For what? — переводы корейских новелл 

Именно этого человека он только что искал. Почувствовав присутствие Квангсу, Сынхон тяжело приоткрыл веки, которые до этого лениво держал закрытыми. Бросив беглый взгляд на Квангсу, топтавшегося у подножия постели, Сынхон хриплым, со сна голосом переспросил:

— Что еще за происшествие?

Квангсу достал из холодильника бутылку минеральной воды, швырнул её Сынхону и пояснил:

— Я о Суджи. Та девчонка, что пришла позавчера, заявила, что не справится, и сбежала. Так что сегодня снова прислали замену на подработку.

Сынхон сел, оперевшись о спинку кровати, и сделал глоток воды, лишь взглядом побуждая собеседника продолжать.

— Снимали сцену самоубийства, но она так натурально выглядела, будто и правда сейчас концы отдаст, у меня аж у самого поджилки тряслись, пока смотрел. Ставлю десять тысяч вон, что эта тоже скоро сбежит.

— А что, со сценой в воде опять какие-то проблемы?

Под руководством режиссера Ю — невыносимого перфекциониста — уже две предыдущие «Суджи» не выдержали суровых зимних съемок в воде и дезертировали. Судя по всему, третьей актрисе, утвержденной на эту роль, тоже приходилось несладко.

— Да упрямство режиссера — вот и вся проблема. Сходил бы ты да урезонил режиссера Ю. Как по мне, так снято было вполне годно, а он хрен знает сколько дублей запорол. В такой собачий холод, в одном куцем платьице, сколько раз ей пришлось в морскую воду и обратно соваться! Ай, аж смотреть тошно, до того жалко девчонку. И ведь личиком очень даже мила, но на режиссера Ю, походу, женские чары вообще не действуют?

— С каких это пор смазливые актрисы стали дефицитом?

— Ну, это правда. Девчонок с такой внешностью в нашей индустрии пруд пруди, так что неудивительно, что его это не прошибает.

Сынхон с напускным равнодушием поднялся с постели, наскоро умылся, почистил зубы, после чего вышел в комнату и сразу же накинул верхнюю одежду.

— Ты куда это собрался?

— Сам же сказал — пойти урезонить.

На пусанском побережье бушевал неистовый, леденящий душу зимний ветер, приносимый с моря.

На съемочной площадке, где пошел уже третий день после объявления официального старта съемок, царила такая суматоха, что людям трудно было даже пересечься взглядами. Похоже, каскадеры вот-вот должны были приступить к своей опасной работе: вокруг суетились техники, в спешке собирая массивное оборудование.

И прямо сейчас Юра, замерев посреди этого хаотичного улья, столкнулась с ситуацией, которую не могла бы вообразить даже в самом кошмарном сне.

— Эй, Хван Юра.

Произошла какая-то чудовищная ошибка.

— Ты что, оглохла?

Иначе как вообще...

— Я спрашиваю, какого черта ты здесь забыла?

...Как судьба могла столкнуться её с этим ублюдком в таком месте?

Всего несколько минут назад она обходила режиссера и съемочную группу, чтобы вежливо поприветствовать каждого, а затем принялась искать Сынхёна. Однако Сынхёна нигде не было видно, зато прямо перед её глазами возник этот субъект — и Юра решительно отказывалась понимать, почему.

— Ты... как ты здесь...

— Чону, вас режиссер срочно ищет!

Голос Юры, беззвучно вибрировавший от подступившей к горлу ярости, безжалостно заглушил выкрик одного из сотрудников площадки.

— Да, иду!

Чону небрежно махнул рукой в сторону стаффа, после чего вновь повернулся к Юре и плотно, до хруста сжал челюсти.

— Судя по всему, тебе перепала какая-то ничтожная эпизодическая роль, так что держи язык за зубами. Предупреждаю: не смей трепать мое имя и связывать его со своим. Поняла?

Прорычав это с натянутой, фальшивой улыбкой — дабы не привлекать внимание любопытных свидетелей, — Чону развернулся и поспешно зашагал прочь на настойчивый зов издалека.