Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

------------------------------------

— Заксен.

Проснувшись, Энкрид первым делом нашёл Заксена.

— В чём дело?

— «Врата шестого чувства» позволяют инстинктивно ощущать опасность, верно?

— С этого всё и начинается.

Именно поэтому Заксен до сих пор беспрестанно источал свою смертоносную ауру.

Инстинкт выживания. То, чем обладает любое живое существо.

Если это — начало…

«Так вот оно что».

То самое щекочущее чувство, что трогало его сердце. Смутное, но он определённо ощущал нечто подобное.

Конечно, одного раза было недостаточно, чтобы идеально запечатлеть это в теле. Всё из-за нехватки таланта.

Но он не собирался сокрушаться. От постоянных напоминаний себе об отсутствии таланта ничего не изменится, поэтому он просто снова двинулся вперёд.

Энкрид поднялся. Снова началось то же «сегодня», и пора было пошевеливаться.

— Я пошёл.

Он получил тот же заказ, взял факел и направился в сапожную мастерскую.

Вот уже в четвёртый раз.

На этот раз он прибыл ещё до того, как мастер успел нанести первый удар молотком.

— Давайте пробьём вместе.

— А? Что?

Объединив усилия с ошарашенным ремесленником, Энкрид проделал дыру в полу.

И вот он снова оказался перед шестью развилками.

В тот миг, когда он встал перед первым и вторым проходами, его охватило щекочущее чувство. Ощущение, которое правильнее всего было бы назвать дурным предчувствием.

В этот момент Энкри-д невольно улыбнулся.

«Вот оно».

Это место, куда он вошёл лишь потому, что не мог смотреть, как умирает ремесленник. Место с магической ловушкой, которое следовало бы запечатать после пары попыток, если бы он понял, что ничего не выйдет.

Энкрид не собирался застревать в этом «сегодня». Это был несчастный случай, и этой проблемы можно было избежать, прояви он волю.

Прямо сейчас он мог бы силой вывести мастера и его дочь, а затем запросить отряд для обследования дыры.

Конечно, это была крайняя мера. Из-за магических ловушек любой, кто войдёт туда без подготовки, неминуемо погибнет. И он не мог спокойно смотреть на это, даже если бы умирал не он сам.

Но он же не мог сказать: «Тут наложено заклятие, так что приведите мага, чья ценность превышает золото».

Во-первых, по просьбе какого-то десятника маг не примчится сюда сломя голову.

Во-вторых, даже если он скажет о магической ловушке, кто ему поверит? Большинство отреагировало бы в духе: «Что за бред ты несёшь?»

«Хотя мои сослуживцы и командир роты, возможно, и поверили бы».

Как бы то ни было, вывод был один.

Это место — идеальный полигон для тренировки «Врат шестого чувства».

Осознав это, он ощутил пронзительный восторг. Всего за четыре попытки во Вратах шестого чувства появилась трещина.

Оставалось лишь распахнуть их настежь.

Так он ступил в третий проход.

И в тот же миг Энкрид испытал совершенно иную боль. Невидимое лезвие рассекло его тело по вертикали, сверху вниз.

Чудовищная боль, мука, свист ветра, пробирающий до костей холод, хлынувшая на пол кровь и чувство полного бессилия, словно из тела разом ушли все силы.

Ни одно из этих ощущений не хотелось испытывать дважды. Мучительно. Естественно.

Однако новообретённый опыт заставлял забыть о страданиях.

Поэтому повторяющийся «сегодня» не был таким уж мучительным. Он просто бежал вперёд и отчаянно боролся ради завтрашнего дня.

***

Встретив пятое утро, Энкрид поставил себе цель, чтобы не погрязнуть в сегодняшнем дне.

«Открыть Врата шестого чувства и пройти этот тоннель».

Узнай кто об этом, назвал бы его сумасшедшим. Но для Энкрида и это было лишь моментом тренировки.

Двигаться вперёд.

Расти.

Это отличалось от простого отчаянного барахтанья ради завтрашнего дня.

— Э-э, под нашей лавкой дыра, а вы почему улыбаетесь? — спросил сапожник, увидев улыбающегося Энкрида.

— У меня хобби — исследовать неизведанное.

Бросив первое, что пришло в голову, он собрался спуститься, но ремесленник схватил его за руку.

— Я слышал, как внизу что-то проползло, так что будьте осторожны…

— Да, буду.

Ему многое хотелось проверить.

Он спустился и встал перед проходами. На этот раз дурное предчувствие не пронзило всё его тело предупреждающим сигналом.

«Будем считать, что врата приоткрылись».

Теперь он намеревался распахнуть их до конца.

Мысль безрассудно бросаться на ловушки он отбросил. Попробовав, он понял: так не пойдёт. Это был пятый «сегодня».

Пусть он и не мог покончить с этим сейчас, он всё равно собирался бороться. То, что он может легко повторить попытку, не означало, что он будет впустую тратить настоящее, этот миг. У него и в мыслях такого не было.

Что же тогда делать?

Энкрид весь день, буквально весь день, неспешно ходил взад-вперёд перед проходами. От первого ко второму, от второго к шестому. И снова от шестого к первому. Он повторял это снова и снова.

Пока не сгорели все пять факелов. Пока не наступило время, когда ему показалось, что «сегодня» вот-вот закончится, если он просто проведёт так весь день.

— Да что вы, чёрт возьми, делаете?

Сначала ошарашенно смотревший на него ремесленник…

— Может, хоть пообедаете?

…принёс ему поесть.

— А почему вы просто ходите туда-сюда, словно утка по реке?

Позже пришла его дочь и выразила своё недоумение.

— Эй, он же пришёл по заданию, так почему этот солдат так себя ведёт?

— Понятия не имею. Весь день так ходит.

Даже владелец соседней травяной лавки пришёл поглазеть.

Со стороны это выглядело как совершенно бессмысленное занятие. Энкрид же весь день, активировав «Концентрацию в одной точке», пытался отыскать что-то странное.

По какому принципу срабатывает шестое чувство, улавливающее опасность?

По словам Заксена, это процесс, в котором зрение, слух, обоняние и осязание срабатывают на уровне инстинктов. Шестое чувство первым улавливает неосознанную опасность.

Он искал отправную точку этого процесса — несоответствие.

Он смотрел весь день, но ничего так и не произошло.

И тут ему в голову внезапно пришла мысль.

«Что будет, если я не умру и день просто пройдёт?»

Вопрос возник неожиданно. Он бесчисленное множество раз прошёлся перед тоннелями, но так ничего и не добился.

«Высота — примерно в полтора раза выше моего роста».

Это означало, что тоннель уходит довольно глубоко. Он не заходил внутрь, поэтому не знал, как далеко он тянется. Стены и потолок были рыхлыми, с них осыпалась земляная пыль, но выглядели довольно прочными. Опор не было, но не казалось, что они вот-вот обрушатся.

Что ещё?

Воздух был сырым, но чувствовался сквозняк. Тьма внутри была настолько густой, что её не мог рассеять даже свет факела.

«Что ещё?»

А что насчёт запаха? Пахло чем-то прелым, но не настолько, чтобы это раздражало.

Неужели там и вправду нежить? Священник, возможно, определил бы это по одной лишь атмосфере. Но Энкриду, который всю жизнь был одержим только мечом, такие таланты были недоступны.

Он искал и искал. Бесконечно наблюдая в поисках несоответствия, он не заметил, как наступила глубокая ночь.

— Вы не собираетесь возвращаться? — раздался сзади голос ремесленника.

Обернувшись, он увидел лицо мастера над наклонным пандусом. Энкрид поднялся наверх и ответил:

— Не знаю, что там внутри, но прямо сейчас опасности, похоже, нет. Заблокируйте вход и подождите до завтра. Я приведу подкрепление.

— Мне кажется, вы могли бы позвать подкрепление за то время, что просто тут слонялись.

Обычно это было бы верным замечанием. Но если позвать подмогу, кто-нибудь войдёт в тоннель, спровоцирует взрыв, и на этом всё закончится, не так ли? Это верная смерть для всех.

— Мне нужно было кое-что проверить.

Он сделал вид, что он эксперт, словно мастерски разбирается в подобных делах, и ремесленник, хоть и с сомнением, кивнул.

Снова заделав дыру, он отправился обратно в казармы.

Над головой виднелась луна. Полная луна.

Днём погода немного наладилась, но с наступлением ночи снова похолодало. Энкрид, запахнув пальто из шкуры магического зверя, мельком оглянулся. Похоже, сапожник не стал разбирать завал и спускаться вниз. Хотя он и казался любопытным малым.

«Если бы он это сделал, прогремел бы взрыв».

И тут снова возник вопрос. Что произойдёт, если так пройдёт ночь?

Это нельзя было назвать второстепенным делом. Повторяющийся «сегодня» — когда-нибудь придётся положить этому конец.

«Надо было проверить это раньше».

Хотя, до сих пор условия для проверки были не самыми подходящими. «Сегодня» повторялось на поле боя, где любая ошибка вела к смерти. «Сегодня» он уворачивался от кинжала убийцы. Пережив такое, нынешний день мог показаться пресным, но Энкриду было всё равно.

Он всегда тренировался и повторял одно и то же. И этот «сегодня» не был исключением.

— Ты же вроде пошёл ловить магических зверей? А вместо этого пошёл убивать сапоги? Убил хоть? — спросил Рем, как только он вошёл в казарму.

Судя по всему, он уже знал, по какому заданию и куда ходил Энкрид.

Отряхивая пыльные штаны сзади, Энкрид ответил:

— Убил штуки три. День прошёл не зря.

— …Не буду с тобой спорить.

Рем не стал ввязываться в перепалку, в которой заведомо проиграет. Если Энкрид брался за дело всерьёз, то в искусстве словесной баталии он демонстрировал выдающийся талант.

Перед сном Энкрид, как обычно, выдержал натиск смертоносной ауры Заксена, а затем лёг в постель. Он беспокоился, не убьёт ли его кто-нибудь, чтобы перезапустить день, но ничего не произошло, и он уснул спокойно.

***

Проснувшись на следующий день и наблюдая за происходящим, Энкрид пробормотал про себя:

«Опять повтор».

Повтор сегодняшнего дня. Похоже, что проснуться, что сдохнуть — одно и то же.

Так начался очередной «сегодня».

Энкрид снова слонялся перед развилкой. Повтор дня без мучительной смерти, но он оставался прежним. Он всё так же выкладывался на полную, всё так же отчаянно боролся.

Для Энкрида застрять в «сегодня» было наихудшим раскладом.

Как же из этого выбраться?

Даже если Лодочник ему не говорил, он и так знал.

«Нужно это преодолеть».

***

Когда факел погас, глаза, привыкшие к свету, видели вокруг лишь непроглядную тьму.

Чирк.

Он снова высек искру, зажёг факел и поднял его. Энкрид посмотрел на шесть развилок.

«В таких случаях один из шести путей обычно настоящий, верно?»

Самый простой способ — проверить своим телом. Один за другим, все шесть.

Но Энкрид, вместо того чтобы использовать этот метод, решил оттачивать Врата шестого чувства.

И это дало определённый эффект.

«Дурное предчувствие».

Что-то, что стимулировал инстинкт выживания. На шестой «сегодня» он смутно это почувствовал.

Энкрид снова провёл день так же, как и предыдущий.

— Да что вы весь день делаете?

Чтобы успокоить ошарашенного сапожника, он использовал отговорку, придуманную в прошлом «сегодня».

— Проверяю, что там внутри. Похоже, там установлены ловушки. Кажется, Гильдия Воров прорыла тайный ход, так что не заходите внутрь.

В городе была не только гильдия Гилпина, но Энкрид, говоря это, имел в виду именно их. Так он прикрылся их именем.

Это была правдоподобная отговорка. Результат размышлений, пусть и не долгих, перед проходами.

Ремесленник кивнул.

— Понял.

Вернувшись в казарму, Энкрид встретил взгляд Заксена. И ему пришлось ощутить на себе его смертоносную ауру.

Это повторялось каждый вечер.

Выдержав это, покрывшись холодным потом, Энкрид не собирался спать. Если после сна день повторялся, то что будет, если не спать всю ночь?

Ему было интересно.

Он держался, пытаясь дождаться рассвета следующего дня.

— Нья.

К нему подошла Эстер и легонько ткнула его лапой в спину. Словно протестуя: «Почему не спишь?»

— Спи первая, — сказал Энкрид, погладив Эстер по макушке.

Так он ждал рассвета.

Энкрид на миг моргнул.

И тут же увидел чёрную реку.

«Бессмысленно».

Лодочника не было видно, но его слова остались.

Когда он снова открыл глаза…

— Что делаешь?

Голова была тяжёлой, а тело уставшим, словно он не спал всю ночь, но «сегодня» снова повторился.

«А что, если вообще не моргать?»

Тогда день продолжится как ни в чём не бывало? Но как человек может продержаться, не моргнув ни разу? Это невозможно, даже если стать рыцарем.

Следовательно, повторения дня не избежать.

«Значит, я должен жить только сегодняшним днём, так?»

Что ж, и это неплохо.

В любом случае, он уже знал, как прорваться в завтрашний день.

Энкрид снова направился в сапожную мастерскую. И, более уставший, чем прежде, он выдержал этот день. Это было не так уж и сложно. Учитывая его опыт сражений и побегов на протяжении нескольких бессонных ночей.

Так он повторял этот день снова и снова.

Смертельной боли не было, так можно ли назвать это спокойствием? Неужели он опьянеет от этого спокойствия и так и останется в «сегодня»?

Нет, Энкрид не был таким. Он не изменился.

Так он повторял «сегодня» снова, и снова, и снова, и снова, и снова.

Семьдесят восьмой раз. После того, как он прожил семьдесят восемь одинаковых дней.

Вернувшись в казарму, Энкрид уклонился от смертоносной ауры, которую выпустил Заксен.

Два шага в сторону.

Это был трюк, который можно было проделать, лишь досконально ощущая смертоносную ауру противника.

Возможно, это была случайность, поэтому Заксен снова выпустил ауру. Сосредоточенный взгляд, несущий в себе волю убить любого, кто пересечёт определённую черту — таков принцип смертоносной ауры.

И эту ауру…

Энкрид отвёл в сторону, развернув корпус. Подобное невозможно было даже сымитировать, не открыв Врата шестого чувства. Более того, для этого их нужно было не просто приоткрыть, а распахнуть настежь.

— …Что это было?

«Эффективность инстинкта выживания просто зашкаливает».

— подумал он про себя.

— Внезапно получилось, — ответил он вслух.

Конечно, правдой было то, что он подумал про себя.

Смертельная ловушка.

Лучшего тренажёра и не придумаешь.

Этот тренажёр Энкрид жевал, рвал, пробовал на вкус и наслаждался им.

И это распахнуло для него Врата шестого чувства.

Именно поэтому сейчас он смог заставить Заксена так широко раскрыть глаза.

— Внезапно?

Разве такое возможно? Нет. Но это произошло прямо у него на глазах. Заксен был сильно сбит с толку, но внешне этого не показывал. Он лишь кивнул.

Что тут поделаешь, раз получилось. Он как раз размышлял, как бы его подстегнуть, видя полное отсутствие прогресса. Он перебрал всевозможные способы.

И все они оказались бесполезны.

— Это твоя заслуга, — сказал Энкри-д, и Заксену стало почему-то приятно.

Конечно, сразу после этого он, как обычно, пробормотал про себя:

«И какой в этом смысл?»

Думая так про себя, Заксен всё равно снова почувствовал удовлетворение. Неважно, каким был процесс, Энкрид распахнул врата так, как он и хотел.

Уголки губ Заксена на мгновение приподнялись и тут же опустились.

Это было знаком того, насколько он был рад.

------------------------------------

Врата шестого чувства.

Он открыл их, научившись ощущать то, что вредит телу. Но на самом деле они были своего рода антенной, улавливающей движения в определённом радиусе вокруг него.

Открыв их, основываясь на инстинктах, он это понял.

«Если использовать их иначе…»

Не сможет ли он прочесть движения человека, стоящего у него за спиной?

Он тут же представил себе движения Рема, находящегося позади. Тот ковыряется в носу, щелчком отправляет козявку в полёт, ёрзает в своих тёплых кожаных доспехах и поднимает голову. Его взгляд застывает на спине Энкрида.

Если описывать процесс в деталях, то он слышит звук, предполагает его причину, а затем предсказывает движение собеседника, но вся эта последовательность происходит мгновенно.

Вот что такое «Врата шестого чувства».

Вот на что он был способен с открытыми вратами.

«Если так…»

Казалось, увернуться от дубины, занесённой за спиной, будет не так уж и сложно.

Это область шестого чувства, интуиции, инстинкта.

Только теперь он понял, что имел в виду Заксен, говоря об инстинктивных методах охоты у зверей.

Врата шестого чувства служили для того, чтобы мгновенно собирать всю информацию вокруг и вкладывать её прямо в голову. А значит, приложив немного усилий и концентрации, он мог узнать даже то, что Рем ковыряется в носу за его спиной.

— Недалёкие болваны называют это «оком разума», но всё это чушь собачья. Просто твои чувства обострились, вот и всё.

Так, по крайней мере, объяснял Заксен. Поэтому было очевидно, что чем больше он будет их применять, тем шире станет диапазон их использования.

Конечно, была и одна оговорка.

— Если будешь слепо доверять своим чувствам, тебя могут обмануть, так что будь осторожен.

С этими словами Заксен положил левую руку ему на плечо. И до того самого момента, как его ладонь коснулась Энкрида, тому казалось, что он целится ему в шею.

Странный обманный приём. Чем-то похожий на фехтование стиля Вален.

Изменилось ли что-то в его бесконечных повторениях от того, что он открыл Врата шестого чувства? Нет. Энкрид снова начал проживать тот же самый день.

Вот только было предчувствие, что результат на этот раз будет иным.

На самом деле, это было даже не предчувствие.

Просто теперь у него появилась уверенность, что он сможет преодолеть эту чудовищную ловушку.

Он надел кожаную кирасу, прицепил полуторный меч на левое бедро, а за спину — парирующий кинжал с толстым клинком. Аккуратно вставил Свистящие кинжалы в ножны на теле и спрятал по маленькому ножу в каждом сапоге. Накинув сверху гамбезон, он был полностью облачён в доспехи лёгкого пехотинца.

Он привык к этому, поэтому не тратил время на облачение. Ради этого он и проглотил завтрак в мгновение ока.

«Нужно будет по пути захватить ещё пару факелов».

Он проходил этой дорогой десятки раз. И до того привык заходить по пути в лавку, что его уже тошнило от этих повторений.

— Ты собрался в сапожную мастерскую, чтобы приставить меч к горлу хозяина и успокоить его? Или будешь драться с сапогами не на жизнь, а на смерть?

Это спросил Рем, который примерно расслышал суть поручения. Он высунул голову из-под одеяла и болтал, не вставая с кровати.

— Не вернусь, пока не изрублю десяток сапог.

Это была их ежедневная шутка.

«Кажется, он шутит похоже, сколько бы я ни повторял этот день».

Энкрид мельком уловил истинные чувства Рема. Вероятно, того раздражало, что он идёт не на охоту на магических зверей, а в какую-то сапожную мастерскую.

— Быстро заканчивай и пошли отрывать головы тварям.

Рем фыркнул и отвернулся.

Энкрид кивнул и подумал. Никто и не предположит, что в подвале мастерской ремесленника может быть такой тоннель. Это было естественно.

«Я и сам не поверил, пока не увидел».

Поэтому ему стало ещё любопытнее.

Что же там, за его пределами?

Крр.

Эстер провожала его, и, чтобы запомнить этот день, он легонько щёлкнул её по носу кончиком пальца.

Кррря!

Не ожидавшая этого Эстер отскочила назад, помотала головой и тут же издала свирепый рык. Это показалось ему ужасно милым. Он улыбнулся и сказал:

— Я пошёл.

Выйдя из казармы, он зашёл по пути в лавку, купил три факела, два из которых закрепил на поясе, а один взял в руку, как дубинку.

Быстро дойдя до мастерской ремесленника, он вошёл внутрь.

— Смотрите! Тут дыра!

Услышал он восклицание удивлённого ремесленника.

— Действительно. Дыра. Я проверю.

Вместо того чтобы паниковать в ответ на слова Энкрида, удивлённый ремесленник смерил его взглядом с ног до головы.

— …Вы что, на войну собрались?

Даже патрульные не ходят в таком полном вооружении. Увидев толстый тканевый доспех и всё снаряжение, ремесленник невольно выпалил этот вопрос.

— Всегда выкладывайся на полную, даже в мелочах. Так говорил учитель, который обучал меня фехтованию.

Один из инструкторов, которых он встречал, и вправду говорил нечто подобное. Так что это не было ложью. Хотя на самом деле он просто подготовился ко всему, не зная, что может случиться.

— Кто-то установил здесь жуткую ловушку, так что ни в коем случае не заходите внутрь.

Он заглянул в дыру и припугнул ремесленника. Его лицо побледнело.

Затем тот спросил:

— И вы поняли это, лишь мельком заглянув внутрь?

«Ох, кажется, я немного поторопился».

Энкрид подумал и снова заговорил:

— Я специалист в таких делах.

Он ответил равнодушно, и ремесленник неохотно кивнул, а затем, наконец, отреагировал так, как и ожидал Энкрид.

— Ловушка? Какая ловушка? Почему под моей мастерской такое?

Этого Энкрид и сам не знал, но долго в неведении оставаться не собирался. Он как раз собирался это выяснить.

Ловушка была установлена и сработала как надо. Из этого можно было сделать очевидный вывод.

За ловушкой что-то есть. Ведь прячут лишь то, что действительно стоит прятать.

— Почему здесь сотворили такую пакость…

Энкрид сделал паузу, перевёл дыхание и продолжил:

— …я сейчас выясню.

Его самого разбирало любопытство.

Ответив, он уверенно спустился по склону.

Где и какой формы был тоннель, он теперь мог представить даже с закрытыми глазами. За последнее время он прошёл этим путём десятки раз. Он ходил по этому узкому тоннелю снова и снова, чтобы открыть Врата шестого чувства. Благодаря этому он уже мог запомнить каждую неровность земли.

И вот он снова стоял перед шестью развилками.

Первый и второй проходы — взрыв.

Третий — вертикально падающие лезвия ветра.

Больше не было нужды тратить время на тренировку шестого чувства. Он сделал достаточно.

«Итак».

Какой из шести проходов безопасен?

Вместо ответа на этот мысленный вопрос ему хотелось вскрыть череп тому ублюдку, что всё это устроил.

«Мерзавец».

Потому что все шесть были с ловушками. Если его шестое чувство не ошибалось.

Среди десятков повторений этого дня он, разумеется, проверял и своё шестое чувство. Верно ли оно определяет опасность?

Оно было верным. Энкрид уже знал, что и шестой путь был ложным. Стоило войти в шестой проход, как сверху начинал распространяться мутный дым. Это был ядовитый туман, от которого кожа покрывалась волдырями, а при вдохе он дарил боль, несравнимую ни с порезом меча, ни с ударом копья.

Все шесть проходов источали зловещую ауру. Пути не было. Тупик.

Стоит ли остановиться? Он зашёл в тупик? Больше ничего нельзя сделать?

Он инстинктивно знал. Только пройдя через этот тоннель, он сможет вырваться из сегодня. Остановиться означало застрять в этом дне.

Противником был не искусный фехтовальщик. Не бесшумно подкрадывающийся ассасин. И не отряд вражеских солдат на невыгодном поле боя.

Всего лишь ловушка. Неподвижная, застывшая магическая ловушка, лишённая разума.

Энкрид встал перед первым проходом.

«Один неверный шаг — и поджарюсь».

Как срабатывает магическая ловушка?

Открыв Врата шестого чувства, он мог взглянуть на это с точки зрения инстинкта.

Факел был не нужен.

Энкрид шагнул в проход. С каждым шагом по лбу катился холодный пот. Было ощущение, будто он голым пробирается между лезвиями, готовыми вспороть кожу от малейшего прикосновения.

Принцип действия ловушки — обнаружение.

Он шёл, избегая мест, где чувствовалась опасность.

Активировав «Концентрацию в одной точке» и наполнив сердце звериной отвагой… его шаги не дрогнули.

Сконцентрировавшись и открыв Врата шестого чувства… он наступал в слепые зоны магической ловушки.

Со стороны могло показаться, что он идёт зигзагами. Но для него это было сродни ходьбе по канату. И всё же он думал, что справится.

Область шестого чувства, интуиции.

Он преодолел ловушку, полагаясь лишь на инстинкт.

Сколько людей способны на такое?

Чувство выполненного долга наполнило грудь гордостью.

Конечно, подобные эмоции стоило отложить на потом.

— Что ж.

Первое препятствие он преодолел.

Затем он зажёг факел, всматриваясь во тьму впереди. Он внимательно осматривал путь, но той зловещей ауры, что была раньше, не ощущалось.

Однако он был уверен, что впереди что-то есть.

Интуиция.

Энкрид осторожно двинулся вперёд и вскоре увидел того, кто его ждал.

— Кррргык.

Согнутая спина, из позвоночника торчат острые, как шипы, кости. Кожа настолько бледная, что даже в свете факела было видно её синеватый оттенок. Рот в несколько раз больше человеческого, из него стекает густая слюна, словно тварь облизывается. Длинные когти, толстые предплечья и абсолютно чёрные глаза. Сквозь трещины на коже виднелись волокна мышц. Из-за сутулой спины его кулаки доставали до земли.

Гуль.

В этом мире существовали монстры и магические звери. Если верить теологам, они появились в древности, когда боги убивали друг друга. Но Энкриду было на это наплевать. Важно лишь то, что такие твари существуют.

Тех, кто походил на животных, называли магическими зверями. Все остальные звались монстрами.

Гули были из тех, что пожирали людей — чудовища-каннибалы.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Можно ли считать это нежитью? Получается, ремесленник был наполовину прав. Внизу и правда был монстр. Только не скелет-воин, а гуль.

У монстров нет разума для диалога. Они просто бросаются на добычу.

— Квуооооо!

Гули едят людей. Их плоские, приплюснутые носы, выглядящие как дыры на лице, были органом, способным учуять запах человека.

Учуяв запах добычи, твари ринулись в атаку.

Тоннель не был слишком узким. Хотя и не настолько просторным, чтобы бегать из стороны в сторону и размахивать мечом. Но пространства хватало, чтобы двигаться в зависимости от обстановки.

Срэн, дзынь.

Увидев несущегося гуля, Энкрид выхватил полуторный меч и выставил его вперёд под углом.

«Трое».

За одной тварью были ещё две.

Обычно, чтобы убить одного гуля, требовалось два-три копейщика. Опытный солдат мог бы справиться и в одиночку с мечом. Но с тактической точки зрения лучше было избегать таких попыток.

Конечно, если ситуация безвыходная, придётся бить гуля хоть кулаком в морду. Как сейчас Энкриду.

Хруст!

Выставив клинок вперёд, он вонзил его в грудь первого гуля, затем, удерживая меч одной левой рукой, надавил по диагонали вниз.

— Крр-крр-гырррр!

Раздался чудовищный крик, который никогда бы не смог издать человек. Один гуль, пронзённый мечом, под давлением Энкрида рухнул на колени. Благодаря этому клинок вошёл в его тело ещё на палец глубже, но рассечь его надвое не удалось. Даже от этого мышцы левой руки застонали от напряжения.

Когда он обездвижил одну тварь, следующая замахнулась когтями. Он ожидал этого, поэтому, развернувшись на левой ноге, увернулся и свободной правой рукой нанёс короткий, хлещущий удар.

Бум!

Получив точный удар в голову, тварь откинулась назад. Удар пришёлся в полную силу, и гуль потерял ориентацию. Его атака была прервана, и тогда третья тварь попыталась броситься вперёд. Она тянулась из-за спин остальных, и её руки были длиннее, чем у двух других.

Гули — существа, созданные как попало. У одного руки длиннее, у другого ноги толще.

Энкрид давно заметил движение последнего гуля, поэтому увернулся от его когтей, лишь наклонив голову.

Он создал брешь, что же дальше?

«По одному».

Нужно просто убить их.

Раньше, в далёком прошлом, до того, как он начал повторять этот день, он бы уже давно был мёртв. Но накопленный опыт, владение мечом и боевые навыки теперь вышли на совершенно иной уровень.

Меч, который он держал одной левой, он перехватил обеими руками и рубанул вниз. Мышцы обеих рук напряглись.

Вжжжух.

— Крэк!

Один гуль был разрублен от груди до паха, и из раны вывалились фиолетовые внутренности. Отлетевший в сторону факел осветил лица оставшихся двух тварей, отбрасывая за ними длинные тени.

Два монстра, забывшие о страхе, снова бросились в атаку. Даже когда их было трое, он без труда разделался с одним. Меч Энкрида снова заплясал.

Против гулей, повторяющих одни и те же простые движения, он сделал шаг, нанёс верхний горизонтальный удар стиля тяжёлого меча и снёс одному голову. Последнего он сбил с ног подсечкой и со всей силы наступил ему на голову.

Хрясь!

Голова не лопнула, как тыква.

— Крр-гы, кирк.

Но из треснувшего черепа ручьём потекла чёрная жидкость.

— А вот теперь мне стало по-настояшему интересно, — сказал Энкрид и вонзил меч вертикально в голову оставшегося гуля.

Треск.

Кончик меча пробил череп гуля и воткнулся в землю. Энкрид вытащил меч, пошевелив им в разбитой голове.

Три гуля.

Для такой схватки потребовалось бы как минимум шесть солдат низшего ранга, но Энкрид справился с ними играючи. В когтях гулей был яд, и достаточно было одной царапины, чтобы пришлось отступать, но он не получил ни единой.

Это был момент, доказывающий, что все его тренировки не прошли даром. Немного обидно, что никто этого не видел.

Но скоро он сможет показать тому, кто прячется внутри. Насколько безжалостен его меч.

— Фух.

Несколько раз переведя дух, он стряхнул с меча чёрную жижу, достал из кармана дешёвую льняную тряпицу, вытер клинок и снова двинулся вглубь.

Путь вглубь этого тоннеля станет дорогой в завтрашний день.

Поэтому он не колебался.

------------------------------------

«Это умение читать ходы противника и отвечать на них».

Он получал удары от Рема. Слушал рассказы Заксена о шестом чувстве. Доводил своё тело до предела с Аудином по «Технике Изоляции». И прилежно учился фехтованию у Рагны.

Его мастерство росло само по себе, но неизменно упорно.

— Вас это не утомляет? — часто спрашивал Рагна, глядя на такого Энкрида.

Утомляет? Для этого не было причин. Учение Рагны было путём, ведущим за пределы освоенных основ, путеводной звездой. Сколько же дней он блуждал, не зная дороги? Теперь же стоило сделать шаг, как тут же открывался новый путь, и это приносило лишь радость.

Как реагировать, когда противник опускает меч? Что делать, если противник — магический зверь? Если кто-то внезапно нанесёт удар копьём в спину? В какой ситуации и как следует наносить удар?

Освоив основы, дальше нужно было учиться их применять. Невозможно быть готовым ко всем ситуациям. Здесь было то же самое. Суть заключалась в том, чтобы постичь сам принцип.

Естественно, это было нелегко.

— Я думал, с этим мы закончим побыстрее, — хоть и сказал Рагна.

Но не тут-то было. Энкрид знал, что его талант никуда не годится. Если бы у него был хотя бы средний талант, разве он так мучился бы? Вряд ли. Но он не сетовал. Вместо этого он предпочитал лишний раз взмахнуть мечом.

«Применение фехтования имеет смысл только тогда, когда вы читаете ходы противника и отвечаете на них».

Будь то магический зверь, монстр или вражеский солдат — нужно было наблюдать за его движениями, отличать обман от правды, а затем рубить или колоть мечом.

Рагна учил без устали. Энкрид тоже не уставал, но прогресс был мучительно медленным. Он знал, что медлителен и многого ему не хватает. И что ему нужно стараться в несколько раз больше, чем другим.

А потому всё вокруг, любая ситуация, окружение, каждый миг — всё это он превращал в инструмент для роста.

Так Энкрид и поступал.

***

Он шёл вперёд по прорытому тоннелю.

Из него выскочили четыре волкоподобных магических зверя.

Рявк!

Залаяв по-собачьи, они бросились на него, не давая и вздохнуть. От одного вида этих волков, с силой отталкивающихся лапами от земли, могли подкоситься ноги. Глаза, полные звериной свирепости, высунутый язык и пасть, с которой капала слюна, а между жёлтых клыков в свете факела плясали красные отблески.

«Сердце зверя».

Смелость. Благодаря ей он мог не моргнуть, даже если лезвие меча оказывалось у самого носа. Сейчас было то же самое.

Энкрид был спокоен. За то время, что он сделал пару вдохов, волки оказались в нескольких шагах от него.

К своему умению владеть мечом Энкрид добавил инстинктивную интуицию. Это была рефлекторная реакция, порождённая смелостью. Он верил, что и это станет ступенью для роста, и решил сделать это частью своих тренировок.

«Нет тренировки лучше, чем реальный бой».

Единственный недостаток — каждый раз приходилось ставить на кон жизнь.

Он не мог позволить себе провести этот день впустую. Если бы он хотел жить, просто цепляясь за каждый день, он бы не пел о своей мечте, а возделывал поле и молил богов о благословении.

И хотя он решил так дорожить сегодняшним днём, ему приходилось рисковать жизнью и идти вперёд. Лишь этот путь позволял Энкриду петь песнь своей мечты.

Он бросался в бой не чтобы умереть, а чтобы выжить. Так, как подсказывала интуиция. Следуя инстинктам.

Щёлк!

Прямо перед носом раздался звук столкнувшихся клыков волка.

Энкрид отвёл левую ногу назад, уклоняясь от укуса, и, двинув локтем, обрушил меч сверху вниз.

Хрясь! Визг!

Он ударил не лезвием, а плашмя. От мощного удара по голове, в который был вложен весь вес, волк рухнул на землю.

После удара Энкрид сделал естественный шаг влево. Брошенный в сторону факел не погас и служил источником света. Шагнув влево, Энкрид заслонил собой факел и увернулся от лапы другого волка. Тяжёлый удар со свистом прошёл там, где только что был его живот. Попадись он под такой удар, его гамбезон превратился бы в лохмотья.

Магические звери были чудовищами с повадками животных. Двое из них хитро обошли его, пытаясь зайти сзади. Решив, что подвернулся удобный случай, они одновременно бросились на Энкрида, целясь в оба его бедра своими пастями, которые были усеяны клыками, вдвое острее, чем у обычных волков, словно частокол из коротких ножей.

Вшух!

В тёмном тоннеле, освещённом лишь одним факелом, разнёсся странный звук. Всё произошло в одно мгновение. Развернувшись, Энкрид взмахнул рукой, и Свистящий кинжал вонзился в лоб одного из нападавших волков.

Это была поистине молниеносная скорость.

От атаки второго волка он уклонился, отдёрнув бедро, и тут же поднял колено, одновременно уворачиваясь и нанося удар.

Бум.

Видимо, удар был несильным, потому что волк не отступил. Вместо этого он, словно хвастаясь силой своих лап, попытался наступить Энкриду на ногу.

Энкрид отвёл колено назад, сделав полшага, уклонился от лапы и оказался между двумя зверями, преградившими ему путь спереди и сзади. Фактически, он был окружён.

Но даже в этой критической ситуации глаза Энкрида не смотрели на двух волков.

Концентрация и ещё раз концентрация.

Окружение не замедлилось, как раньше. И мир не превратился в точки и линии, где не видно ничего другого.

Просто движения магических зверей были видны как на ладони. Он мог мысленно предвидеть их следующие действия.

Когда следующие движения зверя стали предсказуемы, действия Энкрида упростились. Не было нужды в сложных обманных манёврах, чтобы загнать противника в угол.

Он широко замахнулся опущенным мечом. Тоннель был слишком узок для горизонтальных взмахов, но его высоты хватало, чтобы описать большую вертикальную дугу.

Что такое стиль тяжёлого меча?

Он вспомнил основы, которым его учили. Это меч, главное достоинство которого — сокрушать одним ударом.

Рявк!

Два волка бросились на него одновременно. А Энкрид выполнил движение, которое уже нарисовал в своей голове.

Вжух! Хрясь! Треск! Хрусть!

Вложенная в удар вся сила возымела действие. Полуторный меч выполнил свою работу. Волк со стороны меча был разрублен от груди до подбородка и головы. А тот, что попал под нисходящий удар, описавший полукруг, лишился головы, которая просто взорвалась.

Если бы он хоть немного ошибся с моментом, один из зверей непременно вцепился бы в него. Этот удар был акробатическим трюком, исполненным с помощью грубой силы.

— Фух.

Энкрид выдохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце.

«Один».

Остался один зверь.

Пока оставшийся волк колебался, Энкрид рванулся вперёд. Забавно, но он побежал не прямо на зверя, а влево. Магический зверь, словно не заметив этого, бросился в ту же сторону.

«Опора на левую ногу».

Предельная концентрация, интуиция, тело — всё, что было накоплено за время тренировок, действовало по велению опыта.

Он упёрся левой ногой в землю и выставил меч. Колющий удар. Прямо вытянутый клинок вонзился в пасть волка и вышел через затылок.

Хлюп!

Вместе со звуком на его руки легла тяжесть волка. Естественным образом расслабив руки, он с силой швырнул зверя на землю. Энкрид наступил на голову волка с дырой от пасти до затылка и вытащил меч.

С чавкающим звуком извлечённого клинка на пол хлынула красная кровь. Тело зверя забилось в конвульсиях.

Раздался скулёж. Последний зверь испустил дух.

Стоя над убитым чудовищем, Энкрид опустил руки и обдумывал то, что только что сделал.

«Вижу».

Движения волков были просты. Они действовали инстинктивно. Поэтому их уловило шестое чувство. Концентрация в одной точке и инстинктивное шестое чувство. Это была серия ударов, основанных на ощущениях, порождённых слиянием этих двух состояний.

«Я могу».

Казалось, теперь он мог показать то самое «применение меча», о котором говорил Рагна. Читать намерения и движения противника. А затем оставалось лишь обрушить на него меч, отточенный базовыми тренировками.

Обман противника — из той же оперы.

«Вы и так это умеете. Просто сейчас мы формализуем это и закрепляем в теле».

Вспомнились слова Рагны. Да, это так. Он и раньше это делал. Но между тем, чтобы делать что-то, зная, и делать, не зная, разница была как между кошкой и тигром.

Энкрид сжимал и разжимал кулаки, снова и снова прокручивая всё в голове. Даже когда он поднял факел и пошёл вперёд, он продолжал мысленно рисовать свой меч.

Чтобы что-то прижилось в теле с первого раза — это удел одарённых. Поэтому он размышлял и повторял.

Энкрид всё превращал в тренировку.

***

Больше ни монстров, ни магических зверей не было. Вместо них в конце прохода он нашёл тоннель, соединённый с канализацией.

Только тогда вместо фехтования он увидел нечто иное.

«Сумасшедший».

Прорыть такой тоннель досюда. Что это за затея?

Магические ловушки были дорогими. Это не дешёвые мышеловки. Каков был замысел того, кто установил их на всех шести развилках? Даже богатый купец, у которого крон куры не клюют, вряд ли пошёл бы на такое.

К тому же, здесь были гули, прозванные людоедами, и магические звери.

Зачем так защищаться? Что ждёт там, впереди?

Часть ответа на этот вопрос была видна.

— Чёртов ублюдок.

Слова сорвались с губ Энкрида сами собой. Он шёл по зловонной канализации и прибыл на место.

В свете факела показались развешанные повсюду, словно бельё, предметы. В стены были вбиты гвозди, на них натянуты верёвки, а на верёвках висело… нечто.

Это была не одежда. Это были части тел, которые должны были носить эту одежду.

Человеческие внутренности, плоть и кости создавали картину столь ужасающей трагедии, что её невозможно было описать словами. Такая бойня, что даже Энкрида, повидавшего на своём веку немало жестокости, затошнило.

«Чёртов ублюдок».

Его нужно было убить. Потому что он заслуживал смерти.

Разве убийство таких тварей — не долг рыцаря?

Он знал, что не станешь рыцарем, просто мечтая об этом. Но он не мог пройти мимо такого.

Между частями тел виднелись и целые трупы, сохранившие хоть какое-то подобие человеческой формы. Один из них, казалось, был жив.

Он несколько раз моргнул и открыл рот.

— Кхррр…

Говорить он не мог. И это было естественно. Как может говорить человек, от которого осталась одна голова? То, что он в таком состоянии открывал глаза и пытался что-то сказать, само по себе было гротескно.

— Кхррр, кхррр.

Что он хотел сказать? Трудно было даже предположить. На его месте Энкрид молил бы о смерти.

Как он двигался, было непонятно. И как верёвка прошла сквозь его голову, тоже было непонятно, да и знать не хотелось. Хоть он и пережил многое, такая бойня была поистине отвратительна.

— А ты что такое?

Внезапно раздался голос. Взгляд Энкрида метнулся в его сторону.

В конце пути, украшенного человеческими останками, в углу канализации показалось лицо любителя трупов.

Это был бледный молодой человек с белым лицом. Он был облачён в тускло-зелёную мантию, а его волосы были длинными.

Энкрид спросил:

— Это всё… твоя работа, так?

Мужчина, казалось, на мгновение задумался, а затем сказал, смешивая слова с бормотанием:

— …Как ты сюда попал? Неужели бог меня так любит? Раз подбрасывает мне подопытных, даже когда я сижу на месте… так, посмотрим. Похоже, солдат регулярной армии, хорошо натренированное тело. Хорошо. Очень хорошо.

Голос молодого человека был лёгким и весёлым. Как у кузнеца, получившего качественное железо. Как у торговца, заключившего выгодную сделку. В каком-то смысле он даже походил на чистосердечного юношу, тихо признающегося в своих чувствах.

Странно, очень странно.

— Во что же мне тебя превратить?

Энкрид поднял факел выше. За спиной мужчины, за мерцающими тенями, виднелся странный труп, сшитый из разных частей. Он сидел, прислонившись к стене. Глаза были закрыты, признаков дыхания не наблюдалось. По мнению Энкрида, это был труп.

— Правда, прелесть? Он станет моим лучшим шедевром. Его зовут Бамило.

Энкрид сделал вывод. На самом деле, говорить дальше не было нужды.

Конченый псих.

Энкрид швырнул факел. Горящий факел, вращаясь, оставил за собой длинный круглый след и полетел в голову безумца.

Тум.

Но безумец отбил его, просто подняв руку.

Заклинание. Значит, маг.

И что, это причина остановиться? Нет. Тот, кто должен умереть, должен умереть. Энкрид бросил факел и, даже увидев, как тот отлетает от одного взмаха руки, не остановился.

Оттолкнувшись от земли, Энкрид пригнулся. Он прижался к вязкой грязи на дне канализации и рванулся вперёд. Оттолкнувшись от нечистот, его тело со свистом достигло мага. Используя силу разбега, он взмахнул мечом. Удар, направленный снизу вверх, диагональным взмахом рассёк тьму, в которую погрузилось всё после исчезновения факела.

***

Эстер обычно держалась рядом с Энкридом по ночам, но в те дни, когда он был в городе, она иногда бродила поблизости. Конечно, бывало и по-другому.

«Достаточно быть рядом только ночью».

И не было нужды постоянно держаться вместе. В такой день она обычно просто валялась в казарме, убивая время.

Щёлк.

«Прощай».

Провожая уходящего Энкрида, она замешкалась, и тот щёлкнул её пальцем по носу.

Кррр!

«Ах ты!..»

— Я пошёл.

И он ушёл.

После этого Эстер тайком последовала за ним.

«Зачем ты идёшь куда-то, стукнув меня по носу?»

Слежка началась из чистого любопытства. Эстер отправилась за ним из-за его внезапной прихоти. Того, чего не было во вчерашнем «сегодня».

Топ-топ.

Чёрная пантера быстро зашагала по крышам, скрываясь в переулках от чужих глаз. Лёгкая и бесшумная походка. Двигаться незаметно для людей было для неё пустяком.

Так Эстер и добралась до подвала, в который вошёл Энкрид.

«И что он опять затеял?»

Чистое любопытство. Но в том месте, куда он вошёл, она учуяла отвратительный запах заклинаний.

«Если что-то пойдёт не так…»

Казалось, выбранный ею человек вот-вот умрёт. Это было бы неприятно. Он всё ещё был ей нужен.

Нужно было войти внутрь.

Увидеть и обойти магические ловушки для Эстер было проще простого. Когда-то она была ведьмой, что пела звёздам и носила их в себе. Такие примитивные ловушки…

Так она и увидела мужчину, сражающегося с гулями.

«Он стал сильнее?»

Она не разбиралась в фехтовании. Но она наблюдала за Энкридом каждый день, действительно каждый.

«Стал».

Его рост был заметен.

Затем он убил магических волков. И это даже для Эстер выглядело странно.

«Что это такое?»

Мужчина по имени Энкрид двигался как одержимый. Её глазам, видящим сквозь тьму, его движения казались чередой непонятных действий. Он махал мечом, рубил, колол. Пинал волков ногами и коленями. Она думала, что это беспорядочная свалка, но он не получил ни одной серьёзной раны. Лишь царапины, да и те на доспехах.

Разве можно в такой свалке добиться такого результата?

«Может, звери — профаны?»

Не похоже. Конечно, верни она свою прежнюю силу, эти звери и монстры не посмели бы даже поднять на неё голову.

«Но он продолжает идти?»

Пора бы уже и вернуться. Но Энкрид шёл вперёд, и в конце концов Эстер тоже увидела ту ужасающую сцену. Она не была шокирована. Среди тех, кто плёл заклинания, было немало всяких сумасшедших.

И в конце концов она поняла, что за всем этим стоит маг.

«Что же делать?»

Помочь ему в бою с магом? Использовать те крохи силы, что она накопила? Тогда на восстановление её собственного тела уйдёт больше времени. Хотя она и вложила немного своей энергии в доспехи Энкрида…

«Вот же головная боль».

В итоге она отложила решение, спряталась и последовала за Энкридом. И увидела, как он столкнулся с магом.

Энкрид обменялся с ним парой фраз и тут же атаковал.

После этого Эстер была поражена, снова и снова. И было чему.

В глазах Озёрной пантеры, скрытой плащом тьмы, отражался только Энкрид.

А этот мужчина творил нечто невообразимое.

------------------------------------

Он намеревался покончить с ним одним ударом, сократив дистанцию.

Но когда он занёс меч, что-то ударило его по лицу. Тяжёлый удар, словно он получил кулаком от Рема.

Он рухнул на задницу, и тут же новый мощный удар пришёлся по голове.

Энкрид рефлекторно втянул подбородок и откатился в сторону.

Бум.

И снова что-то невидимое — бесформенная ударная волна — ударило по тому месту, где он только что был. Там не было грязной сточной воды. Вместо этого комья влажной земли взлетели вверх и попали ему в лицо.

Прищурив один глаз, он лихорадочно осмотрелся.

«Не вижу».

Должно быть, заклинание.

Вполне ожидаемо. Он ведь видел голову, которая шевелила губами, будучи отделённой от тела. Кто ещё способен на такое?

— Увернулся. Лишь напрасно продлеваешь свои страдания. Лежи смирно, и больно не будет, — сказал маг, взмахнув рукой.

Раз он не видел атаку, то и заблокировать её не мог. Он снова откатился в сторону.

Над местом, где он был, со свистом пронеслось что-то вроде воздушного лезвия. Конечно, он и понятия не имел, что это такое. Понимал лишь, что это какое-то заклинание.

«Что делать в такой ситуации?».

За свою жизнь он повидал немало инструкторов по фехтованию, и все они говорили одно и то же, когда речь заходила о магах.

«Маг? Есть лишь один способ с ним справиться. Беги. Беги без оглядки. Не вступай в бой, если не хочешь всю жизнь мучиться, не живя и не умирая. Если повезёт — умрёшь, а если не повезёт… лучше даже не представляй».

Учитывая, что среди говоривших были и довольно известные личности, эти слова лишь подчёркивали, насколько опасны маги и их заклинания.

Впрочем, у его проблемных сослуживцев был несколько иной взгляд на магов.

— Застрели его из лука, — это был Рем.

— Убить, когда не видит, — это Заксен.

— Если уж драться, то надо просто подобраться вплотную, брат, — ответ в духе Аудина.

Ну а Рагна…

— Его так же можно зарубить, и он умрёт, — ответил он.

Так или иначе, вывод был один. Магов лучше избегать. Но если уж убивать необходимо, то стоит прислушаться к словам Рагны.

«Его так же можно зарубить, и он умрёт».

Значит, так и нужно поступить.

Варианта бежать у него не было. Если он оставит этого мерзавца в живых, тот продолжит творить свои дела. Люди будут рваться, как старая одежда, и валяться, как тряпки.

Он вспомнил сапожника и его дочь. Если ничего не предпринять, они погибнут первыми.

Сапожник и его дочь. Хоть и в одностороннем порядке, но он наблюдал за ними десятки дней. Пусть они и не общались, но готовили для него еду, пока он топтался на распутье, и беспокоились о нём.

Хотя они, конечно, не знали о его страданиях.

Да, не знали.

Но это не имело значения.

Даже если никто не знает, то, что нужно защитить, он защитит.

Такова была его мечта, путь, который он выбрал, и конечная точка, на которую указывал его путеводный знак.

— Ну-ну, не убегай, хороший мальчик, всё в порядке, — сказал маг и щёлкнул пальцами. Раздался щелчок, и над сточной канавой вспыхнул свет.

Источник света был намного ярче факела. Поднявшись над головой, он отбрасывал от Энкрида густую тень.

Маг не улыбался, но и не злился. Для него это была просто работа.

Глядя на него, Энкрид сконцентрировался ещё сильнее и настежь распахнул Врата шестого чувства.

Маг не обращал на его движения никакого внимания. Противник для него был всего лишь подопытным, червём, куском мяса.

Таким он его видел.

Его рука снова двинулась, и бесформенная ударная волна устремилась к Энкриду.

Бум!

«Везёт же ему».

Магу показалось именно так. Ведь Энкрид просто отпрыгнул в сторону, уклонившись от заклинания.

А он двигался, полагаясь на странное чувство.

«Не вижу».

Но то, что он не видит, не значит, что этого нет.

Это было небольшое озарение.

Неужели он не может это почувствовать?

Так же, как он предсказывал движения магических волков, объединив концентрацию и шестое чувство. На этот раз он будет следить за жестами мага-некрофила, предугадывать его следующие действия и пытаться почувствовать что угодно.

Так он и сделал.

Маг сформировал из воздуха клинки и метнул их. Воздушные лезвия, летящие с трёх направлений одновременно. Они были острее косы смерти, и попадись он им, его тканевый доспех был бы разрезан на куски. Но…

Он увернулся, перекатившись в сторону.

— Опять увернулся?

Говоря это, маг продолжал непрерывно двигать руками. Невидимые ударные волны и клинки одна за другой устремлялись к Энкриду, но…

Он увернулся от всего. Это была не удача.

Это было чувство, выходящее за пределы пяти чувств — область шестого. Полуприкрытые глаза, чутко двигающиеся уши, кожа, покрывшаяся мурашками. Всё это позволяло предугадывать проделки мага.

И в то же время он искал способ убить его.

Если рассуждать хладнокровно, достаточно было метнуть один Свистящий кинжал. Если его можно зарубить, то и от дыры в шее или голове он тоже умрёт.

«Нет, нельзя».

Чистая интуиция. Шестое чувство говорило: кинжалом его не убить.

Каков же тогда наилучший вариант?

Он не знал, насколько это было естественно, но он уворачивался от магии, полагаясь исключительно на интуицию. Противник использовал заклинания, чтобы творить невиданные вещи, но…

«Если представить, что это стрелы или клинки…».

Если представить, что это вражеский солдат машет дубиной или мечом…

«Опасно ли это?».

Нет. Он мог увернуться. Меч Митча Хьюри был куда острее.

Поэтому он уворачивался. Он мог увернуться.

Раз Свистящий кинжал не сработает, пришло время вспомнить совет Аудина.

«Нужно подобраться вплотную».

Увернувшись, он одним рывком оттолкнулся от земли. Он видел, как расширились глаза мага.

— Ах ты!

Маг был поражён. Противник, увернувшись от нескольких невидимых заклинаний, бросился на него и занёс меч. Солдатский клинок достиг опасной дистанции.

Его дистанции, дистанции мечника.

Вжух.

Когда лезвие полуторного меча обрушилось магу на голову, тот отчаянно закричал:

— Поглоти!

Могущественная мана и заклинание слились воедино, чтобы воплотиться в этом мире. Слова мага стали реальностью и проявили свою силу. Это было заклинание, которое мог использовать лишь маг, познавший глубины тёмного мира.

Так проявилось заклинание.

По идее, оно должно было вырезать и уничтожить часть внутренностей Энкрида. И от такого заклинания интуицией не увернёшься.

Но ничего не произошло.

Вернее, кое-что произошло.

— Кхек.

Маг был ошеломлён. Заклинание, которое должно было воплотиться, отразилось и ударило по его собственному телу. Он увидел, что под разорванным воздушными клинками гамбезоном… была чёрная кожаная броня, от которой исходил сильный аромат магии.

— Ты… что на тебе надето?

— Хорошая вещь.

Энкрид ответил, заметив, что маг смотрит на его броню. Похоже, она заблокировала какую-то его уловку.

Энкрид был сообразительным. И руки у него были такими же быстрыми, как и смекалка.

Хрясь!

Клинок поглотил воздух. Обрушившийся кусок стали был мечом — предметом, созданным кузнецами с помощью заклинаний молота и пламени.

Хрусть, треск!

Голова раскололась и взорвалась. На полпути он почувствовал сопротивление, словно меч что-то блокировало, но он продавил силой.

Умирая, маг мысленно сокрушался от обиды.

«У меня ещё столько всего было заготовлено! Бамило! Бамило!»

Он пытался разбудить своё дитя по имени Бамило. Конечно, всё было тщетно.

Мёртвые ничего не могут. И маги не исключение. Предсмертными фантазиями на реальность не повлиять.

— Кажется, ты разочарован.

Энкрид пнул мёртвого мага ногой.

Затем он снял свой разорванный в клочья гамбезон. Носить его дальше было невозможно. Он даже на тряпки не годился.

Особой гордости он не испытывал. И облегчения от того, что выжил, почти не было. Угроза жизни? Была, но он её преодолел.

Было лишь чувство выполненного долга.

Он убил того, кого должен был убить. Вот и всё.

«Прежде чем прибраться…».

Этот тип ведь расставил тут повсюду магические ловушки. Он решил обыскать его логово в надежде, что тот где-то что-то припрятал. При этом он был очень осторожен, опасаясь наткнуться на другие ловушки.

Так он нашёл толстую коричневую книгу, кошель с пятью золотыми кронами, чёрный деревянный посох, несколько синих и белых камней и пару коричневых перчаток.

Он забрал всё. Остальное были какие-то неизвестные травы и другие непонятные предметы. Все они выглядели настолько отталкивающе, что у него не возникло ни малейшего желания их забирать.

Он уже собирался уходить, протёр меч и вложил его в ножны, как вдруг лезвие со звоном сломалось посередине.

— Вот чёрт.

Он невольно вздохнул.

Вряд ли это от того, что он слишком грубо обращался с мечом. Когда он рубил мага в последний раз, он действительно почувствовал странное сопротивление. Может, в этом причина? Кто знает.

В любом случае, придётся на награбленные у сумасшедшего мага кроны покупать новый меч.

«Может, соединить?».

Говорили, что это валерианская сталь, так что после починки он мог бы ещё послужить.

Он развернулся и пошёл прочь. От многочисленных ударов ударными волнами у него болел живот и гудела голова, но терпимо.

Пройдя меньше десяти шагов, он остановился и вернулся.

— Не гаснет?

Он думал, это какая-то уловка мага. Источник света над головой оставался на месте. Нахмурившись, он посмотрел вверх и увидел парящий в воздухе камень, испускающий свет.

«Самостоятельно парящий магический предмет».

От него так и веяло запахом крон.

«Что это?».

Камень был размером с кулак. Он подпрыгнул и схватил его. Тот продолжал светиться даже у него в руке. Похоже, это будет хорошая замена факелу на обратном пути.

Он снова зашагал по дороге, по которой пришёл.

И лишь спустя долгое время на пол опустилась озёрная пантера, похожая на чёрную кошку.

«Видеть и уворачиваться от магии?».

Эстер была крайне удивлена. Она никогда не думала, что в мире существует кто-то, способный на такое. Конечно, мастерство того мага было никудышным, но всё же.

И тут она снова осознала.

«Впрочем, неудивительно, что я этого не знаю».

Она не так уж много путешествовала по миру. Скорее, вела уединённый образ жизни. Так что где-то вполне мог существовать кто-то с таким талантом.

В любом случае.

«Какая удача».

Эстер изучала магию и жаждала знаний. Когда-то она из любопытства даже украла и прочла несколько гримуаров других магов.

Эстер поскребла когтем по разным предметам и фыркнула.

«Какой низкий уровень».

Примитивно. По крайней мере, на её взгляд.

Удача заключалась не в этих безделушках, а вот в этом.

Бамило, кажется, его звали. Существо, сшитое из трупов магических зверей, тварей и людей. Страж, призванный компенсировать физические недостатки мага. Обычно маги называли таких тварей големами из плоти.

Для людей это существо вызывало первобытное отвращение, но для мага это был очень полезный монстр.

Эстер, собрав остатки сил, выпустила когти и начертила на лбу флеш-голема магический круг.

Чёрная земля и мир огня.

Это была формула, позволяющая поместить сшитого монстра за пределы её собственного мира заклинаний.

Погибший маг был невероятно глуп. Если бы он с самого начала разбудил голема, шансы Энкрида на победу были бы ничтожно малы. Хотя, конечно, она бы этого так просто не оставила.

Вскоре начертание магического круга было завершено. Через формулу миры соединились. Тело флеш-голема начало распадаться на части и крошиться. Оно исчезало, превращаясь в пыль.

Это был процесс перехода в иной мир, связанный с внутренним миром Эстер.

На месте, где был голем, не осталось ничего, кроме вмятины.

Глядя на это, пантера тяжело задышала. Эстер была измотана. Она потратила все остатки своей ничтожной маны. Ей хотелось лишь вернуться в казарму и как следует отдохнуть.

Но она не могла не завершить начатое.

В память о маге, создавшем флеш-голема, Эстер придумала ему имя, которое не забудет.

— Болван.

Из всех исследователей заклинаний, которых она видела, он был самым бестолковым.

***

— В городской канализации был маг?

— Да.

— И ты его убил?

— Да, так точно.

Энкрид был невозмутим, и командир роты тоже.

Затем она ушла для проверки, а Энкрид помылся и проверил снаряжение. Он собирался сразу же подать заявку на зачистку магических зверей, но меч сломался. Сейчас важнее было найти новый.

— …Что ты делал? — спросил Рем, увидев его в казарме.

— Сражался с сапогами.

— Что, этот сапожник делает разумные сапоги? Они так хорошо дерутся?

Его слова были наполовину шуткой, наполовину выражением удивления. Разумные сапоги были отсылкой к разумным мечам — мечам, обладающим собственным сознанием. Конечно, это были лишь легенды.

Не только Рем, все уставились на него, словно спрашивая, что произошло.

— Сначала доложусь и вернусь.

Командир роты скоро вернётся, не стоит давать ей повод для придирок, отсутствуя на месте.

— А где Эстер?

Прежде чем выйти, он огляделся по сторонам. Аудин, сидевший в углу, ответил:

— Она часто отлучается. К вечеру вернётся в твои объятия, брат.

Это означало «не волнуйся».

И правда, эта пантера выглядела не просто умной, а хитрой. Вряд ли кто-то сможет ей навредить.

Он вернулся в кабинет командира, и вскоре она тоже пришла.

— Он там. И магические ловушки, и мёртвый маг.

— Да.

— Это была потенциальная угроза под городом.

— Вот как?

— Хорошая работа.

Энкрид, настороженно ожидавший очередной шутки от командира, отдал воинское приветствие. Левой рукой прижал рукоять меча и склонил голову.

После этого он вернулся в казарму и объяснил ситуацию сослуживцам. Все были поражены.

— Откуда там взялся маг?

— Хм, значит, его всё-таки можно убить ударом меча.

— В канализации?

— Вы покарали нечестивца, брат.

Откуда там взялся маг, он и сам не имел ни малейшего понятия.

Он не был ранен, но усталость накопилась, поэтому он два дня отдыхал, а затем попытался починить меч, но пришлось выслушать нотации от кузнеца.

— Он совсем сломан. Не выйдет. Что ты с ним делал? Что? Зарубил мага?

Кузнец посмотрел на него странным взглядом. Он явно не верил.

Было решено умолчать о деле с магом. Ни к чему горожанам знать о таком. Угроза была, но теперь её нет. Даже если никто не знает, он защитил их, и в этом был смысл, так что он не особо жаловался.

— Допустим, это правда. Ты думаешь, я похож на того, кто может сделать оружие против заклинаний?

В Бордергарде он был довольно известен, но не настолько, чтобы его имя гремело на весь континент. Вот таким он был мастером.

Энкрид покачал головой, и кузнец ответил:

— Впредь лучше таким не заниматься. Этот меч уже не починить. Хороший меч? Сейчас нет. Сделать новый? Валерианской стали нет, придётся из обычного железа.

Валерианскую сталь было нелегко достать.

— Жаль, конечно.

— Подожди несколько дней. Из-за магических зверей поставки немного сбились, но один мой знакомый обещал привезти немного нуарской кованой стали. Знаешь ведь, что она дорогая? Придётся раскошелиться.

Кузнец протянул ладонь.

От этих слов у него потекли слюнки. Нуарская ковкая сталь была в несколько раз прочнее обычной, и оружие из неё, хоть и не могло претендовать на звание легендарного, считалось одним из самых дорогих в кузнице. В некотором смысле, её было даже труднее достать, чем валерианскую сталь.

Так что он не мог не предвкушать.

Он как раз выходил из кузницы.

— Эй, эй! Слышь, солдат!

Знакомый голос окликнул его. Он был посреди рынка. Человек, преградивший ему путь, почти бегом подбежал к нему и протянул старый мешок. Довольно объёмный мешок. В него бы легко поместилась пара сапог.

— Держи.

— Что это?

— Сапоги. Твои совсем износились, носи.

Это был сапожник. Он этого не знал, но Энкрид уже десятки дней видел хозяина сапожной мастерской с дырой в стене.

— Зачем это?

— Дают — бери, чего спрашиваешь.

Сапожник, смутившись, буркнул что-то и отвернулся. А Энкрид усмехнулся. Он не знал, что тот сделал. Он просто был благодарен за выполненный заказ.

Пара сапог.

Можно сказать, пустяк за убийство мага со странными увлечениями, но…

Сапоги были новыми. Отделаны с особой тщательностью, нигде ничего не натирало.

Этого было достаточно.

Он забрал сапоги и вернулся в казарму.

А на следующий день.

Он, хоть и не привык к такому оружию, взял запасной одноручный меч Рагны, прицепил его к поясу и отправился убивать магических зверей.

Реальный бой. То, что сейчас было нужно, это реальный бой, и в этом сомнений не было.

Он немного торопился. Ему не терпелось поскорее усвоить весь опыт, полученный в логове мага. Он был полон энтузиазма, как никогда.

— Мне кажется, или ты слишком рад, что идёшь убивать магических зверей?

Рем, который шёл с ним, сказал это с улыбкой.

— Нет. Ты прав, я рад.

Энкрид, как обычно, легко парировал слова Рема. К тому же, это была правда.

------------------------------------

— В боевой строй!

Раздался крик командира.

Приближались магические звери — волки, восемь голов.

Магические звери и монстры представляли собой серьёзную угрозу. Особенно для такого города, как Бордергард, через который постоянно курсировали караваны и торговцы, поэтому зачистке окрестностей от тварей здесь уделяли пристальное внимание.

— И чего им зимой не сидится на месте.

Один из солдат, ворча, поднял длинное копьё. Энкриду показалось, что он сказал это нарочно, чтобы сбросить напряжение.

По приказу двадцать солдат выстроили плотную фалангу против волков. С магическими зверями было принято сражаться в численном превосходстве.

Командир взвода был приверженцем основ.

И Энкриду это не нравилось.

«Хотя со мной такое впервые».

Он говорил о желании вырваться вперёд, потому что ему нужен реальный бой, которого не заменят спарринги. Кровавая схватка, время на осмысление полученного опыта, тот самый миг, когда делаешь шаг вперёд.

Вот чего желал Энкрид.

А не тыкать длинным копьём в шкуру приближающегося зверя.

Это не принесёт пользы. Доходило до того, что он чувствовал скуку. Обычно при виде магического зверя у него должны были бы подгибаться колени.

Рем, который на этот раз, в отличие от обычного, вёл себя смирно, хихикнул рядом.

— А у вас вид, будто вы чем-то неудовлетворены.

Обычно он бы велел Рему не на него смотреть, а ткнуть зверя в глаз, но досада сама вырвалась наружу.

— Это так заметно?

— Теперь и вы, командир, стали острым камнем.

Рем хихикнул, произнося непонятные слова, и добавил:

— Неужели не знали, что между выдающимся и безумным — тонкая грань?

Не знал.

Что будет, если он сейчас бросится в самую гущу этих восьми зверей? При условии, что Рем прикроет спину. Кажется, так они закончат гораздо быстрее, чем тыкая в них двадцатью копьями и убивая по одному.

И как с таким подходом они собираются зачистить всех окрестных тварей и монстров? Это займёт уйму времени. Казалось, что они его просто теряют.

До сих пор он ни разу не пренебрегал тренировками в строю. Поэтому тело само выполняло солдатский долг, являясь частью фаланги. Но чувство досады никуда не делось.

Рядом Рем продолжал хихикать, и это ощущалось так, словно он подталкивает его в спину.

Зачем он вообще пошёл с ним и так себя ведёт?

Энкрид сделал выпад копьём. Наконечник, в который была вложена сила, проехался по шкуре передней лапы зверя.

— Крррыыы!

Волк, отреагировав на боль, оскалил клыки. Увидев это, командир взвода нацелился ему в голову и с силой метнул копьё, но хитрый зверь отскочил назад, увернувшись.

Досмотрев до этого момента, Энкрид нарочно заставил себя думать о постороннем. Иначе, казалось, ему будет трудно сдержать желание немедленно выбежать, выхватить меч и разрубить их всех.

В его голове возник образ леопарда, которого он случайно приютил.

«Эстер».

Вскоре после того, как он раскроил череп безумному магу в канализации, Озёрная пантера вернулась, полностью выбившись из сил. От неё несло затхлым запахом, будто она наелась канализационных крыс. Видимо, она слишком увлеклась охотой на городских грызунов, потому что, обессилев, просто лежала на полу и тяжело дышала.

Стало её жаль, и он собственноручно размочил в воде вяленое мясо и покормил её. Эстер с готовностью всё съела.

«И чем она только занимается?»

Рявк!

Его размышления прервал лай. Волк подобрался на расстояние удара копья.

Энкрид отодвинул образ Эстер на задний план и проткнул копьём голову приблизившегося волка.

Хрусть.

Часть черепа раскололась, брызнула кровь.

— Не терять позицию! — раздался крик командира взвода.

Отряд держал дистанцию, угрожая копьями приближающимся зверям и отгоняя тех, что кружили рядом.

Этот бой не закончится быстро.

Нападавшая стая, получив несколько уколов, отступила назад.

Так правильно. Это стандартная тактика.

Но всё равно досадно.

Было видно командира, ведущего солдат. Мужчина с опрятной внешностью и крепким телосложением. Из второй он роты или из третьей?

С досадой и раздражением в душе Энкрид орудовал копьём. Его навыки трудно было назвать выдающимися. Он просто колол и отдёргивал. Ощущение, будто надел одежду не по размеру. Копьё никак не ложилось в руку.

Если бы он в основном использовал копья, то, наверное, владел бы ими ещё хуже, чем мечом.

Рагна как-то сказал: «В зависимости от оружия, будь то меч или копьё, привыкание к нему может быть разным».

Обычно рыцарей поощряют к изучению разного оружия. Поэтому основы он изучил, но только меч давал ощущение, что он идеально лёг в руку.

«Меч».

Только меч.

Когда он впервые взял его в руки, было ощущение, словно встретил старого друга. Восторг, радость, ожидание от первого прикосновения к мечу. Трепещущее сердце, тепло заточенного металла.

«Ах, как хочется взять меч».

Хочется осмыслить опыт, полученный в логове мага. Хочется размахивать мечом, а не длинным копьём.

— Я исполню ваше желание, — пробормотал рядом Рем. Когда Энкрид повернул к нему взгляд, Рем уже рвался вперёд.

— Так и до утра прождём! — весело выкрикнул Рем и бросился в атаку. В его голосе звучала радость. С каждым шагом земля взлетала из-под ног. Он был стремителен. В беге он казался свирепее, чем магические волки.

— Этот безумный ублюдок!

Командир взвода, словно только этого и ждал, разразился гневом. Основа боя с магическими зверями — это сохранение строя. Если фаланга рассыплется, жизнь других солдат окажется под угрозой.

Выбегать вперёд было неправильно. Энкрид это прекрасно понимал.

Но.

«А если просто убить всех зверей?»

Не могу больше терпеть.

Он буквально не мог сдержать это желание. Жажду немедленно броситься вперёд, взмахнуть мечом и пережить полученный опыт.

Энкрид мысленно закрыл глаза. На мгновение он положился на инстинкты, а не на здравый смысл.

Следуя чутью, Энкрид отбросил копьё, оттолкнулся от земли и рванул вперёд.

— Нет, а ты ещё куда!

Крик командира остался позади. Выходка Рема была в пределах его понимания. Но поступок Энкрида — нет. Поэтому он не мог не изумиться.

— Рады? — спросил Рем, заметив догнавшего его Энкрида, и начал размахивать двумя топорами.

Два лезвия чертили в воздухе траектории. Итогом этих траекторий, разумеется, была резня. Первый удар топора расколол череп волка, что бросился прямо на него, а второй, горизонтальный, рассёк челюсть зверя, который, оттолкнувшись от земли, пытался вцепиться ему в руку.

Два топора были клинками палача.

— Немного.

Признавать так признавать.

Энкрид тоже выхватил меч. Выхватывая, он нанёс широкий горизонтальный удар. Один из зверей, бросившийся на него, замер, лишившись передней лапы.

Раздался визг. Скулёж магического зверя был похож на собачий.

Энкрид отвёл руку с мечом и обрушил его вертикально вниз. Голова волка была раскроена.

Хрясь!

Отдёрнув меч, раскроивший череп, он ударил кулаком, сжимавшим рукоять, по голове другого волка, бегущего сбоку.

Бум!

Получив удар по голове, тварь отлетела в сторону.

Всего восемь голов.

«Не знаю, с каких пор я стал говорить о восьми зверях „всего лишь“».

Но, как бы то ни было, сейчас Энкрид не чувствовал в них угрозы.

Топор раскалывал черепа, меч резал и рубил волков. Одноручный меч в руке уступал полуторному в рубящей силе, но всё равно был неплох.

Жаль, что Рагна не смог пойти с ними.

Из восьми зверей один был убит копьями солдат из фаланги. Из оставшихся семи, четверо пали от топоров Рема. Трое были разрублены мечом Энкрида.

Это было выдающееся мастерство. И доказательство того, что звание солдата высшего ранга он получил не зря.

— Вот чёрт, как же круто они дерутся, — восхищённо пробормотал один из солдат в строю.

Командир взвода должен был разразиться гневом. Должен был, но…

«Тут и сказать нечего».

Дрались они и впрямь чертовски хорошо. Если основа противостояния магическим зверям — это построение фаланги, то умение использовать выдающуюся боевую мощь, если она есть, — это тоже качество командира.

Вместо того чтобы злиться, командир взвода оценил эффективность.

Для Энкрида и Рема это было хорошо. Ведь если подходить формально, они оба нарушили приказ.

Более того, командир высоко ценил самого Энкрида. Он и раньше несколько раз видел его мельком, и тогда тот казался совсем никаким. Когда же он успел развить такие навыки? Неужели слухи правдивы, и его мастерство внезапно выросло?

Он не знал. Ни в чём нельзя было быть уверенным. Оставалось судить лишь по результату.

«Уровень высшего ранга, и даже выше».

Можно было бы поверить, что перед ним один из бойцов Пограничной Стражи, прозванных «Пограничными Мясниками». Ведь когда они выходят на зачистку, то не держат строй, а полагаются на личное мастерство.

— Вы двое.

Вместо того чтобы отчитывать их, командир взвода решил предоставить им поле боя. Раз хотят драться, пусть дерутся.

— Есть одно место, где объявился особо проблемный зверь. Отправляйтесь туда.

— Вот как?

Среди трупов магических зверей Разрушитель Колдовства Энкрид кивнул. При виде его невозмутимости некоторые солдаты издали что-то вроде одобрительного гула.

Как-никак, он только что истребил магических зверей. На этом их задание здесь будет выполнено, и отряд отправят на поддержку в другое место, а значит, можно будет немного передохнуть.

Никто не получал удовольствия от смертельных схваток с монстрами. Нужно быть либо выдающимся, либо безумным. По крайней мере, кем-то из этих двоих.

— Мы возвращаемся в город на перегруппировку.

Командир взвода решил отвести отряд.

Энкрид мельком взглянул на Рема. Тот, кое-как вытирая кровь зверей с топора, широко улыбнулся.

— Я вам должен?

— Какой ещё долг.

Хоть он и сказал так, но на душе и впрямь стало легче. Однако жажда битвы всё ещё была сильнее.

«Мало».

Эту жажду не утолить несколькими волками.

Реальный бой, а не спарринг.

Огонь, зажжённый в груди Энкрида, пылал всё ярче.

— Пойдёмте. Нам же велели идти в другое место, — сказал Рем.

Некоторые из солдат, возвращавшихся в отряд, подошли и дружески толкнули Энкрида в грудь.

— Благодаря тебе мы уходим раньше.

Ухмыляющееся лицо солдата показалось знакомым. Энкрид порылся в памяти. Это был солдат с той самой игры в кости в первый повторяющийся день.

Он сунул в руку Энкриду вяленое мясо, завёрнутое в чистую ткань.

— Попробуй. Язык проглотишь.

Сказав это, он развернулся и ушёл. Не только он, но и ещё несколько солдат выразили свою симпатию взглядами.

Хорошо дерущийся солдат — свой парень — всегда в почёте. К тому же у Энкрида был покладистый характер, так что и репутация у него была неплохой.

В отличие от Рема.

С Ремом все держали дистанцию. Отчасти потому, что он был из варваров, но в основном из-за его грубого нрава и слишком хорошо известной привычки задирать всех подряд от скуки.

— Сражались вместе, а отношение разное. Что это, дискриминация?

— Карма, наверное.

Сказал Энкрид, разломив вяленое мясо и поделившись с Ремом. И откусил кусок.

«Другое».

Было вкусно. Мягкий кусок вяленого мяса промелькнул во рту и был проглочен. Соли было в меру, и, главное, чем-то его приправили, отчего появился сладковатый привкус.

— Что это, почему так вкусно?

— И не говори, надо будет потом ещё попросить.

Оставалось только гадать, по какому рецепту это было сделано.

Энкрид поправил перчатку на руке. Толстая кожаная перчатка плотно облегала руку, надёжно защищая её. Это была одна из вещей того мага-некрофила из канализации.

Особенно когда он ударил волка, отдача оказалась намного слабее, чем он ожидал. Это означало, что вещь была стоящая. Дела мага были отвратительны, но при чём тут вещи?

Перчатки были прочными. Казалось, они сделаны из нескольких слоёв кожи, и не только хорошо защищали, но и подходили для кулачного боя, так что могли заменить латную рукавицу.

Кожаный доспех под гамбезоном был таким же надёжным. В конце концов, это вещь, что защитила его от творений мага. Когда Крайс сказал, что это не простая вещь, он думал, что она просто прочная.

Надёжная экипировка и новые озарения. Энкрид, воспылав боевым духом, сказал:

— Пошли.

Это был приказ командира взвода. Энкрид вместе с Ремом отправился в другой район.

В полудне пути на юг от города. Они направились к месту сбора союзных войск.

— Кажется, это здесь.

— Похоже на то.

Они нашли это место по простой карте и указаниям.

В месте их прибытия уже был разбит полноценный лагерь. Такие лагеря не строят, если охота на монстров и зверей не ведётся всерьёз. К тому же, прямо сейчас там царил переполох.

Пока они шли, казалось, что в небе что-то летает.

Энкрид пробормотал это, присоединяясь к битве. Рем вприпрыжку последовал за ним.

— Киииииааааа!

Над головой раздался крик. Ужасный монстр возвестил о своём присутствии.

Под ним валялись несколько солдат с выколотыми глазами, с разодранными и вырванными руками, ногами и частями тел.

— Мои глаза! Мои глаза!

— Аааааа!

— Дерьмо! Убейте! Убейте!

Несколько арбалетчиков стреляли в небо. Послышался грохот спусковых механизмов. Болты рассекли воздух, но ни один не достиг цели.

— Кааааа!

Крик монстра, ужасный шум. Хотелось невольно заткнуть уши.

Это было поле боя. Противниками были монстры и магические звери.

Прямо под летающим монстром виднелся отряд, сбившийся в плотный строй, — тяжеловооружённые пехотинцы. Все они были в кольчугах. Это были тяжеловооружённые пехотинцы из 1-й роты.

— Всем держать позициииии!

Раздался крик командира пехоты.

Монстр, летающий над головой, назывался гарпией. Это была тварь с женским торсом, крыльями вместо рук и нижней частью тела, как у орла. Красные перья развевались в воздухе, грудь гарпии колыхалась. Она была похожа на женскую, но не вызывала никаких сексуальных чувств. Скорее, одно лишь отвращение.

При виде гарпии Энкрид на мгновение застыл. Всплыл в памяти миг из прошлого, когда ему пришлось отвернуться и бросить товарища. Появление гарпий означало, что жалкие потуги нескольких наёмников ничего не значат.

Смерть, смерть и бегство.

Болезненное воспоминание. Их нельзя было назвать друзьями, но он потерял тогда больше десяти товарищей.

Кииииик!

Крик гарпии обладал эффектом, расшатывающим человеческую психику.

В небе кружило не меньше пяти тварей. Пятеро арбалетчиков целились в небо, но… Судя по тому, что он видел, сбить их было невозможно.

Именно в этот момент он ступил на поле боя.

— Кажется, намечается что-то интересное, вы в порядке? — спросил Рем сбоку, и в тот же миг одна из гарпий устремилась к новоприбывшим.

Свист!

Стремительное пике. Когти, похожие на орлиные, были тверды как сталь, и если они лишь выколют глаза, то можно считать, что тебе повезло. В противном случае они бы просто разорвали череп.

При виде приближающейся гарпии Энкрид размышлял о прошлом, но это было лишь на мгновение.

Он не оставлял в душе сожалений о минувшем.

Вместо этого он вкладывал силы в шаг вперёд. Такова была жизнь Энкрида.

Дзынь.

Он выхватил меч.

Мир вокруг словно замедлился, в то же время он прочертил траекторию, соединяя точки и линии, а шестое чувство подало сигнал тревоги.

Смелость, даруемая Сердцем зверя, наполнила силой всё тело Энкрида.

В такт пикирующей гарпии, в мире, который он один воспринимал замедленным, меч Энкрида пришёл в движение.