СИЛЬВИ

Прежде чем сделать этот шаг, я захлопнула ставни между разумом Артура и своим. Я не могла объяснить притяжение реки и боялась, что оно сделает с ним, если наши мысли всё ещё будут связаны, когда я войду в её поток. Неожиданно обрушить на него не поддающийся осмыслению поток ощущений — это могло бы его сломать. Так же как я не могла поддерживать нашу связь, пока он был под влиянием Королевского Гамбита, я считала, что притяжение реки может его поглотить.

Даже сквозь ментальные щиты я почувствовала, как он вздрогнул, увидев меня по колено в стремительном потоке. Моё сознание уже начинало ускользать — не отрываться, не будучи вырванным, чтобы стать чем-то иным, но… расширяться. Я была дитя времени. Моё восприятие его не было линейным, и это знание было записано на поверхности моего ядра.

Эфирные воды тянули мои ноги, ступни скользили по илу, но тело оставалось на месте. Это мой разум блуждал — не только по течению времени вниз, но и вверх.

Я сдерживала порыв поддаться потоку, вместо этого черпая из него, как и он — из меня. Мне нужно было понять его, прежде чем использовать. Но времени не было!

Я почти рассмеялась от иронии, а потом Артур оказался на спине, его противник дышал ему в лицо тяжёлыми словами:

— Жизнь. Ненавистная, отвратительная жизнь. Надо покончить с тобой. Опустошить… тебя.

Из тонкого торса выросли две руки, длинные пальцы потянулись к его горлу.

К чёрту понимание — я вцепилась в воду. Сила вырвалась из меня, и время дёрнулось, остановившись. Но притяжение реки навалилось, словно неестественная плотина. Артур едва успел увернуться, и вдруг моя власть над эфиром была вырвана у меня.

Я увидела себя — свою жизнь, свои выборы. Рождение и перерождение, победы и поражения, вечно омрачённые тенями матери, отца и деда, но в равной мере поддерживаемые моим братом по связи и отцом, другом и союзником, господином и слугой — всё в одном лице. И когда я почувствовала, как искривлённые корни моего существования расползаются вверх и вниз по реке, я ощутила, насколько неразрывно переплетены корни Артура с моими. Мы действительно были связаны, даже симбиотически; нас не существовало друг без друга — живой парадокс, балансирующий на одной золотой нити.

Мысль о нём стала якорем, возвращающим меня в настоящее.

Клэр стояла одна перед эфирным призраком. Артур готовился к атаке.

«Смотрите!» — подумала я.

И затем, как лезвие гильотины, всё оборвалось.

Остальные начали говорить, и хотя я присоединилась, где это было нужно, большая часть моего сознания была рассеяна по реке.

Её воды — не вода, не совсем — обволакивали меня по пояс. Несмотря на быстрое течение, поверхность оставалась гладкой, нарушаемой лишь тонкими рябями от моего тела, мешавшего её движению. В этих рябях я увидела метафору своего присутствия в реке времени — того, как я пересекала её, проходила сквозь неё и над ней, изменяла себя, чтобы стать её частью.

В отражении гладкой воды я увидела себя. Глубоко под поверхностью, я размахивала руками, а течение уносило меня прочь…

«Что ты видишь?» — прозвучал в моей голове голос Артура.

«А что ты чувствуешь в реке, Артур?»

«Опасность. Это больше похоже на пустоту, чем сама пустота».

«Потому что это время. Оно течет только в одном направлении. По крайней мере, для большинства людей. Но для меня... Артур... Я могу видеть все».

Мои слова осели между нами, словно физическая преграда, когда ощущение собственного «я» стало размываться, а взгляд зацепился за тонущую, бьющуюся в воде отражённую фигуру. Если Артур и ответил, я этого не услышала.

Почти не отдавая себе отчёта, я потянулась вниз, взяла отражение за руку и вытащила себя из реки. Это отражение сидело на поверхности воды, кашляя и задыхаясь.

— Дыши. Успокой сердце. Возьми под контроль. — Слова вернулись ко мне эхом, как воспоминание, и я произнесла их так же отстранённо, как и протянула руку в воду. — Эта сила поглотит тебя целиком, если позволишь. Возьми ее под контроль.

ТЕССИЯ ЭРАЛИТ

— Сильв. Сильви!

Я подняла взгляд от чёрного песка, на котором сидели мы с Варай и Реджисом, прижавшись спинами к... пустоте, незавершённому пространству, от одного взгляда на которое у меня кружилась голова.

Артур стоял на берегу, кричал Сильви, которая стояла в странной, гладкой реке по живот.

— Не волнуйся, с ней... всё в порядке, — сказал Реджис, когда я уже начала вставать. Его слова остановили меня.

Я наблюдала за Артуром, неуверенная, что делать, но он уже перестал кричать. Казалось, он кивнул и сделал шаг назад от берега.

— Похоже, она переживает что-то серьёзное, — сказал Реджис. Мои брови поднялись, но он продолжил:

— Она почти полностью отрезала нас от связи, то появляется, то исчезает. Сбивает с толку. Но она не выглядит раненой или в опасности. И она сказала Артуру сосредоточиться, так что... — Его волчьи плечи поднялись от вздоха. — В общем, нам лучше сосредоточиться на своей стороне.

— Конечно, — сказала я, вновь опускаясь на чёрный песок и глядя на Варай. Её глаза были закрыты, но под веками метались зрачки, а на лице застыло напряжённое выражение сосредоточенности. — Прости, Варай. Ты что-то говорила?

Один тёмный глаз открылся и посмотрел на меня.

— Я спрашивала, чувствуете ли вы, где пересекаются мана и эфир.

Я прочистила горло и выпрямилась, всё ещё не привыкнув к доспеху, обхватившему меня, словно чешуйчатый кулак.

— В некотором роде. Я не ощущаю потока так чётко, как ты, но вроде бы... могу представить себе это.

— Объясните, — сказала она, вновь закрывая глаза. От неё исходило тяжёлое давление.

Я покачала головой в попытке подобрать слова, но, конечно, она этого не увидела.

— У Сесилии была такая способность... Она видела отдельные частицы маны — как атмосферную, так и сконцентрированную в заклинание. Я не могу, — быстро добавила я, чтобы не создать ложного впечатления, — но иногда, если закрываю глаза и сосредотачиваюсь, мне кажется, будто я могу.

Между бровей Варай появилась тонкая морщина.

— Как Артур? Интересно. Но это было частью её сущности как Наследия, а не результатом Интеграции?

— Верно. — Я прикусила губу, задумавшись. — Но ты ведь достаточно чувствительна, чтобы улавливать типы маны в малых концентрациях, верно? Насколько точно ты можешь различать? До отдельных частиц?

Она не ответила сразу. Давление, исходившее от неё, усилилось — я поняла, что она расширяет и фокусирует чувства, чтобы ответить.

— Вся мана здесь очищена и удерживается в заклинании. Атмосферной, элементальной маны нет.

Я нахмурилась. Но это ведь не может быть...

Я вновь обратила внимание на ману. Как маг с белым ядром, я стала гораздо чувствительнее, чем раньше, после долгого заключения в собственном теле, но всё же намного слабее, чем была Сесилия. Мана здесь была оформлена и двигалась, словно её постоянно кто-то направлял в виде текущего заклинания. Но я никогда не была в месте, где не было бы атмосферной маны — а вся атмосферная мана имеет элементальную природу.

— Как я этого раньше не заметила? — хотя я говорила вслух, вопрос был скорее для себя. Мой взгляд упал на Реджиса, сидевшего рядом и внимательно следившего за берегом. — Это нормально, что в Реликтовых Гробницах нет элементальной маны?

Его яркие глаза заблестели от веселья.

— Здесь нет понятия «нормально». Да и кто сказал, что мы вообще в Гробницах? Я не уверен.

— Но если мы не в Реликтовых Гробницах, значит, это заклинание не создано древними магами... А ведь оно не может быть естественным, если здесь нет атмосферной маны. Тогда кто его поддерживает?

Я опустила взгляд на колени, размышляя над вопросом Варай, но ни инсайты Сесилии, ни воспоминания о времени с Агроной не дали ответа.

Движение на поверхности моря вырвало меня из раздумий — прямо между Сильви и Артуром появилось нечто. Артур мгновенно отпрянул, а экзоформа Клэр метнулась по берегу, сжимая меч в двух огромных когтистых руках. Существо, очень похожее на предыдущее, на мгновение уставилось на Сильви, а затем обернулось к приближающейся экзоформе.

Клэр задержала дыхание, позволяя воплощению сосредоточиться на ней. Его мощь металась от ужасающей до незаметной, пока всё внимание не сосредоточилось на Клэр. Существо рвануло вперёд. Огромный клинок стал оранжевой вспышкой во тьме — и всё, оно исчезло, даже не выбравшись из воды.

Клэр и Артур что-то обсуждали. Сильви так и не пошевелилась — я даже не была уверена, заметила ли она это существо.

Байрон летел обратно по побережью, окутанный громом, который, как мне показалось, был физическим воплощением его раздражения.

Но за всеми ими, прямо у края непостижимой стены справа от меня, я вновь его увидела.

Смутное движение, словно тёмный силуэт на фоне тьмы.

Человеческая фигура. Я думала, что видела её раньше, но, стоило взглянуть вновь — она исчезала, и никто другой её не замечал.

На этот раз, однако, чем дольше я смотрела, тем более отчётливым становился этот силуэт.

— Мне... нужно размяться, — неловко сказала я.

Варай лишь шумно выдохнула сквозь раздувшиеся ноздри, но Реджис встал и мягко ступил ко мне. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что со мной всё в порядке, но тут же поняла, что он всё равно не послушается — и, впрочем, будет мне спокойнее, если он останется рядом.

— Что ты увидела? — спросил он, голосом, низким, с лёгким рыком. — Ты ведь видишь что-то, да?

Я кивнула. Мои ступни утопали в песке, пока мы шли вдоль берега, проходя мимо Артура и Байрона, о чём-то разговаривающих. Артур проводил меня взглядом, его брови слегка приподнялись — я сразу поняла, что он сдерживает что-то, что хочет, чтобы я озвучила.

— Я недалеко, — заверила я его.

Он ответил мне натянутой, смущённой полуулыбкой и потер шею.

Я тихо рассмеялась:

— Не нужно лезть к тебе в голову, чтобы понять, о чём ты думаешь.

Реджис фыркнул с усмешкой:

— Забавно, потому что я в его голове, а всё равно половину того, что принцесса говорит, понять не могу.

Мы прошли мимо них, и тень впереди стала проявляться яснее. Я подумала, что это — или, скорее, она — высокая женщина с кожей синего или, может, фиолетового оттенка, в замысловатом, струящемся одеянии. Я моргнула и потёрла глаза. Она парила на пару десятков сантиметров над землёй. Но как только я это осознала — осознала и она. Её образ дрогнул, словно тень под водой, и она уже стояла на земле.

— Ты всё ещё её не видишь? — спросила я, не отводя взгляда от женщины — вдруг исчезнет, если отвлекусь.

— Её? — переспросил Реджис, озираясь.

— Она на границе видимого пространства, — начала было я, но осеклась: моя голова закружилась. Я посмотрела чуть правее, зацепив взглядом слишком много незавершенного пространства.

— И ты точно не... ну, не теряешь связь с реальностью? Не трещишь по швам? Не сходишь с ума? Не свихнулась…

— Я поняла, — оборвала я его перечисление. — Но... не думаю.

«Тебе следует быть увереннее в себе», — раздался у меня в голове голос — жёсткий и женственный.

Я резко остановилась, шагов в десяти от места, где стояла женщина.

— Это ты? — спросила я.

— Ага. Съезжает с катушек, сто процентов, — пробормотал Реджис рядом.

«Да, если ты обращалась ко мне», — женщина слегка склонила голову, и я заметила, что её лицо и тыльные стороны ладоней были покрыты руническими татуировками. — «Не ожидала, что кто-то, даже ты, сможет меня увидеть. Просчёт, очевидно. Видимо, это как-то связано с нашей... запутанностью».

«Запутанностью?» — подумала я, а потом: «Твой голос. Я его узнаю. Ты... Джи-Ай».

Я осмотрела её тело с головы до ног — и внезапно поняла: тела-то у неё нет. То, что я видела, было проекцией в Реликтовые Гробницы — или куда бы нас ни занесло. Я озвучила это в мыслях.

«Оба предположения верны, как говорится», — ответила она. — «Я здесь, чтобы присматривать за вами. В маловероятном случае, если вы выберетесь отсюда, я, разумеется, должна буду сообщить об этом Верховному Суверену Агроне. Но вы все — весьма занимательные экземпляры. И это место тоже. Мне жутко любопытно, как вы с ним взаимодействуете».

Я опустила взгляд и посмотрела налево — Реджис уставился на меня яркими глазами. Его волчьи брови приподнялись — и я повторила жест. Он перевёл взгляд с моих глаз на мою грудь — туда, где находилось ядро. Я нахмурилась, не понимая. Его голова слегка наклонилась вбок. Я прикусила губу и кивнула.

Большой, теневой волк стал прозрачным, потеряв очертания, затем сгустился и, как прежде, растворился внутри меня.

Я вздрогнула от того, как он вторгся в моё ядро, и что-то внутри меня протестовало против идеи делить тело с другим существом. Но одновременно с этим внутри прокатилась отчётливая волна силы, разлившаяся по всему телу, согревая броню, плотно прилегавшую к коже. В этом чуждом ландшафте она вдруг показалась удивительно уютной.

«Что... что ты узнала об этом месте?» — спросила я Джи-Ай спустя мгновение, отгоняя тошноту. Это был не первый вопрос, пришедший мне в голову — но я знала, насколько она предана Агроне. Не думала, что могу сказать хоть что-то, способное склонить её на нашу сторону.

«Ты спрашиваешь, надеясь, что я случайно скажу нечто важное, что поможет вам сбежать?» — Джи-Ай ответила ровным, бесстрастным тоном.

«Ух ты, я её слышу», — раздался в ответ голос Реджиса — в мыслях он звучал чуть хриплее и глубже, чем вслух. — «Так ты — та самая Джи-Ай? Девушка-энциклопедия?»

Она слегка склонила голову набок.

«Удивительно. Ты — разумная сущность, известная как Реджис, существо, рождённое из аклорита — конденсированной маны множества могущественных магов, воли Артура Лейвина и самих Реликтовых Гробниц. Насколько мне известно, никто из нас не предвидел такой эволюции эфирной магии. Асуры известны тем, что создают разумное оружие и новые формы жизни, но ты… именно то, как ты связан с Артуром Лейвином — одновременно часть его и в то же время отдельная, сознательная личность — это по-настоящему необычно».

У меня невольно напряглась челюсть от нервозности, пока я слушала её речь — или, скорее, её мысли… что бы это ни было. Меня неприятно удивляло, сколько всего она знала.

«По-настоящему необычно — так и назову свои мемуары», — отозвался Реджис, передавая мне волну своих эмоций. Похоже, он не разделял моего беспокойства.

«И ты тоже забавный», — ответила Джи-Ай, хоть в её голосе не прозвучало ни капли веселья. — «Полагаю, твой грубоватый, инфантильный юмор — это маска, которой ты прикрываешь свой страх. Страх, что в итоге ты окажешься всего лишь оружием в чьих-то руках».

У Реджиса шерсть встала дыбом, он словно приготовился к прыжку:

«Ты меня не знаешь».

Лицо женщины с резкими чертами стало ещё строже, дымчато-синяя кожа потемнела вокруг сжатых в линию губ: «Возможно, пока нет. Но я начинаю понимать. Я ведь — как ты выразился? — «девушка-энциклопедия», верно?»

Реджис фыркнул очень по-человечески:

«Слушайте, дамочка, если вы собираетесь продолжать мысленно раздевать нас, вам придётся за это заплатить».

Мне вдруг стало не по себе. Я ёрзала и никак не могла скрыть тревогу на лице, но догадывалась, что проекция джинна вовсе не нуждается в чтении мимики, чтобы понять мои чувства.

— Леди Эралит?

Я вздрогнула, тихо вскрикнув, и резко обернулась — в паре шагов от меня стоял Байрон. Я прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, и выдавила смущённый смешок.

Он поднял ладони в жесте извинения, выглядел он при этом одинаково смущённым и обеспокоенным.

— Простите. Вы слишком долго стояли без движения, я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке.

Его взгляд скользнул мимо меня, к месту, где стояла Джи-Ай, хотя он никак не дал понять, что действительно её видит.

— Просто… пытаюсь разобраться, — нерешительно произнесла я.

Он кивнул.

— Видимо, именно вам, Варай и Артуру придётся искать выход отсюда, пока Клэр будет нас охранять. — У него дёрнулась скула. — Не буду мешать.

Он развернулся и взмыл в воздух, возобновив патруль вдоль берега.

«Он не видит своей роли», — произнесла Джи-Ай в моей голове. — «Его восприятие слишком ограничено, чтобы понять масштаб своего пути».

Я ожидал, что она продолжит, но она лишь пристально смотрела на меня. От Реджиса пришёл тревожный импульс.

«Сильви…»

Я только начала поворачиваться к ней, как вдруг в разум ударила ментальная волна. Я рухнула на колени, хватая ртом воздух. Я не помнила, чтобы стояла так близко к воде, но теперь плескавшаяся волна доходила до моих запястий. Я вновь была в Тэлморе, видела, как Артур жертвует собой, чтобы спасти меня от Каделла и Нико. Нет, я в Ксайрусе, где Лукас Уайкс тащит меня за волосы. В Эльширском лесу, где я покинула пост, думая, что справлюсь одна. В Эйдельхольме, под взглядом Нико, осознавая, что бежать некуда…

«Спокойно, просто дыши…» — голос Сильви в моей голове был чист, как звон серебра.

Я оглянулась.

— Где… мы?

Артур, Сильви, Реджис и я стояли на вершине горы. Внизу виднелась Стена… или то, что от неё осталось.

Огромная часть Эфеота врезалась в неё, превратив каменную преграду в щебень. Но разрушения коснулись не только Стены. Вокруг — дым и руины. Ксайрус, далеко на западе, пал с небес. Звериные Поляны стали чёрной бездной. Малые чащи, прорастающие в Эленуаре, были стёрты огнём и камнями. Повсюду лежали обломки гигантских островов. Даже части Великих Гор обрушились.

— Это..? — у меня перехватило горло, и я не смогла закончить.

— Нет, — ответила Сильви. Второй голос отозвался следом, где-то на грани слышимости — или в моей голове. — Этого ещё не случилось. Сейчас дворфы, фениксы и пилоты экзоформ работают над тем, чтобы этого не произошло. Асуры всех рас отчаянно удерживают края раны, чтобы она не расширялась.

Она сделала паузу, вздохнув с усталостью.

— Но это будущее. Или одно из возможных — весьма вероятное. Это произойдёт, если мы не выберемся. Если мы не закроем рану…

Мы повернулись к ней. Колоссальный разрыв в небе больше не извергал землю. На наших глазах он… сжимался.

— Она закрывается, — пробормотала я.

Артур взял меня за руку.

— Эфеота больше нет. Осталось лишь…

Внезапно разлом сократился до маленькой щели над Звериными полянами — ярко-аметистового глаза.

И тут...

Взрыв. Эфирная нова, пронёсшаяся по Полянами и ударившая в Великие Горы к югу от нас.

Горная гряда разлетелась во все стороны, обломки покрыли предгорья Дарва.

Нова продолжала расширяться, стирая всё на своём пути. Мир рушился.

Фиолетовая стена света смела всё. Мы снова оказались в Реликтовых Гробницах, стояли на берегу, лицом к непостижимой пустоте.

Я побледнела и попыталась отвести взгляд, но...

— Завеса! — воскликнула я сквозь слёзы, о которых даже не подозревала. — Но как…?

Слева стоял Артур, справа — Сильви. По другую сторону от Артура — Реджис, рядом с ним — Клэр. Рядом с Сильви — Варай. Мы все взялись за руки.

— Это тоже будущее, да? — спросил Артур, глядя на Сильви. У меня сжалось в животе.

— Это не... реально?

Она грустно улыбнулась и покачала головой.

— Но может стать реальностью? Я... не совсем...

Меня отдёрнули от воды. Я, как краб, попятилась и упала на бок, тяжело дыша. Реджис дрожал внутри. Он был ослаблен, я чувствовала это сразу, но не понимала почему.

Я подняла глаза — надо мной склонялась Варай. Её глаза расширены, лицо бледнее обычного.

— Что за бездна только что была?

— Не знаю, — выдавила я охрипшим голосом.

Сильви всё ещё стояла в воде, теперь глядя на меня. Артур поднялся с земли, отряхивая чёрный песок, ошеломлённый. Рядом был Байрон. Клэр уже двигалась дальше вдоль берега — новое проявление формировалось в ста метрах от нас.

Истощённый Реджис, тёмное пятно, выскользнул из меня и принял физическую форму — размером со щенка, с тусклым, едва тлеющим пламенем вместо гривы.

— Я не в восторге, — пробормотал он устало.

Брови Варай взлетели.

— Кажется... я кое-что поняла.

Мы ждали, пока остальные подойдут. Даже Сильви вернулась на берег, хоть и с неохотой, всё оглядываясь на реку.

Артур, Реджис, Сильви и я ощущали одинаковую усталость и боль в душе после того, как Сильви связала наши разумы, чтобы показать возможные будущие. Никто не говорил — мы просто дышали, пока Варай объясняла:

— Кто-то или нечто постоянно и с невероятной силой манипулирует маной. Это не наложенное извне заклинание. Это не часть конструкции этого места... — Варай осмотрелась. — Это река. Эфир. Мана не направляет эфир, всё наоборот.

— Ты хочешь сказать, — пробормотал Байрон, — что те штуки в реке, которые нас атакуют, накладывают какое-то заклинание?

Варай нахмурилась, ища слова, взглянула на Сильви.

— Эфир — полусознательный. Он может сохранять намерения. Судьба — это именно оно: концентрированное осознание чистой магии.

— Но это не Судьба, — вставил Артур. — Оно осознаёт нас, но не «присутствует» в привычном смысле. Я думаю... — он взглянул мне в глаза, — что оно добьётся своего, выйдем мы или нет.

— Судьба — лишь аспект всей эфирной сущности, — продолжила Сильви, подняв брови. — А это может быть другой аспект. Тело.

У Артура отвисла челюсть, потом он сжал губы, задумавшись.

— То, с чем борется Судьба, — это неестественное ограничение. Эфир стремится быть свободным, двигаться, расширяться, оседать.

— Как сахар, растворяющийся в чае, — добавила Сильви, словно только что нашла подходящую аналогию.

— Возможно, это попытка сконцентрироваться в форме.

— Или сохранить контроль, — согласилась Сильви.

Я потерла переносицу, пытаясь уследить за нитью рассуждений, всё ещё слабая от увиденного будущего.

— Но как нам это поможет? — спросил Байрон.

— Это объясняет притяжение реки, — сказал Артур. — Я не могу пересилить эфирное тело, даже не вижу взаимодействия, как Варай. Притяжение эфира слишком велико.

Я положила руку на плечо Сильви.

— Но мы видели Завесу, выход. Это будущее, значит, мы можем выбраться.

— Это одно будущее, — поправила Сильви. — То, что Артур может создать портал назад, не значит, что я знаю, как это сделать. — Она скривилась и уставилась в пустоту за нашими спинами. Её лицо позеленело, но она не отвела взгляд. — Но я знаю, что потребуется… много эфира.

Мы все поняли: у Артура уже истощён резерв сил.

А впереди нас ждал бой с божеством.

Я посмотрела на фиолетовые воды. Почти бесконечный источник силы. Но он не мог её использовать.

Я ощутила взгляд — Сильви. Её глаза светились знанием и временем. Я увидела в них конец всего.

Что говорил Артур о Судьбе?

«Оно добьётся своего, выйдем мы или нет».

«Вот чего ты хочешь, Джи-Ай? Конца всей жизни — всей возможной жизни — в этом мире?»

Наступила долгая пауза. Когда ответ прозвучал в моих мыслях, в нём звучала окончательность:

«Нет».