Тизер второй главы "Криптиха"

Подслушанный разговор
на сходке Черноземской локалки

«А я ща, короче,
реальную историю расскажу. До сих пор мороз по коже. Было мне лет восемь, не
больше и... Да, прям произошла, да, прям со мной. Еще вопросы? В общем, мамка тогда все на работе, а батя зенки
заливал по-черному, я сам по себе был, с пацанами по двору тусили. По гаражам
там, там, по мусоркам. И прибилась к нам кошечка – красивая такая, не скажешь,
что бездомная. Муркой назвали. Левка Шевчук, он щас в Москве, у сестры фенечку
стащил – ей на ошейник, чтоб она, значит, как бы не бездомная, а своя была.
Фенечка такая красивая, с блестяшкой какой-то на кончике, нипочем не
перепутаешь. Мы с пацанами так думали – пока лето, она на улице поживет, а как
холодать начнет – Вовка Степнов ее домой заберет, у него итак три кошака жило –
одним больше, одним меньше, как говорится. Вовку помните? Такой, головастый, у
него еще один глаз косил. В прошлом году его в пьяной драке пырнули насмерть.
Ну да не о нем речь. Во-о-о-т, о чем бишь я? А. Подкармливали мы эту Мурку,
играли с ней – знаете, бантик на ниточку повесили. Ласковая была такая,
смирная, к нам все ластилась. А под конец лета наша Мурка, короче, пропала. Мы
все дворы окрестные обегали, всех спрашивали, даже объявление написали – жаль,
фотографии не было. Вовкин телефон указали, так ему еще четверых кошаков
притащили – но все не те. А там уж сентябрь, всем школу, позабылось как-то.
Потом зима. Понятное дело, Мурку уже не искали. И вот возвращаюсь я как-то со
школы – той, которую закрыли, там, где сейчас ТЦ. И иду я мимо этого скверика,
ну, где дура синяя рядом с парком. Ну та, на площадке детской, году в девяносто
пятом ее поставили. Этот, как его, кит который. И вот прохожу я мимо, и слышу –
там, в пасти, возня какая-то и как будто даже мяукает что-то. А я че, я пацан
восьмилетний – мне любопытно. Главное – на площадке никого, ни мамешек, ни
детишек – зима, сугробы стоят нетронутые. Подхожу ближе, а там два желтых
глаза. Я эту хрень на буквально на секунду увидел – не больше. До сих пор мне
снится. Меня и к врачам водили, и таблетками пичкали... Не могу – по ночам вою,
жена уже даже не просыпается – привыкла. Что увидел? Не знаю, как объяснить.
Бледное такое, голое и... холодное. Холодом от него веяло – не как от льда там,
или из морозилки, а чем-то таким, что сразу понимаешь – не должно оно
существовать. Никак не должно. Но самый трындец – фенечка эта сеструхи Левкиной
у него на шее была. Так внатяг, что аж в кожу вросла. Как будто не эта тварь ее
надела, а как бы в ней... выросла. И мяуканье это... Короче, мужики, я с тех
пор на эту площадку ни ногой. И знаете чего? Я когда в кадастровом учете работал
– я старые Черноземские планы глянул. Так вот, это раньше была территория
кладбища. Ее потом муниципалитет под парк приспособил, как раз в девяностые.
Захоронений там, правда, не было, но кладбищенская земля, она же такая... ну вы
поняли. И думается мне, что Мурка это и была. Или что-то... что-то, что
когда-то ей было. Все, ладно, наливай уже, чего ты ее греешь?»