Рабочий день начался десять часов назад, но возможность перевести дух выдалась только сейчас. Но не успела я опуститься на диван и вытянуть ноги, как в комнату заглянул Вано, лучащийся таким энтузиазмом, словно только что заступил на смену — хотя на работу мы с ним явились одновременно. 

— На выезд, Сань. На сегодня это последний, клянусь! 

Восхитительно. Хоть бы что попроще — на осложнения меня сегодня уже не хватит.

— Что там?

— Запрещенный ритуал. Провалился. Трое, цивилы. 

— Да чтоб тебя... Ваську позвать не мог?

Васька, она же Василиса Микулова, гораздо лучше меня умела объяснять людям, в какую задницу они попали на этот раз и почему им очень нужно выслушать незнакомую девицу с наглым лицом. Она вообще располагала к себе, даром что раз в месяц зеленела и переселялась в аквариум у стены. 

Да и в ритуалистике разбиралась лучше. Опыт не проквакаешь. Я-то по тонким материям не большой спец, мой потолок — кладбище упокоить так, чтобы в ближайших домах не услышали.

— Васька все еще на полевых работах, — развел руками Вано, — полевика успокаивает, в смысле. Да ладно тебе, Сань! Их там всего трое, сложный ритуал они забабахать не могли... Справишься! 

Я молча погасила только что зажженную сигарету и поднялась. Угу. Справлюсь. Как будто у меня есть выбор. Ладно хоть, ехать предстоит не в самую глушь, может, даже без пересадок обойтись получится. 

Хотя от последней остановки все равно пришлось еще минут двадцать пешком идти. Далековато забрались...

Цивилов и правда оказалось трое. Все еще трое — даже удивительно как-то. Обычно мы прибывали в моменты, когда незадачливых «колдунов» уже не оставалось ни одного, нам только и забот было, что прибрать трупы и подмести место ритуала. Иногда — просто подмести.

А эти живые, все трое. Вон, сидят. В сторонке, причем. Судя по всему, подняться не могут... И песок в середине круга оплавлен аж до стекла — маленького такого стеклышка, конечно, но все же... и глаза жжет при первой попытке рассмотреть. Не соврал Вано: запрещенный ритуал изгнания, вторая — если не первая — степень опасности для сверхъестественных созданий. Пройди он как положено — и Центр бы задеть могло... И почему недоучки всегда выбирают что погромче и посильнее, а не простенькие заговоры на удачу, чтобы зачет там сдать или хоть без билета проехать, а?

Отвернувшись от круга, я нашарила пачку сигарет и посмотрела на цивилов. Двое сидят оглушенные и сами себе, кажется, не верящие, третий... третий смотрит злобно, как будто я, вот прямо лично я виновата в том, что у них ничего не вышло. Ран ни на одном не видно, крови не ощущается — значит, сами отползти успели, а не отбросило.

— Поздравляю, мальчики, — я привычно подожгла сигарету от кончика пальца, не обращая внимания на ошарашенные взгляды. Знали б они, сколько мне на это приходится тратить сил, вряд ли бы так восторгались. Но знать им было неоткуда. — В целом, успеха вы добились, но не того, которого хотели. Для того, чтобы у вас получилось, стоило предварительно потренироваться и выбрать другие ингредиенты. С другой стороны, если бы у вас получилось, вами бы занималась уже не я. Значит, так: как лица, столкнувшиеся со сверхъестественной стороной существования мира, вы имеете право на три вопроса. Три вопроса на всех, подчеркиваю, так что тратьте с умом. Дальше вы вольны выбирать: или присоединиться к сверхъестественной стороне мира и таким образом избежать ответа реальности на ваше существование, или воспользоваться программой магзащиты свидетелей и корректированием памяти. Вопросы на вашем месте я бы тратила аккуратно...

— Ты кто?! — перебил меня один из цивилов. Тот самый, злобный. Я молча загнула один палец. Каждый раз говорю — тратьте вопросы с умом. Вопросы находятся у всех, а вот ум… 

— Александра Лукова, старший специалист второго отдела, Центр работы с границами реальности. Лукоморская русалка. Истинный облик не демонстрируется лицам, не входящим в число сотрудников Центра, включая внештатных специалистов. Осталось два вопроса.

— А почему было три? — ляпнул злобный. 

…что я там насчет ума говорила?

— Потому что три — магическое число. Кроме того, после четвертого вопроса реальность обычно начинает трещать сразу в районе эл-три-эс-эм... то есть, лиц, столкнувшихся со сверхъестественной стороной существования мира. Специально уточняю, пока вы и третий вопрос не про… говорили вслух. Думайте внимательно и лучше все втроем. У вас остался один вопрос, после чего я начинаю объяснять про выбор. На все вопросы, заданные после него и до совершения выбора, я не отвечаю для вашей же безопасности. Дошло?

К третьему вопросу они подошли вдумчивее, сгрудившись кучкой и совещаясь вполголоса. Я продолжала курить, через вытащенный из кармана камушек с круглой дырой в середине разглядывая вычерченный в песке ритуальный круг. М-да, руками-то мне его тоже лучше не трогать, пожалуй что — за больничный, оформленный по причине нарушения техники безопасности, у нас не доплачивают. Говорю ж, Ваське надо было ехать, она хоть и проклятая, но все же человек, на нее остаточная энергия не подействовала бы —  ритуал замышлялся не против нее. Повезло, конечно, что провалился, но сила уже скопилась. Надо будет уборщиков вызвать, пусть почистят, что ли... 

Зачерпнув песок носком тяжелого ботинка, я засыпала внешнюю границу круга. Обошла его, тщательно ровняя расчерченную землю и не заступая внутрь рисунка, оставляя на виду только свечи в стеклянных стаканчиках. Нет, зря я на ребят ругалась — ритуал-то, может, не вышел, но песочек силой насытился, с таким уже работать можно. Никто с нашей стороны не сможет наступить на бывший круг, не обжигаясь; стекло из середины наверняка позволит если не навредить, то увидеть истинный облик; а зажженная в помещении свеча из десятка во внешней окружности надежно выгонит наружу все, что хоть как-то имеет отношение к сверхъестественной части мира. Такое до прибытия уборщиков точно оставлять нельзя.

— Эй, горе-колдуны! Свечи соберите. Нечего пляжи засорять. 

— А сама что, не можешь? — с вызовом обернулся один. 

— Не могу, — спокойно подтвердила я, широко и сладко улыбаясь. При виде тонких, острых клыков, частоколом заполнявших мой рот даже в человеческом облике, парень слегка позеленел. — Могу откусить тебе лицо, если продолжишь мусорить где попало. Собирай, говорю. Разбрасываются свечами, а потом леса выгорают...

— Тут пляж, — возразили мне, впрочем, уже без прежнего гонора.

— А за пляжем лес. 

Лес в отдалении действительно имелся. Вряд ли огонь бы до него дошел, но раз лес был... огонь умел быть непредсказуемым. Особенно такой.

Так что свечи они все-таки собрали. Я даже любезно подержала им мешок, расшитый охранными символами. Когда последняя свеча оказалась в мешке, я повесила его назад на пояс, уже не опасаясь обжечься. 

— Теперь про выбор…

— Ты обещала еще один вопрос, — перебил меня цивил. 

— Вы его уже использовали.

— Что?..

Я улыбнулась еще более паскудно. Отвечать я не собиралась, но он и сам уже, кажется, сообразил.

«А сама что, не можешь?..»

— Реальность отрицательно реагирует на эл-три-эс-эм и стремится уничтожить их любой ценой, если не предпринимать особых мер. Для вас это означает смерть, скорее всего, довольно мучительную. Именно для вас, потому что из всей той белиберды, которую обычно творят люди, горящие жаждой увидеть паранормальщину, вы умудрились выкопать работающее заклинание и достучались туда, куда стучать не следовало. Реальность позволяет узнать, но не прощает попыток использовать это знание, особенно в таких масштабах, как вы планировали. Такие ритуалы, чтобы вы понимали, не на пляже делаются, впопыхах и на коленке.

Я с сожалением погасила сигарету и забросила окурок прямо в рот. Безотходное производство, чтоб его, остальные вечно надо мной за это смеются. 

Хотя цивилы вон притихли...

— Так вот, выбор у вас следующий. Вы можете начать работать в Центре. Если точнее — в Центре по работе с границами реальности. Со сверхъестественной стороной мира тоже кому-то надо работать, а кандидатов обычно не так уж много. Вам обеспечат жилье, зарплату и относительно стабильную жизнь без риска сдохнуть от упавшего на голову кирпича. Возможно, даже сможете встречаться с семьей раз в месяц. Тут ничего не обещаю — смотря кем вас устроят. Если такой вариант вам не нравится, то есть второй — вы проходите корректировку памяти все там же, в Центре. Вам удалят все воспоминания о сверхъестественном и вернут домой, под наблюдение.  При любой попытке вернуться к изучению запретных знаний наши специалисты снова откорректируют вам память, и вы продолжите жить как жили. Ну, до следующего раза, если не остановитесь.

— То есть или рабство, или вечная слежка? — возмутился самый говорливый цивил. 

Я подняла бровь.

— В смысле... я не хочу выбирать ни один вариант, — поправился он, сообразив про вопрос. 

Такая формулировка была допустима. 

— Тогда ты умрешь. Могу сразу убить, чтобы безболезненно, — предложила я щедро. Этот вариант парню тоже почему-то не понравился. — Вот теперь можете посовещаться еще. А я пойду уборщиков вызову, что ли... 

Уборщики мне не обрадовались. Еще бы, у них тоже рабочий день закончился. Но и за внеурочные выезды им платили вдвое, так что вызов они приняли сразу, пообещав прибыть через полчаса. И то хорошо. 

Сунув телефон в карман, я обернулась к цивилам. 

— Чем завершилось совещание?

— Мы согласны на работу, — взявший на себя роль переговорщика цивил смотрел еще злее, чем прежде, но говорил относительно вежливо. — Все втроем. 

— Отлично. Последняя формальность: сообщите об этом вслух. Дословно: «Я, такой-то, из предоставленных вариантов выбираю службу в Центре по работе с границами реальности». Моего присутствия хватит, чтобы заверить устный договор на сутки. Как раз доедем до Центра, и сдам вас дежурному. 

Что с ребятами будет дальше —  уже не моя головная боль. Опрашивать их другие возьмутся, а с меня только первичный отчет понадобится. Отчет я за вечер накатаю, вместе с краткими характеристиками этих вот… волшебников-недоучек. 

После того, как все трое, почти не запинаясь, повторили стандартную формулировку, я сощурилась, разглядывая их все через тот же камушек. Сработало. Оставалось только дождаться уборщиков, и можно ехать в Центр. 

— А что, за нами не приедут? — робко заикнулся один из горе-колдунов, когда я, поговорив с уборщиками, направилась прочь с пляжа. 

— На какие шиши? На автобусе поедем. Проездные-то у вас с собой?

— Но... подождите, а почему вы ответили? Вы же говорили про три вопроса!

О как, уже на «вы». Растут над собой!

— Вы совершили выбор и заключили со мной устный договор. Пока вы в радиусе пяти метров от меня, вам ничего не угрожает вне зависимости от количества вопросов, а в Центре уже будет безопасно. Так что держитесь ко мне поближе. Иначе не гарантирую, что вы доедете, а Центру потом списывать труп. 

Парень побледнел и отстал. 

В общем-то, я уже начала надеяться, что все пройдет хорошо. Хотя могла бы уже усвоить, что если что-то может случиться, оно случится. 

В такие поездки нужно самой следить за тем, чтобы будущие стажеры никуда от тебя не сбежали. Пять метров — расстояние на самом деле довольно маленькое, даже если это радиус. Но я порядочно устала за день, а потому в автобусе позволила себе расслабиться. 

Дура, что сказать... 

Привычный гул общественного транспорта рассек женский визг. Я вскочила первой, оглядываясь и машинально выискивая среди пассажиров горе-колдунов. Двое все еще держались рядом и оглядывались точно так же непонимающе. А третий... третий исчез. 

Я же предупреждала!.. 

Кричали слева. Одним прыжком перемахнув сиденья, я очутилась в проходе. Бесцеремонно распихала людей в стороны, на ходу сунув руку в карман и сломав тонкую палочку-сигналку, оповещение медикам, что все пошло не так. Побледневшие колдуны поспешно проталкивались следом.

Третий — тот самый «злобный», кто б сомневался! — скорчился на полу автобуса в проходе. Какая-то девушка, собравшаяся его перешагнуть, разглядела огромное кровавое пятно на белой рубашке и теперь заходилась криком. Я рухнула на колени рядом и рванула ткань — пришлось выпустить когти, но сейчас не было времени церемониться. Да и все равно никто не обратил внимания.

По спине решившего сбежать колдуна расходились две раны, крест-накрест. Первая — вдоль позвоночника, глубокая, смотреть страшно. Вторая шла поперек, наискось от правого плеча к нижним левым ребрам. Эта была еще глубже и разошлась шире. Неудивительно, что так кровоточит. Стигмата. Давно я таких крупных не видела, обычно реальность выбирает все-таки варианты попроще и поестественней, чем внезапные раны... но почему стигмата?! 

— Не орите, я врач, — рыкнула я на девушку. Крик как обрезало, и она уставилась на меня, широко распахнув глаза. — Колдуны, выходим! Этого под руки потащите! 

Остановка не наша, само собой, но это и неважно. Сигналку я уже сломала, а значит, придурка надо продержать живым совсем немного, пока не прибудут наши медики. Они такое наверняка уже видели, справятся... но какого ж черта она такая крупная?! 

Заговаривать раны мне всегда удавалось так себе. Но наговоры, заученные в универе, до сих пор лежали в памяти, и я скороговоркой начитывала их все, когтями наспех стягивая раны. Разрезы стягивались неохотно, но, по крайней мере, переставали кровоточить, а значит, смерть от кровопотери ему больше не грозила. Колдуны оказались понятливыми и сильными — выволокли товарища на первой же остановке, перепугав народ. Я вывалилась следом, перемазанная кровью, продолжая бормотать. С наговорами всегда так: остановишься на секунду — и все, заново уже не начнешь. 

Но медики приехали быстро. Подлетевшая к остановке «скорая» выглядела обычно, но и я, и колдуны видели истинный символ на ее боку — змея, обвившаяся вокруг чаши, была двенадцатиглавой. Головы облепили чашку кругом, и если бы ядом плюнула каждая, вероятно, он бы уже давно выплеснулся наружу. 

Наши. 

На мое счастье, им не пришлось объяснять, что происходит. Молоденькая берегиня, Березка, немедленно подхватила мой наговор, и я смогла перевести дух. Идиот. А я ведь предупреждала —  далеко не отходить! Теперь еще и по этому поводу придется объяснительные заполнять...

— Подбросите и нас до Центра? — спросила я у целителя. Тот согласно кивнул:

— Забирайтесь в машину.

Колдунов дважды просить не пришлось. Понаблюдав, что может случиться, они притихли и откровенно ко мне жались, даром что выпасть из машины им было некуда. 

— Что это было? — почему-то шепотом спросил один. Я выудила сигарету, покосилась на берегиню и не стала поджигать. 

— Стигмата. Я же говорю: реальность стремится уничтожить эл-три-эс-эм. Обычно не такими способами, но тут вот... 

Сигарета почти вся пропиталась кровью с пальцев. Скверно. Зря вытащила. 

— С такими ранами обычно долго не живут. Это, конечно, создает массу проблем, но почти наверняка все спишут на загадочного маньяка, который порезал его в толпе и сбежал... чтоб его, я же предупреждала не дергаться! Идиота кусок... извини, Березка. 

Ругать пациента в присутствии берегини обычно не стоило, но очень уж хотелось. Березка это понимала, так что ограничилась укоризненным взглядом.

— Короче, сейчас доедем, я сдам вас админу, и он вам объяснит, что делать. В Центре от меня уже можно будет отходить. Скорее всего, вас ждет пара месяцев занятий и адаптации, а потом еще пара месяцев стажировки. А меня — неделя возни с отчетами...

Две недели, как позже выяснилось. Заодно нашлось объяснение тому, почему из всего многообразия вариантов появилась именно стигмата: парень оказался из рода церковников, горящих жаждой уничтожить все, пришедшее с той стороны, и воспитание получил соответственное. Для таких стигматы — характерный ответ реальности. Удивительно, что на спине, а не на конечностях и под ребром, как обычно. 

Впрочем, не мое это больше дело. Я свои отчеты сдала, дальше парнями будут заниматься ребята из отдела адаптации. 

Вот еще Васька завтра вернется — и можно будет нормально выдохнуть. 

Наверное. 

Предсказаниями у нас обычно тоже занималась Вася. Реже — Вано. Для меня наука предсказаний была слишком тонкой, мощи во мне было слишком много для того, чтобы видеть паутину будущего — но на интуицию я никогда не жаловалась. И сейчас эта самая интуиция буквально-таки вопила на все лады, что проблемы только начинаются. 

Пальцы сами нащупали в кошельке простенькую монетку. В гаданиях я тоже не сильна, но уж монетку-то подбрасывать кто угодно может. Орел — все в порядке и мне просто чудится из-за нервотрепки, решка — что-то и впрямь неладно, и Ваську по возвращении действительно стоит попросить погадать как следует. 

Монетка взлетела в воздух, сверкнула на солнце и упала на протянутую ладонь. 

Решка.