Эйлин глава 6
В голове у Эйлин стали выстраиваться результаты: диагностические чары работали как развёрнутая карта, на которой проявлялись и старые, и совсем свежие повреждения.
Не сказав сыну ни слова о выводах, Алёна Сергеевна сходила в свою маленькую домашнюю кладовку за кухней — крохотную, но идеально устроенную каморку с полками от пола до потолка — и вернулась с прозрачным деревянным ящичком. Внутри ровными рядами поблёскивали пробирки и флаконы тёмного стекла с аккуратными этикетками: реактивы для антиликантропного теста.
Незачем тревожить мальчика раньше времени. Возможно, она зря беспокоится. А возможно — увы — и нет.
Одно было ясно уже сейчас, без всяких зелий. По полнолуниям Северус не обращался — иначе из Хогвартса его выставили бы немедленно, при всей нетерпимости профессоров к слизеринцам. Это папаша Ремуса Люпина имел какие-то взаимовыгодные делишки с Дамблдором, позволявшие держать в школе оборотня. А у Эйлин Принц подобных полезных знакомств для директора не водилось — и слава Мерлину.
— Капни сюда каплю крови, — она указала на три расставленные на столе пробирки. — В каждую по одной. Не бойся, иголка зачарованная — боли почти не почувствуешь.
Северус без возражений протянул руку. Тонкая магическая игла кольнула подушечку пальца, три капли тёмной крови по очереди упали в три прозрачных раствора. Эйлин внимательно всмотрелась в реакцию каждого зелья.
Первая пробирка чуть помутнела — норма. Вторая дала слабый зеленоватый отблеск — тоже норма. Третья осталась прозрачной. Чистой.
Алёна Сергеевна позволила себе тихо, с облегчением выдохнуть.
— Ну, что я могу тебе сказать, — произнесла она, отставляя пробирки на стол. — Хорошие новости. Никаких долгов жизни на тебе нет. И никто чужой, никакая тёмная сущность за тобой не тянется. Ну и ликантропия тебе не грозит.
Северус, до этого мгновения стоявший напряжённый, как туго натянутая струна, вдруг весь обмяк. Плечи опустились, на лбу проступила испарина. Он, кажется, и сам не подозревал, насколько долго ждал именно этих слов.
— Дальше, — Эйлин перешла на более деловой тон — тот самый, каким врачи рассказывают пациенту, что да, перелом есть, но нестрашный. — Оборотень тебя не покусал, это очевидно. Когтями зацепил — да, но не клыками. Однако без последствий такое воздействие не остаётся. Хорошая новость в том, что болезни тебе теперь практически не страшны. В том числе магические. Драконьей оспой ты, например, скорее всего, никогда не заболеешь — иммунитет от соприкосновения с когтями ликантропа работает в плюс.
— Это же... хорошо? — впервые за весь разговор сын подал голос — осторожный, неуверенный, словно проверял, можно ли вообще задавать вопросы.
— И да, и нет, — честно ответила Эйлин. — Может быть, и обратная сторона. Кое-какие побочные эффекты по полнолуниям — повышенная раздражительность, бессонница, перепады настроения. Ничего страшного, со временем разберёмся, проверим зельями. Кстати... — она чуть прищурилась, — клятва, которую с тебя взял Дамблдор, запрещала только сообщать окружающим, что Ремус Люпин — оборотень?
Северус так выпучил глаза, что Алёна Сергеевна не удержалась и невольно улыбнулась — впервые за весь этот тяжёлый день. Улыбка вышла усталой, но искренней.
— Как... как ты узнала?! — выдохнул он почти беззвучно.
— Ох, Северус, — она покачала головой. — Неужели ты всерьёз полагаешь, что человек с говорящей фамилией Люпин становится оборотнем по чистой случайности?
Сын смотрел на неё с искренним недоумением — и в этом недоумении Алёна Сергеевна с щемящей нежностью видела неопытного подростка, её ребёнка. Какой же он ещё совсем мальчик, при всей своей деланной угрюмости и интеллекте.
— Lupus, — мягко напомнила она. — На латыни — «волк». Та самая латынь, которую вы в Хогвартсе учили пять лет. Ремус — основатель Рима, выкормленный, по преданию, волчицей. Имя плюс фамилия — это уже не совпадение. Это признаки родовой магии, написанные крупными буквами практически на лбу. Просто никто не привык читать.
— И последнее, — Эйлин выпрямилась, и в её голосе зазвенел металл, не оставлявший места для возражений. — В Хогвартс ты больше не вернёшься. Нечего тебе там делать.
Северус замер с пробиркой в руке, не успев поставить её на стол. На лице мелькнула целая гамма выражений — от мгновенного протеста до растерянности и осторожной, недоверчивой надежды. Тот, кто хоть раз видел, как у подростка одновременно борются «хочу возразить родителю» и «не верю своему счастью», узнал бы эту мимику безошибочно.
Не дав сыну собраться с мыслями, Алёна Сергеевна решительно вышла из кухни. В гостиной с письменного стола у окна взяла приготовленную ещё с весны стопку красочных проспектов — толстых, на хорошей бумаге, с витиеватым латинским шрифтом и фотографиями старинных аркад внутреннего двора — и вернулась обратно. Положила пачку перед сыном.
— Вот. Туринская академия зельеварения. Выбирай любой курс, какой тебе по душе. — Она присела напротив и пододвинула верхний проспект ближе к мальчику. — Если в ближайшую неделю твои результаты СОВ не пришлют совой, я просто заберу их сама в Министерстве. Прецедентов для этого хватает: документы запрашивает законный опекун, не предъявляя ничего, кроме собственной палочки. Я всё узнала.
Северус нерешительно протянул руку к проспекту. Кончиками пальцев. Так, словно боялся, что красивая глянцевая обложка с видом на флорентийский купол сейчас рассыплется иллюзией. Поднял на мать недоверчивый взгляд:
— Это правда? Мне... мне правда не обязательно возвращаться в школу?
— Совершенно верно, — твёрдо ответила Алёна Сергеевна.
Она всё это время готовилась к долгому, изматывающему спору с подростком. Подбирала аргументы. Прикидывала контрдоводы. Заранее составила в голове список причин, почему Турин лучше Хогвартса, — на случай, если Северус заупрямится, как и подобает гордому шестнадцатилетнему мальчишке. А оказалось — никакого спора и не нужно. Реакция сына была красноречивее любых её доводов.
Алёна Сергеевна мысленно отвесила себе подзатыльник. Какая же она дура. Совсем выпустила из головы и сцену у озера, и приключения «отморозков с оборотнем», и всё остальное, что в каноне делало для шестнадцатилетнего Северуса возвращение в школу не возможностью, а каторгой. Конечно, он согласится. Конечно, без боя. После такого учебного года в Турин уедет хоть пешком, хоть на драконе, хоть с одной палочкой в кармане.
Тогда, глядя сыну прямо в глаза, Эйлин обстоятельно рассказала ему всё.
Об обстоятельствах смерти Тобиаса — спокойно, без прикрас, опуская только самые неприглядные подробности. О том, как пришёл констебль с известием о ножевом ранении в портовых доках Тисспорта, как авроры вышли на людей Куреши, как был заключён магический контракт о ненападении.
О сделке с поверенным Эбботом и продаже дома в Коукворте — Северус при упоминании сноса не сказал ни слова, только опустил голову, и Алёна Сергеевна готова была поклясться, что разглядела на его губах слабую, едва заметную улыбку. О том, что нынешний домик в Ипсвиче — социальное жильё, полагающееся ей до его, Северуса, восемнадцатилетия. И о том, что в перспективе она хотела бы купить собственный дом — но не здесь, а в Италии.
Там теплее. Там оливки растут прямо во дворах. И — она не стала озвучивать эту мысль вслух, но мысленно прибавила — там сильно подальше от того, что в Британии вот-вот должно произойти.
— То есть... — Северус сглотнул, явно боясь поверить, — у меня теперь есть деньги на учёбу?
— Разумеется, — Эйлин пожала плечами с такой обыденностью, словно вопрос был о хлебе насущном. — Я же тебе об этом писала. Несколько раз. И письма были подробные.
Северус покраснел и снова опустил взгляд на скатерть. Угрюмое чувство вины — потому что не читал, не верил, не считал нужным вникать в скучные взрослые подробности — отчётливо отразилось на его лице.
А потом его прорвало.
То, что копилось весь учебный год, а может, дольше — за каждой репликой, за каждым письмом «у меня всё нормально», за каждой одинокой ночью в общей спальне Слизерина, — хлынуло потоком. Сбивчиво, торопливо, перескакивая с одного на другое.
О гриффиндорцах. О Поттере и Блэке, об их свите, об их шуточках, о подножках и сглазах в коридорах. Здесь, по крайней мере, всё было понятно: открытая вражда и прямая конфронтация, с которой Северус худо-бедно научился справляться — и в одиночку, и иногда с поддержкой редких однокурсников.
Куда сложнее обстояло дело со своими.
Со слизеринцами всё было... неоднозначно. Старшие игнорировали. Ровесники присматривались. Кто-то держал нейтралитет, кто-то осторожно искал, как можно использовать талантливого, бедного и обозлённого мальчишку без покровителей. За факультетскими стенами шла своя война, тихая — но не менее жестокая, чем гриффиндорская. И Северус, по сути, оказался зажат между двух огней: чужих, что давили в лоб, и своих, что давили исподволь.
Алёна Сергеевна слушала молча, не перебивая, только подливала ему чаю и подкладывала печенье с мёдом. Иногда задавала короткий, точный вопрос — и снова кивала, давая выговориться до конца.
Сама Эйлин училась в Хогвартсе ещё при директоре Армандо Диппете. Лишь последний, пятый её курс совпал с тем, как Дамблдор занял кресло директора, — а сразу после СОВ она уехала в Турин и в дальнейшие хогвартские расклады уже не вникала. Тогда факультетская политика была иной — более открытой, без бесконечных полутонов и подковёрных игр.
А вот теперь, слушая сына, Алёна Сергеевна оценивала изменения с чиновничьей прагматичностью. И с каждой минутой всё больше утверждалась в принятом решении. Хогвартс времён Дамблдора был не тем местом, где должен оставаться её мальчик.
Когда сын, наконец, замолчал, за окнами давно стояла ночь. По стеклу шуршал тихий английский дождь, в соседних домах одно за другим гасли окна. Хетеркрофт-роуд погружалась в ту мягкую провинциальную темноту, какую в перенаселённом Лондоне давно забыли, а здесь, в Ипсвиче, она ещё радовала своим тёплым, домашним укладом.
Алёна Сергеевна посмотрела на сына, и материнское сердце сжалось. Лицо у Северуса было совершенно серое от усталости, под глазами залегли тёмные круги, а плечи опустились так низко, словно вынули позвоночник. Шестнадцать лет, целый год травли за плечами — и впервые за всё время кто-то выслушал его до конца, не перебив и не отмахнувшись.
— На сегодня хватит, — сказала она тихо и поставила перед ним маленький флакон тёмного стекла. — Это зелье сна без сновидений, я сама его сварила, можешь не сомневаться. Выпей и иди спать, остальное обговорим завтра на свежую голову.
Северус откупорил флакон, осторожно поднёс его к носу и втянул ноздрями знакомый травяной запах — въевшаяся в кровь привычка будущего зельевара, — а потом залпом выпил всё до капли.
Эйлин проводила сына в его новую комнату, где постель ещё с утра была застелена чистым бельём, а на подушке лежала аккуратно сложенная льняная пижама. Северус сел было на край кровати, чтобы стянуть домашние тапочки, но зелье оказалось быстрее — мальчик мягко завалился набок прямо в том, в чём был, и через секунду уже спал. Алёна Сергеевна тихо подошла, накинула на него лоскутный плед, который держала на спинке стула как раз для таких случаев, и какое-то время просто стояла рядом, не в силах оторвать взгляд от спящего сына.
Во сне с лица Северуса сошло всё, что превращало его в угрюмого, ершистого подростка. Недоверчивый прищур, упрямая складка у губ, та постоянная готовность к удару, что глубоко въелась за последний год. И остался просто худой длинноногий мальчик с прилипшими ко лбу влажными прядями, совсем-совсем ребёнок, каким он и должен быть в шестнадцать лет. Эйлин осторожно прикрыла за собой дверь и отправилась наводить порядок на кухне.
Она мыла посуду вручную не торопясь: горячая вода, простые повторяющиеся движения, мягкий звон фарфора — всё это действовало на женщину лучше любых успокоительных зелий и давало мыслям, наконец, улечься. Закончив с кухней и выключив свет, она прошла в спальню и легла, но сон, на который женщина так рассчитывала, всё не шёл.
Эйлин лежала на спине, глядя в темнеющий потолок, и в голове у неё медленно, кадр за кадром прокручивался весь долгий вечерний разговор. И вот что показалось ей странным: о своей рыжеволосой зазнобе — той самой Лили, — сын не обмолвился ни единым словом. Ни мимоходом, ни сквозь зубы, никак.
Что это было — свежая, ещё не зажившая рана, к которой страшно прикоснуться? Или, быть может, нечто куда более тревожное: та самая пустота, что приходит на смену любви, когда внутри всё уже выгорело до пепла и говорить больше не о чем?
В прежней жизни ей не раз доводилось сталкиваться с работой школьных психологов и социальных педагогов — и по службе, и через коллег, а то и через знакомых, у которых случалась беда с подростком. И она знала совершенно точно: после такого публичного унижения, какое описывал сын, дети в школе не остаются.
Никогда ни единого случая на её памяти. Кто-то переводится в другой класс или в другое учебное заведение, кто-то уходит в колледж, кого-то — в особо тяжёлых случаях — отправляют доучиваться к родственникам в другой город, но из эпицентра позора уходят все, без исключений, словно подчиняясь неписаному, но непреложному закону и рекомендации психолога.
Она прикрыла глаза, и перед ней живо встала знакомая картина: двор обычной российской школы после сдачи экзаменов. Тёплый майский полдень, выпускники высыпают на воздух весёлой шумной стаей, и вдруг кто-то один из них на виду у всех — у одноклассников, учителей и случайных прохожих — оказывается без брюк в одном нижнем белье. И это все по вине хулиганов, подросток стоит, опустив руки, ещё не понимая, что произошло.
И тут же короткое замешательство окружающих подростков сменяется хохотом, в руках появляются десятки телефонов. К вечеру видео уже расходится по сети, а к утру его пересылают друг другу в каждом школьном чате. А где-то совсем рядом, в полушаге от хохочущей толпы, стоит та самая девочка, в которую он был тихо и безнадёжно влюблён, — не то чтобы смеётся вместе со всеми, нет, она лишь прикрывает ладонью рот, но всё-таки улыбается, и этого вполне достаточно.
Будет ли она нравиться ему после этого, спросила себя Алёна Сергеевна. И сама же горько усмехнулась в темноту: разумеется, нет, никогда — и не потому, что эта девочка плохая или жестокая. А потому что она была там, видела всё своими глазами, не подошла, не отвернулась хотя бы из приличия. И лучше бы просто ушла, чем полезла в мальчишеские разборки.
По сути Лили не сделала ничего, чтобы помочь другу детства, — а по факту красовалась перед одноклассниками. Этого оказалось достаточно, чтобы любое чувство к ней умерло раз и навсегда, и никакие запоздалые извинения здесь уже не помогут. Кого-то удивляет ругательство «грязнокровка»? Да в таких ситуациях звучат слова и покрепче.
А потом после всего, её Северус остался в школе. Доучился ещё целых два года после той самой сцены у озера, ходил каждое утро на завтрак в Большой зал, садился через парту от своих мучителей на уроках. Видел рыжеволосую Лили в библиотеке у её любимого окна, и всё это — изо дня в день, не давая себе ни малейшей передышки.
От одной мысли об этом у Алёны Сергеевны защипало в глазах. И она с благодарностью подумала, что хотя бы успела вовремя — не год спустя, не два, а именно теперь, когда ещё можно что-то поправить. Увезти, дать мальчику новую жизнь, прежде чем эта старая окончательно его задушит.
«Что же, мистер Дамблдор, — мысленно обратилась она к одной очень неоднозначной личности, седой и очень уверенной в собственной правоте, — ваше попустительство, а возможно, и кое-что похуже, дало мне прекрасную возможность увезти моего сына без скандалов и долгих объяснений. Благодарю покорно — непременно воспользуюсь».
Дождь за окном продолжал шуршать ровно и убаюкивающе, где-то в дальнем конце улицы коротко тявкнула и затихла собака, и Алёна Сергеевна почувствовала, как наконец-то накатывает долгожданная сонная тяжесть. Завтра у них с сыном будет новый день, и этот день, приблизит их к цели — пусть хотя бы на один маленький шаг. И всё-таки она отомстит, не просто так волшебниц называют ведьмами. С этой спокойной, согревающей мыслью она и уснула.
эйлин принц
северус снейп
фанфик
женский роман
эйлин
soficha
Спасибо за главу, ждём следующую.
May 28 11:13 
4
Ирина Максимова
На счёт отомстить - это правильно! Главное самим не подставиться
May 28 12:00 
10
Viktoria Pika
Вот, замечательная аналогия с современным миром и школьным булингом. А то все защищают Лильку, которую обозвали плохим словом, а на позор мальчика-жертву никто не смотрит с ужасом. Там не просто издевательства, но и сексуальное насилие. Мародеры хотели еще и трусы снять, но Поттер, видимо, пожалел глаза Лили, а не самого Снивилиуса. И ответ Блэка на вопрос "чего они к Северусу пристали?", был ответ "за то, что он существует". Понимаете? Не потому, что он змея или Пожиратель, а просто за факт его существования! Они даже не оправдывались, а сказали правду, не считая свои действия неправильными. Дамблдор и Макгонагалл привили им чувчтво безнаказанности. Так что нечего Северусу делать в Хогвартсе. А спустя годы, никто не осмелится сказать вслух о его подштанниках, не покпзав себя инфантильными идиотами. Потому что напомнить лорду Принцу, Мастеру зелий и ядов о его позоре в школе, покажет только невоспитанность и убогость тех, кто об этом вообще вспомнил.
May 28 12:08
11
Mrs AddamsReplying to ladytatiana
ladytatiana, сейчас я тоже с детьми не работаю, выработала стаж и хватит. А такие "запросы" и в школах и в садах самое обычное дело. Дети сами к такому привыкли, хотя понятно как это сказывается на психике.
May 28 13:25
1
ladytatianaReplying to Mrs Addams
Mrs Addams, Вы пишите замечательные книги и это здорово!
May 28 13:28
1
Viktoria Pika
А вот информацию об оборотне в школе и об ослабленной защите Хогвартса, можно продать аппонентам Дамблдора. Можно через аврора все устроить, получив свой процент от продажи инфы, а можно через нотариуса. Желающих купить информацию, которая выгонит Дамблдора из Хогвартса, полно. Все сторонники Риддла, знающие о ненависти ТЛ к директору, заинтересованы в таком компромате. Так что Эйлин сможет не только отомстить чужими руками, но и заработать на этом. Надо только пустить слух через нотариуса о такой сделке и тот же Малфой первый прибежит покупать информацию. Если посредник - это серьезная контора, где тебя не наебут, то и покупатели опасаться не будут. Малфои богаты и заплатят хорошо. А дополнительные деньги Принцам не помешают.
May 28 12:15 (changed)
6
N JanusevicReplying to Viktoria Pika
Viktoria Pika, вы плохо читали 4ю главу. Где сказано о приверженцах дамби в аврорате и его учениках. Пока он не глава визенгомата, но влияние у него всё равно нехилое. Он в хоге учил с 30х годов так то, и все это время лил в уши детей что хотел и сколько клятв собрал тоже не известно. И пока он не глава можно раздуть маленький скандальчик. Большой все равно не выйдет.
May 28 14:46
Viktoria PikaReplying to N Janusevic
N Janusevic, обычные авроры и бывшие ученики не заседают в Визенгамоте, который является судом. Они могут сколько угодно его боготворить, но когда узнают, что их дети с оборотнем в одной школе учатся, то результат будет такой, как я и описала. Конечно, будут и те, кто скажет, что Дамлдор не знал, что один из учеников оборотень. Но тоннель от Дракучей ивы к хижине и сопровождение колдомедика, указывают на то, что все Альбус знал. Поэтому я и говорила, что надо устроить ловушку в полнолуние с начала учебного года. Тогда авроры, что верны ТЛ, а так же члены попечительного совета, станут свидетелями безобразия. После чего вызов независимой комиссии, чтобы проверить щиты Хогвартса, покажет всю глубину вреда, нанесенного защите Хогвартса, таким вот директором.
Тот же Флетчер или Шеклболт в каноне не особо-то смогли защитить Дамблдора, когда его выгнали из Визенгамота и МКМ, а он тогда не имел столько врагов у власти, как сейчас. Одними Динглом и Доджем все дыры не заткнешь.
May 28 18:41
1
Малина
Будем честными, Снейп тоже не одуванчик, и свой язык иногда надо и придерживать!
May 28 14:32
Mrs Addams
Малина, а сколько вам лет? Потому что просить подростка придержать язык, это как минимум странное требование. Вы меня извините, но когда вы вырастите и выйдите замуж, а потом родите ребенка и вырастите его до подросткового возраста... Вот тогда то Лили у вас и превратиться в рыжую прошмандовку и о "придерживать язык" вы точно забудете. Сами будете орать на обидчиков вашего сына и употреблять такие слова, которые вам сейчас в голову не придут.
May 28 14:47 (changed)
6
Малина
55! В этой сказке, я имею ввиду книги Роулинг, нет ни одного одуванчика, у всех свои интересы и свои взгляды на жизнь. Все как в жизни. Через подростковый возраст я прошла сама, и с мальчиком и с девочкой, своими детьми, попутно с племянниками и с моей стороны и стороны мужа.
May 28 16:24
Mrs Addams
Малина, о, значит ровесница! Просто конкретно здесь мы говорим о мальчике подростке. И разбираем случай у озера и школьный буллинг. Северус еще не вырос в мастера зелий и канона Роулинг еще нет и уже не будет. Вы ведь не хотели бы, чтобы ваш сын подвергался буллингу в школе? А как бы вы реагировали если бы в описанной ситуации оказался ваш ребенок? Поэтому я приняла ваш первый комментарий за подростковый. Требовать от подростка во время нападения придерживать язык это вообще за гранью. Ребенок по определению язык не может держать за зубами, на то он и ребенок.
May 28 17:05
1
Лисаня
Полностью согласна с автором. Что сделала прЫнцеска Лилька, чтобы защитить парня по канону? Перерезала верёвку? Напала на парней, что подвесили Снейпа? Нет! Она красовалась перед парнями, пререкалась с Поттером и выделывалась - пойдет она с ним гулять в деревню или нет. Да ещё и влезла в мужские разборки защищая парня, чем само по себе его унизила. И он ее просто обозвал грязнокровкой?! Ха, вот честно, если кто то оказался в таком положении, вися вниз головой, мне интересно было бы послушать что этот человек скажет и сколько там будет вообще цензурных слов. Или если бы Сев ее послал матом, то это было бы более приемлемо чем "грязнокровка"? Интересно, на маты Лилька бы меньше обиделся?? К тому же Снейп не потребовал с нее объяснений-как его личное изобретение мог узнать Поттер? А надо было бы!!!
May 28 16:52
4
Mrs Addams
Лисаня, Вообще после таких случаев показана полноценная реабилитация. Мат во время буллинга в школах стоит такой что я с мужем и сыном строителями слышала новые для себя слова. Так что там явно Роулинг смягчила ненормативную лексику Снейпа. И осуждать его не могу.
May 28 17:10 (changed)
1
ЛисаняReplying to Mrs Addams
Mrs Addams, согласна полностью. А сам Снейп уполз скорее всего
May 28 18:21
1
Наталья Полярная
вообще вся ситуация в хоге времен мародеров это какой то бред сумасшедшего. 4 малолетних дебила творили всякую дичь. Но их гладили по голове а жертвам затыкали рот непреложными обетами. Сам факт навязывания долга жизни ну ведь это уму не постижимо. Мародеры сами спровоцировали нападения и Сев им еще якобы остался должен. А сколько реальных жертв было у мародеров. Блэк перепортил половину Хога, и у него там еще не понятные подкаты к Маккошке были. Поттер... олень он и в Африке олень. Подростки это самые отбитые на голову существа, у них в пубертат все эмоции и действия как оголенные электропровода. Но страшно не это, а то что Родители Поттера тупо не занимались воспитанием сына. отмаз он у нас поздний... на минуточку им было по 50-60 годиков для магов это не возраст это только начало молодости они живут до 300 лет а то и больше. ну даже слабенький маг минимум 150. какой поздний ребенок. На мой взгляд во всем виноваты взрослые своим наплевательством. Это как Близнецы
May 28 18:08
1
Mrs AddamsReplying to Наталья Полярная
Наталья Полярная, Да вы правы родители в большинстве своем сейчас работают на 2х работах и на детей не хватает времени. Но общаться с детьми необходимо не когда вышел на пенсию (дожить бы да неё), а когда ребенок растет и желает общаться с родителем.
May 28 19:44
1
Shaenn SeberReplying to Наталья Полярная
Наталья Полярная, прошу прощения, что вклиниваюсь в диалог, но на самом деле воспитание у нас и у британцев действительно очень разное. Начать с того, что у них долго было принято: ребенок - это маленький взрослый, ну и спрос был соответствующим. Еще одна "прекрасная" сентенция оловянных островов - "детей должно быть видно, но не слышно", и воспитание долгое время было подчинено этому принципу, как сейчас - бог весть, там мигранты, наверное, внесли свою лепту, но раньше было так. Да что там, пороть в школах перестали у них 1987, а в частных - в 1998 году. Ну и принятые для элит школы-интернаты, иногда даже не смешанные, что порождает дополнительные специфические проблемы. Боюсь, для большинства британцев Хогвартс с его расизмом, жестокими розыгрышами и войной факультетов - образец рядового учебного заведения классом выше муниципальных школ.
May 28 21:12
2
Лисаня
Ещё интересный момент оплата обучения маглорожденных, кто же за них на самом деле платил, вряд-ли они сами . И вряд-ли все обучение для всех было бесплатным, такие пиры как закатывали на праздники, кто оставшееся доедал? Домовики?! Не верится. Да и в обычные дни, еды наверняка много оставалось , раз она не порционная была. А ещё грифы за столом позволяли себе перебрасываться едой, и это в островном государстве?! Не верю! Теччер отменила в школах молоко, так ей это припоминали...
May 28 18:28
Mrs Addams
Лисаня, до сих пор припоминают. А платили за маглорожденных государство и корона. Это в британских традициях: все активы держать при себе. И на работу потом пристраивали...
May 28 19:46
1
Gingernorth
Я немножко подушню, извините. Прозрачный деревянный ящик с зельями - это из какого-то волшебного стеклянного дерева? Или мб имелся в виду деревянный ящик с прозрачной крышкой?
Глава замечательная, надо комфортить Снейпа ))
May 28 23:06
Mrs Addams
Gingernorth, спасибо, косяк исправлю. Вычитываю по 2 раза и всё равно вылазят косяки.
May 28 23:30
2
