Сегодня — внеплановый выпуск и непривычный формат: интервью. Я поговорил с авторами комикса «Вакканай», который вот-вот выйдет в «NoAge», — Максима Чумина и Кати Бровкиной.

Катя: Привет! Спасибо! Очень нравится ваш канал, он часто являлся для нас опорной точкой в работе и в целом вдохновлял на многие решения.

С одной стороны, чувствую сильное волнение – будто бы затаила дыхание и жду, когда книга уже выйдет в мир и встретится с читателем. С другой – сильное напряжение; книгу сдали в печать в ноябре, но работа на этом не закончилась — впереди еще много этапов.

Максим: Для меня вся книжка сопровождала весь 2025 год, и из-за того, насколько этот год стал как кость в горле, я рад, что он был и закончился — так и с книжкой. Если для Кати основная работа заканчивалась в ноябре, то полноценная работа над блоком закончилась только в начале 26 года — и здесь важно отметить, какая крутая команда в Поляндрии, благодаря которой этот проект в целом выходит. Но вообще, конечно, я боюсь выхода книги в свет: последние 10 лет я обычно объяснял себя проектами и работой-работой, а не творчеством.

Катя: По образованию я художник-сценограф, но работаю в основном как художник-художник на проектах, в которые зовут бренды/галереи или раскрываясь через свое творчество. Также иногда работаю в рекламе и внутри профиля, как сет-дизайнер/реквизитор. В театре я пока так и не раскрылась, хотя очень его люблю. Просто боюсь.

Максим: Я нигде не учился, а в последнем классе школы открыл с другом издательство «Параллель Комикс». Моим первым опытом выпуска книги была антология «Параллельные Комиксы» — не нашедшая тогда своей аудитории и читателя (и встретившая, мягко говоря, неоднозначную реакцию «в цеху»). После этого я занимался разными вещами: руководил созданием мерча для Оксимирона, запустил креативное агентство и делал комиксы для рекламы, брендов. Работал с Вонгом Карваем, актрисами и блогерами.

В 2020 году я довольно случайно начал делать креативные резиденции — образовательные программы для креаторов (музыкантов, художников), чем начал заниматься все основное время — это вылилось в наш текущий проект CREASIDENCE: в Токио, Сеуле и других городах мы собираем комьюнити профессионалов творческих профессий и делаем воркшопы, выпускаем комиксы, настолки, мерч и тп. Мое довольно конкретное представление о креативной работе заключается в том, что надо поскорее что-то делать и выпускать — находить команду, рефлексировать меньше, а создавать больше. Я это воплощаю в CREASIDENCE, и по сути результатом такого подхода стал и «Вакканай».

Катя: Кажется, тут комикс действительно нашел меня сам! Мне нравится рисовать в графике и я часто придумываю героев/персонажей и даже небольшие истории с ними, но дальше скетчбука и собственных мыслей это никогда не выходило. И тут в моей жизни появился Максим, который предложил собрать собственную историю!

Максим: Я с детства любил комиксы, и воплощением этой любви, наверное, стало издательство, в котором я работал с 2015 года — мы это делали, будучи влюбленными в американскую супергероику, на которой выросли. Затем, я, честно говоря, уже даже и не помню как это сложилось, но я начал много общаться с молодыми русскоязычными, московскими художниками — выпускниками Британки, самоучками на просторах ВК.

В 2016 году мне повезло начать работать с режиссером Ромой Либеровым, с которым я мог применить свои знакомства: вместе с ним мы сделали выставку по «Одноэтажной Америке» Ильфа и Петрова (2016, ММОМА) с особенным графическим повествованием, а затем делали лифлеты с комиксами по стихам «ОТ РУКИ». Потом был мерч Оксимирона, потом «Параллельные Комиксы», параллельно — серия комиксов по снам nine.coma. В тот год все проекты я делал без знания, какими должны быть комиксы — и какими они должны быть в России, из-за чего чувствовал себя довольно беззаботно. После выпуска «Параллельных комиксов» реакция по цеху указала, что комиксы должны быть определенно точно не такими — и поэтому я постепенно сместил фокус с творчества, кураторства, на что-то более прикладное.

С начала 2019 года я начал работать в рамке креативного агентства и оказалось, что комиксы могут работать как форма рекламной коммуникации — моим первым контрактом была работа с Nike над комиксами про модель Air Max 720, и это было лейтмотивом следующих трех лет. Благодаря брендам, крупным заказчикам я смог не только выпускать комиксы, но и платить художникам — больше всех по рынку, это было довольно важно для меня. Мы сделали много крутых проектов, которые при этом по форме были рекламными — в них не было меня, потому что в целом, после первых потуг и встречи с аудиторией, тусовкой, мне хотелось спрятаться.

После 2022 года заказы на комиксы постепенно иссякли — команду креативного агентства пришлось распустить, а я сфокусировался на другом деле, даже в другом месте. Новое место, новая открытая творческая среда сильно меня вдохновила. Благодаря этому у меня появилась некоторая смелость столкнуться с вакуумом проектов, над которыми я работаю, чтобы попробовать снова выразить себя вне технического задания, в более конечной форме, нежели предпринимательство.

Катя: Мне сложно оценить, какие авторы повлияли на меня в большей мере, но из художников очень люблю Эгона Шиле, Мунка и Матисса. А из авторов комиксов - Тайе Мацумото, Инио Асано. Думаю, на меня также сильно повлияла Наоко Ямада – аниме ее режиссуры первые, что я увидела еще подростком и кажется, они многое во мне взрастили.

Максим: Из-за собственной профдеформации, я не особо читаю комиксы. Я люблю мангу, но довольно ограниченно — Дайске Игараси и Тайо Мацумото. Но у «Вакканая» есть довольно четкий и, думаю, для подготовленного зрителя очевидный референс: это Цуге Йошихару. Я увидел впервые его работы в 2024 году, и они довольно сильно впились в меня — я тогда (да и сейчас тоже) чувствовал себя в этом мире на птичьих правах, как шаром покати. Я захотел попробовать транслировать то же чувство и в «Вакканае». После этого я вышел на журнал GARO, оттуда — в Comic Cue и другие современные журналы. Мне очень близко такое отношение к форме. Кроме того, нравится современный корейский комикс: форма «Вакканая» отточилась благодаря знакомству и работе в CREASIDENCE с художником OMSCIC COMICS, чья повествовательная форма — это 4 кадра, исключительно 4 кадра.

Фото улицы в городе Вакканай

Максим: Я поехал туда довольно случайно — просто выбрав на авось самую далекую точку, где можно оказаться в Японии. Потом еще дважды, раз в год, получается, там оказываюсь.

Нет такого, что есть очень четкий момент, в котором я такой «Вау, ну и ну, надо обязательно сделать книгу про это место». Скорее, в образе этого города сосредоточилось мое ощущение от мира и себя в нем в данный момент. Это же отрезанный от России город, в котором при этом есть довольно много русского — но оно сейчас никому не нужно, лишь как диковинка туристическая. Думаю, это довольно говоряще. Это тоскливый, меланхоличный, абсурдный образ (по крайней мере в моей голове), при этом довольно точно передающий существование в текущий момент, и вот его и хотелось запечатлеть.

Сначала это не было книгой, я был в целом открыт к тому, чтобы эти иллюстрации стали просто зином, который я смогу напечатать — и иметь с собой в Токио, чтобы объяснить себя. Затем появилась «Поляндрия» (случайно), и мы решили попробовать сделать из этого чуть более серьезную работу.

Максим: У меня слабая память, но таймлайн вот такой:

Июнь 2024 — мы познакомились с Катей

Август 2024 — мы начали работать над акварелями, я погрузил Катю в лор Вакканая

Ноябрь 2024 — мы начали пробовать повествование, как рассказать и выразить историю, а не только красивые фасады

Январь 2025 — мы выявили итоговую форму и метод: йонкома слева, фасад справа

Март 2025 — мы пожали руки с Поляндрией, сделали питч с первой главой.

Май - Август 2025 — первая и вторая главы. Собрали итоговый план работы, по ходу дела писали страницы.

Август - Сентябрь 2025 — третья глава.

Октябрь - Ноябрь 2025 — четвертая глава, обложка.

Итого: на 120 страниц ушло чистой работы чуть больше полугода, плюс 3-4 месяца прикидки формы в спокойном, нерабочем режиме. Зная, как работают комиксисты, для первого опыта в форме — по-моему, высший пилотаж. По сути, мы не сворачивали с намеченного пути, и работали в заданной форме все время. Для меня крайне важно работать в заданных правилах, рамке.

Катя: Мне кажется, ведёт Максим, хотя первое время я очень сопротивлялась этому. Возможно, от того, что мы начинали не сильно думая о нарративе и скорее свободно пробуя и ища форму. А после, конечно, мы вышли на длинный путь сотрудничества и это своего рода испытание - мы могли подолгу спорить и не соглашаться друг с другом, во многих моментах приходилось идти на уступки, но после я смотрела на страницы собранные вместе и внутренне соглашалась с принятым решением. Сейчас, спустя время, я понимаю насколько многому меня научила эта связь – Максим как бы задавал сетку, структуру, а я уже внутри нее свободно двигалась. Это помогало и не потеряться, и держать общий ритм, хотя периодически меня сильно уносило в какой-то свой мир.

Максим: В целом, мне близок подход режиссера Хон Сан Со, который каждый съемочный день приносит актерам сценарий на день — детально прописанный, при этом, основанный на опыте прошлого дня. В целом, я был таким вредным режиссером, но в книге довольно много было свободы для работы — вторая глава, например, как «мясо» повествования, была довольно коллаборативной и свободной на стадии сценария: в ней идет повествование через 5 разных перемешанных сюжетных линий — я приносил наброски, и с Катей мы их уже доводили до итога.

Третья глава для меня — ключевая часть книги, и там была строгая структура: мне необходимо было объяснить гораздо более тщательно каждое предложенное решение. Ближе к концу было ощущение, что Катя настолько устала от текста и направляющих, что поймала дзен — и просто доводила работу до конца. Но по итогу результат понравился и мне, и, кажется, Кате. Третья глава соединяет в себе всю книгу, и она самая личная для меня, я благодарен, что Катя смогла мне довериться.

Катя: Ощущение, что они были разделены с самого начала, просто мы не сразу решили как. Изначально мне рисовалось, что часть с городом (фасады) будет более проработанной, а сюжетная линия скорее условной. Но в процессе мы нашли ту форму, которую можно увидеть в книге. Думаю они никогда не спорили друг с другом, это такие два мира, идущие параллельно, помогающие раскрыть цельную историю.

Максим: Это книга, выстроенная на разворотах. Для меня важна динамика и коммуникация, которая была выстроена между акварелью справа и графикой, строгим повествованием слева. Особенно важно это было во второй главе, где динамика не настолько очевидна, скорее как такая медитация. И от этого огромное удовольствие в третьей главе было поменять их местами — и взглянуть, а что будет тогда. Мне нравится, что мы не отвечаем ни на какой вопрос: что это справа? А слева настоящее? А, справа фасады.. Это воспоминания? Так, это здания из историй слева?

Мы задали систему, пустили в нее образы — что получилось, показано в книге. 

Максим: Выше мне получилось довольно удачно сформулировать, что для меня самое важное в этом образе города — довольно тоскливое, меланхоличное чувство оторванности от другого места, язык и культура, которая осталась, но никому особо не нужна. Это чувство — не совсем конфликт, а если и конфликт, то заведомо проигранный: это место (так, лучше сказать, мой образ этого места) — никому в целом не нужный в будущем и настоящем, его странный язык, его сложное положение, оторванность через невозможный паром. Мне показалось, что такая форма позволит это раскрыть — просто поставить объект перед глазами и с четырех сторон его обойти и уйти.

Катя: Мне было очень интересно работать с такой формой – передавать напряжение внутри страниц при помощи взглядов, жестов, деталей. У нас был момент вначале, где мы думали добавить текст, но уже на том этапе решили, что полностью откажемся от него. Поэтому на мне была задача условно и звук передать и состояние внутри каждого кадра, не знаю получилось ли, но работать над такой задачей было увлекательно. Я часто смотрю комиксы просто глазами, не вчитываясь в суть и мне важно понимать на уровне рисунка и настроения, что происходит, помимо углубления в текст.

Максим: На момент начала работы над книгой, я чувствовал себя крайне неуверенно в тексте, во многом это решение было таким обходом своей слабости (а я очень люблю хороший текст, очень). К концу работы я добавил в книгу предисловие, но при этом — я хожу вокруг людей как безумец — книга довольно текстуальна, в ней очень много всего заложено, в каждый кадр. Местами мне кажется, что это как будто готовая раскадровка для кино.

Катя: Оо, честно, за это акварель и люблю - она думает немного наперед тебя. Мне кажется там есть свой мистический момент внутри материала – это вода и сам пигмент даже если плотный, всё равно оказывается прозрачнее других медиумов и думаю, она правда может передавать состояние того, кто рисует! Бывало, что слои слишком сильно накладывались друг на друга и создавали ощущение духоты, отсутствия воздуха в листе. Бывает, я немного уставшей или слишком в своих мыслях рисую и тогда цвета смешиваются в грязь, хотя набор и последовательность может быть привычной. В общем акварель для меня очень важный медиум и я рада, что мы работали с ним в книге

Максим: Я думаю, кино, литература и одной ногой аниме.

Goodbye, Dragon Inn (и встреча с его режиссером, Цай Минляном в Тайбэе) — один из моих любимых фильмов. «Вакканай» концептуально к нему довольно близок: мы не узнаем ни единого имени, ни одного ответа на вопрос «а что здесь реально?», только место — и пущенные в нем, как юла, образы, персонажи, привидения. Также в процессе работы я впервые увидел «Зеркало» — по-моему, идеальное кино. Оно очень близко мне по форме повествования.

В конце 24 года, и с началом работы над «Вакканаем», я начал читать «В поисках утраченного времени» — и, конечно, это изменило мое отношение к повествованию. Вся завязка, как и мадленка в «Комбрэ», заключается в том, что герой увидел русскую речь в этом месте — и все, что происходит дальше, по сути его на то реакция. Откуда он? Где он живет? Куда он исчезает? Это не так важно, у каждого будет свой ответ.

Ну и аниме — я в целом, кроме довольно очевидных культурных пластов, вроде режиссера Корээды, старался избегать японское медиа в работе. Но все же, практически главное, что дало мне аниме — это Сатоси Кон. Его сцена в «Актрисе Тысячелетия», где героиня бежит сквозь эпохи-фильмы; его опенинг «Паприки» — это мастер-класс в монтаже и повествовании. Я думаю, это тоже читается.

Все три референса для меня — это большая поэзия.

Максим: Я думаю, что благодаря выстроенной системе разворота, мы «путешествуем» читателя по этому городу. Через один образ фасада мы создали место, наделили его образами, героями — и запускаем туда читателя. Мне, как и любому автору, в первую очередь, хотелось бы, чтобы меня поняли, но если это отбросить в сторону, то я надеюсь, что «Вакканай» станет для читателя путешествием в эту вымышленную «Японию» — был он там, не был, любит аниме, не любит, все равно.

Катя: Честно, я не боюсь. Мне стабильно важно оставлять зрителю свободу собственной интерпретации. Так часто происходило с художественными работами – я проживала свои переживания в листе и люди потом делились своими, совершенно иными ощущениями от работы, находя и открывая новые чувства. Для меня это важно – оставить дверь приоткрытой, давая волю своим размышлениям и фантазии зрителя и в “Вакканае” этого много – с одной стороны большое количество многоступенчатых деталей, рифм и смыслов, что мы заложили, с другой пространство для того, чтобы зритель смог найти то, что откликается только ему и побыть с этим наедине.

Максим: Как я говорил выше, и как можно прочесть, для меня «Вакканай» довольно сердечная и четкая работа по выражению своего состояния на момент последних 5 лет. Конечно, хотелось бы, чтобы это состояние, настроение дошло, а как воспримет для себя условный «сюжет» читатель — мне не так важно, и здесь действительно очень много места для читателя-зрителя.

Хочет, пусть акварелью будет сон, а графикой реальность. Хочет — будет наоборот. Книга идет нелинейно, и вытащив один образ, можно раскрутить свой собственный сюжетный узорчик.

Но мне довольно важно, чтобы эту работу все-таки «читали», потому что это не только набор красивых картинок про Японию — поэтому я рад, что мы выпускаемся в книжном, в первую очередь, издательстве, где читатель гипотетически может быть более открыт к такой экспериментальной форме (а не как случилось когда-то с «Параллельными Комиксами»).

Катя: Я думаю, наша книжка в целом непонятная, но тут правда важно поддаться чувству и просто прожить ее как настроение – скорее на интуитивном уровне, чем смысловом. Возможно, потом вернувшись еще, и еще раз, найдя свою историю слой за слоем дойдя и до нашей.

Максим: Пока мы работали над книгой, я ее «проверял» на довольно узкой выборке людей. В первую очередь, наш прекрасный, великий художественный редактор Оля Явич, литературный редактор Юля Надпорожская, главный редактор Дарина Якунина (благодаря ей вообще все случилось), а также мои самые близкие друзья, семья. Я ни разу не встретил непонимания среди них, это меня поддерживало — и дало уверенность стоять на своем в выбранных решениях. Я не согласен, что она «непонятная», и в ней низкий порог входа — по крайней мере, верхний слой, эстетический, в ней безупречный. Даже если погрузиться в мир «Вакканая», настроения этих иллюстраций, ты уже «понял» всё.

Максим: В этом вопросе пересекается довольно много. Комикс, как форма; комикс, как объект; комикс, как объект в России; комикс, как объект в Японии — и так далее.

В данный момент времени, комикс, как и кино, это одна из форм визуальной поэзии для меня. Просто в отличие от кино, здесь можно сделать чуть больше сильно меньшим количеством сил — и это развязывает руки.

Для меня по форме, наша книга — это довольно ясная визуальная поэзия, в ней нет линейного повествования, сюжета. Это просто комбинация картинок, в ней комбинация образов, свои законы времени. Это невозможно «продуктивно» прочесть, но по итогу можно что-то почувствовать.

Когда ты существуешь в рамках слов, наименований в творчестве, ты существуешь в рамках ожиданий людей вокруг этих слов. Я сталкивался с тем, что у слова «комикс», по крайней мере, в России у людей четкие ассоциации — сейчас это уже сформировано мангой-вебтунами, десять лет назад это сформировано было супергероикой. Называя себя комиксами, ты входишь на минное поле, где с тобой решают поспорить о том, что такое «комикс» — мне это не интересно. Более того, реакция на мой прошлый «комикс» отбила от меня желание ими заниматься как формой творческого самовыражения на довольно долгий срок.

При этом, «комикс» в Японии, в Корее, в Штатах — это более широкое и комфортное понятие, мне хотелось бы в нем находиться. А если я назову свою работу «экспериментальным комиксом», я окажусь в довольно узкой среде — хотя мне кажется, что у этой книги, у этого мира может быть очень широкий читатель. Я отношусь к работе довольно широко, и мне интересно увидеть ее перевоплощения: в музыке, анимации, кино и играх. А пока что, это гордо называется довольно бессмысленным словом «графический роман» — потому что, авось, для кого-то это будет первый комикс, и он кому-то понравится. Это может сформировать майндсет, в котором и другая, более радикальная графическая поэзия будет нормальной. Будет круто.

Ссылки: