Я отпрянула, отводя своё присутствие от края Реликтовых Гробниц.Мои системы мерцали от света и энергии, формирующих и поддерживающих эту проекцию моего сознания. Теперь хрупкий серый мозг, некогда хранивший мои мысли, воспоминания и личность, был заменён кристаллом. Почему? Почему те из нас, кто остался, сделали этот выбор? Всё общество джиннов отдало себя целиком, чтобы построить Реликтовые Гробницы, но мы с другими — мы отдали себя буквально, полностью, ради поддержания этого вечного проекта.

Эта мысль не пронеслась в моём сознании с горечью. Вопрос не был актом сомнения в собственных решениях. Но я всё же ответила себе.

Чтобы сохранить наше знание. Чтобы защитить его. Чтобы найти тех, кто сможет применить его так, как мы сами не смогли — даже ради собственного спасения.

Моя единственная причина существовать заключалась в том, чтобы не дать сумме всего нашего знания исчезнуть вместе с нами. Даже если одна-единственная искра знания и надежды унесла бы с собой информацию из нашей великой энциклопедии и покинула этот мир — чтобы поделиться знанием силы эфира с существами из других миров, иных времён — это напоминало бы исполнение моего предназначения.

«Напоминало...?»

Я запнулась об это слово. Некоторое время я парил на грани пустоты, кружа вокруг слова «напоминало». Я хотела использовать «олицетворяло», но подумала совсем иное. Такая ошибка могла бы свидетельствовать о сбое в сложных механизмах и магии, поддерживающих мой разум, но скорее всего, она была результатом конфликтов между множеством параллельных мыслительных процессов внутри матрицы моего мозга. Я тщательно исследовала эти конфликты.

Тем временем Артур Лейвин и его спутники приступили к выполнению своего плана. Моё восприятие их действий было ограничено — мне нужно было дистанцироваться от назойливого внимания Тессии Эралит, чтобы довести размышления до конца. Было жутковато, как она могла чувствовать и вступать в контакт с моим сознанием, когда я полностью проявлялась на краю Реликтовых Гробниц, чтобы наблюдать за ними. Но она ведь встретила меня как Наследие, а потому была лучше осведомлена обо мне. Я должна была это предвидеть.

Их план зависел от способности Варай Аурей прервать и удерживать постоянное давление маны, давая Артуру Лейвину необходимую свободу, чтобы черпать из реки эфира и сложить пространство вне Реликтовых Гробниц, пробивая отверстие обратно в материальный мир. Учитывая недавнюю Интеграцию этой женщины и силу притяжения реки, ограничивающую способности Артура Лейвина, простые вычисления показывали, что их шансы на успех не превышали 30 процентов.

И это — только на создание выхода. Возможность действительно покинуть Реликтовые Гробницы — совсем другое дело.

Когда я вновь была готова сосредоточиться, моё сознание вернулось в пространство между эфирной рекой, Реликтовыми Гробницами и ничем. Я оставалась глубоко на мутной границе — там, где они не могли взглянуть, не восстав разумом против увиденного.

Тессия Эралит сидела на корточках рядом с Варай Аурей, погружённые в беседу. Проявившаяся сущность, Реджис, находился с ними, его уши дёргались в сторону каждого нового звука.

— Нет, одно лишь развеивание не даёт никакого эффекта, — говорила женщина. — Возможно, это связано с недостатком понимания самой структуры заклинания... или с чистой мощью намерения, удерживающего ману в нынешней форме. Ротация маны, как предложил Артур, действительно помогает мне… установить связь с заклинанием, но это медленный процесс.

Тессия Эралит сжала предплечье другой женщины:

— Иногда озарение приходит медленно, а иногда — внезапно, как вспышка. Тебе удалось увидеть частицы?

— Я мысленно представляю их, пока мои чувства следуют за их движением, но по-настоящему видеть их я не могу.

Молодая эльфийка нахмурилась и задумчиво начертила что-то пальцами на песке:

— Реджис? Можно я тебе кое-что покажу?

Реджис отозвался утвердительным, но небрежным пожатием плеч, затем растворился в бесплотности и слился с её телесной формой.

«Вот чего ты хочешь, Джи-Ай? Конца всей жизни — всей возможной жизни — в этом мире?»

Этот вопрос задала мне юная женщина после видения юного дракона. Мой ответ был прост и очевиден, но смысл его я всё ещё пыталась постичь.

В конечном счёте всё сводилось к математике. У меня была одна цель. Статистически, каждое действие либо приближало меня к успеху, либо отдаляло от него, и одно из важнейших преимуществ моего нынешнего состояния заключалось в том, что, будучи встроенной в управляющую матрицу, я обладала исключительными способностями к вычислению вероятностей.

Долгое время работа Агроны в Реликтовых Гробницах, в центре созданной им культуры, сосредоточенной вокруг нашей энциклопедии, представляла собой наилучший — и по сути единственный — способ достичь подлинного понимания и распространения накопленного нами знания. Сильвия Индрат представляла собой потенциальную ветвящуюся сеть возможностей, и хотя я не могла предвидеть появления Артура Лейвина, с тех пор я начала понимать, почему почувствовала такой тектонический сдвиг в природе вероятности, исходящий от Сильвии.

И с тех пор каждое действие как Агроны, так и Артура Лейвина лишь сближало их. Два разных пути к успеху. Пути, которые… походили друг на друга. И всё же, по сути, были совершенно разными. Расчёты изменились.

Когда Эфеот был бы полностью извлечён из своего кармана измерений, Агрона, вероятно, остался бы единственным выжившим этого мира. Ни одна цивилизация не продолжила бы исследования джиннов в области эфира. Но моя цель не зависела от народов этого мира. Вместе с Агроной мы могли бы унести знания джиннов и искать другие народы с другой магией — тех, кто оказался бы более способным понять её. Ведь не было ни малейших сомнений: когда эфирный карман, сформировавшийся под кожей этого мира, в конце концов прорвётся, эфир распространится по всей Вселенной — дальше, чем когда-либо могли заглянуть глаза моего народа.

Я не могла честно и адекватно рассчитать вероятность успеха. Неизвестных было столько же, сколько пространства между звёздами.

И тогда оставался Артур Лейвин. Если он добьётся успеха, новые расы этого мира — эльфы, дворфы и люди — выживут, как и асуры. Эфирное измерение будет освобождено в гармонии с нуждами этих народов, а не во вражде к самой их жизни. Неизвестных здесь было меньше, но вероятность успеха… столь же трудна для расчёта — вернее, она была мала, и я колебалась, чтобы это признать.

«Почему я веду себя так… по-человечески?» — спросила я себя и на мгновение отвлеклась, проверяя внутреннюю стабильность своей оболочки.

Физически и структурно, разумеется, я была в порядке. Но эмоционально — потрясена. Рассчитывать вероятность было совсем не то же самое, что видеть мир, сожжённый до основания. Такого я не помнила с…

Образ вспыхнул в мыслях сразу: горящий мир — но не будущее. Прошлое.

Я начала отключаться, отрезая мысль за мыслью и переходя в режим пассивного наблюдения.

Артур Лейвин подошёл к двум женщинам. Их разговор оборвался, пока они с напряжением следили за Клэр Блейдхарт, пилотом машины, которую они называли экзоформой, — она сражалась с эфирным призраком. Она быстро его разрубила, и внимание вернулось к беседе.

Мягкое свечение исходило от нижней части спины Артура Лейвина, пробиваясь сквозь рубашку. Судя по едва заметному смещению взгляда, он наблюдал за непрерывным давлением маны, обрушивающимся на эфирную реку. Реджис перешёл от Тессии Эралит к Варай Аурей, и теперь её глаза следовали за тем же потоком, что и у Артура Лейвина. Сначала на её лице сквозила неуверенность, но потом глаза расширились — от удивления и восторга.

Байрон Уайкс вернулся с дозора. Его челюсть была сжата, взгляд метался между Варай Аурей и Артуром Лейвином. Разговор становился всё горячее, их прогресс ускорялся. Будто камень, покатившийся с горы.

Вероятность их успеха возросла. Они шли по верному пути и достигли бы нужного вывода даже без моей помощи. Осознавая это, я вернулась к самой себе.

«Если бы у меня было физическое тело, по позвоночнику пробежала бы дрожь, а кожа покрылась бы мурашками».

Когда Варай начала пропускать ману сквозь себя, одновременно поглощая и извергая её в непрерывном цикле, остальные отступили — разговор стих. Я воспользовалась моментом, чтобы выскользнуть из этого пространства, втянув свои чувства обратно в Таэгрин Каэлум.

Агрона ждал меня.

Реликварий был перенесён. Узкие коридоры и десятки маленьких запертых комнат теперь исчезли — их сменила огромная, ровная, пустая равнина вокруг моего кристаллического вместилища. Пространство казалось пустым, даже одиноким — без тех маленьких, но постоянных вспышек магии, исходивших от артефактов и реликвий поблизости.

Агрона смотрел на меня — очевидно, почувствовал моё внимание. Его черты были острыми, в точности соответствующими плоти голема, вырезанного из тела Кхаэрноса Вритры, в котором он так долго обитал. Сейчас его губы были скривлены в недовольной, вопрошающей гримасе. Алый цвет глаз — кроваво-красный — выходил за границы зрачков. Он истощал себя, тратя и поглощая ману в таких количествах, с которыми едва справлялся даже он. По крайней мере, он наконец надел доспех — полный комплект белых чешуек дракона, края которых отливали красным.

— Тебе нужно взять себя в руки, — сказала я, зная, что угождать ему бессмысленно. Мой голос эхом разнёсся по пустому пространству. — Они миновали первое препятствие. Те, кого утащило в портал вместе с Артуром Лейвиным, обладают способностями, дополняющими друг друга, — куда большими, чем то, что он мог бы достичь один. Нет сомнений, он справится с тем, что впереди. Они ещё не видят последнюю преграду, но я рассчитываю, что вероятность их освобождения до полного появления Эфеота через разрыв составляет теперь 95 процентов.

Он театрально вздохнул и потянулся к одному из рогов, но, похоже, так и не удосужился вновь украсить их привычными подвесками. Рука скользнула к лицу, и пальцы простучали по краю его челюсти.

— Ну что ж, — произнёс он, — полагаю, заточить его в неизбежной пустоте было бы не таким уж и захватывающим финалом нашей саги, да...? — он усмехнулся и отвернулся, уставившись в пустоту. — Здесь всё готово. Я как раз собирался вознаградить победу Серис тем, что сброшу на неё гору — вместе со всеми её предателями крови… но, думаю, она может подождать ещё немного.

Мне хотелось спросить, уверен ли он в своём выборе, но я знала — этим лишь проявлю собственную неуверенность. Агрона никогда не сомневался в себе и не пересматривал решений. Это было одной из его главных сил. Переубедить его было невозможно. Но я и не хотела. Не по-настоящему. Эта ясность видения — вот что делало его столь близким к успеху.

Я вспыхнула светом внутри кристаллического вместилища и вновь подключилась к Реликтовым Гробницам, быстро пролистав несколько десятков глав до самого края — к пространству, которое уже сформировалось, но ещё не было построено.

Для Артура Лейвина и его спутников время шло стремительно.

Я сразу заметила перемену в потоке маны.

Варай Аурей парила в 20 футах над землёй — прямо над местом, где река впадала в чёрный песок. Её руки двигались в постоянном, ритмичном плетении перед собой, а губы повторяли одну и ту же фокусирующую мантру. Мана текла в неё и вытекала в равной мере, тогда как сила её воли противостояла давлению маны, сжимающей реку.

Артур стоял ниже, спиной к реке. Каждый раз, когда волна накатывала на берег, эфирные воды касались его босых ступней, едва задевая. С каждым прикосновением по его коже пробегали фиолетовые искры — словно звёзды, отражающиеся в воде.

Он поглощал эфир — понемногу, с каждого касания, впитывая лишь крошечную долю.

Тессия, Байрон и Сильви стояли в стороне, нервно переглядываясь, их внимание металось между двумя заклинателями и их стражем, который сражался с тремя призраками реки. Реджис, похоже, вновь слился со своим хозяином.

Эфир начинал раздражаться, стремясь защититься. Не просто враждебный к их присутствию — он становился отчаянным в своей попытке устранить их. Они, вероятно, уже были бы мертвы, если бы не то, что законы Реликтовых Гробниц начинали просачиваться в это пространство, сдерживая эфир и принуждая его отвечать силой на силу.

«Гнев, но сдержанный», — размышляла я.

Если дать достаточно времени, эфир, формирующий эти проявления, вполне может осознать, что ему вовсе не обязательно следовать правилам, написанным для прочих существ Реликтовых Гробниц.

Пространство начало сгибаться внутри беспредельной, лишённой чувств и формы стены, в то время как Артур поглощал эфир небольшими порциями из реки и использовал его, чтобы манипулировать самим пространством. Светлые волосы оторвались от головы, вздымаясь в воздухе, а под глазами засветились руны джиннов.

Я обошла вокруг, чтобы лучше видеть, что он делает. Тессия заметила меня сразу.

«Ты вернулась», — прозвучал её мысленный голос, тихий. — «Я уж подумала, что ты решила бросить нас здесь».

«Я здесь лишь для наблюдения», — ответила я, вставая рядом с ней. Тессия и её спутники стояли неловко: они не могли прямо смотреть на Артура из-за вызываемой дезориентации, но и отводить взгляд от реки, где Клэр всё ещё сражалась за них, тоже не хотели.

Давление, которое Варай оказывала на ману, постепенно нарастало, позволяя Артуру впитывать больше эфира из реки. Это усиливало отклик проявлений, которые набрасывались на Клэр, словно бешеные дурны в жернова. Сильви стояла, погрузив одну ногу в воду, с закрытыми глазами, под веками быстро двигались зрачки. Байрон оставался неподвижен, но по его коже накапливался заряд, время от времени с потреском пробегавший по броне.

— Артур, вода… — голос Сильви был далёким, тревожным.

Теперь река доходила Артуру до щиколоток при каждом откате к берегу. Остальные отступили назад с явным беспокойством. Фиолетовое эфирное сияние струилось под кожей Артура, высвечивая его каналы.

Сдвинутое пространство, подчиняющееся эфиру Артура, как струны скрипки под смычком мастера, начало уплотняться. Что-то из ничего. Оно кристаллизовалось, капля за каплей, словно занавес из чёрно-фиолетового стекла. Каждый кристалл был острым и хрупким. Несмотря на контроль Артура, достаточно было бы одного импульса маны или эфира, чтобы вся конструкция рухнула, обнажив его перед всей тяжестью непостижимого пространства по ту сторону.

Сильви теперь стояла в воде обеими ногами, до самых голеней. Река накатывала и откатывала, прилив, созданный натяжением и отдачей маны и эфира. С каждым вздохом поток поднимался всё выше по ногам Артура.

— Это слишком! — голос Сильви дрожал от отчаяния. — Артур, ты не справишься!

— У меня… особо… нет выбора, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

«Помоги ему!» — воскликнула Тессия в моих мыслях.

«Я ничего не могу сделать», — ответила я с чистосердечной правдой.

Давление нарастало — вокруг и внутри Артура, пока он продолжал перекачивать энергию из реки, выпуская её через руны на спине и формируя пространство. Он стиснул зубы, а в глазах вспыхнул фиолетовый свет. Над его головой вспыхнула яркая корона.

Эфирное заклинание дрогнуло — хрустальная завеса зазвенела, как стекло. Пара капель откололась и, упав на землю, треснула, прежде чем раствориться в чёрном песке.

«Он теряет слишком много эфира обратно в реку. Он не сможет удержать заклинание», — подумала я, обращаясь к Тессии.

Сильви уже переместилась за его спину, её сознание слилось с эфирной водой. Я ощущала, как она пытается перенаправить поток, успокоить бушующий прилив.

— Варай! Помоги мне сдержать его…

Мана отвечала с трудом, пока Варай переключала внимание с того, чтобы выпускать эфир реки наружу, на создание преграды — удерживающего барьера, не позволяющего потоку поглотить очищенный эфир Артура. Даже тот, что всё ещё оставался в его ядре.

Из песка вырвались изумрудно-зелёные лозы, сплелись в заграждение, но вода просачивалась сквозь трещины, переливалась через верх.

Байрон протянул руку к Артуру, будто собирался оттащить его прочь.

— Стой! — скомандовал Артур, и все замерли. Что-то внутри него изменилось, и я ощутила, как поток эфира из его тела в реку усилился. Он задыхался от боли.

«Его ядро…»

Казалось, я могла видеть свет, пробивающийся из груди — от ядра, состоящего из трёх слоёв уплотнённого эфира, обёрнутых вокруг разбитой оболочки манного ядра. Свет высвечивал каждую трещину, каждую линию, словно это ядро вынули наружу.

И сейчас оно трещало… снова рушилось. Поток эфира, проходящего через него, был слишком велик.

Очарованная, я приблизилась, миновала Тессию, пересекла бурлящие воды и вошла в его тело. Передо мной предстало его ядро. Реджис — тёмное облачко энергии с сияющими глазами — метался вокруг, толкая и притягивая эфир, пытаясь удержать ядро.

«Ничего не выходит», — думал он с отчаянием. Не думаю, что Реджис знал, что я слышу его.

«Мы уже проходили через это», — ответил Артур, его мысленный голос был столь же натянут, как и тело. — «Это похоже на то, как я формировал второй слой, помнишь? Нужно просто…»

«Да это тебе не второй слой, а целая, мать её, вселенская река, набитая злым до безумия эфирным богом, который хочет тебя убить!»

Пульс эфира качнулся, затем обрушился. Я отпрянула, возвращаясь к Тессии.

Кожа Артура начала разрываться, а из ран вырывались бело-фиолетовые молнии, ударяя по реке, уже добравшейся до его колен. Остальные давно отступили, остались лишь Сильви и Варай. Удары следовали один за другим, едва не задевая Сильви. Лозы исчезли, Варай дрожала, едва удерживаясь на ногах, борясь с нарастающей волной маны.

А потом… всё изменилось.

Раны затянулись, вновь разошлись и снова затянулись. Вместо того чтобы разить молнией вовне, свет обвился вокруг него — не вспышками, но как плащ из чистой энергии, ниспадающий по спине, искрящийся в соприкосновении с водой, колышущийся, словно под порывом ветра, чувствительного лишь к нему. Свет вернулся в тело, зажёгся в костях, уплотнился, пока не сосредоточился весь в груди. Я больше не видела формы его ядра, не трещин — только свет.

Хрустальная завеса качнулась, будто сквозь неё прошёл ветер, и я внезапно вздохнула легче — мой якорь, связывающий с хранилищем, приблизился благодаря присутствию этого порога.

Артур поднялся над водой, волосы его стояли дыбом, глаза сияли силой, корона сверкала, а плащ чистейшей энергии тянулся за ним, едва касаясь воздуха. Варай отпустила контроль и, обессиленная, опустилась, зависнув рядом с ним. Под ними река отступила.

— Что сейчас было? — спросила Клэр, её голос звенел, когда она подошла от реки. Новых призрачных фигур больше не появится.

— Всё… — хрипло произнёс Артур. — Закончено.

Реджис вновь материализовался, ступая по чёрному песку.

— Вот это да. Два месяца, чтобы выковать третий слой ядра, и две минуты — четвёртый.

— Что это значит? — спросила Тессия, прижимая пальцы к грудине, будто её собственное ядро тоже трещало, пока она смотрела на Артура.

— Это значит, что мы надерем Агроне задницу, — ответил за него Реджис, тяжело дыша после усилий.

Артур и Варай опустились на землю. Между ними прошла Сильви — но она не смотрела на своего спутника. Её взгляд был направлен на Тессию.

— Спроси её, что нам делать, — прошептала она едва слышно. — Теперь, когда портал создан… как пройти сквозь него?

Я ощутила сочувствие — укол жалости — от выражения растерянности на лице Тессии. Она попросила Сильви повторить, явно решив, что ослышалась, затем повернулась ко мне.

Я лишь покачала головой:

— Она уже знает. Она видела. Просто не может принять.

Тессия передала мои слова, и юная девушка-дракон резко покачала головой, словно стараясь разглядеть меня сквозь пелену — но не видела вовсе.

— Что происходит? — спросила Тессия, но Сильви не ответила, и я тоже промолчала. Не мне было раскрывать цену их спасения.

Кристальная завеса висела в воздухе — нечто реальное в нереальности.

Сильви бросила остальным взгляд, который они не смогли прочесть. Но я знала — знала точно, что она чувствовала. Она уже видела исход в реке времени.

— Чего мы ждём? — спросил Байрон, нарушая молчание. — Возможно, наши войска всё ещё сражаются. Нам нужно возвращаться!

— Сильви пойдёт первой, — сказал Артур тем же хриплым голосом, будто у него в горле бушевал горн.

Она сжала челюсти и шагнула вперёд. Протянула руку к завесе, и та дрогнула. Но стоило ей шагнуть, как нечто остановило её. Лицо Сильви исказилось, и она отпрянула, пошатнувшись — частицы эфира, видимые всем невооружённым глазом, вырывались из её кожи, втягивались рекой.

Я ощутила, как она в панике захлопнула свои барьеры, перекрыв поток. Река вытягивала из неё эфир.

— Что это было? — спросила Варай, сжав кулак, в котором трещал лёд, источая холодный пар.

— Река тянет эфир, — подтвердила Сильви, и это совпадало с моими расчётами. — Думаю, прохождение через портал дестабилизирует эфир внутри тела, и река тут же его забирает.

Воцарилась тишина. Остальные переглянулись, но Тессия продолжала смотреть на меня.

— Если мы с Артуром снова сдержим ману и эфир, как при создании портала… — начала Варай, но её мысль оборвалась, оставшись в раздумьях.

— Это стоит попробовать, — твёрдо сказал Артур.

И вместе они попытались вновь: Варай снова взяла на себя яростный поток маны, дестабилизируя его, в то время как Артур черпал из реки малую толику эфира, формируя отталкивающий барьер, чтобы сдерживать силу реки.

Сильви попробовала ещё раз, но результат оказался тем же. За ней пошёл Байрон, полагая, что отсутствие контроля над эфиром, быть может, сделает его менее уязвимым… но всё вышло наоборот — он рухнул на землю, и Тессии пришлось приводить его в чувство.

После долгого, напряжённого молчания Артур повернулся к Сильви.

— Что ты скрываешь? Ты видела что-то ещё… но молчишь.

Она прикусила губу, затем опустила голову, и светлый локон упал ей на лицо.

— Я видела лишь один путь вперёд.

— Какой? — спросила Тессия, голос её натянулся, глаза метались между Сильви и мной.

— Но это не значит, что он — единственный, — продолжила Сильви. — Просто… если я скажу, это станет реальностью.

Сказанное ею было не совсем точно. Дело было не в том, что само знание порождало исход, словно наблюдение за квантовой частицей. Но вероятность того, что, узнав об этой возможности, остальные уцепятся за неё и не смогут разглядеть других путей — была слишком высока.

И всё же именно потому я и выбрала это место. Будь Артур здесь один, или только с Реджисом и Сильви, побег был бы куда сложнее.

Я невольно начала разбирать свой выбор — шаг за шагом. Искала в себе сожаление… или скорбь. Но события всё ещё развивались по наилучшему из возможных сценариев. Или, по крайней мере, я уговаривала себя на это верить — чтобы заглушить призрачных червей, шевелящихся в моём несуществующем желудке.

— Кто-то должен остаться, — сказала Варай, точно угадав источник беспокойства Сильви.

Губы Сильви сомкнулись в жёсткую линию. Голова её чуть склонилась, взгляд всё ещё был устремлён на портал.

— Но почему? — выпалила Тессия. — Как это вообще поможет?! — Она повернулась ко мне. — «Ты же сказала, что поможешь нам!»

«Нет», — ответила я. — «Я лишь сказала, что не хочу, чтобы произошло то разрушение, которое мы видели».

Сильви выпрямилась, сжав челюсть. В этот миг она казалась старше.

— Я могу лишь рассказать, что видела. Это не даёт ответа на вопрос «почему». Пока вы работали, я пыталась достучаться до эфирных теней, что атаковали нас — пыталась говорить с ними, понять их. Но всё, что здесь есть, — это ярость бесчисленных мёртвых, чья суть сгустилась в этих чудовищах.

По рукам Артура пробежала волна эфирного света.

— Эти сущности не уносятся течением, — произнёс он. — Иначе их бы затянуло вниз, и они бы не нападали.

— В возможных будущих вариантах я видела: одна эфирная тень смогла укрыть наш эфир от реки, — добавила Сильви.

Артур провёл пальцами по волосам, лицо его побледнело.

— Когда ты пыталась пройти через портал… твой эфир вытягивался…

Сильви кивнула, и я увидела, как полное понимание отражается на лице Артура.

Байрон всё это время пристально следил за лицами, за словами — и за тем, что не было сказано. Я увидела, как и в нём внезапно щёлкнуло — как пазл встал на место. Он повернулся, пока остальные были поглощены разговором, и посмотрел в портал — как в пасть самой смерти, в кристаллы-зубы, готовые перемолоть его и выплюнуть что-то иное.

Он шагнул вперёд.

— Байрон! — Варай рванула его за запястье.

Он не посмотрел на неё. Ни взгляда, ни слова. Лицо его застыло, челюсть сжата, плечи выпрямлены. Решение принято.

— Вы все сделали своё. Каждый на месте, каждый выполнил свою роль. Всё слишком… стройно. Словно сама судьба играет с нами. Видимо, это — моя роль. — Когда Варай не отпустила руку, он мягко, но решительно освободился. — Я солдат, Варай. Щит, стоящий между теми, кого я защищаю, и тем, что стремится их уничтожить.

Он отнял руку. Их взгляды скрестились и застыли на несколько мгновений. Потом он перевёл глаза на остальных.

Тессия закрыла рот рукой, в глазах её блестели слёзы. Сильви нахмурилась, но не вмешалась. Клэр — внутри своего защитного механизма — кивнула с твёрдым пониманием.

Артур шагнул вперед и протянул руку. Его губы слегка приоткрылись, но он промолчал. Тысяча невысказанных слов так и остались запертыми в золотой клетке его глаз.

Байрон, сцепив руки, криво усмехнулся:

— Позаботься за меня о Вирионе. Старик повидал достаточно трудностей. — Он отступил назад. — Ради Сапина. Для Дикатена.

Затем он шагнул в портал.

Он затрясся, отталкиваясь от него. Кристаллы завибрировали, наполнив береговую линию звоном, похожим на звон бьющегося стекла. Потоки эфира вырывались из его спины, как молнии, застывшие в небе. Затем его тело оторвалось от поверхности и внезапно рванулось вперед, а портал понес его прочь.

Но Байрон Уайкс, Копье Сапина и Дикатена, остался позади. Вернее, все, что делало его таковым.

Река уже уносила его прочь. Неясная, призрачная форма Байрона вытянулась, а за спиной расправились молниеподобные крылья. Инстинктивно остальные отодвинулись, чтобы не столкнуться с эфирным призраком.

Его черты, нарисованные чистым эфиром, были вялыми, глаза закрыты.

— Байрон! — взвизгнула Сильви.

Глаза Байрона широко вспыхнули и превратились в белые шары на светящемся аметистовом лице. Крылья-молнии взметнулись за его спиной, устремились в небо и вонзились в песок, когда они завертелись, чтобы полностью охватить остальных.

Своими чувствами я ощущала, как внимание реки — фокус ее силы, давление маны — полностью обратилось к тому, что осталось от Байрона. Последние остатки его сознания, удерживаемые одним лишь напряжением. При этом тяга уменьшилась во всем остальном.

Сильви не оглядывалась, погружаясь в портал. Варай последовала за ней, но она остановилась у края завесы, стоически вглядываясь в бурю, которая была ее товарищем. Затем она тоже прошла через портал. Тессия сжала руку Артура, а затем повела Клэр и ее большую экзоформу в портал. Реджис стоял у портала и ждал Артура.

Артур вгляделся в бурю, которой был Байрон Уайкс:

— Спасибо, Повелитель Грома. — Затем он тоже исчез, и Реджис вместе с ним.

Крылья Байрона потянулись за ним в воду. Он вытянулся, теряя форму, и эфир, из которого он состоял, стекал в реку.

Портал начал разрушаться, кристаллы падали в песок, где распадались и становились еще одной частью береговой линии, так же как Байрон стал частью реки.

Я была не одна. Повернувшись, я обнаружила, что передо мной стоит человекообразное существо из чистого света. Конечности, туловище и безликая голова были сплетены из золотых нитей, свет которых, казалось, искажал и отодвигал черно-фиолетовый цвет эфирного царства. Тысячи и десятки тысяч нитей простирались вдаль за ним.

Я знала, как ощущается это присутствие; я чувствовала его и раньше. Не только когда оно говорило со мной, спасало меня от обратной реакции, вызванной уничтожением симулякра Агроны, но и в моей связи с более широкой магией этого мира.

Когда оно заговорило, свет, исходящий от его тела, запульсировал:

— Ты не подала виду. Не вмешивалась, не мешала и не помогала. Ты заняла место равновесия между двумя силами, Агроной Вритрой и Артуром Лейвином.

— Вероятность того, что победа достанется кому-то из них, находится на острие ножа, — ответила я, зная, что фигура поймет мой посыл.

— Сможешь ли ты отделить ту часть себя, которая отдалась ненависти к Кезессу Индрату? — спросило оно. — Сможешь ли ты сохранить эту преданность своему делу? Или ты окажешься не более чем эфирными призраками, которые бродят здесь?

Я тщательно обдумала свой ответ:

— Я не могу просчитать исход грядущего конфликта, поэтому ничего не получу, ввязавшись в него. Он должен развиваться так, как будет развиваться... но ты знаешь это, потому что скрываешь от меня эту информацию. — Я вздрогнула от внезапного осознания. — Или ты сама ничего не видишь и не понимаешь дальше этого момента. Неужели слияние этих сил настолько велико, что от него зависит все будущее.

Судьба не ответила. Да и не нужно было.

Из моей груди протянулась нить, соединившая меня с этим существом. Я протянула нематериальную руку, которая на самом деле была лишь проявлением моего сознания, и указательным пальцем провела по струне.

Свет запульсировал в обоих направлениях, и я почувствовала искру понимания.

— Ты использовала меня с самого начала, но всегда соединяла свои потребности с моей целью. Разрушение этого мира делает успешный исход менее вероятным для меня, даже если это гарантирует твое собственное удовлетворение и освобождает сдерживаемый эфир. Но угроза этого разрушения делает успех Артура в достижении его целей более вероятным. Стороны приходят в равновесие, почти идеальное равновесие.

— В реке времени нет единого пути, который можно было бы пройти, есть только те, которые становятся более или менее сложными в результате индивидуального выбора, — ответил голос. — Твой выбор будет способствовать достижению твоих целей.

И затем фигура начала исчезать. Я еще некоторое время оставалась там, во мраке: шепот реки и притяжение широкой вселенной позволили мне на мгновение забыть о том, кем я стала и что мне нужно делать.