Дисклаймер: Это готовый вариант перевода. В таком виде будет на либе.

----------------------------------

Какой была изначальная стена?

«Победить лидера гноллов, смирившись с риском получить ранение».

Лидер гноллов был поразительно быстр и вооружён отравленным кинжалом.

«Бой, в котором нельзя допустить ни единой царапины».

Схватка, где исход решала одна-единственная рана.

Ему даже показалось, что эта «стена» была создана специально для него. Рефлексы, позволяющие реагировать на увиденное, координация, заставляющая тело двигаться в тот же миг, как глаза что-то замечают. Без этих навыков победить в таком бою было невозможно.

Энкрид понял, что именно этот враг и был его «стеной», но решил сломать её не в лоб, а с помощью уловки.

«А что, если встретиться с ним без ранений?»

Хоть это и требовало выносливости, но способ был. К тому же, это позволяло избежать гибели большинства жителей деревни.

Так Энкрид и поступил.

Теперь оставалось лишь дождаться результата. Узнать, удалось ли ему пробить «стену», или же все его усилия были напрасны.

Проверить это было просто — нужно было лишь подождать.

И вот он, результат.

«День не начался заново».

Он моргнул. Ещё раз, и ещё, и ещё.

Сколько бы он ни моргал, ничего не менялось.

Ночь была глубокой, а время перезапуска давно миновало.

Следовательно, стену он преодолел.

— Ну что за дела? — раздался сбоку голос наблюдавшего за ним Крайса.

Он развалился на земле и уже некоторое время бубнил себе под нос что-то о своей горькой доле.

— Вот ведь денёк, чтоб его. Неужели у меня в этом году чёрная полоса? — закончив свою тираду, он посмотрел на Энкрида. — А вы как считаете?

— А мне кажется, что в этом году мне везёт.

— С этим не поспоришь. Не повезло бы — вряд ли бы вы оттуда живым вернулись. Но зачем вы так странно моргаете? Похожи на одержимого. Страшно, аж жуть, прекращайте.

— А, вот как.

Сказав это, Энкрид, тем не менее, моргнул ещё несколько раз.

Он моргал и думал.

Неужели с помощью такой уловки можно было завершить день?

Или это и был изначальный путь?

Или же достаточно было просто преодолеть препятствие, именуемое «стеной»?

Непонятно. На самом деле, вокруг было полно того, чего он не мог понять.

Начиная с того самого момента, как этот день стал повторяться, всё было чередой необъяснимых событий.

«Приснится ли он сегодня?»

Может, спросить у Лодочника?

Вряд ли ответ будет любезным, но, наверное, это лучше, чем не спрашивать вовсе.

Впрочем, всё это было бесполезно.

Тратить душевные силы на подобные вещи бессмысленно. Уж лучше лишний раз взмахнуть мечом.

Пока он размышлял, Эстер, лежавшая у него на груди, сильно надавила лапами.

Видимо, в качестве расплаты за то, как он лихо её использовал, она с самого возвращения не покидала его груди.

Даже когда он мылся, она залезла вместе с ним в деревянную лохань, наполненную горячей водой, которую приготовили несколько работников.

— Кхррр.

Ей, похоже, это очень понравилось: вместо резкого рыка она издала стон, похожий на выдох, и, без конца перебирая лапами по груди Энкрида, замурлыкала и задремала.

Он боялся, что она утонет во сне, поэтому вымылся, держа её на руках. Хотя, вряд ли Эстер могла утонуть в воде.

Как бы то ни было, Энкрид только сейчас в полной мере осознал, что день закончился.

Он преодолел «стену» и выжил. Прошёл сегодняшний день, в котором он, опираясь на инстинкт уклонения, научился чему-то новому. Теперь наступил завтрашний.

— Значит, теперь завтра, — пробормотал он, опьянённый ночью, лунным светом и ветром.

— Ещё глубокая ночь.

Послышались шаги.

Это сказала Руагарне, вернувшаяся вся в грязи, с прилипшими к телу травинками, спиной к лунному свету.

— Вернулись?

Он как раз думал, когда же она вернётся, а она, оказывается, решила появиться только по прошествии целого дня.

Что она делала всё это время — неизвестно, но Руагарне даже не знала о нападении монстров.

— Я долго гналась за ним за каменоломню. Тот тип, о котором ты говорил, оказался культистом. Он сбежал.

Они ввели друг друга в курс дела.

Итак, Руагарне упустила культиста.

«Упустила?»

В его глазах читались одни и те же немые вопросы: Фрогг? Упустила? Человека? Пусть даже культиста-жреца, но одного-единственного человека?

Руагарне ощутила странное раздражение. Под его влиянием слова сами сорвались с языка.

— Были причины, почему так получилось.

— А, вот как. Ну да.

«Расслабилась, наверное. Или, может, она просто совсем неопытная? Может, и так. Потому и торчит до сих пор здесь? Иначе давно бы уже вернулась в столицу?»

— Странно.

— Что?

— Что-то твои глаза, кажется, говорят совсем другое.

— Мои?

Энкрид оставался неизменно невозмутимым.

Только его глаза говорили о другом.

«Пусть Фрогг и неопытная, но соображает быстро».

— Эй.

— Что?

— Ничего.

То, что она его упустила — факт. Вряд ли он вслух назвал её неопытной. Хотя взгляд у него был весьма дерзкий, но, наверное, он этого не хотел.

Ведь она и вправду его упустила.

Но почему же у неё было так неприятно на душе.

— Похоже, он связан со стаей монстров и магических зверей, — сказал Энкрид, и Руагарне кивнула.

— Значит, отступившие сегодня твари могут и не разбежаться.

На эти слова Руагарне тоже кивнула.

Если это жрец-культист, он вполне мог занять место лидера колонии.

Напавшие монстры и магические звери не были какими-то легендарными тварями, а гноллы — всего лишь низшие монстры.

А низшие монстры по своей природе глупы.

Среди таких же низших монстров есть гули.

Учитывая, что про гулей говорят, будто у них нет мозгов, гноллы тоже не отличались большим умом.

Просто у них была привычка сбиваться в стаи, сражаться организованно и наносить удары в спину.

Да и вообще, если выбирать между одним гноллом и одним гулем, с гноллом справиться было легче.

Конечно, если речь шла о таких вооружённых и организованных в армию тварях, как эти, то это был совсем другой разговор.

— Я-то думал, почему эти ублюдки-гноллы так хорошо вооружены. А оказывается, это дело рук культистов. Тогда они могут вернуться завтра, — сделал вывод Энкрид.

И в этот момент Руагарне снова показалось, что его глаза снова говорят о другом.

«Ты упустила, вот и результат?»

— Твои глаза…

Она хотела было что-то сказать, но в этот момент к ним подошёл Дойч Фульман.

— Вы хотите сказать, что твари не просто так отступили?

Дойч, который топтался неподалёку, услышал чрезвычайно важный разговор и не смог больше молчать.

— Похоже на то.

— Почему?

На вопрос Дойча взгляд Энкрида на мгновение скользнул по Руагарне.

А затем…

— Тот, кто управлял стаей, остался.

— Управлял? Да, что-то было не так.

Дойч кивнул. В этом был смысл.

Вооружённая стая монстров. Ненормально большое скопление магических зверей и монстров. К тому же, среди его людей, особенно среди подчинённых, нашёлся предатель.

— Ах да, тот пропавший помощник был культистом.

Добавленные Энкридом слова стали для него немалым потрясением.

«Этот ублюдок?»

Дойч помотал головой, пытаясь отогнать лишние мысли.

— Я отправил голубя, но подкрепление прибудет не раньше, чем через семь дней. Поблизости нет войск поддержки.

Это было не то дело, за которое взялся бы какой-нибудь захудалый отряд наёмников. Да и даже если бы можно было их нанять, использование наёмников в битве такого масштаба обошлось бы в целое состояние.

Более того, собрать такое количество наёмников само по себе было трудной задачей.

У Дойча оставался лишь один вариант.

Попросить поддержки у аристократа, покровителя деревни.

Голубь уже был отправлен, но он думал, что даже при самом быстром раскладе это займёт не меньше семи дней.

— Неужели понадобится целая неделя, — пробормотал Энкрид на его слова.

Судя по тому, как тихо это было сказано, он не обращался ни к кому конкретно. Его задумчивый взгляд говорил, что это были мысли вслух.

Дойч не стал допытываться, что означали эти слова. У него было слишком много других забот.

Нужно было немедленно перестраивать оборону стены.

Если отступившая стая монстров была связана с культистами, следовало ожидать и магических атак.

Если противник — культист, он мог использовать проклятия, истощающие дух.

От этих культистов можно было ожидать чего угодно.

Некоторые из них, забравшись в горные долины, правили деревнями, возомнив себя богами.

Но важнее всего было то, что если тот тип остался, то какие приказы он отдаст гноллам? К этому тоже нужно было готовиться.

— Культиста я беру на себя, — сказала Руагарне стоявшему рядом Дойчу. Для него эти слова стали хоть каким-то облегчением.

— Спасибо, — сказал Дойч от всего сердца.

Сказав это, Руагарне посмотрела в глаза Энкриду.

Ярко-синие глаза меж чёрных волос снова источали странный свет.

«Сама нагадила — сама и убирай?»

Именно такая мысль пришла Руагарне в голову.

Её щека дёрнулась, но возразить было нечего. Она ведь и правда упустила культиста.

И всё же, в одиночку справиться с противником, который использует призыв, изначально сложно.

«Техника призыва… он, похоже, с таким не сталкивался. С такими, кто сражается только железом, обычно ничего не поделаешь. Без помощи заклинаний это изначально трудно блокировать или отразить».

— В чём дело?

Глаза Энкрида оставались синими и ясными.

Руагарне решила, что лучше не спорить с этими дерзкими синими глазами, а доказать свою состоятельность на следующий день, если тот культист не оставит деревню в покое и снова приведёт монстров.

— Сегодня что, спарринга и прочего не будет? — спросила Руагарне, собираясь уходить.

— Я тут кое-что поручил Эстер, и она теперь в таком состоянии. Сегодня никак, — сказал Энкрид, поглаживая голову пантеры, устроившейся у него на груди.

Больше сказать было нечего.

— Ясно.

Руагарне молча удалилась, чтобы умыться. По пути она видела ручей. Туда и можно было пойти. Фрогг по своей природе дружны с водой.

Ей захотелось окунуться в прохладную воду.

— Мы выстоим? — спросил Крайс, глядя на уходящую Фрогг.

Стоявший столбом Энкрид склонил голову набок.

— Выстоим?

— Ну, вы же сказали, что стая гноллов вернётся завтра.

— А, да, вернётся.

Отстранённое поведение, невозмутимый тон — он явно задумал что-то странное.

«Что опять такое с командиром?» — пронеслось в голове у Крайса, и это тут же отразилось в его взгляде.

Энкрид такое терпеть не собирался. Подобное нужно пресекать на корню.

Раздался глухой удар.

Он пнул Крайса, который только-только начал приподниматься, прямо в грудь.

— Акх!

Крайс отлетел в сторону.

— За что, за что?

— Твои зенки показались мне какими-то странными, — ответил Энкрид.

Крайс, который слишком хорошо знал, что его командир, приняв решение, идёт до конца, всё понял. К тому же, чуйка у того была не хуже, чем у него самого.

«Он понял, о чём я подумал». Обычно он спокойно воспринимал всякие шутки, но если ему что-то не нравилось, то в ход шли ноги. Как сейчас.

— Глаза.

— Да, сэр, буду держать их прямо.

Хм, только тогда Энкрид остался доволен.

Теперь было время спать. Нужно было хорошенько выспаться, чтобы к завтрашнему дню быть в наилучшей форме.

Он уже нанёс мазь на несколько царапин.

Мышцы были немного перенапряжены, но после сна всё придёт в норму.

«Насколько же хорошо будет сражаться спровоцированная Фрогг?»

Именно этот вопрос занимал его этой ночью.

Пока Энкрид сладко спал, Дойч Фульман, его подчинённые и остальные жители деревни переживали все круги ада.

— Разве не говорили, что они все отступили?

— Они вернутся?

— С этим связаны культисты? О, Владыка Солнца, мой господин.

— Смилуйся над нами, Господи.

— А-а-а, дьявол идёт! Дьявол!

Те, кто поддался страху, лили слёзы и несли чушь.

Те, кто верил, молились.

Те, кто сохранял хладнокровие, осознавали опасность ситуации.

Те, кто занимал командные посты, думали о том, что нужно делать.

Это была ночь, когда каждый был поглощён своими тревогами и обязанностями.

Большинству пришлось бодрствовать всю ночь. Ночные стражи несли вахту до самого рассвета.

Это был день, который они пережили благодаря подвигу Энкрида.

По мнению Дойча, если бы не он, битва была бы проиграна.

Он видел, как тот сражался.

Повторить такое будет невозможно.

Это был результат случайности, стечения обстоятельств.

Иначе какой человек в здравом уме в одиночку бросится в самую гущу стаи монстров?

Когда день сменился рассветом, ополченец, охранявший дом Энкрида, увидел, как выходит герой с иссиня-чёрными волосами.

Энкрид начал своё утро позже обычного.

Выйдя, он начал разминаться и тренироваться до седьмого пота.

«Не слишком ли? Можно ли так расходовать силы?»

Охваченный беспокойством, ополченец не выдержал и спросил:

— Послушайте, вы и в такой день не отдыхаете?

Ведь вчера он так выложился, и сегодня, возможно, кризис продолжится.

На слова ополченца Энкрид кивнул.

— Мне приснился хороший сон.

Хм? Кажется, его спрашивали, почему он не отдыхает.

Энкрид говорил о своём. Он был сосредоточен и тренировался.

Затем вышла Фрогг.

— Хороший сон? Да ты всю ночь дёргался. Очень сильно.

— Видимо, беспокойно спал, — ответил Энкрид.

Это был диалог Фрогг и Энкрида.

Ополченцу больше нечего было сказать, и он отступил.

Вскоре вышли пантера и солдат с большими глазами.

Солдат с большими глазами вышел, зевая, и, встретившись взглядом с ополченцем, слегка кивнул.

Ополченец ответил тем же.

Последней вышла девушка-рейнджер.

— Фух.

Она вышла с глубоким вздохом, и даже по походке было видно, что она не в порядке.

— Зачем вышла? — спросил Энкрид, увидев её.

— Хоть из лука постреляю, — ответила та.

— Не нужно.

— Ты же сказал, они и сегодня придут?

— Возможно.

— Если придут, это хорошо.

Такими были слова Энкрида, Пин, снова Энкрида, а затем Фрогг.

Ополченцу было трудно уследить за их разговором.

— Если придут, это хорошо, — тем временем Фрогг ещё раз повторила те же слова.

В её голосе чувствовалась сила. Напор, жажда убийства, боевой дух.

У ополченца от одного взгляда на Фрогг поджилки затряслись.

Раздался оглушительный набат.

Пока у ополченца на мгновение всё сжалось, по всей деревне разнёсся звук тревожного колокола.

Говорят, худшие опасения всегда сбываются.

Или то, чего больше всего не хочешь, всегда оказывается прямо перед тобой.

Вроде бы, и то и другое об одном.

— Гноллы! — кричал гонец, бежавший с передовой.

Настало время привести в действие оборонительный план Дойча, который тот готовил всю ночь.

Энкрид тоже двинулся с места.

Тело он размял, оставалось только надеть снаряжение.

Два меча Крайс начистил ещё перед сном.

Стёр кровь и натёр до блеска маслом, сделанным из овечьего жира.

На доспехе несколько звеньев кольчуги под кожаной подкладкой помялись, но это было не страшно.

Метательных кинжалов могло не хватить, но сегодня, возможно, придётся махать только мечами. На этом подготовка была окончена.

— Ну что, Руагарне? — Энкрид позвал Фрогг, надевая доспех, и та кивнула.

Настало время исправить свою ошибку и заодно показать наглому Энкриду с его дерзкими глазюками, чего она стоит.

— Идём, — ответила Руагарне, и отряд двинулся.

Пин пошла с ними. Если не сможет помочь, то хоть посмотрит — такова была её цель.

Крайс тяжело вздыхал, без конца повторяя, что ему не везёт, но от этого ничего не менялось, так что он поспешил за остальными.

Было ясно, что нужно держаться вместе, что бы ни случилось.

А над их головами не умолкал тревожный набат.

----------------------------------

Тревожный колокол зазвонил, но от этого звука никто не проснулся. Потому что нельзя проснуться, если ты и так не спал.

Все провели бессонную ночь. Известие о том, что орда гноллов вернётся, не давало им уснуть.

И вот, орда монстров и магических зверей вернулась.

Но на этот раз всё было иначе.

Среди тварей, заполнивших пустошь и хлынувших вперёд, виднелись предметы, которых раньше не было.

Две, а то и три твари тащили на боку длинные предметы.

Длинные «инструменты» с перекладинами посередине.

В отличие от прошлого раза, они не просто неслись беспорядочной толпой, а соблюдали некое подобие строя.

Таких сплочённых групп было несколько десятков.

Дойч, как его учили ветераны, когда он только пришёл в наёмники, попытался прикинуть их число.

Он согнул палец, создав кольцо, и посчитал количество гноллов, помещавшихся в него, а затем прикинул, сколько таких колец покроет всю площадь.

«Двадцать».

Примерно двадцать в одном кольце, а таких колец около пятидесяти? Примерно так.

Между гноллами и гиенами копошились стаи гулей.

Ужасающее число. Больше, чем вчера. А ведь даже вчерашний день был кошмаром.

Всё это было ужасно, но самым ужасным было то, что они держали в руках.

Те самые длинные инструменты с перекладинами.

— Лестницы?

Слово вырвалось само собой.

Дойч Фульман почувствовал, как у него темнеет в глазах.

Гноллы принесли лестницы.

Монстры-гноллы используют оружие. Значит, если их научить, они могут пользоваться и инструментами.

Что было ещё более абсурдным, так это то, что даже на первый взгляд было видно — лестницы сделаны наспех.

«Они сделали лестницы?»

Нет, какого чёрта, с каких это пор гноллы делают лестницы?

Говорили, что за всем этим стоит какой-то зловещий покровитель. Несомненно, это его рук дело.

«Культист».

От этой мысли стало ещё страшнее. Хотя, конечно, главной проблемой сейчас были лестницы.

Сделаны ли они наспех или с усердием — как только их приставят к стене, качество изготовления перестанет иметь значение.

— Кипящее масло! — инстинктивно выкрикнул Дойч.

— Да где ж его взять! — донёсся в ответ крик старосты.

Камни для метания ещё остались, но не сказать, чтобы много. Стрел тоже хватало, но разве ими можно одолеть орду примерно в тысячу монстров?

Когда они толпились под стеной, попасть было легко.

Но лучников-то всего двадцать.

Выливать кипящее масло, как при настоящей осаде, было невозможно.

Может, собрать нечистоты и вылить?

Но отступят ли гноллы или гиены, если их облить мочой и экскрементами?

Конечно нет.

Подкрепление должно было прийти через семь дней, смогут ли они продержаться?

«Если бы хоть камней было в достатке».

Что, если к двадцати лучникам присоединятся все жители деревни?

Когда закончатся камни, жителей деревни уже нельзя будет использовать даже как подобие войска.

Выставить таких людей в рукопашный бой — всё равно что бросить гноллам бифштекс с кровью.

За один день натаскать из каменоломни достаточно подходящих камней было невозможно. На это не было ни сил, ни людей.

Конечно, они будут носить, сколько смогут, но этого мало. Так им не отбиться.

«Бесполезно».

Как только приставят лестницы, всё кончено. Разница в численности была слишком очевидна, чтобы отбиться стрелами и камнепадом.

Если тот культист применит какую-то уловку, им конец. А если нашлёт проклятие, как защищаться?

Хорошо, если все просто не свалятся от болезней.

Даже у самого Дойча не было надёжных средств против проклятий.

Это был не тот масштаб, с которым мог бы справиться командир ополчения захудалой деревни первопроходцев, бывший командир наёмников.

Честно говоря, Дойчу хотелось бежать.

Вчерашняя победа уже испарилась из его памяти.

Мастер, которого привезли для строительства стены, кажется, говорил, что назовёт её стеной безумца Энкрида?

Смешно. Они и фундамента заложить не успеют.

Если так пойдёт, здесь будет гнездо-колония гноллов. Это место станет их деревней. Деревня гноллов, уму непостижимо.

Потом, конечно, будет организован большой карательный отряд, и деревня гноллов быстро сгорит дотла.

Но что будет с теми, кто за это время погибнет и потеряет свой дом?

Дойч вложил в эту деревню всё своё состояние. Если он всё потеряет, то останется ни с чем. Придётся снова начинать с нуля, зарабатывая на жизнь мечом.

Так что, нужно бежать? Действительно?

«А если бежать, то куда?»

Бежать некуда. Если он сбежит с отрядом наёмников через каменоломню, куда идти потом?

Пересекать границу?

Легко сказать. Неподготовленное путешествие — самоубийство.

И всё же, многолетний опыт наёмника подсказывал, что бегство даёт больше шансов выжить.

— Чё-ё-ёрт, — ругательство вырвалось само собой.

И в этот момент.

— Как там звали этого парня?

— Дойч.

Рядом раздались голоса.

Герой вчерашней ночи, безумный командир отряда с чёрными волосами и синими глазами.

Безумец, который в одиночку прыгнул в толпу гноллов и прикончил их вожака.

— Дойч, приоткрой-ка ворота, — сказал тот самый Энкрид.

Лоб Дойча сморщился, как и его дух, а стоявший рядом Крайс звонким голосом произнёс заготовленную фразу:

— Вы ведь не забыли, что право командования операцией принадлежит моему командиру отряда. Немедленно подчиняйтесь приказу, командир стражи деревни первопроходцев.

Он лишь напомнил о том, что нужно защищать и что нужно делать, но эффект был очевиден.

Крайс говорил без высокомерия или давления.

Но момент был выбран идеально.

«Всё равно ведь нет другого выхода? Посмотри на это. Разве не видишь? Посмотри на количество лестниц, разве это не ужаснее, чем в прошлый раз? А что ты будешь делать с культистом? У вас нет выбора».

В общем, это был путь к отступлению.

Передав командование, можно было снять с себя ответственность.

По меркам Крайса, Дойч Фульман был хоть и тугодумом, но славным парнем.

«Сдался бы раньше, и было бы проще».

Командир обороны деревни? Начальник стражи? Что хорошего в такой должности?

Это для будущего? Ха, это авантюра. Сколько таких деревень первопроходцев кануло в лету?

Тем более, когда ситуация так осложнилась?

Сам Крайс на его месте давно бы собрал своих наёмников, ограбил бы деревню дочиста и сбежал.

Серьёзно.

Конечно, Крайс так поступить не мог.

Сделай он так, и вместо руки или ноги Энкрида к нему мог бы прилететь клинок.

Да, и что бы ни случилось, командир отряда всегда был серьёзно настроен спасать людей.

При мысли об этом у него внутри всё закипало. Ну и человек, выбирает только самые странные поступки.

Вот, и сейчас продолжает в том же духе.

Сразу после того, как зазвонил тревожный колокол.

«Выйдем только я, Руагарне и Эстер».

«Куда?»

«За стену».

Сказал Энкрид, пока звонил колокол.

Крайс всерьёз задумался, не ударился ли Энкрид головой во вчерашней драке.

«Вы же знаете, что вчера чуть не погибли?»

Энкрид кивнул.

«Было немного на грани».

Этот ублюдок что, своей жизнью не дорожит?

«Смотри прямо».

Не успел он подумать, как заговорил Энкрид. Не желая получить нагоняй, Крайс отвёл взгляд.

«А что, если сегодня удача отвернётся?»

«С нами же Руагарне».

Нет, какой бы сильной ни была Фрогг, разве Руагарне — рыцарь? Нет ведь?

Нет. Значит, это опасно.

«Ты сам найди, чем тебе заняться».

Энкрид сказал только это. На этом разговор закончился. После этого Крайс стал соображать сам.

«Значит, в лобовой бой вступают всего один человек, одна Фрогг и одна пантера».

Что могут сделать остальные?

Могут за них поболеть.

«Можно будет вовремя пускать стрелы».

Крайс отбросил промелькнувшую мысль. Нужно было думать о том, что делать прямо сейчас.

— Итак, принимая командование, говорю: открыть ворота, — сказал Крайс.

Энкрид, о чём-то переговариваясь с Руагарне, уже спустился к воротам.

Было видно, как рядом с ним семенит Эстер.

«Только не сдохните».

Сказал Крайс про себя. Если командир отряда погибнет, самому Крайсу тоже будет нелегко выжить.

Крайс не считал Энкрида глупцом.

«У него наверняка есть какой-то план».

Хоть это и был безумный поступок, он верил. Крайс вспомнил спину Энкрида, заслонившую его посреди поля боя.

Тогда он едва выжил.

Того командира и нынешнего даже сравнивать было нельзя.

Дело было не в том, что он из десятника стал командиром отряда.

Его мастерство выросло. Он говорил, что мечтает стать рыцарем, и его навыки росли с пугающей скоростью, словно он и вправду мог им стать.

— Я сказал, открыть! Неподчинение карается обезглавливанием, Дойч Фульман!

Голос Крайса наполнился силой. Давлением, которого не было раньше.

Он не командир наёмников и не Энкрид.

Он всего лишь слабый человек, так что, разве не стоит опереться на власть?

— …Д-да, — отреагировал Дойч. Бывший начальник стражи, отказавшийся от долга и ответственности.

— Отруби головы тем, кто не подчинится.

Он сказал это Дойчу, но разве тот стал бы рубить головы?

Конечно же, нет.

Вскоре раздался грохот поворачивающегося ворота, и со скрипом бревенчатые ворота открылись.

За них вышли Энкрид, Руагарне и Эстер.

В отличие от вчерашнего дня, это была не бездумная атака. Гноллы и гиены двигались в подобии строя, а с одной стороны сплочённой массой надвигались гули.

Где-то там, в глубине, наверняка прятался и культист.

Всего трое стояли перед войском, которое можно было назвать армией.

При виде этого у Крайса пересохло во рту. Незаметно от других он сглотнул слюну.

Что бы они ни делали, он должен был их прикрывать.

— Привести всех солдат, которые хорошо стреляют из лука.

И лучники.

— И камней вокруг наложите, чтобы в любой момент можно было бросить.

Все жители деревни начали двигаться по приказу Крайса.

Используя бревенчатый частокол как стену, они снова готовились встретить огромную армию врага.

***

Энкрид был рад, что Крайс сам взялся за дело, избавив его от лишних забот.

«Если бы не сокровища, пришлось бы попотеть».

Если бы не возня с картой, Крайс ни за что не отправился бы на такое задание.

А значит, и он сам не стал бы его брать.

Командование, мелкие дела — всё это пришлось бы делать ему самому, не будь здесь Крайса.

А этот Дойч Фульман, одноглазый он там или кривой, всё равно, выглядел так, будто из него вырвали стержень.

«Идеальный кандидат, чтобы кое-как продержаться, а потом сдохнуть».

Такое лицо, со сломленным духом, он видел часто.

Энкрид заметил это и перестал обращать внимание. Дальше были только меч, он сам и размышления о новых озарениях.

Для этого пришло время.

Когда он стоял перед бревенчатыми воротами, в памяти сам собой всплыл вчерашний сон.

Разговор с Лодочником, его реакция, последующие события — всё это отпечаталось в мозгу, словно клеймо.

«Ты воспользовался уловкой».

В голосе Лодочника не было эмоций.

«Так уж вышло».

Ответил он мысленно.

Лодочник каким-то образом его понял.

Плеск. Хотя волн не было, лодка качнулась вверх-вниз.

Словно это отражало нынешнее настроение Лодочника.

«Ты смеешь? Пользоваться уловками? Такими трюками?»

Несмотря на это, Энкрид был спокоен.

«Связанный правилами, ты будешь блуждать во времени и пожалеешь. Это не конец».

Лодочник произнёс предостережение, похожее на стихи, а Энкрид подумал: «Ну и ладно».

Какой смысл пережёвывать слова, которые всё равно не понять?

Он просто и сейчас, и во сне мечтает о завтрашнем дне.

На этом всё закончилось. Лодочник исчез, а за ним последовал кошмар.

Сон, в котором он застрял в колодце и, хотя видел сияющую над головой луну, не мог выбраться, и этот день повторялся снова и снова.

Во сне Энкрид отчаянно карабкался по стенам, ломая и срывая ногти, но так и не смог выбраться.

Вот почему он ворочался во сне.

— Что за сон тебе снился? — спросила Руагарне у открывающихся ворот.

— Сон, в котором была красивая луна.

Это не было ложью. Лунный свет, льющийся с высоты колодца, был поистине прекрасен. Настолько, что можно было опьянеть, хоть это и был сон.

Такой лунный свет, для которого не нужно ни капли вина.

— Не похоже на кошмар.

— Разве?

После короткого обмена ничего не значащими фразами.

— Кьяа.

Увидев открытые ворота, Эстер издала крик. Энкрид мельком взглянул на неё и почувствовал, что пантера пристально на него смотрит.

— Сегодня я снова на тебя рассчитываю.

Эстер — не обычная пантера. Этот факт он уже принял.

А что насчёт него самого?

— Фу-у-у-у.

Он выровнял дыхание. Вспомнил всё, чему научился.

А, прежде чем начать, нужно было кое-что проверить. Чуть не забыл.

— Руагарне.

— Говори.

— Покажите-ка мне своё мастерство.

Насколько хорошо будет сражаться спровоцированная Фрогг? Стоило напомнить ей о почти забытом факте.

Бульк.

Щёки Руагарне сильно надулись.

— Хорошо, я покажу, — сказав это, Фрогг бросилась вперёд.

Бам! Она оттолкнулась от земли с такой силой, что грязь взметнулась фонтаном. Каким же надёжным казался её вид.

Ему было любопытно.

Насколько хорошо сражается спровоцированная Фрогг.