Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

------------------------------------

— Огонь! Убить их! — закричал командир, возглавлявший отряд лёгкой пехоты Азпена.

В тот же миг трое бойцов, бежавших впереди, прицелились из заряженных арбалетов и выстрелили.

Раздался сухой треск.

Три арбалетных болта. Увернуться от них на таком расстоянии — это уже высший пилотаж. Дело, за которое не взялся бы никто, кроме мастера.

В следующее мгновение Рем, рассчитав время, просто сделал кувырок вперёд и уклонился от всех трёх.

С глухим стуком они вонзились в землю.

Прямо в то место, где он только что был. Выглядело это рискованно, но, поскольку это был Рем, опасным не казалось.

Даже в кувырке его скорость почти не снизилась. Он перекатился, не сбавляя темпа, опёрся на топор, чтобы встать, и побежал дальше.

«Как же нужно владеть своим телом, чтобы вытворять подобное?»

Даже Энкрид, наблюдавший сзади, невольно восхитился.

— Просто наблюдайте, — сказал Рагна.

Если бы Рагна, стоявший рядом, постоянно не останавливал его, Энкрид и сам бы с радостью ринулся в бой.

Но такой возможности не представилось.

Начиная с Рема, они со всем справились сами.

Прежде чем трое арбалетчиков успели перезарядить оружие, Рем уже был на расстоянии вытянутой руки.

Вражеские солдаты рефлекторно выхватили короткие мечи.

Вооружение отличалось от того, что было у копейщиков.

Даже если бы трое-четверо копейщиков сбились в строй, разве Рем хоть дрогнул бы?

Конечно, нет.

А тут — три коротких меча?

Они не были ему соперниками. Картина развернулась именно так, как и предполагал Энкрид.

Свист! Удар! Хруст!

Топор рассёк воздух, и голова одного из врагов отлетела прочь. Рем двигался словно буря, а его топор чертил вокруг световые траектории.

Все, кто попадался на его пути, умирали.

Удары топора были столь быстрыми и яростными, что, когда клинок, расколовший череп, высвободился, кровь и мозги с опозданием хлынули на землю.

Один из врагов с расколотой головой ткнул коротким мечом в пустоту.

Солдат, умерший прежде, чем его тело успело среагировать, тут же рухнул ничком.

На землю хлынули потоки крови.

Оставив павших позади, Рем начал буйствовать, а Заксен, которого до этого не было видно, оказался за спиной вражеского командира.

Рем настолько поразил его, что тот застыл с отвисшей челюстью, и в этот момент Заксен провёл кинжалом по его горлу.

С тихим, влажным звуком клинок перерезал шею, и кровь брызнула фонтаном.

Точно из сонной артерии.

Заксен снова пришёл в движение. Тихо, беззвучно. Его приоритеты были ясны.

Сначала — арбалетчики, целившиеся в Энкрида.

Он действовал согласно своему плану: заходил со спины и перерезал глотки или вонзал кинжал в лёгкие.

— Кхек!

Голова солдата с арбалетом дёрнулась назад. Там он увидел бесстрастные, с красноватым отливом карие зрачки.

Убийство людей — всего лишь монотонная работа.

Это был верх бесчувственности. Вражеский солдат испустил дух, глядя в эти ужасающие глаза.

Аудин лишь отшвыривал нападавших врагов.

Этого было более чем достаточно, хотя он в буквальном смысле просто отмахивался ладонями направо и налево.

Дзынь! Хрясь!

От одной оплеухи враги разлетались в стороны. Из рта одного из них, с криком «Ва-а-а!» бросившегося в атаку с коротким мечом, вылетели и разлетелись в воздухе жёлтые зубы.

Это не было похоже на бой равных.

Да и что тут поделаешь, если от одного удара ладонью тело взмывает в воздух и улетает?

Мак тоже действовал. Он был солдатом, который всегда выполнял свою часть работы. Он встал спиной к спине с Эндрю, а в центре между ними расположился Энри, без устали натягивая и спуская тетиву короткого лука.

О Рагне и говорить было нечего.

Шаг вперёд.

Он просто шёл и наступал. Тех, кто попадался на пути его меча, ждала лишь смерть.

Один из разведчиков бросился на него с двумя короткими мечами в руках, но и с ним было покончено всего двумя взмахами клинка.

Дзынь.

Парировав первый удар, его меч отскочил, словно ласточка проплыл по воздуху и, чиркнув, прошёлся по шее врага.

На шее врага появился второй, кровоточащий рот.

Рагна, взмахнув мечом ещё несколько раз, покачал головой и стряхнул с клинка кровь.

Было видно, что меч в его руках ему совершенно не нравится.

Судя по тому, что он при этом не искал себе нормальный клинок, нормальным человеком он точно не был.

Энкриду нечего было делать.

Он не только не должен был вмешиваться, но и бой закончился в мгновение ока.

Пока Мак, Эндрю и Энри убили двоих, остальные были просто перебиты.

— Отходим, — сказал Энкрид, вместо того чтобы восхищаться. Какой смысл встревать в схватку двух армий?

Нужно было обойти с фланга и отойти назад, чтобы оценить обстановку.

Как только они отошли в сторону, состоялась встреча вражеской и союзной пехоты, чьи щиты были украшены стрелами.

Словно давно разлучённые влюблённые, встретившиеся, чтобы разделить любовь и обменяться нежностью, так же поступили и обе армии.

Только вместо любви, языков и нежности они выковыривали друг другу глаза копьями.

Хруст! Треск!

Наконечники копий вспарывали тела. Гибли и свои, и враги.

Но ход битвы уже был предрешён.

Это было первое крупное сражение. В результате внезапной атаки Пограничной Стражи и разбушевавшегося Рема была одержана убедительная победа.

С чего началась эта победа?

Конечно же, с «Отряда безумцев».

От командира, который сыпал оскорблениями, до Эндрю, который действительно взмахнул мечом.

— Уо-о-о! Сдохните!

— Мы победили-и-и!

— Безумец!

«Нет, ну зачем же так открыто кричать, что он безумец?»

Взгляды пехотинцев, то есть союзных солдат, были прикованы к одной точке.

К независимому отряду во главе с Ремом. На всех них остались следы боя, но Энкрид, стоявший в центре, был в полном порядке.

Даже дыхание не сбилось.

Он и вправду ни разу не взмахнул мечом.

Не смог бросить даже кинжал.

«Сначала восстанови своё тело».

Воля всего отряда была ясна.

— Это отряд безумцев!

— Энкрид! Энки! Красавчик!

— Хорош! Хорош! Хорош!

Крики опьянённых победой солдат обрушились на Энкрида и его людей.

Неважно, кто отличился в бою, этот независимый отряд был отрядом Энкрида.

Поэтому некоторые выкрикивали и его имя.

«Может, мне что-то сделать? Хотя бы рукой помахать?»

Но он ведь ни разу не взмахнул мечом? Если не считать первого боя, он всё время был в тылу, а основную работу сделала пехота, которую называют цветком поля боя.

Так почему же его так приветствуют?

— Независимый отряд, да ещё и меньше десяти человек, а оставили такое впечатление. Значит, дело сделано, — сказал Крайс, незаметно появившись и присоединившись к ним.

— Это да. Но почему-то никто не ищет меня? — заметил Рем.

«Наверное, это его карма», — подумал Энкрид, но промолчал. Не было нужды портить настроение прямо сейчас. Вместо этого он похлопал Рема по плечу.

— Отличная работа.

Рем усмехнулся. Рагна подобрал свой меч с выщербленным лезвием.

— Нужно достать новый меч, — высказал он своё мнение. Ему было абсолютно всё равно, что вокруг кричат и радуются.

Короткие овации, радость победы — всё это было прервано. Союзный командир не стал безрассудно преследовать врага.

Теперь боевой дух был на их стороне.

Положение полностью изменилось. Кому из них завтра на поле боя будет неуютнее?

Крайс, наблюдая за развитием событий, прикидывал возможные переменные.

«Что там может быть?»

Чтобы выжить и что-то урвать, нужны были расчёты. Этим Крайс и занимался.

Тем более что это было не так уж и сложно.

Намерения врага.

«В прошлой битве они баловались колдовством».

Не попробуют ли они провернуть нечто подобное снова?

— Отдыхаем, — сказал Энкрид, когда они вернулись в лагерь. Это был тот самый момент, когда нужно было отдохнуть.

— Все освобождены от караульной службы и всего прочего, — передал один из посыльных.

Энкрид подумал, не явится ли снова эльфийка-командир, но этого не случилось.

Станет ли сегодняшняя победа залогом завтрашней?

Этого не знал никто. Занять выгодную позицию ещё не означало победить.

Поэтому сейчас, должно быть, они снова усердно разрабатывали стратегию, чтобы закрепить победу.

Предположение Энкрида было верным.

Маркус не был опьянён победой.

***

— Судя по тому, как они просто отступили, у этих ублюдков что-то есть. Говорили, они раньше использовали какое-то колдовство? Есть признаки?

— Нет, сэр.

Они стояли кругом у широкого стола. На слова Маркуса ответил его адъютант.

Колдовство? Дважды на одну и ту же уловку они не попадутся. С их стороны тоже был нанят колдун.

Из столицы прибыла старуха, которая хоть и не могла сама колдовать, но, говорят, чувствовала, если противник затевал какие-то козни.

Этого было более чем достаточно.

Для Маркуса мир колдовства был чем-то далёким.

Главное, чтобы эти слова были правдой.

— Если Азпен применит асимметричную силу, часть Ордена Красного Плаща немедленно окажет поддержку.

Если противник выведет на поле рыцарей или магов, то и у них были свои приготовления.

Маркус кивнул.

Он был из тех командиров, что кожей чувствовали атмосферу поля боя.

Хоть он и пользовался головой, но всё же был склонен поддаваться настроению.

«Не хотелось мне туда лезть».

Враг отступил так, словно заманивал их за собой.

При мысли о преследовании по затылку пробежал холодок. Словно банши дыхнула в спину.

Вспомнилась тварь, чей плач замораживает человеческие сердца.

Это ли не дурное предчувствие?

На этом Маркус и завершил битву.

— Потери у Пограничной Стражи?

— Двое убитых.

Какими бы выдающимися ни были солдаты особого ранга, они всё равно умирали от удара мечом или попадания стрелы.

Тем не менее потерять всего двоих можно было считать успехом.

Пограничная Стража убила десятки вражеских солдат.

Особенно сокрушительным был урон, нанесённый их отрядам длинных луков.

По сути, это была выигранная битва. Теперь у противника оставалось два варианта.

Первый — отступление.

Второй — ввод асимметричной силы.

Следовательно, всё, что оставалось делать Маркусу, — это непрерывно посылать разведчиков и следить за действиями врага.

На следующий день боя не было, и Маркус удвоил число разведчиков, но это ничего не дало.

«Черепахами» обычно называли тяжёлую пехоту Науриллии, но сейчас противник укрылся в своём панцире, словно черепаха.

Он совершенно не показывал, что у него внутри, и даже столкновения между разведчиками стали редкостью.

Похоже, они твёрдо решили отсиживаться в своём лагере.

Может, это приглашение войти?

Неприятное чувство всё ещё не проходило, поэтому слова не шли с языка.

— Если ударим сейчас, это будет полная победа. Если они что-то приготовили в лагере, можно просто обстрелять их стрелами и разобраться.

— Стрелы даже не понадобятся. Можно окружить лагерь снаружи, поджечь несколько палаток и проверить копейщиками.

— Как насчёт того, чтобы двинуть Пограничную Стражу и перекрыть врагу путь к отступлению?

Адъютанты высказывали свои мнения, но…

«Как-то муторно».

— Ждать.

Маркус решил сохранить текущее положение. Это было решение, основанное на интуиции. Интуиция, которая спасала его на бесчисленных полях сражений, говорила ему:

«У врага всё ещё что-то есть».

***

Командир Азпена воочию увидел силу врага.

Тактика Науриллии не изменилась.

«Носятся с этой своей Пограничной Стражей».

Тактика парня по имени Маркус тоже была очевидна. Сконцентрировать силы и одним ударом перевернуть ход битвы.

Это сработало. Их застали врасплох там, где они не ожидали, и атмосфера изменилась.

И что? Ну и что с того?

Он увидел всё, что приготовил враг.

«А чем вы теперь будете парировать то, что я вам пошлю?»

Ублюдки, прячущиеся за бабьими юбками.

Командир мысленно обругал Науриллию и предвкусил победу.

Настало время его битвы.

Для начала можно будет убить того наглого ублюдка.

Того самого безумца.

Того, кто отпустил свеженькое оскорбление про голову гуля.

Того, что с топором.

То, что малая сила может изменить ход битвы, уже доказали рыцари.

Но обязательно ли этой малой силой должны быть рыцари?

Командир Азпена, приняв это во внимание, приготовил свой козырь.

Нет, одним козырем дело не ограничится.

Его козырь станет железной булавой, которая разнесёт вдребезги всё поле боя.

***

Чтобы полностью восстановиться от ранений, хватило одного дня.

Один день, проведённый в полном покое, без караулов и с качественной едой.

Ночью Энкриду приснился короткий сон, но он быстро его забыл.

Выскочил призрак из прошлого. Наёмник, который научил его, что мастерство и человечность не всегда идут рука об руку.

Это было не самое приятное воспоминание, и не стоило его ворошить.

В любом случае, сочетание божественной силы Аудина и лекарства, созданного эльфийкой…

Он сомневался, что ему ещё когда-нибудь доведётся испытать такую роскошь.

— Похоже, это всё благодаря мази, которую я послала, — сказала эльфийка-командир, появившаяся с самого утра.

Энкрид, весь в поту, был посреди тренировки.

Техника Изоляции.

Аудин говорил, что теперь пришло время тренировать суставы.

Иногда казалось, что он заставляет его делать совершенно странные вещи.

Но было очевидно, что в конечном итоге это всегда шло на пользу и делало его тело сильнее, словно закалка.

Он уже доказал это на собственном теле.

Он упёрся носками и ладонями в землю, отталкиваясь, разгибая и сгибая запястья.

Поначалу это казалось лёгким, но после нескольких повторений стало ясно, что это нешуточное испытание.

Словно на запястья давил тяжёлый груз.

Один взгляд — эльфийки, наблюдавшей за ним со скрещёнными на груди руками.

Второй — пантеры, которая, кажется, восстановила силы и ожила.

Третий, сзади, — довольный взгляд здоровенного садиста-извращенца.

Четвёртый, прямо перед казармой, — взгляд безумного варвара, наблюдавшего сидя на корточках.

Кроме того — мрачные красно-карие зенки.

И Большеглазый, который в одиночестве что-то чертил на земле и тут же стирал, непонятно о чём думая.

И, наконец, гениальный мечник-лежебока, который умудрялся заблудиться на ровном месте, ждал рядом, сжимая меч.

— У вас разве не было дел? — спросил Энкрид у командира, заканчивая утреннюю тренировку.

Эльфийка, глядя на него своими зелёными глазами, ответила:

— Нет.

«Тогда почему ты не уходишь и стоишь здесь?»

Но сколько ни говори глазами, толку не было ни на грош.

— Начнём? — спросил сбоку Рагна. Это был он, выигравший в споре право быть первым.

Так что…

Энкрид решил приступить к спаррингу.

Теперь он был готов к бою. Движения не доставляли особых неудобств.

Взгляд Энкрида устремился на Рагну.

Рагна был похож на нетерпеливого ребёнка.

Почему он так жаждет этого спарринга?

Он не знал. Но это было неважно. Разве он когда-нибудь понимал их, когда сражался с ними?

Энкрид сжал меч.

Пока что один, в двуручном хвате. Кончик меча косо смотрел в небо.

На поясе у него висел ещё один меч.

Все это видели, но молчали.

Энкриду хотелось оправдать их ожидания.

Такое желание бурлило в нём.

------------------------------------

В глазах Рагны вспыхнул огонь.

То ли воля, то ли желание, то ли что-то ещё.

Не успела мысль Энкрида завершиться, как…

Хуун.

Свист рассекаемого воздуха первым достиг ушей.

В тот самый миг, когда он его услышал, лезвие уже было над головой. Энкрид тоже двинулся.

Он выставил меч горизонтально, и клинок, выкованный из смеси валерианской стали и нуарского ковкого железа, встретился с неказистым, грубым одноручным мечом.

Дзынь.

Лезвие встретилось с лезвием. Раздался резкий звук. И, едва соприкоснувшись, клинки тут же разошлись.

Рагна сделал шаг назад, и Энкрид отступил точно так же.

Можно сказать, это был обмен ударами в качестве приветствия.

Но от одного этого приветствия Энкриду показалось, что он увидел нечто новое.

«Что это сейчас было?»

Невероятно быстрый удар? Или удар сверху без всякого предупреждения?

Изящно. Прекрасно и великолепно.

Меч Рагны нанёс именно такой, чистый удар.

Его же ответ был полной противоположностью.

Нечистый. Грубый. Словно тупое, неотёсанное лезвие. Словно грубая, невыделанная кожа.

И всё же он увидел, и тело отреагировало.

— Снова, — сказал Рагна.

С такой же, ничем не отличавшейся от предыдущей, траекторией, лезвие устремилось к нему.

Чистый и прекрасный удар.

Энкрид заблокировал его в той же позе.

Дзынь!

Клинки столкнулись, высекая искры.

Дрожь пронзила руки.

В момент нового столкновения лезвие Рагны исчезло.

«Хлещущий удар с самого начала столкновения».

Рагна владел мечом абсолютно свободно. И этот приём был тому подтверждением.

Удар казался мягким, но на самом деле это был мощный хлещущий удар.

Энкрид выставил меч горизонтально для блока, но обе руки пронзила дрожь.

В этот миг меч Рагны, изогнувшись подобно змее, устремился вниз.

Цель — бедро.

От одного хлещущего удара руки онемели. Настала его очередь безропотно принимать удар.

Заставить онемевшие руки двигаться? Нет, это плохая идея. Вместо рук Энкрид использовал ноги и отпрыгнул назад. Делая шаги, он пытался занять более выгодную позицию.

Если отставить правую ногу и развернуть корпус, можно зайти противнику сбоку.

Рагна тоже не стоял на месте. Естественно отдёрнув меч, которым собирался нанести удар, он шагнул в сторону.

Ш-ш-ш.

Словно проскользив по земле, они снова оказались лицом к лицу.

Если в глазах Рагны горела страсть…

То что же было в глазах Энкрида?

«Эти глаза».

В Рагне закипало желание. Поднимался боевой дух.

Хотелось взмахнуть мечом.

Не языком и губами, а руками и ногами.

Мечом, оружием, жаждой убийства, волей.

Хотелось говорить на языке таких вещей.

Энкрид был не против.

«Хорошо. Очень хорошо», — внутренне восхищался Рагна.

Энкрид же в этой короткой схватке почувствовал, как что-то нестерпимое вырывается из груди.

Приветственный обмен ударами, за которым последовали хлещущий удар и борьба за позицию.

Всё это слилось воедино и затронуло что-то в его груди.

И тут же по всему телу начало что-то вырываться наружу.

Как это назвать?

Живая сила? Энергия?

Он не знал. Ясно было одно — он переполнен силой.

Приветствие и хлещущий удар позволили проверить состояние запястья.

Ощущался тяжёлый толчок, но боли не было.

«В порядке».

Что ж, тогда осталось лишь насладиться схваткой.

На этот раз первым был Энкрид.

Это был колющий удар, в который он вложил всю свою душу, всю волю к победе. Выставив левую ногу вперёд, он одним движением метнул меч вперёд.

Словно пикирующий ястреб, острие меча рассекло воздух.

Рагна, глядя на летящее острие, развернул корпус. Без всяких вычурных движений ногами его тело уклонилось от выпада Энкрида.

Рагна, уклонившись, улыбнулся.

Энкрид, увидев, как Рагна увернулся, удовлетворённо улыбнулся в ответ.

Со стороны это выглядело как череда очень простых обменов ударами.

Выпад, удар, уклонение, захват позиции.

Щёлк.

Атаки Энкрида были полны уловок. Он то внезапно сокращал дистанцию, пытаясь пнуть Рагну по голени.

А когда Рагна уворачивался, он тут же хватал свой меч за рикассо и лезвие, переходя к хаф-свордингу.

Рагна же парировал, отводил и уклонялся от всего, после чего взмахивал мечом.

Он взмахивал мечом снова и снова, будто ничего другого и не умел.

«Чёрт побери», — Рем, наблюдая за этим, нетерпеливо притопывал ногой.

«Вот же чертовски весело, наверное».

Мастерство Энкрида снова выросло. За те несколько дней, что они не виделись, в нём опять что-то изменилось.

Хотелось сразиться. Хотелось помериться силами с Энкридом, у которого было здоровое запястье.

Одно лишь наблюдение пробуждало в нём желание.

«В меру, делай всё в меру».

Рем начал нервничать. Он боялся, что Энкрид истратит все силы в бою с Рагной.

Такого ещё ни разу не случалось, но разве этот спарринг не был особенным?

В воздухе витало что-то иное.

Это отличалось от спарринга, когда его запястье было травмировано.

Тогда все тоже были удивлены, но Рем и остальные в основном поддавались и уступали ему.

А сейчас?

«Этот ублюдок ведь дерётся почти всерьёз, да?»

Таким Рему виделся бой Рагны. Может, и не так, как когда тот дрался с ним, но это был уже не его обычный ленивый стиль.

Если бы он вложил хоть половину этой силы в бой с врагом, вражеские командиры навсегда бы запомнили имя Рагны.

«Ублюдок, давай и правда в меру».

У Рема зачесались руки. Если бы они оба не улыбались, он бы уже давно вломился в их поединок с топором.

Но не только Рем загорелся от этого зрелища.

«Почему я?»

Заксен мысленно отрицал свои чувства. Разве ему когда-нибудь нравилось сражаться на передовой?

Нет, никогда.

Да, он усердно тренировался с мечом, но разве он делал это по зову сердца?

Нет.

Тренироваться с мечом и двигаться, влекомым желанием, — это разные вещи.

По крайней мере, для Заксена было так, но…

Дрожь.

Руки так и норовили прийти в движение.

Тело реагировало на шаги Энкрида, на меч, которым размахивал тот, кого он называл командиром отряда.

«Даже не смешно».

Откуда вдруг эта жажда схватки?

Как бы ни выросло мастерство Энкрида, он был уверен, что сможет уложить его прямо сейчас.

По мнению Заксена, этот тупой ленивец Рагна дрался не в полную силу.

Будь он серьёзнее, бой бы уже давно закончился.

Так почему же его тело реагирует на такой поединок?

Заксен стиснул зубы. От этого странного чувства его самолюбие было задето.

Он взял себя в руки и замолчал. Взяв под контроль и дёргающееся тело, он застыл и лишь наблюдал.

Пока Заксен приходил в себя, Аудин, наблюдавший за боем, был доволен. Рад.

«Вот теперь скоро…»

Кажется, и ему можно будет приложить немного силы.

Он не спешил и не отрицал проснувшуюся в нём жажду схватки.

«Ибо это даровано Господом».

Стремление к борьбе для Аудина было благом, хорошим чувством.

Если бы не оно, сейчас он был бы не рядом с Энкридом, а рядом со своим богом.

Несмотря на то, что он два дня страдал от ужасной головной боли в качестве платы за использование божественной силы, Аудин был втайне доволен.

Только посмотрите.

Разве движения здорового командира не вызывают у него восхищения?

Эльфийка-командир не упускала ни единого движения Энкрида и Рагны.

И при этом думала:

«Неужели он был гением?»

Вопрос возникал сам собой.

Ведь он определённо не обладал таким мастерством раньше.

Она вспомнила их первую встречу в лазарете.

И все последующие моменты, когда она сталкивалась с Энкридом.

«Я думала, ему просто везёт».

Но теперь его владение мечом нельзя было игнорировать.

Даже на её взгляд он был великолепен. Словно единственный журавль среди сотен кур — вот таким было его мастерство.

Судя по тому, что она видела, его можно было бы назвать гением, достигшим такого уровня за короткий срок, но…

«Нет, что-то не так».

Её острый взгляд всё же находил в движениях Энкрида изъяны. Привычки, которых у гения быть не должно.

Эльфийское чутьё порой бывало острее, чем способность Фрогг распознавать таланты.

Следы, которые видны лишь тем, кто долгое, поистине долгое время без устали махал мечом и непрерывно размышлял, — вот что она видела в Энкриде.

Разве у гениев бывают такие следы?

Нет.

Они такие же, как Рагна сейчас. В его взмахах мечом нет и тени сомнений.

Вот он, образец гения.

А что же Энкрид?

— Ха!

В этот момент Энкрид с боевым кличем попытался нанести удар по темени одной рукой.

Это был удар, в котором были заключены размышления от бесчисленных повторений одного и того же движения.

Удар, в котором была уверенность, что нынешняя траектория оптимальна, потому что он испробовал и тот, и другой путь, и убедился, что это единственная дорога к цели.

Лязг!

Их мечи встретились. Скрежетнув, клинок в руке Энкрида соскользнул по мечу Рагны в сторону.

Уловка?

Эльфийское чутьё было точным.

Рагна с силой отбросил меч Энкрида.

И тут же, выставив меч вперёд, попытался нанести короткий вертикальный удар.

Тем временем левая рука Энкрида вспыхнула светом. Голубоватое сияние, нечто, начавшееся у пояса, магия, рождённая закалкой, что пронзила солнечный свет.

Второй меч.

Вжух!

В итоге меч Энкрида рассёк пустоту.

Второй меч, выхваченный с пугающей скоростью, но даже за этот короткий миг глаза Рагны всё уловили.

Он уклонился от удара, отступив назад.

Это было идеально рассчитанное отступление.

Второй меч Энкрида лишь пронёсся перед Рагной.

После чего Рагна ударил отведённым назад мечом.

Это был удар, который сбивал с ритма и разрушал уловки.

Нельзя было сказать, что он победил исключительно в тактической борьбе.

Это была, так сказать, разница в способностях.

Ведь в бою важна не только сила.

Восприятие, чутьё, опыт, мастерство фехтования.

Рагна почувствовал и увидел движение левой руки Энкрида. После чего он двинул руками и ногами со скоростью, недоступной Энкриду.

Так и закончился спарринг.

Эльфийка-командир, увидев конец боя, почувствовала лёгкое нетерпение.

«Я тоже хочу сразиться».

Разве у неё не было жажды схватки?

Раньше они мерились силами в рукопашной, но теперь ей хотелось скрестить клинки.

Хоть немного, с толикой серьёзности.

Внезапно возникло желание продемонстрировать ему чудеса своего найдль.

И как же изменится Энкрид, увидев это?

Крайс, наблюдавший за спаррингом со стороны, никакой жажды схватки не испытывал.

Он и бой-то толком разглядеть не мог, какая уж тут жажда схватки.

«Он стал сильнее».

Однако даже он, профан, понимал, что мастерство Энкрида невероятно возросло.

«Что-то вроде поздно расцветшего гения».

Удивительно, но не более того. После этого Крайс перевёл взгляд со спарринга на окружающих.

Ситуация была забавной для наблюдения.

Рем трижды вставал и садился, а потом и вовсе начал нетерпеливо притопывать ногой.

Он выглядел как обиженный ребёнок, у которого отняли любимую игрушку.

Заксен рядом с ним несколько раз дёрнул плечами, а затем внезапно застыл, словно тяжёлая каменная статуя.

Он стоял неподвижно, и было непонятно, дышит ли он вообще — ни один кончик пальца не шелохнулся.

Как можно было замереть, словно превратившись в лёд?

От одного взгляда на это по спине пробегал холодок. Будто остался один на кладбище тёмной ночью.

«Ох».

Крайс невольно цокнул языком, и его взгляд упал на Аудина.

Этот здоровяк, поглощённый учением своего бога, с довольной улыбкой что-то бормотал себе под нос.

Крайс подошёл к Аудину вплотную, чтобы расслышать его бормотание.

— М-м, хорошо. Теперь можно и помериться силами.

— Сломать одну руку, пожалуй, будет в самый раз.

— Свернуть шею… ах, чуть было не отправил его к Господу раньше времени. Так нельзя. Конечно, нельзя.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Мурашки побежали по коже.

О чём он говорит?

Но, несмотря на слова, не похоже было, что он собирается нападать.

То, что он бормотал, было сущим ужасом, но его поза была исполнена достоинства.

Аудин спокойно стоял на своём месте.

И, наконец, эльфийка-командир.

Эльфийка, отпускавшая странные шутки, сжимала свой меч и не сводила глаз с Энкрида.

Спокойная, как тихий лес, но в то же время готовая в любой миг разразиться бурей.

Таково было впечатление Крайса.

Эти люди, подумал он, и впрямь невероятны.

Вокруг не собиралась толпа зевак. Спустя несколько дней после победы боевой дух, поначалу взлетевший до небес, потихоньку угас.

В любой момент могла начаться новая битва, поэтому все были заняты личными приготовлениями.

Несколько солдат, конечно, бросали взгляды на происходящее, но особого интереса не проявляли.

То, что он превосходный боец, разве он не показал уже один раз?

Разве они не наблюдали за их спаррингом, когда Энкрид вернулся из тыла?

Для них большой разницы с тем разом не было.

Те, у кого был намётанный глаз, были заняты.

А у остальных не было желания смотреть.

Поэтому шумных зевак не было.

Ни зеваки, ни нависшая угроза битвы, ни сама атмосфера — всё это не имело для них никакого значения.

Несмотря на ситуацию, зная, что скоро предстоит выйти на поле боя…

«Им не терпится подраться друг с другом».

И цель у всех одна.

Энкрид, их командир, только что оправившийся от всех травм.

«Есть у них вообще мозги или нет?»

Но Крайс и не думал их упрекать.

Он и в обычное время старался их не трогать.

А сейчас — тем более.

Жар, исходивший от них, был нешуточным.

«Он в порядке будет?»

Спарринг с Рагной, даже на его взгляд, был напряжённым. Разве не правильно было бы закончить и отдохнуть?

Но если бы он предложил отдохнуть, Рем наверняка бы взбесился.

Да и остальные, похоже, не были бы в восторге.

Тревоги Крайса были напрасны.

— Следующий, — сказал Энкрид, весь в поту, но с широкой улыбкой.

Он не мог сдержать рвущуюся из тела силу и отчаянно хотел выложиться до предела.

При этих словах Рем подпрыгнул. Он буквально взмыл с места и бросился вперёд.

— Моя очередь! Моя! Кто влезет — убью! Будь ты хоть командир роты.

У Рема снесло крышу.

Командир роты уже собиралась было выйти, но остановилась. Она решила проявить добродетель и уступить.

И это было неплохо.

Потому что, судя по всему, Энкрид и не думал отдыхать.

В тот день Энкрид выложился по полной.

Как он и хотел, он с упоением скрещивал и взмахивал клинками, даже продемонстрировал бой с двумя мечами.

— Неплохо, — эльфийка-командир тоже смогла воспользоваться своим шансом. Она даже дала краткую оценку его владению двумя мечами.

Одним кругом дело не кончилось. Рагна дрался дважды, Рем — трижды, Аудин — дважды, эльфийка-командир — один раз. Это было число поединков, в которых участвовал Энкрид, не считая Заксена, который так и не вышел.

Крайс лишь цокал языком.

Спарринги закончились только с заходом солнца.

Им что, усталость неведома?

Когда всё закончилось, Энкрид рухнул на землю и растянулся на спине.

Откуда ни возьмись появилась Эстер и свирепо уставилась на всех.

Казалось, её взгляд говорил: «Что вы с ним сделали, чтобы довести до такого состояния?»

Но никто не обратил на этот взгляд внимания.

А Энкрид был более чем доволен.

«Выражение лица».

Когда это было?

Кажется, когда он вернулся с разведки в зарослях высокой травы.

Тогда он видел спарринг Рема и Рагны.

Он почувствовал, что их лица отличаются от тех, что были во время спаррингов с ним.

Ему хотелось вызвать у них то же выражение.

И сегодня ему это наконец удалось.

Конечно, ни Рем, ни Рагна, ни остальные не выкладывались на полную.

Это он и сам прекрасно понимал.

Но он увидел. Увидел изменившиеся лица.

Улыбки, усмешки, удовлетворение.

От чувства, что он достиг одной маленькой цели, Энкрид ощутил восторг, наслаждение.

Радость, подобная наркотику.

Удовлетворение от собственного роста наполнило его грудь.

Но, может, он слишком переусердствовал?

Той ночью ему снова приснился проклятый кошмар.

------------------------------------

— Хм-м.

Была кромешная полночь. От стона Энкрида Эстер подняла голову.

«Глупый человек».

И зачем только он так измывается над своим телом?

Эстер уже усвоила урок. Если использовать всю свою силу, чтобы снять с него усталость, то её собственное тело устанет раньше.

И почему так вышло?

Всё потому, что Энкрид слишком увлёкся подобранной им книгой по магии.

«Хотя она и полезная».

В ней было много такого, что нужно было разбирать и применять с умом.

Размышляя в одиночестве, она вдруг почувствовала себя жалкой, осознав, что сейчас даже не может заглянуть в свой собственный мир заклинаний.

«И почему я в таком положении?»

— Фу-ух.

Но жалость к себе длилась недолго. Не успела она оплакать свою участь, как мужчина, обнимавший её, снова застонал.

Сумасшедший человек, который в любой ситуации начинает день с тренировки.

Что бы ни таилось в его теле, это нечто медленно разрушало проклятие, наложенное на неё.

«Займусь-ка делом».

Скорость этого разрушения увеличивалась, когда тело мужчины было в хорошем состоянии, поэтому Эстер, как обычно, постаралась снять его усталость.

Не имея возможности открыть свой мир заклинаний, она использовала собственное тело как проводник, чтобы вытянуть из него усталость и развеять её.

Иногда в процессе в её сознание проецировались обрывки его снов или мыслей.

Раньше это были просто хаотичные образы мечей.

Или какой-то глубокий чёрный колодец.

Но сегодня ей удалось подсмотреть часть сна.

Сон походил на осколок прошлого этого мужчины.

Сквозь хаотичный сон начал вырисовываться чей-то образ.

Неизвестно почему, но этот кто-то оставил глубокий след в памяти мужчины, обнимавшего её, и потому его лицо было отчётливо видно.

Увидев его, Эстер нахмурилась.

«До чего же уродлив».

На самом деле, дело было не столько в уродстве, сколько… в ощущении безграничной подлости, исходившей от него.

Такая уж была атмосфера. Точнее, таким был взгляд, которым Энкри-д смотрел на этого человека.

Эстер наблюдала за сном. Во сне это длилось долго, но в реальности — лишь мгновение.

«Хватит блуждать».

Занимайся делом, как обычно.

Эстер мысленно отругала мужчину. Ну конечно, усталость трудно развеять, когда снятся такие кошмары.

От одной этой мысли сон закончился, и стоны, срывавшиеся с его губ, прекратились.

Вскоре до ушей Эстер донеслось лишь ровное дыхание мужчины, погрузившегося в глубокий сон.

* * *

Открыв глаза, Энкрид сразу понял, что это сон.

«Опять?»

Удивительно было лишь то, что ему снова приснился тот же самый сон.

Если бы явился Лодочник с чёрной реки, он бы, скорее, воспринял это как должное.

Мгновение из прошлого. Который раз уже снится этот сон?

Когда-то он считал это кошмаром, но столько раз вспоминал и переосмысливал его, что теперь это стало просто одним из моментов прошлого.

— Ты… ну, я тебя просто оставлю в живых.

Колющая жажда убийства.

Наёмник с треугольными глазами.

Рядом с ним лежал его товарищ, с которым они вместе начали это дело.

Хоть они и были знакомы всего три дня, им приходилось доверять друг другу спины и сражаться бок о бок. Вернее, приходилось.

Всё началось с заказа на истребление магических зверей.

— Одна-две гарпии тут безобразничают, было бы неплохо, если бы вы их поймали, — сказал заказчик.

Деревня находилась на окраине королевства, и все жители, по его словам, вытряхнули свои карманы, чтобы собрать кроны.

Сын старосты пришёл в ближайший город и нанял пятерых наёмников.

Среди них был Энкрид.

И этот ублюдок тоже был среди них.

Ка-а-ак!

Крик, похожий на воронье карканье.

Колышущаяся грудь, вонзающиеся когти гарпии.

От одного удара гарпии погиб товарищ, которого он знал довольно давно.

— Помалкивай да по сторонам смотри, будешь так лезть на рожон — своей смертью не умрёшь.

Язык у того наёмника был ядовитый, но душа — добрая.

Не должен был он так погибнуть.

А всё из-за того, что ублюдок с треугольными глазами ударил его в спину.

Одновременный удар спереди и сзади, в такт с атакой гарпии.

Его прикончила совместная атака монстра и человека.

После этого наёмник с треугольными глазами выхватил меч и взмахнул им.

Ти-ри-ри-ринг!

Тонкий клинок, издавая странный звук, пронёсся вокруг. Он изгибался и вытягивался. Скорость была такой, что за ним было не уследить.

С-сяк!

Звук, с которым его меч рассекал воздух, был очень необычным.

И этот меч, пролетев по воздуху, проделал дыру в голове товарища.

И в сердце, и в бедре, и в предплечье. Трюк, исполненный гибким, извивающимся клинком, убил его товарища.

Убив всех, тот сказал, что оставит его в живых.

Подлая ухмылка, рассеивающаяся жажда убийства.

Тот взгляд, говоривший, что он даже не стоит того, чтобы с ним сражаться.

Энкрид не разозлился и не закричал.

Он молча поднял свой меч.

— Что? Хочешь драться со мной?

Слова были не нужны.

Не прошло и нескольких обменов ударами, как в его плече появилась дыра.

— Я же сказал, что оставлю тебя в живых.

Это было всё.

И он ушёл. То, что Энкрид после этого выжил, было больше чем наполовину удачей.

— Я слышал, все погибли. Как тебе удалось?

Кое-как выбравшись из земель, кишащих монстрами и тварями, он добрался до деревни.

Там он подлечил раны и, снова рискуя жизнью, добрался до города.

Но того уже и след простыл.

И пожаловаться в гильдию, к которой он принадлежал, было невозможно.

К тому времени тот ублюдок уже стал одной из ключевых фигур в гильдии.

Хотя ходили слухи, что и он в конце концов через несколько лет стал бродягой.

Говорили, что он связался не с той дочерью аристократа.

Причина, по которой он тогда убил товарищей Энкрида, была схожей.

— Какого хрена ты, блядь, тут вякаешь?

Это случилось потому, что другой наёмник, знавший о его давней привычке, отчитал его.

Почему он пощадил его? Он не спрашивал, так что не знал.

Но в этом угадывалось какое-то самодовольство. Наёмник, который не был ему ровней… он не убивал кого попало, и у убитых им всегда была на то причина. Такое вот самодовольство.

— Жалкий ублюдок, — бросил тот, уходя.

Энкрид думал, что мир несправедлив.

А ещё он думал, что мастерство и характер — вещи разные.

«Вот же был проклятый ублюдок».

Но сон — это всего лишь сон.

Будь Энкрид обычным человеком, он бы сделал того своей целью для мести.

Но он этого не сделал. Если представится возможность, он поднимет меч и спросит с него за тогдашнее преступление.

Но он не сжигал свою жизнь ради одного этого человека.

Он не бросил свою жизнь ради товарища, чьё сердце пронзила гарпия.

Оставив всю эту ненависть и воспоминания, он лишь сжигал свою жизнь ради мечты.

Такова была жизнь Энкрида.

Непоколебимая и прямолинейная.

«Ты не стоишь даже того, чтобы тебя убивать».

Даже если противник смотрел на него так, он не обижался, а лишь упрямо шёл вперёд.

Даже если тёмные, сырые, пугающие и мучительные воспоминания пытались поглотить его, он молча терпел и отбрасывал их.

«Бессмысленное занятие».

Разве отчаяние и мука, давящие на плечи, помогают взмахивать мечом?

Могут ли они стать хорошим ориентиром на пути к жизни, которой он желал?

Нет.

Поэтому он этого не делал. Вместо того чтобы отчаиваться, он взмахивал мечом. Вместо того чтобы пережёвывать смерть товарища, он взмахивал мечом. Вместо того чтобы клясться отомстить, он взмахивал мечом.

— Может, на этот раз прикончить тебя?

Сон исказился. Казалось, за спиной того ублюдка смутно виднеется Лодочник.

В тот момент, когда воспоминания нахлынули волной, превращаясь в хаотичное море, которое затопило всё вокруг…

— Н-я-я.

Откуда-то донёсся томный звериный крик.

На этом всё закончилось. Сон помутнел и разбился.

«Хватит блуждать».

Послышался чей-то голос. Чистый и ясный. И в то же время горячий.

Такое было ощущение.

«Эстер?»

Энкрид без всякой причины подумал о пантере с голубыми глазами.

Конец разбитого, расколотого сна.

Пу-у-у-у-у-у-у.

Под звук рога Энкрид открыл глаза.

На этот раз это была реальность. Он увидел знакомый потолок палатки.

Пантера в его объятиях спала как убитая. Смутное тепло согревало грудь.

Он выглянул из палатки. Солнце ещё не взошло.

Ярко-синий свет едва просачивался внутрь.

На звук рога отреагировал не только Энкрид.

— Доброе утречко, — сказал Рем. Резко вскочив, он начал собирать своё снаряжение.

— Фу, блин, всё ещё холодно.

Варвар особенно не любил холод. Хоть сейчас и не было ледяного ветра, как раньше, он всё равно ворчал.

Но руки его не останавливались.

Как обычно, он надел не слишком толстый гамбезон, заткнул за пояс два топора и встал.

Аудин тоже поднялся с места и взял свои две дубины.

— Да будет этот день полон благословений. Доброе утро, братья.

Никто не ответил, но и не упрекнул его.

Заксен, неизвестно когда проснувшийся, уже был в полном снаряжении.

А Рагна, которого сегодня трудно было бы назвать лентяем, уже двигался.

Не то чтобы Рагна вскочил и начал суетиться, но он тихо собирал своё снаряжение.

Энкрид тоже не стал просто наблюдать за ними.

Осталось три Уисл-дэггера.

Он надел тонкую рубаху вместо нижнего белья, а поверх — кожаный доспех, порванный в районе правого плеча.

Кожаный доспех был тонким и мягким, очень удобным в носке. Надев поверх него гамбезон, а затем сапоги и латные перчатки, он был в полной готовности.

Парирующий кинжал на поясе.

Нож на левой ноге.

Хотя на правой перчатке остался след от схватки с Фрогг.

Если подумать, и кожаный доспех, и перчатки были наполовину испорчены.

«Получится ли починить?»

Кажется, нет.

В любом случае, это была не та проблема, которую нужно было решать сейчас.

Эндрю, Мак и Энри, хоть и считались в «Отряде безумцев» новичками и обузой, на самом деле были опытными солдатами.

К тому же Эндрю, убив вражеского солдата, уже показал, что его мастерство не стоит недооценивать.

Тогдашнее возбуждение улеглось, но уверенность в себе осталась.

Они тоже собрали своё снаряжение.

— Что такое? — спросил Эндрю.

— А ты как думаешь? — Рем посмотрел на Эндрю с видом, полным сожаления.

— Похоже, те, кто прятался, вылезли, — сказал Мак, проанализировав ситуацию. С какой стати трубить в рог на рассвете, да ещё и в туман, когда видимость почти нулевая?

Крайс, протирая глаза, подумал о том же.

Чёртово утро, а они уже нападают. От этого кожа портится.

Но праздные мысли быстро улетучились, и голова заработала на полную.

Союзные войска выставили больше солдат в разведку, чем обычно. Охрана тоже была усилена.

Никто не делил выпивку в честь победы.

И еды больше не выдавали.

Это означало, что битва ещё не окончена. Командиры всех отрядов, должно быть, держали своих людей в тонусе.

Выигранная битва — это выигранная битва.

Но это была подготовка к следующей.

На поле боя бытовала поговорка:

«Сегодняшняя победа не гарантирует завтрашней».

«А он всё-таки неплохой командир».

Крайс высоко ценил Маркуса. Не все его решения были понятны, но в какой-то степени он считал их разумными.

— Сбор! Вся армия, сбор!

Снаружи раздался голос вестника.

Крайс нашёл странным, что вражеская армия пряталась. Почему они забаррикадировались в лагере?

Если хотели бежать, то бежали бы. Или дали бы последний бой, или запросили подкрепление — сделали бы хоть что-нибудь.

Просто спрятались?

Почему?

Ответ на простой вопрос не всегда прост.

Но иногда он может быть ясным и лаконичным.

«Потому что они считают, что и сейчас находятся в выигрышном положении. Или думают, что у них есть шанс всё перевернуть».

То есть, у них есть ещё козырь в рукаве.

Командир батальона не мог этого не знать.

Теперь это был вопрос о том, чьё предсказание окажется точнее.

Чей клинок окажется острее — тот, что приготовил Азпен?

Или щит союзного командира окажется крепче?

Ну, на это Крайс повлиять никак не мог.

— Если не собираешься оставаться один, собирай снаряжение, — Энкрид легонько стукнул Крайса по голове, когда тот погрузился в раздумья.

— А, да.

В любом случае, сегодня он будет держаться рядом с этим парнем.

Энкрид видел Крайса насквозь.

Было видно, что тот не собирается отходить от него в ближайшее время. Иначе он не стал бы надевать гамбезон.

В мире нет людей, которые хотят умереть, но то, как Крайс дорожил своей жизнью, вызывало у Энкрида восхищение.

Этот парень выживет во что бы то ни стало.

Таким он казался.

Когда они вышли из палатки, вокруг царила суматоха. Под звуки рога и крики вестников войска двигались и собирались, каждый по-своему.

— Хе-хе, чую, запахло жареным. Ох, чую, — Рем, казалось, был в хорошем настроении.

— Туман мешает, но… хм, неплохо, — Рагна не ленился.

— Если обострить чувства, туман не станет помехой, — Заксен сегодня был на удивление любезен.

— Господь сказал, что сегодня на небесах много свободных мест, — молитва Аудина в последнее время звучала особенно свирепо.

Заполнить свободные места на небесах? Это звучало так, будто он собирается забить кого-то до смерти.

Эндрю, Мак, Энри…

Тело было лёгким.

Вчера во время спарринга Энкрид чувствовал бесконечно бьющую ключом силу.

Словно он использовал сегодня силу завтрашнего дня.

«Хорошо».

Несмотря на вчерашние издевательства над телом, сегодня он был в отличной форме. Нет, кажется, даже лучше, чем вчера.

«Запястье не болит».

Порезы и уколы уже затянулись новой кожей.

Это был результат совместной работы божественной силы и эльфийского лекарства.

— Вся армия, в поход! Двигаться! Вперёд! Вперёд!

Впереди вестник повысил голос.

Союзные войска начали двигаться сквозь туман.

Туман над рекой был гуще, чем когда-либо.

Но это не походило на колдовство. Чистое чутьё, но враг не был настолько идиотом, чтобы использовать один и тот же трюк дважды.

И союзники, должно быть, подготовились к этому.

— Хорошо. Очень хорошо, — без умолку трещал Рем.

— Что «хорошо»?

— Сегодня будет что-то интересное.

Иногда Энкрид задавался вопросом, что творится в голове у этого ублюдка Рема.

Проблема была в том, что у Энкрида было такое же предчувствие.

Словно из-за тумана приближался какой-то новый враг.

А значит, сердце начало биться от предвкушения битвы.

Когда все вокруг, включая командира во главе строя, напряжённо застыли в ожидании…

— Блядь! — раздался крик одного из солдат впереди.

— Стреляй! Быстрее, стреляй!

Сквозь густой туман Энкрид увидел странное зрелище.

Это была нечёткая серая тень.

Телосложением она походила на медведя, а голова находилась где-то высоко вверху.

Громадина, крупнее даже Аудина.

Тень монстра с чем-то похожим на голову на высоте в полтора раза выше самого Энкрида неслась вперёд, прорываясь сквозь ливень стрел.

------------------------------------

В авангарде армии Науриллии стояли одни лишь солдаты на жалованье.

Другими словами, те, кто получал кроны и занимался исключительно тренировками.

Они действовали в точности так, как их обучали и натаскивали.

Авангард, вооружённый короткими луками, — бойцы, которые в случае необходимости становились разведчиками, а в бою — проворными легкобронированными лучниками, — разом спустили тетивы.

Ту-ду-ду-дум!

Ш-ш-ш-шух!

Рассекающие воздух стрелы вонзились в гигантский силуэт, который трудно было принять за человеческий.

Та-да-дак!

Часть солдат обрадовалась, попав в цель.

Другая часть недоумённо склонила головы, не понимая, откуда доносится этот треск.

А третья…

«Почему оно не останавливается?»

Они в панике подумали, видя, что скорость несущегося на них силуэта ничуть не уменьшилась.

Хух.

Туман рассеялся. За пеленой, которую раздвинула гигантская туша, показалось её истинное обличье. Будь это медведь, они бы, может, и смирились.

Когда туман разошёлся, противника увидели даже те, кто стоял сзади.

Разумеется, его увидел и Энкрид.

Несмотря на то, что он находился примерно в середине строя, фигура была видна отчётливо. Иначе и быть не могло.

Её громадное, нечеловеческое телосложение напрочь сбивало чувство перспективы.

Первым впечатлением был гигантский ёж.

Большое тело означало большую мишень.

Мастерство союзных лучников было превосходным.

В тело твари вонзились десятки стрел.

Всех не сосчитать, но их было не меньше двадцати.

Так что первое впечатление — огромный ёж, из которого будто проросли десятки стрел.

Именно таким оно и было.

Хунг.

Затем тварь, показавшаяся из тумана, с силой взмахнула чем-то в своих руках, описывая широкую дугу. Полный замах, от спины вперёд.

Фу-а-а-ах!

Раздался звук, похожий на взрыв ветра. Туман отбросило ещё дальше.

Затем то, что существо держало в руках, проследовав за его мощным замахом, обрушилось на землю.

БА-БАХ!

Грянул оглушительный грохот, словно взорвалось заклинание мага.

Словно с катапульты прилетел валун, и последствия были предсказуемо ужасающими.

— Кха-а!

— А-а-а-а!

Раздался жуткий хор предсмертных криков.

Солдат, оказавшийся в радиусе удара молота, раздавило в лепёшку, словно помидор.

Одному из бойцов справа раздробило ноги, и это он ещё успел отскочить.

Солдат слева ощутил лишь порыв ветра от молота и рефлекторно выставил щит.

Хруст. Треск.

Боец услышал, как разрывается на части его собственное тело. Деревянный баклер, пропитанный маслом, не смог оказать и подобия сопротивления той грубой силе, что обрушила на него тварь.

Щит разлетелся, как гнилая ветка, а солдат погиб с разорванной правой половиной тела.

Нет, он скорее взорвался.

От мощи удара, подобной заклинанию, его отшвырнуло в сторону.

Из отлетевшего тела вывалились розовые внутренности и разлетелись по воздуху.

Кровь, кишки, кости, плоть, чьи-то руки и ноги парили в воздухе.

Части тел, которые когда-то были прикреплены к туловищу и яростно трудились на своего хозяина.

Не было нужды любопытствовать, кому всё это принадлежало. Тот, кто получил такой удар в лоб, был уже мёртв.

Оставалось лишь надеяться, что сегодня Бензенс не стоял в первых рядах.

П-ф-ф-ф.

Остановившись после удара, тварь протяжно выдохнула. Даже простое дыхание отчётливо отдавалось в ушах.

Это можно было назвать лишь подавляющим присутствием.

В руках у неё был гигантский молот.

Существо, чей рост намного превосходил человеческий, с крепкой кожей и толстыми мышцами.

Раса, столь же опасная, как и раса Фрогг, — великаны.

Их физическая сила в три-четыре раза превосходила человеческую, а прочная кожа не поддавалась обычным ударам меча.

Обычно их называли «краснокровными тварями» [1].

Великан оглядел картину разрушений, сотворённую его молотом, и промычал что-то вроде мелодии.

— Кх-х-хн!

Его голос был подобен эху, разнёсшемуся из глубокой пещеры. Низкий, густой, он широко расходился в стороны.

Когда это пещерное мычание разнеслось по округе, боевой дух союзников леденяще остыл.

Великан.

Откуда, чёрт возьми, такая тварь выскочила, где она пряталась всё это время?

— Чёрт, уходи! — крикнул один из союзных солдат, стоявший на шаг позади.

— При-ду-у-урки, — радостно пробормотал великан.

Из его глотки, словно из глубины пещеры, вырвалась брань.

— А-а-а-а!

Неужели солдаты, которые получают жалованье и специализируются на войне, не ведают страха? Не знают ужаса?

Конечно, нет.

В передних рядах наметился разлад.

Страх сковал бойцов, и некоторые попытались отступить.

Не в силах смотреть на это, один из командиров союзников закричал:

— Не отступать!

Дз-з-зынь!

Несколько командиров авангарда обнажили мечи. Это означало, что отступающих ждёт смерть.

— Проклятье.

Что, чёрт возьми, им делать?

Солдату в первых рядах хотелось плакать.

Всё было паршиво.

Сражаться с таким чудовищем…

Осмотрев великана, он заметил, что его доспехи были из дерева. Полный доспех из тонкого дерева, а в нём торчали стрелы.

В области суставов виднелись щели, но казалось, что ни одна стрела туда даже не попала.

Кх-х-х.

Картина смеющегося гигантского ежа.

Охваченная криками и паникой толпа солдат не могла ни отступить, ни приблизиться.

Великан не торопился.

В его глазах все они были лишь насекомыми.

Если только это не те самые хвалёные рыцари.

Для него все они были насекомыми. Такими, которых легко поймать и убить.

Давить, разрывать, убивать.

Великан наслаждался ситуацией.

* * *

Великан.

Энкрид был ошарашен.

Откуда такая тварь вылезла?

Он перебрал в уме всё, что знал о великанах, и в памяти сами собой всплыли особенности разных рас, о которых он когда-то слышал.

Фрогг живут мечтами и желаниями.

Эльфы почитают природу.

Гномы помешаны на металлах.

Зверолюди ставят размножение превыше всего.

Дракониды, как говорят, — те, кто ходит в одиночку.

А великаны…

«Те, что упиваются резнёй».

Они любят насилие, которое творят собственными телами, убивая и умирая, и живут, опьянённые этим.

И всё же они не смогли захватить власть на континенте.

Почему?

Помимо ума, уступающего человеческому, их инстинкты были слишком опасны, чтобы они могли создать армию.

Ведь они упиваются кровью и резнёй.

Не зря их называли «краснокровными тварями».

Они сходили с ума от смертельных битв.

Чтобы править, нужно быть политическим существом, а великаны на это не были способны.

И среди всех этих рас были люди.

«Потому что люди могут стать кем угодно».

Они обошли и фрогг, и эльфов, и гномов, и зверолюдей, и драконидов, и великанов, и стали центром мира.

Пока великан спокойно осматривал окрестности, а солдаты в первых рядах стояли, оцепенев (разве что не обмочившись), раздался звук.

Скрежет.

Энкрид услышал странный звук.

Звук разрубаемой плоти, звук хорошо наточенного лезвия, рассекающего мясо.

Возможно, это была интуиция, шестое чувство или инстинкт.

Он повернул голову.

Заксен, стоявший рядом с ним, уже смотрел в ту сторону.

— Кхек.

— Враги!

Их было немного. Энкрид прищурился.

Правый фланг.

Они воспользовались туманом, чтобы сократить дистанцию.

Отряд из примерно десяти человек, каждый из которых выглядел весьма умелым.

Напасть таким малым числом? Значит, они уверены в своих силах.

— Если они привлекли внимание великаном, чтобы ударить справа, то и слева что-то появится. Чёрт, кажется, мы влипли по-настоящему, — сказал Крайс, вертя головой из стороны в сторону. Да что он там мог разглядеть. Если уж Энкрид ничего не видел, то глазам Крайса был доступен один лишь туман.

Удивительно, но при виде великана он не испугался.

Вместо этого он бешено вращал глазами и заговорил:

— Нужно остановить их здесь.

На самом деле, в голове Крайса пронеслось несколько сценариев и предположений. Намерение врага было очевидно. Поле боя было на руку противнику. Он примерно догадывался, к чему стремится их командование. Ведь не только враг может использовать туман. Если противник атаковал тыловой лагерь через реку, почему бы и союзникам не сделать то же самое? Вероятно, именно поэтому Пограничной Стражи не было видно. У противника был выбор: либо затаиться, либо дать бой. Союзники же были в более выгодном положении. У них было больше вариантов. Поэтому командир, должно быть, решил: «Основная армия продержится за счёт численности». После прошлой победы они получили численное преимущество. Уровень подготовки и боевой дух у них тоже выше, так кто в выигрыше? У «Серых Псов», этих «Неотступных Ухажёров», как бы они ни буйствовали, был свой предел. Сколько их там, в этой независимой роте? В лучшем случае, двести или триста человек. К тому же, есть и другая информация. Например, что один из командиров взвода под его началом сражался с частью отряда «Серых Псов» у Кросс-Гарда и перебил их. Так сколько у них осталось бойцов? Даже если их отряд был укомплектован четырьмя сотнями, сейчас их вряд ли наберётся больше двухсот. Командир батальона наверняка это знает. Так что же выбрал враг? «Ва-банк на передовую». Они поставили всё, что у них было. Либо победа, либо потери, близкие к полному уничтожению. И средства, которые они для этого приготовили… Одним великаном дело не ограничится. Голова Крайса мгновенно обработала всё это и пришла к выводу. Но он не стал всё объяснять. В этот момент, чтобы выжить, чтобы продолжать дышать в палатке своего командира, он просто сделал лучший выбор.

— Великан — это ещё не всё. Если мы не остановим их авангард здесь, нам конец.

Он выложил голый факт. Решать эту проблему предстояло не ему. Пограничная Стража отсутствовала. Основные силы союзников готовились обороняться. Это что же, их могут просто перебить? Так какие у них остались варианты? Не то чтобы их не было совсем. Крайс посмотрел на своего командира, который сражался с Фрогг. И на бойцов, что его окружали.

— Командир.

Крайс позвал Энкрида и всё объяснил.

Энкрид кивнул.

Выслушав Крайса, он всё равно не мог до конца понять всей подоплёки ситуации.

Вчера он был занят спаррингами, а когда попытался выспаться, ему приснился проклятый кошмар.

Однако ему показалось, что сейчас из глаз Крайса исходит свет.

Совсем как вчера от Рагны.

Или как от чем-то воодушевлённого Рема.

Или подобревшего Заксена.

Или успокоившегося Аудина.

— Да. Понял, — ответил он.

Энкрид бросил взгляд по сторонам.

Справа виднелись силы примерно с отряд.

Не один-два человека, а как минимум пятеро?

А что слева?

— Слева, похоже, мои сородичи.

Когда она успела подойти так близко? Это была эльфийка-командир роты.

Разве командир не должен держаться немного позади?

— Левый фланг я прикрою.

И зачем она говорит это ему перед уходом?

Эльфийка-командир мельком взглянула на Энкрида.

Их глаза встретились.

— Что? Нужен поцелуй на удачу?

— Нет, не нужен.

Почему в этот момент он подумал об Эстер?

Молодая пантера, наверное, хорошо спряталась где-то сзади?

Энкрид помотал головой.

Отпустив шутку, эльфийка-командир осталась такой же, как всегда. Она не улыбнулась. Лишь молча посмотрела на него и двинулась влево.

За её спиной последовала часть бойцов.

Даже если не брать в расчёт независимый отряд, созданный для Энкрида, эльфийка-командир отобрала из своей роты нескольких проворных и ловких солдат и водила их с собой.

Что-то вроде отряда сопровождения командира роты.

В некотором смысле, они были похожи на элиту 4-й роты.

Пока командир роты уходила, Рем кивнул.

— Хорошо. Очень хорошо.

Он был в хорошем настроении. В очень, очень хорошем.

Причина? Если уж на то пошло, то всё дело было во вчерашнем спарринге.

Последнее время его всё раздражало.

Никаких тебе нормальных драк.

Одни идиотские дуэли.

Ему не хотелось высовываться, да и Энкрида не было рядом.

А потом вернулся Энкрид, да ещё и с раненым запястьем.

Накопившееся раздражение неприятно щекотало где-то в груди.

И вот, когда всё это было готово взорваться, командир отряда вернулся.

Да ещё и быстро пришёл в норму.

И они поговорили с ним на языке меча и топора.

Как бы это назвать, тот момент…

Да просто…

«Было чертовски весело».

В одно мгновение всё раздражение улетучилось.

Всё, что так странно его беспокоило, исчезло.

На сердце стало легко.

Когда он в последний раз такое чувствовал?

По крайней мере, с тех пор, как он попал на этот континент, кажется, впервые.

Не на этом континенте, но в других местах он испытывал подобное.

Рем вспомнил времена, похожие на нынешний миг.

Когда он впервые вышел на поле боя.

Тогда было действительно весело. Очень. Он был так взбудоражен, что носился повсюду, высунув язык.

Отбросив воспоминания, Рем усмехнулся. И, усмехаясь, сказал:

— Смотри внимательно. Этому ты будешь учиться дальше.

Сказав это, Рем небрежно зашагал вперёд.

Прямо к великану, который с весёлой ухмылкой разглядывал толпу солдат, бросавших на него полные страха и напряжения взгляды из-под шлемов.

Рем шёл прямо, расталкивая союзных солдат.

Путь открывался сам собой, стоило ему лишь безвольно оттолкнуть очередного бойца.

— С дороги, ублюдки.

Рем казался таким же, как и всегда.

Но настроение у него определённо было хорошим. Даже чересчур, он был крайне взбудоражен, что случалось очень редко.

Энкрид просто наблюдал.

Раз Рем велел смотреть внимательно, значит, надо смотреть внимательно.

— Я займусь теми, — вставил Рагна.

Он тоже почему-то сегодня был полон энтузиазма. Значит, он собирался разобраться с шумихой на правом фланге.

Он выглядел совсем не так, как обычно.

Он был похож на Рема.

Разговор на мечах с Энкридом…

Накопившееся напряжение спало. На душе стало легко. Вместо того чтобы лениться, ему захотелось взять меч и помахать им.

— Ты же не пойдёшь один, — с беспокойством произнёс Энкрид.

Рагна на мгновение задумался и ответил:

— Тогда пойду после того, как он закончит. Не думаю, что это надолго.

Его, казалось, ничуть не волновало, что союзников справа режут враги.

Энкрид считал, что нужно разобраться с противником на правом фланге.

Это явно был мобильный диверсионный отряд.

Пока он размышлял, не лучше ли заманить их вглубь строя, один из командиров союзников уже отдал приказ.

— Назад! Не дохните, как идиоты, сражаясь впереди! Сгруппироваться! Спина к спине!

Знакомый голос — Бензенс.

Отлично работает.

Если они собираются заманить врагов с правого фланга вглубь, то у них будет немного времени.

Понадобится время, чтобы завлечь их поглубже, так, чтобы они не смогли сбежать.

— Что ж, и я, пожалуй, пойду, — сказал Аудин и широкими шагами направился в сторону.

Заксен уже давно исчез из виду.

Все члены отряда избавились от какого-то необъяснимого раздражения.

У всех была лёгкая походка.

Спарринг с Энкридом сделал их такими.

На короткий миг, пока они ждали подхода врага справа, Энкрид сосредоточил всё внимание на Реме.

Независимо от того, приближался Рем или нет, было видно, как великан снова заносит свой молот для удара.

Подавляющая жестокость.

Удар, в котором ясно ощущалась вся сила великана.

Голова пошла кругом.

Как бы он сам справился с таким ударом?

И Рем с лёгкостью превзошёл все ожидания Энкрида.

Рем оставался Ремом.

----

Примечание:

1. 붉은 피의 마수 (Bulg-eun pi-ui masu) — дословно «магический зверь красной крови». 

------------------------------------

Среди солдат в первых рядах был и Бел.

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо».

Ему не повезло. Лучше бы он погиб от первого же удара.

Великан.

Но и отступить перед ним было нельзя.

Разве с такими тварями не должна разбираться 1-я рота?

Или Пограничная Стража?

Тяжёлая пехота «Черепахи» располагалась на левом фланге.

А Пограничная Стража словно вся разом упиться ушла — никого и в помине не было.

Бел почувствовал, как по спине струится пот. От напряжения онемели руки. Казалось, ноги вот-вот подкосятся.

И это при том, что великан лишь скалился и ничего не делал.

Хотя, по сути, он уже всё показал своим первым ударом молота.

Тот удар, то побоище, устроенное чудовищной силой… Если кто-то, увидев такое, останется в здравом уме, значит, у него с головой не в порядке.

«Дерьмо».

Бел предчувствовал смерть.

Стоило этому молоту двинуться, как настанет его черёд умирать.

Ведь передний ряд смело, и так уж вышло, что он оказался в самом начале.

— Вот же чума, — произнёс командир отряда рядом с ним.

Вид у того был не лучше. Судя по его дрожащим зрачкам, было большим мужеством с его стороны не закричать: «Бежим!».

Хотя, если побежишь, дозорные командиры позади превратятся в карателей и начнут рубить мечами, так что бежать, по сути, было некуда.

Видя так перепуганного командира, Бел, как ни странно, почувствовал себя спокойнее.

Чёрт, да и хрен с ним, помру так помру.

С того момента, как выходишь на поле боя, твоя жизнь заложена в небесной конторе.

Видимо, пришло время взыскать долг — так он решил для себя.

— Всё равно помирать, — сказал Бел. Командир посмотрел на него. Бел взглянул ему прямо в глаза с улыбкой человека, который уже со всем смирился. — Хотелось бы хоть палец на ноге ему отрубить.

Говорили, что шкура великана так прочна, что обычным мечом её не проткнуть.

Интересно, так ли это.

А если подобраться вплотную и пилить?

Даже если у него кости из драконьей кости, если прижаться и пилить, как пилой, разве не получится?

Кто знает, может, попробовать.

— Цветок поля боя — это… — начал Бел. В его голосе не было отчаяния. Это была решимость.

Раз уж поставил жизнь на кон, то и использовать её нужно на полную катушку.

Ведь только дурак не попытается увернуться, когда бьёт молния.

Этому Бел научился, глядя на Энкрида.

Человека, который не знал слова «сдаваться».

Как можно, находясь рядом с таким человеком, ничему не научиться?

Бел научился и решил действовать.

На слова Бела командир отряда машинально ответил:

— Пехота.

Что ж, пришло время сражаться.

А значит, пришло время умирать. Или, вернее, идти на смерть.

Как раз в этот момент великан поднял свой молот, который до этого лежал на земле.

Скрежет.

Железная махина поднялась, царапая гравий.

Туман понемногу рассеивался, и стала видна голова молота, облепленная кровью и кусками плоти, словно раздавленным хлебом.

Ясно, слишком ясно она предстала перед глазами. Вот она, смерть. Вот он, заложенный вексель.

— Кх-х-х.

Снова продемонстрировав свой омерзительный пещерный смех, великан поднял молот. Если до этого он замахивался горизонтально, то теперь поднял его вверх и развернул боком. Видимо, хотел за раз убить побольше.

Бел лихорадочно соображал, можно ли увернуться.

А если пригнуться?

Достанет ли до земли молот, которым размахивает эта громадина?

Вряд ли.

Великан согнул колени. Голова молота была слишком большой.

Если он замахнётся под таким углом, то, кажется, без прыжка не увернуться.

Или нужно выбежать из зоны поражения молота.

— Это уже слишком, сукины дети, — всхлипнул один из солдат, оглядываясь назад.

— А где сигнал к отступлению? Горн уже трубил, я просто не услышал, да?

Это был новобранец. Ещё желторотик.

— Чума, дерьмо, чёрт, ублюдки, — безостановочно сыпал проклятиями другой солдат.

Великан умел сражаться. Если бы он атаковал сразу, такого эффекта не было бы.

Короткая передышка посеяла в рядах союзников ужас.

Великан сначала убил их дух.

— Хы!

Даже боевой клич у великана был омерзительным. И вместе с ним он обрушил свой подготовленный удар.

Фу-а-а-анг!

Воздух снова был разорван на части, и чудовищная сила, превосходящая человеческие пределы, обрушилась на них посредством молота.

Ху-у-унг!

У Бела не было выбора, кроме как плотно прижаться к щиту и попытаться выдержать удар на бегу.

Может, тогда получится выжить?

Конечно, он бы умер. Но он хотел попытаться.

В этот миг в глазах каждого солдата отразилась смерть.

Бел даже не смог толком разглядеть движение молота.

Вместо этого…

Вжик, какая-то тень метнулась вперёд.

«А?»

Прежде чем он успел осознать, что это было…

Дз-з-з-з-з-а-а-а-а-анг!

Оглушительный грохот ударил по ушам. Удар был настолько чудовищным, что его даже отбросило назад ударной волной.

Только тогда Бел увидел.

— …Какого хрена, — невольно вырвалось у него ошарашенное ругательство. Да уж, в такой череде событий без мата было не обойтись.

— Эй, туша недоделанная, тебе бы играть с равными по силе, а? — произнесла тень, заслонившая его. Это была спина союзника.

Стоя перед великаном, он казался бесконечно маленьким, но он держал в обеих руках по топору и блокировал молот. На его руках, сжимавших топоры, вздулись вены, готовые лопнуть. Зачем-то он оторвал рукава гамбезона, превратив доспех в подобие жилета.

И всё же он выстоял.

Хоть его ноги и проехали немного по гравию, оставив след, но он выстоял.

Что это? Ситуация не укладывалась в голове.

А потом…

— …Выжили, — произнёс новобранец. Он говорил это, рыдая. Его сдавленный голос донёсся до ушей каждого.

Когда Бел осознал происходящее, его грудь наполнилась ликованием.

Он и сам едва не разрыдался.

Это была радость от спасения и одновременно…

Спина того, кто обычно вселял неописуемый ужас и в союзников, и во врагов, теперь казалась невероятно надёжной.

Великан — чудовище. Краснокровая тварь. Говорили, что они почитают насилие и безумствуют в резне.

И что с того?

Здесь тоже был такой.

Безумец, чудовище. То самое чудовище, что одним своим видом в бою подрывало боевой дух союзников.

— У тебя что, во рту мёд? Чего молчишь? — заговорил тот безумец. Его голос, как всегда, был омерзительно язвителен.

Но сегодня он звучал как небесный оркестр.

— Ты, червь!

Великан был в ярости, а Рем лишь усмехнулся.

«Что несёт этот придурок».

***

Рем был в отличном настроении.

Настолько отличном, что ему вспомнился его первый бой.

И всё благодаря спаррингу с командиром отряда.

Разве может один спарринг так повлиять?

Наверное, это потому, что за долгое время многое накопилось.

Чувствуя, как напряжение спало, Рем захотел как следует подраться.

Он хотел показать Энкриду.

«Смотрите-ка.

Вот это и есть то, чему ты научишься дальше».

Рем с детства не моргал, даже когда перед его лицом пролетали лезвия топоров.

Но даже такой, как Рем, изучал, осваивал и оттачивал «Сердце зверя».

Если бы эта техника давала лишь храбрость и хладнокровие, зачем бы он её учил?

Она была бы бесполезна.

Разумеется, он учил, осваивал и оттачивал её потому, что в ней был толк.

Причина была в том, что «Сердце зверя» не ограничивалось одной лишь отвагой.

То, что будет дальше, можно было наполовину считать его собственной, оригинальной техникой.

Не достоянием его племени, а его личным.

Бум.

Сердце забилось вдвое быстрее обычного, гоня кровь по всему телу. Кровоток, скорость циркуляции крови возросла.

Бум-бум-бум-бум!

Кровеносные сосуды расширились, мышцы набухли, меняя свою плотность.

Тело, подвергнутое этой магической технике, берущей начало в сердце, обретало поистине чудовищную силу.

Рем решил называть это «Сердцем чудовищной силы».

Ведь его соплеменники использовали эту технику лишь для замедления старения.

На самом деле, эту технику использовал только Рем.

Стоило неправильно её освоить, и можно было умереть от разрыва сердца, лопнувших сосудов или некроза мышц.

Что ж, с тем, что её трудно освоить, ничего не поделаешь.

Он сказал Энкриду смотреть и учиться, но выбор был за ним.

Конечно, если тот захочет учиться, Рем будет обучать его медленно, шаг за шагом. Он собирался вбивать в него знания понемногу, чтобы тот не умер.

Будет немного больно, но Энкрид, скорее всего, проигнорирует боль и будет учиться.

Заблокировав молот великана…

Рем, высвободив чудовищную силу, взмахнул топором.

Хунг!

Молот с ужасающей скоростью обрушился вниз, и Рем отбил его топором.

Кан! Д-д-дык! Бам!

Лезвие топора не выдержало удара и разлетелось на куски. Буквально взорвалось.

И это при том, что он постарался максимально отвести удар в сторону.

Рем взмахнул левой рукой наружу, отбрасывая осколки топора в сторону.

Некоторые из этих осколков вонзились в деревянный доспех великана.

«Может, стоило взять что-нибудь получше?»

Можно было бы, конечно, как тот религиозный фанатик, просто взять дубину.

Рем не был привередлив в оружии, но топор лучше всего лежал в руке.

Щёлк.

Он выбросил остатки рукояти и подбросил ногой лежавшее рядом копьё.

В левой руке — копьё, в правой — топор.

Держа оружие в обеих руках, Рем улыбнулся. Это была улыбка полного удовлетворения: от того, что наконец появился достойный противник, и от того, что после спарринга с Энкридом его настроение было на высоте.

— Эй, давай повеселимся.

Их последующий бой был яростным. В прямом смысле слова, никто не мог даже приблизиться к ним.

Бам! Бам! Дзынь! Дз-з-з-з-зень!

Он подбирал с земли копья и колол, рубил топором.

Когда оружие ломалось, он подбирал то, что валялось на земле.

Когда и этого не осталось…

— Эй, кидайте!

Бел, быстро сообразив, бросил своё оружие.

Копья и ручные топоры.

Кто-то даже метнул в великана кинжал, целясь в глаз, но тот лишь мотнул головой и отбил его лбом.

Тунг!

Что за кожа у него такая.

Острый кинжал не оставил и царапины, отскочив в сторону.

Так кем же тогда был Рем, сражающийся с такой тварью?

Никто не знал. Было ясно лишь одно: это чудовище защищает нас.

Энкрид смотрел на бой Рема.

Его битва была яростной. Безжалостной. Но главное…

«Он силой меряется с великаном?»

Значит, его физическая сила превосходит даже силу Фрогг.

Это оно? То, чему он велел учиться? То, на что велел смотреть?

Тук-тук.

Сердце забилось чаще. От того, что есть что-то новое, чему можно научиться.

Для Энкрида жажда знаний была его глубинным, фундаментальным желанием.

— Теперь можно идти. Судя по тому, как он играется, — сказал рядом Рагна.

Рем, сражавшийся с великаном, выглядел счастливым. Да, глядя на него, становилось понятно.

Он мог победить и убить, но сейчас лишь прощупывал противника.

Почему?

«Чтобы я посмотрел?»

На мгновение промелькнула такая мысль, но он тут же решил, что это уж слишком.

Наверное, он просто развлекался от переизбытка чувств.

— Пора делать наше дело, — сказал Рагна.

Он тоже выглядел нетерпеливым. Почему? Почему ему так не терпится сразиться?

Обычно в нём не было ни капли энтузиазма.

— Так.

Раз уж он так торопил, Энкрид тоже двинулся с места. Кажется, он уже увидел всё, что хотел показать ему Рем.

Рагна должен был идти направо, но почему-то постоянно сворачивал в другую сторону.

Энкрид схватил его и потащил за собой.

— Если мы разберёмся только с этой стороной, думаю, всё будет в порядке, — сказал, пристроившись сзади, Крайс.

Неужели.

Энкрид не видел всей картины боя. Важно было лишь то, что происходит здесь и сейчас.

Когда они двинулись направо, показались собравшиеся там враги.

Десять человек с совершенно расслабленным видом.

Что это.

Какая-то шутка судьбы?

Подойдя ближе, Энкрид понял, что знает человека, стоящего в центре.

Почему этот тип здесь?

Противник тоже узнал лицо Энкрида.

Вообще-то, лицо Энкрида было из тех, что, раз увидев, трудно забыть, — уж больно он был хорош собой.

— Ты... выжил? — спросил противник, узнав Энкрида. Он широко раскрыл глаза, несколько раз моргнул и улыбнулся. Его улыбка была такой, что даже глаза изгибались в дугу.

Но вид его искажающихся треугольных глаз не производил хорошего впечатления.

— Выжил, — спокойно ответил Энкрид, и Рагна спросил взглядом.

«Знакомый?»

— Во времена наёмничества… — Энкрид, понимая, что объяснение будет долгим, сократил его. — Сукин сын, с которым я столкнулся.

Да, этого было достаточно, чтобы описать этого отброса.

Ублюдок, который имел привычку бить союзникам в спину, а женщин насиловать и убивать.

Надо было убить его тогда.

Говорили, он связался с аристократом и куда-то сбежал. Оказывается, был здесь.

— Эй, дружище, разве так говорят при встрече со старым другом?

Другом? Энкрид ощутил редкое для него чувство отвращения.

С таким — другом?

Рагна снова спросил взглядом.

— Нет, сукин сын.

Снова ответив коротко и ясно, Энкрид увидел, как Рагна кивнул.

— Ха, ну да, языком ты всегда хорошо молол. Но как ты умудрился выжить? Что, где-то задницей приторговывал?

Во времена наёмничества он часто слышал подобные оскорбления. Всё из-за лица.

И после поступления на службу тоже иногда слышал.

Но сейчас это было давно забытое чувство. В последнее время никто не осмеливался так с ним разговаривать.

Он доказал всё своим мастерством, кто бы посмел сказать такое.

Поэтому Энкрид не придал значения провокации противника.

Рагна тоже отнёсся к этому спокойно. Какая разница, всё равно покойник.

— Тогда этого рубите вы, командир, — сказал Рагна и отошёл в сторону.

Казалось, он говорил, что остальные девять — его противники.

— Всего втроём против наших десяти?

— Я не дерусь. Целиться нужно только в этих двоих, — сказал сзади Крайс.

Энкрид окинул взглядом окрестности.

Что натворили эти десять?

Было видно, что союзники не решались нападать на них.

Взгляд упал на разбросанные вокруг трупы.

Тела, истыканные дырами.

Следы оружия, которым часто пользовался этот ублюдок.

Энкрид скользнул взглядом по остальным трупам.

Были видны раны от мечей, копий и кинжалов — рубленые, колотые, резаные.

Но что-то в этих ранах было странно грязным.

И расположение дыр тоже. Словно их пытали.

— Это те, кто упивается смертоносным клинком. Те, кто стремится развить свои навыки через убийство. Ничего страшного. Я ведь уже говорил: если не идти праведным путём, предел очевиден, — сказал рядом Рагна.

Да, он говорил. Что если зациклиться на фехтовании стиля Вален, то именно так и будет, достигнешь своего предела.

Поэтому он велел закладывать новую основу.

И Энкрид так и сделал. Заложил новую основу и снова пошёл вперёд.

Это была дорога с указателями.

Энкрид выхватил меч.

Дзинь.

— Этого я беру на себя.

Как и сказал Рагна, можно было считать это старой обидой или сценой из мести.

Энкрид решил почтить память товарищей, которым гарпии вырвали сердца.

И тех, кто погиб тогда.

Срубив голову этому извращённому ублюдку.