Степи Евразии летом — это бескрайний простор, наполненный солнечным светом, ветром и удивительной свежестью, которую невозможно спутать ни с чем. У степи есть свой особенный запах: тёплая трава, прогретая земля и ощущение свободы, будто сама природа дышит широко и глубоко. Лита стояла на одной из сопок Аркаима, и перед ней раскидывался тот самый пейзаж, который она помнила с детства. Мир другой — а это место осталось нетронутым, словно вырванным из времени. Те же огрубевшие от солнца травы, те же низкие кусты, тот же простор на многие километры вокруг.

Последние десять лет промелькнули стремительно, почти незаметно. В восемьдесят четвёртом родился Сашка — или Александр, как торжественно называет его отец. Через год Лита вновь оказалась беременна, и на свет появилась Римма — девочка удивительной красоты, гордость и отрада родителей. А следом, будто сам собой, появился Ричард. К тому моменту Лите стало казаться, что ещё немного — и она окончательно превратится в Молли Уизли. Мысль её совершенно не вдохновила, и однажды вечером она серьёзно поговорила с мужем о необходимости ограничиться тремя детьми хотя бы до окончания обучения старших. Северус выслушал доводы, кивнул без споров, и супруги решили на время остановиться на трёх отпрысках.

Дом был полон шума, смеха и бесконечной беготни — и Лите это нравилось. Тисли с радостью взяла на себя часть хлопот, но даже домовушки не хватало на всех сорванцов. Поэтому в помощь наняли милую пожилую волшебницу, спокойную и терпеливую, словно созданную для присмотра за детьми.

А друзья... друзья семьи и не думали прекращать визиты. Наоборот, тёплое море и чистый горный воздух Драканона превратили их дом в точку притяжения. Супруги Руквуд приезжали часто, неизменно с девочками-близняшками, которые за эти годы стали Лите почти как племянницы. Фрея со своим мужем и сыном наведывались по два-три раза в год, привозя смех, новости и маленький праздничный переполох, от которого дом становился ещё уютнее.

В Британию супруги Снейп так больше и не вернулись — жизнь в Элладе оказалась куда спокойнее и теплее, будто сама земля приняла их и не желала отпускать. Северус не испытывал ни малейшей тоски по родине, а Лита и вовсе не могла ностальгировать по тому, к чему так и не сумела привыкнуть за два года, проведённых на туманном Альбионе.

Миссис Фэнвич писала ей длинные, обстоятельные письма, неизменно передавала подарки и пыталась переводить деньги к рождению каждого ребёнка, несмотря на настойчивые отказы Литы. В этих письмах чувствовались и забота, и лёгкая тревога за дальних «приёмных» детей.

Тем временем в Британии уже одиннадцатый год властвовал Мортимер Гонт. Он возглавлял Визенгамот и представлял страну в МКМ. Вопреки опасениям, никаких массовых репрессий не последовало — маглорожденные жили в тех же условиях, что и прежде. Но Лита всё же отмечала перемены, едва уловимые, но настораживающие, словно тень, скользящая по воде.

Некоторые друзья делали выбор в пользу других стран. Август и Алексис остались в Австрии, и со временем всё серьёзнее подумывали перебраться за океан — Августу предложили кафедру в Гарварде, от которой трудно было отказаться. Фрея предпочитала солнечную Испанию, работала в клиниках Аликанте и не желала возвращаться в Альбион под крыло родителей. Даже Марлин решилась окончательно переехать во Францию и отправила своего сына учиться в Шармбатон.

Когда Северус услышал эти новости, он смеялся долго и искренне. И было отчего: единственный потомок Поттера постигает танцы и изящные манеры в старейшей французской академии — жизнь, похоже, решила пошутить на славу.

Никто из друзей и знакомых не рассказывал о власти на островах ничего дурного — по крайней мере, вслух. Лишь однажды проговорился Джулиус Принц. Он заметил, что мистер Гонт слишком пристально присматривается к некоторым дарам островных магов. А таких, как выяснилось, было куда больше, чем казалось со стороны. Британия испокон веков оставалась островом пиратов, и некогда этим неблагородным ремеслом промышляли даже представители «древнейших и благороднейших». Старые грехи, похоже, отзывались эхом в дарах их потомков.

Так, Джулиус поведал о судьбе Аберфорта Дамблдора. Тот не обладал проклятым даром убеждения. Брату помогал из родственной привязанности, но убийств не совершал и всю жизнь старался оставаться законопослушным магом. Однако решение Визенгамота оказалось суровым: Аберфорту ограничили доступ к магии, взяли с него непреложные обеты и позволили держать небольшой трактир на острове Сент-Мэрис — давней британской пиратской гавани.

Сам Джулиус, как и мечтал, женился на дочери Манфреда Гримма и стал официальным представителем клана в Британии. Его супруга хозяйничала в старинной усадьбе Принцев и заботилась о наследниках, а сам Джулиус занимал должность декана Слизерина и заместителя директора Хогвартса. Его имя всё чаще звучало в кулуарах магического сообщества, и, похоже, он чувствовал себя на родине куда увереннее, чем многие ожидали.

Лита по-настоящему оценила удобства Эллады, когда подросли дети и настало время провожать старшего в школу. Британские камины, по сути являвшиеся криво настроенными стационарными порталами, вспоминались ей теперь как досадное недоразумение. В Греции же, включая островную часть, действовала продуманная, лёгкая в использовании портальная сеть. Никакого летучего пороха и вываливания в саже — лишь нужно подать немного магии на расписанную знаками панель, и путь открывался мягко и безопасно.

Именно этот аргумент Лита чаще всего приводила, встречаясь со знакомыми, которые всё ещё жили на островах. Британский дом её и Северуса, по-прежнему стоял в складке пространства на окраине Лондона, и супруги регулярно навещали его, но возвращаться туда ради постоянной жизни им не хотелось вовсе. Возможно, когда дети вырастут, кто-то из них решит поселиться в туманном Альбионе — но уж точно не сейчас. После солнечной Эллады Англия казалась глухой и угрюмой провинцией, где всё словно застыло на месте.

Родители Эванс прекрасно прижились в Австрии — Бад-Ракетсбург стал для них по-настоящему родным, спокойным и уютным городком. Там же обустроила свой дом и Петунья. С ней Лита поддерживала удивительно тёплые отношения: сестра с мужем и сыном приезжала в Элладу каждый год на отдых. Вилли рос весёлым, добрым и совершенно не избалованным мальчиком — и уже сейчас в нём угадывались черты будущего достойного мага.

Иногда Лита вспоминала канонных Вернона и Петунью, и её невольно охватывало тихое, тёплое чувство благодарности судьбе. Ведь от хорошей жизни люди не станут срывать дурное настроение на ребёнке; в новой реальности сестра была счастлива — а значит, счастливы были и те, кто её окружал.

Подарком Долохова Лита впервые воспользовалась три года назад, когда решилась отправиться в большое путешествие по России всей семьёй. Для неё это стало настоящим открытием: знакомые с детства названия вдруг обрели новые краски, а привычные места в этом мире выглядели иначе — ярче, насыщеннее, словно наполненные глубинной силой.

Центр обучения для табибов и сихерче располагался в древнем Болгаре. На месте бывшего ханского дворца, под лёгкой дрожью воздуха, скрывался вход в тщательно защищённую магическую локацию. Пространство внутри поражало разумной продуманностью: собственный источник магии здесь избавлял учеников от необходимости долго путешествовать по местам силы, чтобы укреплять ядро и каналы. Были оборудованы залы для шаманских практик, просторные лаборатории для зельеварения, зоны для медитаций и ритуалов — всё, что необходимо тем, кто идёт по пути целителя или хранительницы.

Северус и дети были восхищены. Маленькая Римма, едва перешагнув порог, объявила, что когда-нибудь будет учиться только здесь и больше нигде. Лита лишь улыбнулась и не стала переубеждать: для чего же ещё показывать ребёнку эту красоту, если не для того, чтобы она выбрала свой путь сердцем?

К тому же Лита прекрасно знала о наследии дочери. Дар сихерче передавался по женской линии, и Римма унаследовала его от матери, это было так же естественно, как дыхание. Значит, когда придёт время, путь её действительно лежит в Болгар, к древней школе, где веками рождались хранительницы, способные работать с магией рода и земли.

Но больше всего семье Снейпов запомнилось путешествие по Уралу и остановка в древнем Аркаиме. Они вернулись домой вдохновлённые, наполненные свежими впечатлениями, и долго делились увиденным с друзьями и родственниками. Рассказов хватило с избытком — на следующий год число желающих составить им компанию утроилось.

Так что во второе путешествие по России Снейпы отправились уже с внушительной свитой. Одни только Бербоуны в полном составе тянули на полноценную туристическую группу. Дочь Мэйлин и Криденса, семилетняя, непоседа, пришла в восторг от уральских гор. Именно там девочка впервые перекинулась в зелёную ящерку — к тихому ужасу матери и бурной радости отца. Лите тогда пришлось, почти как сказительнице, поведать всем присутствующим историю о Хозяйке Медной горы, чтобы хоть как-то приободрить встревоженную Мэйлин.

И вот теперь, в третий приезд, Лита снова стояла среди аркаимских сопок, вдыхая тёплый степной аромат. Ветер приносил запах прогретых солнцем трав, простор казался бесконечным, спокойным, родным. Бабушки Фариды уже не было в живых — время в её родном мире текло иначе куда быстрее, и это знание щемило сердце лёгкой грустью. Но вместе с тем приносило и ощущение завершённости пути: Лита успела многому научиться и теперь была полноценной сихерче, уверенно владеющей древними знаниями и магией рода.

Она потянулась, чувствуя, как тело наполняется лёгкостью, и в одно мгновение перекинулась — мягкая, ловкая, пегая кошка с тёмным крапом на шкурке сорвалась с места и понеслась по склону догонять мужа. Степь пахла пряно и свежо, будто сама земля благословляла их бег; трава шуршала под лапами, и мир становился удивительно простым и правильным.

И в эти мгновения, среди бескрайнего простора, Лита чувствовала: всё, что было прожито, прожито не зря. Всё встало на свои места.