Mrs  Addams

Mrs Addams 

Мастерская Фэнтезийных Миров

941subscribers

324posts

Эйлин глава 4

В последнее время Эйлин Принц определённо везло — и Алёна Сергеевна, привыкшая за долгую жизнь к тому, что удача приходит полосами, старалась использовать светлую полосу по максимуму.
Контракт о ненападении с людьми Куреши был подписан и работал. Дом в Коукворте удалось продать быстро и без проволочек — мистер Эббот составил безупречный контракт, покупатель оказался деловым и надёжным.
Мистер Джонатан Фоули, владелец растущей сети супермаркетов и, как выяснилось, выпускник Рэйвенкло. Проворачивал сделки в обычном мире, потому что в магическом не хватало места для его финансовых инвестиций. Всё прошло чинно и респектабельно: подписали контракт, обменялись рукопожатиями, деньги — уже в галеонах — перевели в сейф Принцев в тот же день.
Алёна Сергеевна, заглянув в Гринготтс справиться о переводе, заодно попросила у гоблина-операциониста полную выписку по счёту. Пробежала глазами столбцы цифр — и осталась вполне довольна. Зарабатывала она в последние месяцы очень неплохо. Зелья для аптеки Шайверетча приносили стабильный доход, а к ним добавился новый, куда более перспективный источник.
Дело в том, что, воодушевлённая благополучным разрешением проблем и наконец-то имея время подумать о чём-то, кроме выживания, Эйлин взялась за создание собственной линейки косметических зелий. Восстанавливающие для волос, питательные для кожи, тонизирующие, омолаживающие. Все зелья она опробовала на себе, и это превратило измождённую вдову Снейп в ту самую элегантную «Мортишу», от которой краснели официанты.
Результат говорил сам за себя, и старик Шайверетч, оценив образцы намётанным глазом профессионального аптекаря, настоятельно посоветовал подать заявку на патент. Что Эйлин и сделала — и заявку предварительно одобрили в гильдии. До полноценного запуска было ещё далеко, но начало обнадёживало.
Обновилась и повседневная жизнь. Для работы с котлом и ингредиентами Алёна Сергеевна приобрела практичное джинсовое платье в пол — из плотного натурального денима, какие носили свободолюбивые маггловские девицы на музыкальных фестивалях. После обработки защитными зельями и вышитыми по подолу и манжетам рунными цепочками оно превратилось в прекрасную, а главное, удобную замену бесформенной рабочей мантии.
Ни пятен от зелий, ни прожогов, ни въевшегося запаха полыни. Мистер Шайверетч, увидев обновку, только крякнул одобрительно и заметил, что в его молодости ведьмы так не одевались, а зря.
Словом, всё складывалось прекрасно. Непривычно, подозрительно прекрасно.
И именно поэтому Эйлин не могла отделаться от ноющего, тревожного ощущения где-то под рёбрами — того самого, которое не объяснишь логикой и не пропишешь в отчёте. Знаменитая женская интуиция? Возможно.
Или, что вернее, опыт человека, прожившего две жизни и точно знающего: если всё идёт слишком хорошо — значит, скоро пойдёт плохо. С какой стороны ждать неприятностей, она пока не представляла. Но то, что они придут, чувствовала с той же необъяснимой уверенностью, с какой чувствуют приближение грозы — по духоте и звенящей тишине.
Впрочем, тревожиться на пустом месте было некогда. Впереди ждало дело куда более важное: приезд сына.
Северус заканчивал пятый курс, последние экзамены были назначены на конец июня. Хогвартс-экспресс прибывал на вокзал Кингс-Кросс двадцать четвёртого числа.
Эйлин готовилась к встрече обстоятельно: обустроила для сына комнату в новом доме на Хетеркрофт-роуд — выкрасила стены в спокойный светло-зелёный, поставила книжный шкаф и письменный стол у окна, выходившего в сад. Купила новую одежду — нормальную, подобранную по размеру, а не обноски с благотворительного развала. Собрала все необходимые сведения о Туринской академии: проспекты, условия приёма, расценки.
Оставалось самое сложное — сам Северус.
За весну Эйлин написала сыну несколько подробных писем, рассказывая об изменениях в своей жизни: переезд, новый дом, возвращение девичьей фамилии. Тот отвечал односложно. «Понял». «Хорошо». «Как скажешь». На вопросы о том, как у него дела в школе, неизменно писал одно и то же: «Всё нормально».
Алёна Сергеевна ничего нового в этом не видела. Подростки вообще редко рассказывают о своих проблемах родителям — особенно мальчики, особенно гордые мальчики с дедовским характером. А то, что у Северуса проблемы были, читалось между строк яснее ясного: по этим самым односложным ответам, по редким письмам, по тщательно отмеренной сухости каждого слова. Так пишут люди, которые привыкли справляться сами. Или — давно перестали верить, что кому-то есть дело.
Исправлять это по переписке не имело смысла. Алёна Сергеевна и не пыталась — по опыту знала, что бумага терпит, а подросток — нет. Вот приедет — тогда она его усадит, нальёт чаю, посмотрит в глаза и поговорит. По-настоящему. Так как Эйлин Принц, вечно занятая выживанием, не говорила с ним, пожалуй, никогда.
А пока оставалось только ждать.
Проблемы пришли откуда Алёна Сергеевна совсем не ждала — а ведь должна была. Надо было предположить, что сын-подросток — это всегда проблемы. В любой жизни, в любой вселенной, в любом столетии. Законы природы не отменяет даже магия.
Утром двадцать четвёртого июня Эйлин, как обычно, шагнула из камина в подсобку аптеки Шайверетча и приступила к работе. До прибытия Хогвартс-экспресса оставалось больше восьми часов — поезд приходил на Кингс-Кросс в шесть пополудни, — и она рассчитывала спокойно доварить партию восстанавливающих зелий, закрыть смену и отправиться на вокзал с запасом времени.
Около двух часов дня в окно аптеки требовательно постучалась сова. Не школьная — серая почтовая, со служебной печатью министерства Магии на лапке. Письмо оказалось от Артура Блишвика, и было оно коротким, как аврорский рапорт: Северус Снейп задержан патрульным нарядом в Хогвартс-экспрессе. Драка в поезде. Содержится в изоляторе аврората до прибытия законного представителя.
Изолятор. В просторечии — обезьянник.
Эйлин медленно сложила письмо, положила на прилавок и несколько секунд молча смотрела в стену. Мистер Шайверетч, почуявший неладное, благоразумно не стал задавать вопросов и тихо отошёл к дальним полкам.
Первым чувством, которое испытала Алёна Сергеевна, было не волнение и не страх за сына. Это было раздражение — острое, едкое, направленное в первую очередь на саму себя. Ну конечно. Подросток, последний день в школе, поезд, набитый такими же подростками. Могла бы и догадаться. Что может быть естественнее мальчишеской драки?
В прошлой жизни её собственный младший в девятом классе точно так же приехал из летнего лагеря с фингалом и порванной курткой. И ничего — вырос в приличного человека. Но тогда хотя бы обошлось без полиции и обезьянника.
Алёна Сергеевна тяжело вздохнула, стянула джинсовый фартук — купленный комплектом к рабочему платью и уже успевший стать привычным, как вторая кожа, — и повесила его на крючок у двери.
— Мистер Шайверетч, — обратилась она к хозяину, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — У меня, кажется, непредвиденные обстоятельства.
Она молча протянула ему письмо. Старик взял пергамент, поднёс к глазам, прочёл — и на морщинистом лице медленно проступила улыбка. Абрахам Шайверетч прожил на свете очень долго. Он пережил нацистские лагеря — номер на левом предплечье он не прятал и не стыдился.
Пережил послевоенную разруху, вороватых чиновников, три поколения учеников и четыре смены министров магии. Подростковая драка в поезде у человека с такой биографией ничего, кроме мягкой усмешки, вызвать не могла.
— Иди, Эйлин, — он вернул письмо и легонько махнул рукой в сторону камина. — Ты сейчас там нужнее, чем здесь. Дежурную партию я доварю сам.
— Спасибо вам, — Эйлин улыбнулась ему с искренней теплотой. К этому сухонькому старику с цепкими глазами и неизменной лупой на шнурке она давно относилась как к отцу, которого почти не помнила. И знала, что он платит ей тем же — хоть никогда не сказал бы об этом вслух.
Она бросила в камин щепотку летучего пороха и чётко произнесла: «Министерство магии».
Атриум Министерства встретил её привычным гулом. Высоченный потолок, облицованный тёмно-зелёной плиткой, ряды каминов вдоль стен, вспыхивающих зелёным пламенем каждые несколько секунд, толпа волшебников, снующих в разных направлениях, — всё это напоминало вокзал в час пик.
Посреди зала журчал фонтан — золочёные фигуры мага, ведьмы, кентавра, гоблина и домовика, застывшие в позах невозможного единения. Алёна Сергеевна бросила на скульптурную группу скептический взгляд бывшего чиновника и мысленно хмыкнула: пропаганда — она и в магическом мире пропаганда.
На стойке регистрации клерк проверил палочку, записал имя в журнал и указал направление. Эйлин поблагодарила и шагнула в лифт — тесную, дребезжащую кабину, набитую летающими служебными записками, которые кружили над головами пассажиров, как бумажные голуби. На нужном этаже двери разъехались, выпустив её в длинный казённый коридор с низким потолком и мерцающими факелами на стенах.
Голоса она услышала ещё до того, как свернула за угол. Молодые, звонкие, возмущённые — характерный шум, который издаёт группа подростков, лишённых свободы и считающих это вопиющей несправедливостью.
Дежурное отделение аврората оказалось просторной комнатой, залитой резким светом магических светильников. В глубине — тяжёлая дверь, ведущая к камерам предварительного заключения для настоящих преступников: туда охрана никого не пускала, кроме следователей и поверенных. Это Алёна Сергеевна знала из памяти Эйлин.
Но обезьянник — совсем другое дело. Несколько клеток за простой железной решёткой прямо в дежурной части, на виду у всех. Обычно здесь коротали время мелкие воришки с Лютного, карманники и жрицы любви после очередного рейда. А сегодня за решёткой сидели студенты двух самых буйных факультетов школы чародейства и волшебства Хогвартс.
Зрелище было, прямо скажем, колоритное.
В одной клетке — группа слизеринцев. Мрачные, взъерошенные, кто с разбитой губой, кто с наливающимся синяком под глазом, но держащиеся с угрюмым достоинством: сидели на лавке вдоль стены, скрестив руки на груди, и молчали. В другой — гриффиндорцы, куда более шумные и, судя по всему, ничуть не раскаивающиеся.
А перед решёткой слизеринской клетки кривлялись двое подростков.
Один — долговязый, лохматый, в круглых очках, сползающих на нос. Форменная мантия порвана на плече, галстук с красными полосками съехал набок, но на лице — широченная самодовольная ухмылка. Второй — чуть ниже, с копной чёрных кудрявых волос и аристократически красивым лицом, которое сейчас было искажено гримасой, старательно имитирующей обезьяну. Оба корчили рожи, стучали по прутьям и хохотали.
Алёна Сергеевна остановилась на пороге и прищурилась. Описания из книг Роулинг совпали с реальностью почти буквально. Лохматый в очках — Джеймс Поттер. Кудрявый красавчик — Сириус Блэк. Ну разумеется. Кто же ещё.
Она медленно обвела взглядом всё помещение.
Народу в дежурной части было предостаточно: авроры за столами заполняли протоколы, нарочито не обращая внимания на подростковый бедлам. У стены, рядом с кофейным столиком, стояли несколько волшебников и ведьм в дорогих мантиях — родители, прибывшие забирать чад. Лица у них были соответствующие: у кого — холодная ярость, у кого — усталое «опять».
И тут она заметила Блишвика. Артур стоял чуть в стороне от общей толпы, привалившись к стене со скрещёнными на груди руками, и наблюдал за происходящим с выражением человека, которому за подобный цирк точно недоплачивают.
Увидев Эйлин, он приветственно поднял руку и двинулся навстречу. Эйлин ответила ему вежливой улыбкой и пошла к нему, стараясь не смотреть на кривляющуюся парочку у решётки. Не сейчас. Сначала — дело.
— Привет, Артур, — вежливо поздоровалась мисс Принц, протянув ему руку. — Что натворил мой оболтус?
— Эйлин! — Блишвик пожал её ладонь с такой искренней радостью, словно она была спасательным кругом посреди бушующего моря. — Да ничего особенного, честное слово. Обычная подростковая драка в поезде. Бывает.
Но глаза у аврора при этом были усталые, и Алёна Сергеевна отметила, что мантия на нём слегка помята, а на скуле наливается едва заметная ссадина. Видимо, разнимать студентов Хогвартса оказалось занятием не из лёгких — даже для начальника оперативной группы.
Эйлин краем глаза заметила, что родители у кофейного столика навострили уши. Две ведьмы в дорогих мантиях — одна статная, с высокой причёской и жемчугами, другая худощавая, нервно теребящая перчатки, — откровенно разглядывали её. Мужчины были осторожнее, но тоже косились. Новое лицо в тесном мирке чистокровных семей всегда привлекает внимание.
Алёна Сергеевна мысленно провела ревизию собственного облика и осталась удовлетворена. Для чистокровной работающей ведьмы она выглядела более чем достойно. Тёмно-синий деним рабочего платья подчёркивал точёную фигуру, рунная вышивка по манжетам и подолу говорила знающему глазу о профессии, а медные пуговицы придавали наряду тот оттенок респектабельности, который не купишь за галеоны — только заработаешь.
Чёрные волосы были уложены в аккуратную причёску, открывавшую стройную шею и красивый овал лица. Не светская дама, нет. Но женщина, с которой считаются.
— Правда, есть один нюанс, — Артур понизил голос и чуть наклонился к ней. — Кое-кто... настоятельно просил, чтобы определённым студентам преподали урок. Дескать, хулиганы распоясались, дисциплина страдает, нужны меры.
Он не назвал имени, но и не требовалось. Алёна Сергеевна прекрасно поняла, о ком речь. «Ради общего блага» — знаменитый девиз, за которым, как она помнила из канона, оправдывали всю ту дичь, что творилась в школе. Значит, старик Дамблдор уже сейчас вовсю дрессирует будущих пешек для своей шахматной доски. Что же, ничего нового. Политики тоже одинаковы во всех мирах.
— Условия освобождения? — деловито спросила Эйлин.
— О-о, — Артур протянул это «о» со вкусом человека, наблюдающего за чужим спектаклем из партера. — Тут сейчас такая торговля идёт — базар в Марракеше отдыхает. Сначала начальство объявило штраф: двести галеонов с участника.
Серьёзная сумма. Так, первыми заплатили Поттеры и Блэки. Мигом. Даже торговаться не стали. Невместно, понимаете ли, наследникам древних родов сидеть в обезьяннике.
При этих словах Артур красноречиво посмотрел в сторону решётки, где два «наследника древних родов» продолжали кривляться, корча обезьяньи рожи.
Эйлин проследила за его взглядом — и рассмеялась. Звонко от души, так что на неё обернулись все: и родители у столика, и авроры за столами, и даже слизеринцы за решёткой подняли головы.
— Ну что тут скажешь, Артур, — произнесла она достаточно громко, чтобы слышали все, и кивнула на кривляющуюся парочку. — Можно вытащить наследников из обезьянника, но обезьянник из наследников — увы никак. Сам посмотри: не успели откинуться — и уже рожи корчат.
Секунду стояла тишина — а потом дежурную часть накрыло хохотом. Заржали авроры за столами — откровенно не стесняясь. Прыснула в ладонь ведьма с жемчугами. Даже её нервная соседка криво улыбнулась, пряча лицо за перчатками. Кто-то из дежурных хлопнул ладонью по столу и выдохнул: «Ну, мэм, вы даёте!»
Джеймс Поттер перестал кривляться и обиженно уставился на незнакомую ведьму. Сириус Блэк, надо отдать ему должное, хмыкнул и отвесил ей шутовской поклон — оценил.
Дождавшись, пока смех утихнет, Эйлин снова повернулась к Блишвику. Лицо её стало серьёзным — ровно настолько, чтобы окружающие поняли: шутки кончились, началось дело.
— Знаешь, Артур, — она бросила оценивающий взгляд в сторону слизеринской клетки и задумчиво качнула головой, — компания в камере, как я посмотрю, вполне подходящая. Приличные мальчики из приличных семей. Ничего с ними за пару часов не случится.
Она помолчала, давая осознать сказанное. Родители у столика притихли прислушиваясь. Авроры за столами тоже навострили уши — чутьё на хороший спектакль у них было профессиональным.
— А в политическом заключении, — Эйлин чуть приподняла подбородок и произнесла это с таким холодным достоинством, словно цитировала фамильный девиз, — нет ничего зазорного. За свободу можно немного и пострадать.
Она обвела взглядом дежурную часть — неторопливо, спокойно, как хозяйка, оглядывающая накрытый стол, — и закончила:
— Поэтому платить штраф я не буду. Наследник рода Принц должен вырасти достойным магом. А достойные маги не бегут от последствий своих поступков.
В обезьяннике кто-то из слизеринцев тихо присвистнул. Ведьма с жемчугами у кофейного столика посмотрела на Эйлин с нескрываемым уважением — и, кажется, с лёгкой завистью. Её собственный отпрыск, судя по выражению лица, был уже выкуплен и стоял рядом, красный и злой.
Блишвик на это только понимающе усмехнулся. Он и не ждал другого. Наклонился к Эйлин и сказал негромко, чтобы слышала только она:
— Не волнуйся. Через пару часов всех отпустят — начальство уже устало от этого цирка. А ты пока можешь пройти в министерский кафетерий. Сегодня там, между прочим, просто превосходный кофе. Новый поставщик из Колумбии — контрабанда, конечно, но кофе отменный.
Эйлин фыркнула и благодарно кивнула. Кофе — это именно то, что ей сейчас было нужно. А заодно немного тишины, чтобы взять паузу перед предстоящим разговором с сыном. Потому что посадить подростка в обезьянник — это ещё полбеды. Настоящее испытание начнётся потом, когда они окажутся дома, один на один, за кухонным столом.
Проводить её вызвался молодой стажёр-аврор — долговязый, веснушчатый парень, который при виде мисс Принц заметно смутился и всю дорогу до кафетерия старательно смотрел строго перед собой.
В министерском кафетерии было немноголюдно. Небольшой зал с низким потолком, простые деревянные столики, стойка с зачарованным кофейником, который наполнял чашки сам, стоило только поднести их к носику. Кофе и вправду оказался превосходным — густой, ароматный, с шоколадной горчинкой. Алёна Сергеевна устроилась за угловым столиком у стены, сделала первый глоток и прикрыла глаза. Блаженные полминуты тишины.
Тишина, впрочем, продлилась недолго.
— Здравствуйте, — раздался рядом негромкий голос. — Простите, что беспокою... Корнелия Вейнрайт, к вашим услугам.
Эйлин открыла глаза. Перед ней стояла та самая ведьма, что теребила перчатки — худощавая женщина лет сорока с мягким, чуть округлым лицом, аккуратно уложенными каштановыми волосами и тем особым выражением хорошо воспитанной неуверенности, которое бывает у людей, не привыкших заговаривать с незнакомцами первыми.
Дорогая мантия палевого цвета, золотой кулон на шее, тонкие пальцы, теребящие перчатки. Чистокровная леди, из хорошей, но не самой известной семьи — это Алёна Сергеевна определила моментально. Порода читалась в каждом жесте.
Оставалось понять, что этой даме от неё понадобилось.
— Очень приятно. Эйлин Принц, — ответила она наконец, решив, что от неё не убудет. И указала на свободный стул напротив.
Миссис Вейнрайт благодарно села, заказала себе чашку лёгким постукиванием палочки по столику — чайник тут же подлетел и услужливо наполнил фарфор — и пояснила:
— Мой сын сидит сейчас в одной камере с вашим.
Алёна Сергеевна чуть не расхохоталась. Формулировка звучала так, словно речь шла не о школьниках после драки, а о рецидивистах в следственном изоляторе. «Познакомилась с матерью сокамерника сына за кофе в министерстве» — это определённо следовало записать в мемуары, если она когда-нибудь решит их написать.
Но смеяться она не стала. Вместо этого улыбнулась и завела непринуждённую светскую беседу — ни о чём и обо всём сразу. Погода, цены на ингредиенты, новая коллекция мантий у мадам Малкин. Миссис Вейнрайт поддерживала разговор охотно, хотя было заметно, что главного она пока не сказала. Алёна Сергеевна не торопила. Опыт подсказывал: такие люди сами дозревают, нужно просто дать им время.
И верно — через несколько минут Корнелия, наконец, решилась. Поставила чашку, выпрямила спину и произнесла, чуть понизив голос:
— Простите, мисс Принц, я хотела вам сказать... Наши мальчики не виноваты. Их спровоцировали на этот инцидент. Целенаправленно.
Эйлин поставила чашку на блюдце — резко, так что звякнул фарфор. Лицо её стало жёстким.
— Миссис Вейнрайт, — начала она холодно, — наши сыновья учатся вместе на Слизерине. Не так ли?
Собеседница нерешительно кивнула, явно не ожидая такого тона.
— Им по шестнадцать лет. Пятый курс. Пять лет в школе, где межфакультетские стычки — такая же часть расписания, как трансфигурация. — Эйлин чуть подалась вперёд и посмотрела Корнелии прямо в глаза. — К этому возрасту они были обязаны научиться распознавать провокацию. Не кидаться в драку с радостью и энтузиазмом, а просчитывать последствия хотя бы на один ход вперёд. Это, простите, базовое умение для слизеринца и просто думающего мага. Какие же они змеи, если купились на нехитрую провокацию гриффиндорцев, как первокурсники?
Миссис Вейнрайт моргнула. Потом ещё раз. На лице её отразилась растерянность человека, впервые столкнувшегося с тем, что сочувствие — не единственная возможная реакция матери. Она явно пришла за солидарностью, за общим возмущением, за привычным «бедные наши дети, во всём виноваты эти ужасные гриффиндорцы». А получила холодный отлуп.
Алёна Сергеевна отпила кофе и мысленно покачала головой. Если обывательницы в магическом мире настолько привыкли искать виноватых на стороне. Вместо того чтобы воспитывать в детях самостоятельность и критическое мышление, — то становилась понятна та пугающая лёгкость, с которой Дамблдор манипулировал целым обществом.
Послушное стадо, готовое идти за любым, кто укажет врага и пообещает всё что угодно. Гражданская война, как и разруха, начинается в головах. В который раз она утвердилась в мысли: делать им с Северусом в этой стране было решительно нечего.
В этот момент к столику подлетел бумажный журавлик — маленький, аккуратно сложенный из пергамента — и опустился прямо перед Эйлин, деловито расправив крылья. Женщина развернула записку. Почерком Блишвика — крупным и размашистым было написано: «Северуса выпустили. Можешь забирать».
Мисс Принц допила кофе, промокнула губы салфеткой и поднялась.
— Миссис Вейнрайт, благодарю, но мне пора. Северуса уже выпустили. Было приятно познакомиться, — она вежливо кивнула и добавила чуть мягче: — Подумайте над тем, что я сказала. Это правда в ваших интересах.
Корнелия Вейнрайт задумчиво кивнула. Возможно, Алёна Сергеевна посеяла зерно, которое когда-нибудь прорастёт. А возможно, и нет. Но попытаться стоило.
Эйлин развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из кафетерия.
В дежурной части за время её отсутствия многое изменилось. Обезьянник опустел — решётчатые двери стояли нараспашку, на лавках внутри остались только забытый шарф гриффиндорских цветов и чья-то смятая шоколадная обёртка.
Большинство родителей тоже разошлись, забрав своих чад. Авроры за столами вернулись к обычной работе, и в дежурной части повисла та усталая, слегка гудящая тишина, которая наступает после долгого, бестолкового и шумного дня.
У стены, рядом со стойкой дежурного, топтались трое оставшихся слизеринцев.
Алёна Сергеевна увидела сына сразу.
Северус Снейп — нет, Северус Принц, поправила она себя — стоял чуть в стороне от двоих однокурсников, привалившись плечом к стене, скрестив руки на груди. Высокий для своих шестнадцати, худой, нескладный, с тем угловатым телосложением, которое бывает у мальчишек, вытянувшихся за лето быстрее, чем успели набрать ширину в плечах.
Чёрные волосы — слишком длинные, падающие на лицо неопрятными прядями — отчаянно нуждались в стрижке. Школьная мантия была порвана на рукаве, галстук в слизеринских цветах съехал набок. Под левым глазом наливался фиолетовым роскошный синяк, нижняя губа была разбита и припухла. Но из-под чёрной чёлки, из-под сведённых к переносице тёмных бровей сверкали глаза — непокорные, злые, с тем вызывающим огнём, который бывает у людей, решивших, что весь мир против них.
Дедушкины глаза, — подумала Алёна Сергеевна. Дедушкин нос, дедушкин подбородок. И дедушкин характер — упрямый, гордый, не знающий компромиссов.
Ей очень захотелось подойти и взять этого красавца за ухо. Оттаскать как следует, по старинке, за проявленную дурь — так, чтобы запомнил. Но не на людях. На людях мисс Принц была безупречна.
Поэтому она лишь тяжело вздохнула — один-единственный вздох, негромкий, но такой выразительный, что его услышали все трое подростков, — и с вежливой, ничего не обещающей улыбкой повернулась к дежурному аврору, оформлявшему документы на выдачу малолетних арестантов.
Как ни странно, именно этот вздох подействовал на Северуса сильнее, чем подействовали бы любые крики или упрёки. Мальчик заметно вздрогнул, весь как-то сжался, втянул голову в плечи и молча попятился к стене, стараясь занять как можно меньше места в пространстве. Алёна Сергеевна отметила это периферийным зрением и мысленно кивнула. Значит, не безнадёжен. Мальчик, который боится материнского молчания больше, чем крика, — это ребёнок, с которым ещё можно работать.
Пока Эйлин расписывалась в протоколах и актах, Северус тихо ждал в стороне, уставившись в пол. Аврор выдал ей имущество сына: палочку — тёмную, тонкую, в потёртом кожаном чехле, — уменьшенный школьный сундук и дорожную сумку.
Женщина бегло проверила целостность вещей, решив, что содержимым они займутся дома. Из памяти Эйлин она знала, что и сундук, и сумка надёжно зачарованы от чужих рук, так что за сохранность можно было не волноваться.
Покончив с формальностями, Алёна Сергеевна повернулась к оставшимся подросткам.
— Кто из вас мистер Вейнрайт?
Откликнулся невысокий, аккуратно причёсанный блондин с правильными чертами лица и безупречной осанкой — даже после нескольких часов в обезьяннике он умудрялся выглядеть так, словно только что вышел из гостиной. Рядом с ним Северус, долговязый, разбитый и мрачный, смотрелся как шпана, задержанная по недоразумению.
— Ваша мама ждёт вас в министерском кафетерии, — сказала Эйлин.
Юный Вейнрайт просиял и рассыпался в благодарностях — искренних, торопливых, с той чуть чрезмерной вежливостью, которую прививают в хороших чистокровных семьях.
Эйлин кивнула ему и повернулась к сыну.
— Северус. Пойдём.
Два слова. Без «пожалуйста», без объяснений, без выяснения обстоятельств — пока. Всё это будет потом, дома, за закрытой дверью. А сейчас — только спокойный, не допускающий возражений голос матери и направление к лифтам.
Она зашагала по коридору не оглядываясь. За спиной послышались шаги — торопливые, чуть шаркающие, как у человека, который хочет и отстать, и не отстать одновременно. Северус шёл следом, засунув руки в карманы порванной мантии и глядя себе под ноги.
Мать и сын молча вошли в лифт. Двери закрылись. Бумажные записки закружились над их головами, как бестолковые белые бабочки.
Всю дорогу до атриума ни один из них не произнёс ни слова.
Спасибо!
Воспитание наследника Принцев началось) 
Очень хорошо. Но мало)
soficha, лучше десяток глав.😆
Марисат, ну лучшее враг хорошего. Если мы всё сразу прочитаем-потом что будем читать? Автор и так три истории выкладывает. А ведь ещё и реал есть, семьи, работа.
Спасибо!
Великолепно! 😏
Спасибо за главу! И опять ждём неделю(((
Ну вот, наконец-то началось самое интересное. Теперь мне интересно, как Северус отреагирует на новый дом и на рассказ матери о реальном его происхождении. Ну и разговор о планах на его будущее. Северус все еще подросток. А с подростками, особенно с такими вот упрямыми, надо говорить как со взрослыми, у которых просто пока нет опыта. Поясняешь все дороги и показывешь, куда ведет каждый выбор. Исподволь ведя в ту сторону, которая нужна именно парню, пусть тот не видит всей картины. Когда взрослый обрисовывает всю картину и дает варианты на лучшее будущее, что подразумевает выбор самого подростка, то подросток выберет то, что хочет родитель, считая это собственным выбором. А то, когда подростков ставят перед фактом и они не имеют права выбора, то они начинают бунтовать и не слушают доводы разума. А так как попаданка знает возможные результаты будущего, то и обрисовать будущее, которое может быть у Северуса при каждом выборе, она сможет легко.
N Janusevic, ну, не думаю, что Северус опытный леггилимент. Пока нет. Да и дар у него от Принцев, как и у матери. Эйлин как-то пока не пыталась читать мысли у окружающих, а значит дар в ней пассивный. То есть, чужие мысли случайно не слышит, но свой врожденный ментальный щит точно имеет. Так что сын мамины мысли никогда не слышал, иначе знал бы историю своего зачатия и рождения.
Mrs Addams, так его! И подзатыльников побольше!
Браво! Достойная заявка на вхождение в общество!
Малина, там такое общество, что драпать надо и желательно через океан)
Супер глава, печально, что маловато. Умеете вы , дорогой автор, держать в напряжении 
Хорошо бы она сразу ему палочку отдала... 
эх...мало .. честно когда описывался момент где два гамадрила (Поттер&Блек) прыгали у решетки, лично мне захотелось раздать им подзатыльники или поджопники. потом вспомнила что чужих детей бить нельзя, но блин иногда очень хочется.
судя по характеру Гг ждет Северуса не взбучка, а конструктивный диалог спокойным тихим голосом, что страшнее криков. так сказать будет познавать сева азы "Каа и бандерлогов"
Subscription levels2
Subscription Spots Are Limited

Благодарный читатель

$0.91 per month
Доступ к платным постам на моей странице. Количество мест ограничено — успейте занять своё

Вдохновляющий читатель

$1.55 per month
Полный доступ ко всем постам. 
Без ограничений:  лимита на количество подписчиков нет. Это ваш способ сказать «спасибо»  и поддержать автора.
Go up