

Лира, прислонившаяся к внутренней стене со скрещенными руками, пожала плечами.

— Нет, ваш призванный зверь оказался достаточным отвлекающим маневром без моего участия. Я была счастлива исследовать глубины новых регалий вашей сестры, но не стану притворяться, что мне не понравились его рассказы о вашем пребывании в Реликтовых гробницах. Вы действительно видели и делали некоторые странные вещи, регент Лейвин.

Мика изо всех сил старалась стоять прямо и подавить приступ смеха. Ее челюсть была крепко сжата, но и губы, и мышца на щеке постоянно подергивались. Она бросила мне ленивое приветствие и сказала:

— С возвращением, генерал Мазохист. Алакрийка была на удивление хорошо воспитана.

— Спасибо, Мика, — сказал я с глубоким вздохом. Обращаясь к Элли, я спросил: — Ты чего-нибудь добилась?

Вытирая слезы с глаз, она улыбнулась мне:

— Я во всем разобралась, я думаю. Это трудно — не трудно, а странно. Как... заново учиться пользоваться магией с самого начала. Но там есть вся эта сила, готовая откликнуться. Лира считает, что мне нужно дорасти до регалии.

Лира подошла к передней части камеры, встав прямо внутри рунических решетками.

— Я не совсем уверена, что «регалия» — это вообще подходящий термин. Эта ваша способность влиять на дарование, она... — Она прервалась, покачав головой, ее губы криво изогнулись. — Верховный Суверен оттяпал бы себе рога, чтобы иметь возможность делать то, что можете вы, я уверена в этом. Руна, которую она получила, могущественна, она превосходит то, что я видела даже у других Слуг или самих Кос. Честно говоря, для нее это слишком.

— Цель освоения низшей руны перед получением герба, эмблемы или регалии — это развитие силы и магического таланта мага. Большинство магов никогда не получают ни эмблемы, ни тем более регалий. Ваша сестра, ну, я не уверена, что она когда-нибудь сможет правильно использовать эту регалию. Для полного контроля над ней потребуется значительное укрепление и очищение её ядра.

— Кроме того, как я пыталась объяснить ей, это также довольно опасно. Если она слишком переусердствует, руна может опустошить ее ядро и оставить калекой.

Я не ответил сразу, вместо этого я взял время, чтобы переварить слова Лиры, глядя на свою сестру. Ее пепельно-каштановые волосы — такого же цвета, как у нашего отца, какими я их помнил, — были слегка взъерошены. По мере того, как Слуга говорила, веселое выражение медленно сползало с лица Элли, сменяясь небольшим, но решительным хмурым взглядом, что делало ее более похожей на нашу мать.

Я не мог отделаться от двоякого мнения, как об Элли, так и о дарах в целом. Возможность мгновенно очистить ядро мага — потенциально любого мага — и одновременно дать ему доступ к мощному заклинанию могла бы изменить отношение Дикатена к магии. Потенциально мы могли бы выпускать элитных магов в неслыханном ранее темпе. Но, чтобы получить наилучшие результаты от этого процесса, мне нужно было провести значительное количество времени с каждым магом.

«А я всего лишь один человек», — рассуждал я, понимая, что это резко ограничивает общую полезность инструмента, по крайней мере сейчас. Кроме того, я провел достаточно времени в Алакрии, чтобы увидеть, как присутствие этих форм заклинаний может полностью поглотить нашу магическую культуру. Конечно, были и преимущества, но потенциальные опасности были настолько разнообразны и широко распространены, что трудно было увидеть всю картину целиком.

Кроме того, во мне уже засело чувство вины за то, что я позволил Элли участвовать в этом. Я дал ей эту силу, зная, что она может быть опасной, но такое четкое подтверждение того, что она может легко навредить себе с помощью заклинания, напомнило мне, что я несу ответственность за все, что может с ней случиться.

Я глубоко заглянул в миндалевидные карие глаза Элли. Помимо легкой хмурости, опустившей ее губы, именно глаза раскрывали глубину ее зрелости — глубину, которая казалась слишком глубокой для ее возраста.

Я знал, что во время моего отсутствия она вступилась за нашу мать, за Дикатен, причем на таком уровне, на каком я бы не хотел, чтобы она это делала. Тем не менее, я все еще думал о ней как о ребенке. И из-за этого я не позволял себе доверять ей, особенно с этой новообретенной силой. Она была безрассудной, правда, и не раз доказывала свою безответственность, но она также была проницательной, смелой и самоотверженной.

Она пережила слишком много, чтобы считаться ребенком... но она была еще слишком молода, чтобы нести бремя взрослой жизни. Но в тот момент я понял, что у меня... у нас нет выбора. Она больше не считала себя ребенком, и мне нужно было перестать относиться к ней как к таковой.

Вместо того чтобы постоянно противостоять её желаниям, пытаясь заставить её играть ту роль, которая меня устраивала, мне нужно было отступить и позволить ей расти в том направлении, которое она считала наиболее выгодным и комфортным.

Ей нужно было руководство, а не противодействие.

Я сдержал вздох и заставил себя улыбнуться, а затем протянул руку, чтобы подтянуть сестру к себе. Она приняла ее, энергично вскочив на ноги.

— Пойдем, Эль. Прогуляйся со мной немного.

***

Спасибо за прочтение!