Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

-----------------------------------

Крайс, снова убирая скрученный пергамент за пазуху, заговорил.

Путь был трудным. Отвесная каменистая тропа с крутым уклоном заставляла задыхаться.

Но говорить он всё ещё мог.

— Рем… Рем…

Фух.

Вымолвив слово, он просунул ногу в расщелину скалы. Немного головокружительно. Едва он об этом подумал, как перед ним появилась рука. Рука Энкрида.

Схватившись за неё, Крайс подтянулся.

Они находились на скалистой горе, где огромный валун за спиной служил им естественным щитом.

Из всех путей они выбрали самый сложный.

Что ж, только так в этом и был смысл.

Судя по тому, что стрелы пока не летели, план работал.

— Если не считать его характер, он ведь и впрямь отличный солдат, не так ли?

На слова Крайса Энкрид, наступив на камень, прислонился спиной к соседней скале и, повернув голову, посмотрел на него.

«Если судить только по навыкам».

Энкрид открыл было рот, но тут же закрыл.

Ведь если судить только по навыкам, он был не просто «отличным».

А что, если бы характер у Рема был покладистым?

Крайс снова спросил Энкрида:

— Всё будет в порядке?

Несмотря на то, что он сам составил план, его беспокойство, вероятно, было вызвано именно характером Рема.

Крайс был из тех, кто всегда готовится к худшему, на всякий случай пряча свои вещи недалеко от казармы.

Наверняка он и в городе припрятал немало всякого.

«А вдруг враги нагрянут с внезапной атакой? Если я умру, спрятав это, то от обиды, наверное, стану призраком».

Хотя никаких признаков этого не было.

И хотя такое было невозможно.

«Я просто беспокоюсь. От беспокойства».

Так всегда говорил его большеглазый подчинённый.

Что ж, бывает и так.

Все люди разные.

По сравнению с Крайсом, он сам, наверное, был из беззаботных.

Посмотрев на него некоторое время, Энкрид наконец ответил на вопрос, всё ли будет в порядке:

— Раз он сказал, что сделает, значит, сам разберётся.

Рем был именно таким. Если уж брался за дело, то доводил его до конца.

«Разве он не говорил, что научит?»

Разве не так было, когда он впервые обучал его «Сердцу зверя»?

Кто бы ещё так легко поделился своей техникой?

«Смотрите внимательно, в следующий раз будете учиться вы».

То же самое было и когда он показал «Сердце чудовищной силы».

Он сказал, что убьёт великана, и убил.

Если подумать сейчас...

«Он и вправду странный парень».

Поэтому он сделает то, что сказал.

Что он там говорил перед уходом?

Разница между охотником и снайпером? А потом ещё добавил:

«Воткну это в башку ястребку».

Он сказал это, засунув за пояс стрелу, которой в него выстрелили. Так что он сам разберётся.

— Дальше будет трудно прятаться, — сказала идущая впереди Пин. До сих пор они двигались между скалами.

Если не удавалось занять более высокую позицию, они искали путь, который скрывал бы их от метательного оружия.

В этот момент Энкрид в очередной раз осознал, каким выдающимся рейнджером была Пин.

Благодаря ей до сих пор им удавалось хорошо прятаться.

Но время, когда навыки рейнджера служили щитом, подошло к концу.

Энкрид мысленно прикинул время. Кажется, Рему уже пора было что-то предпринять.

Они как раз двигались вдоль скалистой горы. Если сейчас спуститься налево, можно присоединиться к основным силам и вернуться.

— Можно и подождать, — сказал Энкрид. На это Пин ничего не ответила. С её точки зрения, между ними была какая-то прочная связь.

В словах Энкрида сквозила вера в то, что Рем, в одиночку исчезнувший в зарослях, справится сам.

А что остальные члены отряда?

За исключением Эндрю и Мака, остальные были совершенно безмятежны.

— Господь возрадовался и послал к нему верующего. Да обратит он неверующего, дабы тот был рядом с ним, дабы упрекнуть его в грехах и простить их, — молился Аудин.

Парень по имени Заксен разглядывал лезвие какого-то стилета, и, хотя лицо его было бесстрастным, оно казалось странно опьянённым.

Неужели он был опьянён видом клинка? Даже на взгляд Пин, это была не простая вещь. Но вряд ли он стал бы так лелеять обычный кинжал. Казалось, на его лице даже появился румянец, которого обычно не было видно.

Лентяй же просто развалился.

Умудрившись втиснуть тело в расщелину, он обнял два меча и закрыл глаза.

— Не выспался, — судя по тому, как он бормотал в одиночестве, он явно был не в своём уме.

«Их можно так оставить?»

Наверное, можно.

По личному суждению Пин, пора было двигаться. Где-то вдалеке находился мастер лука, стрелявший без промаха.

Это была угроза. Возможно, их жизни висели на волоске.

— Думаю, всё будет в порядке, — раздался сбоку голос большеглазого солдата, Крайса.

Он то и дело повторял, что ему неспокойно, но в итоге всё равно сказал, что всё будет хорошо. А последующие его слова были ещё более примечательны.

— Кажется, переменных почти не осталось.

Каких переменных?

Объяснений не последовало.

Пин намеренно высунулась, чтобы осмотреться сзади. Она хотела стать мишенью, чтобы определить позицию врага, но стрела так и не прилетела.

***

«Эх, старые времена вспомнились».

Когда-то были дни, когда равнины служили ему постелью, а небо — одеялом.

Время, когда он носился по горным хребтам, как по игровой площадке.

Каким он был тогда?

Превосходным и выдающимся охотником, человеком, на которого возлагали надежды.

Время, когда между ответственностью и долгом обсуждалась власть.

Были и хорошие, и плохие моменты.

И это были моменты, в которые уже никогда не вернуться.

Что поделаешь.

Нужно принимать то, что есть, и жить дальше.

Теперь Запад стал землёй первопроходцев.

Принятие, признание и согласие.

Рем научился этому, глядя на Энкрида.

С одной стороны, его командир был человеком, который никогда ничего не принимал и ни с чем не соглашался.

Но с другой — он был человеком, который принимал, соглашался и признавал.

«С такими-то навыками, с таким-то талантом».

Не сдаваться и стремиться стать рыцарем?

Это было самоубийство. Попытка убить одновременно и тело, и дух.

И всё же он шёл вперёд. Глядя ему в спину, в голову лезли самые разные мысли.

Как человек может быть таким?

Задавшись этим вопросом, он пришёл к выводу.

«Всё началось с признания отсутствия таланта».

Это и было началом Энкрида. Признать, принять и согласиться.

Обдумав то, чем он обладал, что он сделал?

Он пошёл вперёд. Обрёл «Сердце зверя», которое, как он думал, невозможно освоить, не умерев по-настоящему.

А теперь в этом сердце обитала и чудовищная сила.

Он согласился, признал и принял, а затем пошёл навстречу завтрашнему дню.

На рассвете и на закате — всегда одинаково.

Мысли о командире неизменно поднимали ему настроение.

Рем беззвучно улыбнулся.

Отчего-то настроение улучшилось.

«Давненько я…»

Захотелось от души помахать топорами. Желание вернуться во времена, когда он полностью отдавался двум словам — «охота», — тоже робко подняло голову.

Найти следы «Когтя Ястреба» было нетрудно.

Рем не был ни следопытом, ни рейнджером.

Но он был охотником.

Что такое охотник?

Того, кто хорошо ходит, звали следопытом.

Того, кто хорошо ходит и хорошо сражается, решили называть рейнджером.

Рейнджеры — это специалисты даже среди разведчиков. Так они охотники? Вряд ли можно назвать охотником того, кто подстрелил пару кроликов.

Так кто же такой охотник?

«Кто ж ещё».

Те, кто метко бьёт в цель.

Среди континентальных парней было много неполноценных.

Энри, кажется? Охотник с равнин? Нет, и это называется охотником?

В его племени Энри не смог бы стать даже проводником, не то что охотником.

Он и на половину не тянул.

В племени говорили, что охотники — это те, кто убивает и хватает добычу.

Те, кто обеспечивает пропитание племени.

«Нашёл».

В конце размышлений Рем увидел свою добычу.

Он учуял запах, двигаясь по ветру, и зашёл сзади.

Замести следы? Это было проще простого.

В бесшумной ходьбе Рем был так же уверен, как коварная дикая кошка.

С точки зрения Рема, добыча бывала лёгкой и трудной.

Сейчас же перед ним была самая лёгкая добыча.

Что может быть легче, чем болван, увлечённый своей целью?

Шаг — как у полосатого хищника, самого искусного охотника западных диких земель.

Дыхание — долгое и медленное, а когда нужно скрыть присутствие, он задерживал его. Это он перенял у кругло-голового хищника, прозванного охотником западных озёр.

Шелест одежды был слышен, но он его проигнорировал.

Противник был сосредоточен на том, что впереди.

Так он и зашёл в хвост. Рем вплотную приблизился к последнему в цепочке.

Даже тогда противник не заметил присутствия Рема.

Враги двигались к более высокой точке, поднимаясь по склону вереницей.

Рем протянул руку.

И положил её на левое плечо идущего впереди. Тот вздрогнул и резко обернулся.

«Реакция хорошая».

Едва коснувшись левого плеча, Рем тут же переместился вправо. Его движения были быстры, как у призрака, и тихи, как у леопарда.

С точки зрения противника, он почувствовал прикосновение сзади слева, обернулся и ничего не увидел.

Хрясь!

А дальше — удар топора.

Удар, нанесённый с силой дровосека по вывернутой шее.

С влажным звуком брызнула кровь.

Капли хлынувшей крови попали ему на щёку.

Рем вместо улыбки окинул взглядом обернувшихся врагов.

На всех лицах был ужас.

Изумлённые глаза.

Широко распахнутые глаза напоминали травоядных, вроде оленей.

Видеть такие испуганные лица — это, пожалуй, одна из радостей охоты.

— …Засада!

— Чёрт!

— Держать оборону!

За руганью последовали суетливые действия.

Когда Рем пригнулся, собираясь броситься вперёд, противники тоже отреагировали.

Точнее, трое из них с лязгом выхватили короткие мечи.

И снова та же мысль — реакция хорошая.

Рем раз встряхнул правым плечом и двинул левой рукой.

Простой обман.

Топор был в правой руке, так что их внимание, естественно, было приковано к ней.

Так и оказалось. Взгляды противников остановились на его правом плече.

Тем временем, топорик, сорвавшийся с левой руки Рема, со свистом полетел и вонзился в лоб парню с луком, стоявшему позади.

Ноги раненого оторвались от земли, и он отлетел назад.

— Врассыпную! — крикнул один из них.

Говорю же, реакция хорошая.

Сгрудились — умрёте. Неужели он с первого взгляда понял разницу в силе?

Или это был просто инстинктивный приказ?

В любом случае, своевременный.

Хотя и прозвучал крик «врассыпную», трое с мечами, наоборот, бросились на Рема.

Это было заранее оговоренное действие.

После этого пятеро бросились в бегство. Они проворно разбежались вправо и влево, спускаясь по скалам, а один, наоборот, начал карабкаться выше.

Изначально их было десять, двое уже мертвы.

Рем, размышляя, начал размахивать топором.

Естественно, они не были ему ровней.

Он бросался, рубил и кромсал. Простые движения для врагов были подобны косе смерти.

Среди разрубленных и мёртвых стоял охотник с седыми волосами, залитый кровью, и шевелил ноздрями.

Сквозь запах крови пробивался человеческий аромат.

Охотник, прошедший обучение в племени, снова пустился в путь.

Рем не собирался упускать ни одного.

***

«Что за…»

Коготь Ястреба отчётливо чувствовал, что его преследуют.

И это было поразительно.

Он родился в горной деревне Азпена и с детства был одарён в стрельбе из лука.

В пятнадцать лет он стал лучшим охотником деревни, что было само собой разумеющимся. По крайней мере, для него это было естественно.

Он попадал в цель с каждого выстрела и прекрасно видел, куда нужно попасть, чтобы убить.

Покинув деревню и став наёмником, он обрёл славу, а благодаря ей попался на глаза аристократу.

Затем поступил на военную службу.

Это было начало жизни, гарантирующей новый статус и богатство.

«Не желаешь ли стать частью княжества?»

Он был на пороге того, чтобы стать приёмным сыном спасённого им аристократа.

И пусть приёмный отец был старше его меньше чем на десять лет, какое это имело значение?

Важен был только статус.

Стоило закончить это дело и вернуться, и всё бы свершилось.

«Я отдам тебе новоприобретённые земли».

Так сказал его приёмный отец.

Коготь Ястреба мог это сделать. Стать владельцем земель, превзойти свой статус.

Если повезёт, он мог бы даже жениться на сводной сестре.

Свист. Хрясь!

— Кха!

Что-то прилетело и вонзилось в заднюю часть бедра. Коготь Ястреба, ощутив ужасную боль, покатился вперёд.

Он ударился головой о камень. Всё поплыло перед глазами.

Зрение никак не прояснялось, и он долго переводил дух, прежде чем наконец смог разглядеть что-то впереди.

— Кхе-кхе.

Когда зрение прояснилось, его чуть не стошнило. Он с трудом подавил приступ тошноты и посмотрел вперёд.

— А ты быстро бегаешь.

Он увидел смерть. Смерть с седыми волосами.

— Как… — спросил Коготь Ястреба. Как тот выследил его? Почему он не заметил его приближения? В этом вопросе было много недоумения.

Рем не разговаривал с добычей.

Вжик.

В шею Когтя Ястреба вонзилась стрела, которой он сам же и стрелял. Наконечник пробил мягкую шею и вышел сзади.

С бульканьем пошла пена изо рта, и по шее потекла кровь.

Серо-чёрный камень окрасился в красный.

— Хм.

Рем некоторое время полюбовался созданным им произведением искусства, а затем отряхнул руки.

Давненько он не охотился, но добыча оказалась слишком пресной.

Это было досадно, но дело уже сделано.

Признание, принятие, согласие.

Всё те же мысли продолжали крутиться в голове. На протяжении всей охоты Рем думал о своём командире.

Что будет, если он тоже начнёт так жить?

Этот вопрос в последнее время занимал его мысли.

***

Маркус повёл свой батальон на Кросс-Гард. Они шли всего два дня, причём медленнее обычного, отдыхая при любой возможности.

«Сработает ли это?»

А если не сработает? Что тогда делать?

Спросить у того парня, Энкрида, который это предложил?

Нет, его адъютанты не были такими уж болванами.

— Можно просто отступить. Попадутся они на уловку или нет, враг в любом случае будет настороже.

— Атаковать город в лоб — плохая тактика, но это… как звали того, кто предложил эту стратегию?

Солдат из отряда, передавший слова через эльфийку-командира, а точнее, через Энкрида.

Крайс, кажется.

Почему-то в том отряде нет ни одного нормального.

Можно было назвать это хитроумным планом.

Сделать вид, что атакуешь город, и обойти войска.

Присоединиться к хвосту основных сил и перекрыть путь для обхода.

А если враг бросит все силы на оборону города или на путь обхода?

Это будет успехом.

А если, наоборот, не сдвинется с места? Это тоже будет успехом.

Разве не для этого выступил «Отряд безумцев»?

Пусть они и не могли ударить врага в затылок, но могли щёлкнуть его по носу и вернуться.

Маркус подумал, что этот щелчок будет довольно сильным.

«Возможно, это будет самый мощный щелбан на континенте?»

Пф-ха.

От этой мысли он рассмеялся.

Как бы то ни было, он действовал по плану: два дня на разведку обстановки, затем три-четыре дня.

Так он и сделал.

Промаршировав более четырёх дней, он развернулся. Снова возвращение.

Маркус не спешил и на обратном пути.

Ему хотелось их увидеть.

И его ожидания оправдались.

— «Отряд безумцев», командир и семь человек, вернулись.

Те, кто отправился на диверсионную операцию, вернулись.