Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

----------------------------------

По дороге назад Эйсия подумала, что он всё-таки был довольно необычным.

«Кажется, впервые вижу такого».

Парень, который не умеет обращаться с силой рыцаря, но выстоял, полагаясь лишь на своё тело.

Он не то чтобы поборол «давление». Просто выдержал.

Нет, когда всё закончилось, он даже сумел сделать шаг вперёд на полфаланги пальца.

Она была младшим рыцарем, и её острый взгляд улавливал малейшие движения противника.

Он пытался двинуться вперёд. Наступать.

Сколько солдат способны на такое?

Да и есть ли такие вообще?

Скорее всего, нет.

«Что ж, хм, если он осознает свой дар, то, похоже, станет настоящим чудовищем».

Но разве это так просто?

«Не буду забивать себе голову».

Остался этот тип, Фрогг, так что он сам разберётся.

Её попросили, и она свою работу выполнила.

Значит, можно возвращаться, и на этом всё.

Так Эйсия и забыла об Энкриде.

Не было нужды его запоминать.

Хотя его дух и это упрямство ей, признаться, пришлись по душе.

Особенно ей понравилось его лицо.

«Больше мы вряд ли увидимся».

Талант — вещь поистине жестокая.

А богиня удачи всегда была несправедлива.

Цок-цок.

Конь под ней оттолкнулся копытами от земли и поскакал вперёд. Пора было возвращаться.

* * *

«Почему?»

Бензенса без всякой причины одолевали тревога и беспокойство.

Член рыцарского ордена пришла посмотреть на Энкрида. Она проверила его навыки, и даже Фрогг, так называемый оценщик таланта, тоже явился.

В результате прозвучали жестокие слова.

«Зачем так уж…»

Хотели, чтобы он пал духом? Или им не нравилось, что он слишком усердно тренируется?

Трудно было даже предположить, что на уме у командира батальона Маркуса.

Зачем они бередят душу Энкриду, который никого не трогал?

Сказать ему бросить всё, потому что ему не стать рыцарем, потому что его предел очевиден?

Почему? Зачем?

Бензенс не знал о мечте Энкрида. Он также не знал о разговоре между ним и командиром батальона Маркусом.

Поэтому его сомнения были вполне естественны.

Энкрид никогда не скрывал свою выцветшую мечту, но и не кричал о ней в ухо каждому встречному.

— Ублюдок этот командир батальона, мерзкий у него характер.

Бензенс выругал про себя Маркуса и направился к казарме Энкрида.

Тук-тук.

— Это я, Бензенс.

— А? Уродливый командир взвода, что за дела?

Когда он постучал, вышел Рем и тут же начал язвить.

Нужно было его игнорировать. Стоит заговорить с ним, и он наверняка полезет в драку.

И каков будет результат? Энкрид отделался бы одним ударом коленом в бедро, но вот что сделает Рем… даже представить было сложно. Вывод был один: нарываться не стоило.

— А где Энки?

— Спит.

Разве он не в отключке?

И чего этот ублюдок такой спокойный?

Можно было подумать, он начнёт рассуждать, не снести ли Маркусу голову топором за то, что тот пытается сломить волю его командира.

Хотя, если бы он собирался так кипятиться и злиться в казарме, то давно бы уже пустил топор в ход.

На него это похоже.

Войдя внутрь, он увидел, что парень по имени Рагна снова спит.

Бензенс посмотрел на него, гадая, действительно ли тот спит, и убедился, что это глубокий сон. Он не храпел, но его грудь мерно вздымалась и опускалась в такт спокойному дыханию.

Заксен в углу сворачивал табачные листья.

С каким усердием.

Бензенс слышал, что к ним присоединилась девушка по имени Пин, но её на месте не было.

Крайса тоже.

Он видел только Фрогга, которого встретил утром во время своего дежурства.

Приближался полдень, обеденное время, но тот, похоже, решил обосноваться здесь.

Эта безмятежность казалась даже странной.

Разве не нужно будет его утешить, когда он очнётся?

Или, наоборот, вообще не упоминать об этом?

Может, они собираются сделать вид, будто ничего не было?

Бензенс, оглядываясь по сторонам, кашлянул, и в этот самый момент Энкрид проснулся.

Открыв глаза, Энкрид неуклюже сел.

— О, проснулся.

Первым отреагировал Бензенс.

А следом…

— Сказали, рыцарем вам не стать. Шансов ни на йоту, меньше, чем мозгов у гуля.

Тут же выпалил Рем.

— Брат, вы очнулись? Отведайте вот это.

Рядом с ним стоял его товарищ Аудин и протягивал хлеб.

Белый и, на вид, влажный. Где он только его раздобыл?

Бензенс слышал, что недавно в городе открылась хорошая пекарня, и подумал, что хлеб, должно быть, оттуда.

Нет, разве сейчас время для таких разговоров?

Рагна продолжал спать.

Заксен аккуратно складывал тщательно скрученные листья табака в кожаный кисет.

— Мм, ясно.

Энкрид был спокоен. Он невозмутимо ответил, взял хлеб и, жуя на ходу, направился к выходу.

Фрогг, молча наблюдавший за ним, открыл рот:

— Тебе сказали, что ты не можешь стать рыцарем. Ты в порядке?

Энкрид, обернувшись, кивнул подбородком.

— Да, вроде того.

Он не знал, кто этот человек, но раз тот пришёл с младшим рыцарем, то, как минимум, состоял в рыцарском ордене.

К тому же, раз Фрогг выступал в роли оценщика таланта, его статус должен был быть наравне с аристократическим.

Энкрид говорил обдуманно.

В его виде не было и тени потрясения.

Бензенс, оказавшийся у входа в казарму, моргнул, глядя на Энкрида.

— Реванш за вчерашний спарринг?

Спросил Энкрид.

— Нет, не то.

Слова «я волновался за тебя» почему-то не срывались с языка.

— Чего, уродливый командир взвода, пришёл мстить? Тогда давай, нападай.

Вмешался Рем, пытаясь его спровоцировать, но Бензенс не поддался.

Разве он уже не пробовал?

Синяк на бедре до сих пор не сошёл.

Энкрид вышел наружу.

Бензенс проводил его спину растерянным взглядом, а затем обернулся.

— Эм, вы его даже не утешите?

Спросил Бензенс, глядя вслед Энкриду.

Если не утешить, то хотя бы проявить беспокойство?

А что если он из-за этого бросит меч?

А что если сдастся?

А что если уйдёт со службы?

А что если впадёт в отчаяние из-за того, что ему наговорили про отсутствие таланта?

Бензенс понимал, что ситуация выглядит нелепо.

С чего бы ему вообще вмешиваться?

Какая ему разница, бросит Энкрид всё или нет?

Просто случайно увиденная сцена не выходила у него из головы.

Его никто не просил, и он не действовал из расчёта.

Так велело сердце.

Он просто не мог остаться в стороне.

Услышав слова Бензенса, Рем хихикнул.

Этот смех был таким же, как и всегда. Не притворным.

— Кого это утешать? Командира взвода?

Рем и…

— Ха-ха, брат, вы, брат, плохо знаете нашего брата-командира.

…Аудин.

— Командир есть командир.

Даже Заксен добавил своё.

— Хм-м-м, а где командир?

Проснувшийся Рагна спросил как ни в чём не бывало. Бензенс рефлекторно указал пальцем наружу.

— Вышел. Тренироваться?

Этого он не знал. Рагна, не дожидаясь ответа, похрустел шеей, взял свой меч и двинулся к выходу.

Бензенс снова посторонился. Рагна вышел, даже не попрощавшись.

Что всё это значит?

Ему показалось, что его слегка проигнорировали.

— С командиром всё будет в порядке.

Закончил свою мысль Рем.

Услышав это, отреагировал Фрогг.

— Откуда такая уверенность?

— Из опыта.

Последовал короткий обмен репликами, и Фрогг тут же поднялся с места.

Опыт. Не значит ли это, что нужно самому увидеть, чтобы понять?

Значит, и ему следует выйти и посмотреть.

Как на самом деле поведёт себя этот парень, Энкрид.

Следом за Рагной тут же вышел Фрогг.

В голове у Бензенса царил сумбур.

Неужели после таких слов можно оставаться спокойным?

— Какими были навыки нашего командира раньше? Можно ли вообще поверить в его нынешний уровень? Что думаешь, уродливый командир взвода?

Донеслись до него слова Рема. Тот, повалявшись на койке, потянулся было пальцем, чтобы ткнуть Эстер.

Эстер выпустила когти и полоснула по нему, но Рем рывком отдёрнул руку, увернувшись.

Голубые глаза Эстер уставились на Рема. Тот улыбнулся и показал ей ладонь.

Кажется, это означало, что он прекращает свои дурацкие шутки.

Бензенс, тупо уставившись на эту сцену, что-то буркнул в ответ и повернулся, чтобы уйти.

«Хорошо тебе, раз ты такой красавчик. Ублюдок».

Кажется, он сказал что-то в этом роде.

Почему тот постоянно обзывает его уродом?

При виде Рема его тоже охватило раздражение.

Как может такой умелый парень быть ещё и таким красивым?

Ах, есть, впрочем, и один плюс.

Характер у него был весьма специфический. Не зря же их называют «Отрядом безумцев».

Уж в чём, а в характере он, Бензенс, определённо лучше.

Просто мир этого не ценит.

Возвращаясь в свою казарму, Бензенс думал о многом.

Особенно ему в голову запали последние слова Рема.

«Какими были навыки нашего командира раньше? Можно ли вообще поверить в его нынешний уровень? Что думаешь, уродливый командир взвода?»

Шаг, ещё шаг.

Это было немыслимо.

Сколько ни думай, это просто не укладывалось в голове.

Особенно скорость его роста.

Каким Энкрид был раньше? Жалким недотёпой, который каждый день махал мечом, но лишь барахтался на одном месте.

— Я бы на его месте давно уволился.

Так поговаривали наблюдавшие за ним солдаты.

Бензенс тоже помнил эти слова.

Тогда было немало тех, кто беззастенчиво критиковал Энкрида.

— И как этот урод умудрился стать командиром отряда? Чёрт побери, может, у него задница первоклассная?

Был даже один, от чьих слов на Бензенса накатывало отвращение.

В то время Энкрид ему не нравился, но…

— Ты смеешь оскорблять человека, хотя у самого не хватает духу махать мечом каждый день? Что за больной ублюдок.

Что он тогда сделал с тем парнем?

Ах да, размазал его по стенке.

Просто тот ему не понравился: и сам парень, и его слова, и Энкрид, и его упрямство, с которым он каждый день махал мечом.

Тогда многие ругали Энкрида.

И как раз один из них попался ему на глаза.

— Эй, ты.

Солдат подошёл на зов.

— Да, командир взвода.

— Ты считаешь, что нынешние навыки командира Энкрида — это нормально?

— …Что?

— Я про его навыки.

— Э-э, ну, он стал сильнее.

В глазах солдата, который когда-то поносил Энкрида, теперь читались другие эмоции.

Восхищение и рвение.

— А почему он стал сильнее?

— Что?

«Что это за идиот?»

Бензенс, прочитав это на лице солдата, покачал головой.

— Ладно, ничего.

Он отпустил его и задумался.

На самом деле, причина была одна.

Ежедневное упрямство. И что же порождало это упрямство?

«Он не знает, что такое сдаваться».

Он не знает ни отчаяния, ни разочарования. Может, в этом и была причина, по которой Бензенс, не любя Энкрида, всё же не мог его ненавидеть? Похоже на то.

Причины и неприязни, и симпатии.

Он не отворачивается. Не отступает. Он идёт вперёд, рисуя будущее. Мечтает. Человек, идущий вперёд ради своей жизни.

И потому он сияет.

И потому он притягивает к себе свет.

— Чёрт.

Бензенсу вдруг захотелось помахать мечом. В следующий раз в спарринге он хотел продержаться на несколько ударов дольше. Он решил поставить себе такую цель.

Выбросив из головы все тревоги, Бензенс принялся махать мечом. Настало время тренировки. Он тоже внёс свою лепту в волну тренировочного ажиотажа, охватившего подразделение.

* * *

Первая мысль Энкрида после пробуждения была такой:

«Тренировка».

Он пропустил всю утреннюю тренировку.

Хотя сегодня у него было особенно много дел.

Начиная с Техники Изоляции, и далее: Чувство уклонения, Сердце зверя, Концентрация в одной точке, Сердце чудовищной силы, Чувство клинка, рукопашный бой стиля Валаф и отработка основных приёмов фехтования.

«Раз я пропустил утреннюю тренировку, то, что должен был сделать утром, перенесу на вторую половину дня».

Придётся сократить время отдыха. Он знал, что отдых важен, но…

Ситуация была исключительной.

Он с самого утра провалялся в отключке, и время улетело впустую.

Все вопросы о том, что за фокусы вытворяла младший рыцарь Эйсия, он отложил на потом.

Сначала нужно было сделать то, что должно.

Ежедневное повторение.

Начало тренировки, о которой нельзя забывать.

И вот он открыл глаза, а до него донеслись какие-то странные разговоры о том, что ему не стать рыцарем.

Он удивился, зачем пришёл Бензенс.

Прожевав хлеб, который ему дал Аудин, он вышел на тренировочную площадку и начал повторять техники.

— Хух.

Он быстро пропотел. Нижнее бельё тут же промокло.

Для того, кто только что очнулся после обморока, голова была на удивление ясной, и нигде ничего не болело.

Хотя в тот момент казалось, что он вот-вот умрёт.

Он сосредоточился на тренировке, но мысли продолжали течь.

Работая двумя мечами, он привык делать несколько дел одновременно.

«Что это вообще было?»

Теперь он и сам умел создавать давление своей аурой.

Однажды ему даже удалось одним лишь взглядом парализовать кошку.

Но он не мог заставить противника видеть иллюзии, которых не существует.

А Энкрид видел именно такую иллюзию.

Клинки, бесчисленная буря клинков.

Буря клинков, сквозь которую нельзя было сделать и шага.

Принуждение, которое твердило, что если не отступишь — умрёшь.

Это было и убеждение, и принуждение.

Словно так говорили клинки самой Эйсии.

Она тогда обнажила меч?

Кажется, нет.

— Фу-у-ух.

Он глубоко выдохнул, приводя в порядок дыхание.

И снова тренировка, тренировка, тренировка.

Так он почти закончил отработку пропущенной утренней программы.

— Тебе сказали, что ты не можешь стать рыцарем. И ты не в шоке?

Это был Фрогг. Он подошёл широкими шагами и задал вопрос.

— В шоке?

В шоке? От чего?

Он переспросил, действительно так думая.

— Ну и дела.

Фрогг почесал нос своим толстым пальцем.

— Забавный ты парень.

Продолжил Фрогг.

Сзади подошёл Рагна.

— Что вы видели?

Взгляд Энкрида переместился на Рагну.

Рагна подошёл и поднял меч. Вертикально, закрыв им своё лицо.

Лезвие закрывало половину его лица, оставляя видимой лишь другую.

В мутном отражении на клинке виднелась половина его лица.

Было ещё не время называть это вечером. Солнечные лучи безмятежно освещали всё вокруг.

В лучах медленно угасающего солнца стоял Рагна.

Энкрид, прекратив махать мечом, посмотрел на него, и тот снова открыл рот.

— Чем отличается рыцарь?

Следующие слова Рагны не прозвучали как вопрос.

Энкрид приготовился слушать.

Им обоим было всё равно, слышит ли их стоящий рядом Фрогг.

Что же показал ему рыцарь?

То, о чём говорил Рагна, он и так хотел узнать.

Он собирался спросить об этом после тренировки, но Рагна заговорил первым.

Настало время слушать.