2022
Фикбук: https://ficbook.net/readfic/12050562
Плейлист: https://open.spotify.com/playlist/4PcMOLvpk55hONNEsYmOc6?si=b5c2a703c8694d48

Чонгук отправляется в далекий горный поселок на стажировку, которая должна изменить его жизнь. И она действительно ее меняет. Но совсем не так, как он думал...

***

Чонгук проводил долгим взглядом очень быстро исчезнувшую станцию. Такое, чтобы ехать одному и в такую даль — у него это было впервые. И Гуку хотелось напитаться всеми этими волнующими ощущениями на полную.

Чтобы затем рассказывать младшим братику и сестричке обо всем, что видел, где был и что узнал. А они бы, захлебываясь от переполняющих их эмоций, наперебой задавали бы ему миллион вопросов. И он бы ответил на них все.

Ну, вот, не успел уехать, а уже скучает по ним. Чонгук сам себе укоризненно покачал головой и усмехнулся. И как он собирается провести целых три месяца без этих сорванцов?

Эта поездка — нечто очень важное, очень ценное для него и всей его дальнейшей жизни. Если Гуку удастся проявить себя и ему посчастливится войти в пятерку лучших стажеров — ему предложат работу, а, значит, больше ни о чем беспокоиться не придется.

О том, что с таким работодателем ему не придется ни о чем переживать, говорит хотя бы то, что ему выдали билет на крутой экспресс класса "люкс". Роскошнейший поезд "Royal Express", который, словно стрела, мчался к своей цели без остановок.

Здесь всё было по высочайшему разряду, и если честно, Чонгук даже не представлял, что у них в Корее существуют такие поезда.

72 двухместных и 12 одноместных премиум-купе с богатыми интерьерами и 24-часовым обслуживанием, словно в лучших гостиницах мира.

Каждый вагон отличался своим индивидуальным интерьером и стоящей за его убранством особой историей.

Дизайн поражал, как и используемые в отделке материалы: от вишневого дерева до шлифованной стали с вкраплениями из горного хрусталя, включая инкрустацию по дереву и филигранную мозаику.

Все купе имели собственные кондиционеры, ванные комнаты с душем, туалетными принадлежностями и свежими полотенцами. Кожаные кресла, в которых можно расслабиться, рабочие столы и кокетливые чайные столики, а в некоторых — даже большие удобные кровати.

В вагоне-ресторане проходили неспешные обеды, меню для которых разрабатывали шеф-повара, традиционные послеобеденные чаепития и вечерние коктейль-вечеринки.

Недостатка здесь не было ни в чем. И всё это — не включая великолепных видов из окон поезда.

Конечно, в таком экспрессе путешествуют только очень состоятельные люди, которые без проблем могут выбросить огромную сумму денег. Не за дорогу — нет. За комфорт.

Так что Чонгук, так неожиданно попавший в это царство роскоши, был в высшей степени воодушевлен тем, что его путешествие начиналось настолько ярко, непредсказуемо и необычно.

Проводник, проверив его билет, провел Гука в один из таких премиум-купе и, пожелав приятного времяпровождения в "Royal Express", быстро вышел.

Пока что роскошное купе на двоих пустовало, и Гук очень надеялся, что так и будет. Чтобы иметь возможность почувствовать себя полноправным хозяином этой движущейся комнаты с поразительными, хоть и быстро сменяющимися видами из окна.

Когда поезд тронулся с места, Чонгук не смог сдержать счастливой улыбки — второй пассажир так и не явился.

Первый час он бездумно пялился в окно и делал сто тысяч фотографий мест, через которые проезжал пролетал экспресс.

Дорога занимала восемь часов, так что Гук, чтобы не скучать, захватил с собой из дома книгу, которую уже давно хотел перечитать, и бенто, собранное ему сестрой. Конечно же, посещать местный вагон-ресторан он не собирался.

Так что после первого часа наслаждения видом из окна, Чонгук решил почитать и перекусить.

Но только он открыл бенто, раскрыл книгу на первой странице и приготовился вкушать пищу для ума и тела, как дверь в купе внезапно распахнулась. Гук едва не вздрогнул от этого резкого звука, и опасливо посмотрел на вошедшего.

Так, чтобы уверенно, входят либо начальники, либо сильные мира сего, или всё вместе. На пороге стоял молодой мужчина. Заметив Гука, его взгляд с хмурого сменился на хмуро-удивленный. Насупив брови, он вышел за дверь и еще раз проверил номер купе, чтобы затем вернуться и окинуть своего соседа еще одним внимательным и подозрительным взглядом.

— Восемь? — спросил он, продолжая медлить и не торопясь закрывать дверь.

Чонгук быстро кивнул. Подумав, он сунул руку в карман и протянул свой смятый билет. Незнакомец скользнул по нему незаинтересованным взглядом. После чего всё же закрыл дверь и сел на противоположное от Гука место.

Пока он копошился, раздраженно бросая на столик какие-то флаера и поправляя на себе одежду, Чонгук незаметно за ним наблюдал.

Он любил это — рассматривать незнакомых людей, а затем сочинять историю их жизни. Обычно Гук подбирал всего лишь три слова для общей характеристики. Но так, чтобы даже эти три слова полностью отражали того, за кем он наблюдал.

Эпатажный — это слово бы точно подошло его соседу. Самоуверенный. Красивый.

Такие смотрят на всё вокруг с легким безразличием. Потому что всё вокруг значительно уступает им и миру, к которому они принадлежат.

Возраст? Скорее, ближе к тридцати. Хотя, неизвестно. Возможно, незнакомец тщательно ухаживает за своей будто высеченной из дорогого мрамора кожей. И тогда ему больше лет. Или, наоборот, часто уходит в загулы, и тогда он всё же младше тридцати.

Стиль незнакомца как бы непринужденно-повседневный, но в то же время кричит о том, что у его обладателя толстый кошелек и отменный вкус.

Вид презентабельный, одежда качественная, дорогая и, безусловно, хорошо подобранная. Туфли — коричневые монки от Santoni. Длинные ноги в бежевых брюках прямого покроя от Bugatti — небрежно заброшены одна на другую. Из-под кремового вязаного свитера, подчеркивающего плавные рельефы его тела, виднелся коричневый кожаный ремень Dunhill с замысловатой гравировкой. На шее небрежно наброшенный длинный изумрудный шарф. Прекрасно уложенные густые темные волосы и легкий, придающий сияние лицу, макияж.

Ни больше ни меньше: ожившая скульптура ангела Микеланджело.

— Насмотрелся? — услышал Чонгук, и тут же перевел взгляд на своего соседа. Тот смотрел на него холодно и отстраненно.

— Извините, — пробормотал Гук и уткнулся в свою книгу.

Прочитал он под мерный стук колес страницы четыре, уже почти увлекшись вихрастыми стихами, когда незнакомец заговорил снова.

— Треш.

Помедлив, Чонгук поднял взгляд на соседа.

— Извините?..

— Треш. Твоя книга — треш.

— Вам не нравится Бодлер? — удивился Чонгук. Французский поэт-гений не мог не нравиться — в этом он был убежден на все сто процентов. А уж чтобы так отзываться о легендарных "Цветах Зла"...

— "Средь шума города всегда передо мной наш домик беленький с уютной тишиной…" — язвительно процитировал незнакомец. — Я же говорю — треш, — почти выплюнул он и полез в карман.

— Здесь не курят, — быстро сказал Гук, едва тот достал мундштук.

Точно любитель эпатажа — кто в наше время использует мундштук?

Сосед задумчиво повертел мундштук своими длинными изящными пальцами. И снова Чонгук залип — в этот раз уже на них.

А незнакомец в это время с интересом наблюдал за Гуком. Усмехнувшись, он взял мундштук в другую руку и нежно провел кончиками пальцев по всей его длине. Один раз, второй, третий, постепенно наращивая темп. А затем, помедлив, слегка потер подушечкой большого пальца по самому его кончику. И не сдержал смешка, когда зрачки Чонгука расширились.

Гук, смутившись, снова уткнулся в книгу, хотя не видел в ней больше ни строчки.

А сосед уже, даже не думая прятаться, откровенно разглядывал покрасневшего парня.

— Угостишь? — снова нарушил он тишину, не отрывая взгляда от сочных губ соседа.

Гук сглотнул. Он чувствовал на себе этот потяжелевший заинтересованный взгляд. И знал, что тот гипнотизирует им его губы.

— Чем? — Чонгук всё же нашел в себе смелость посмотреть в ироничные глаза напротив.

Но сосед молчал, и только легонько провел пальцами по своим губам.

Вопреки любой логике, вместо неудобства или страха Гук ощутил, как где-то внутри разгоралось беспокойное пламя. Дышать стало трудно, потому что воздух вокруг становился всё гуще и гуще.

— Бенто, — в конце концов, негромко сказал собеседник, вдоволь напитавшись состоянием своего соседа.

— Ах… — выдохнул Гук. — Я и не понял вначале, о чем вы… Конечно, угощайтесь…

Чонгук отложил книгу и протянул коробочку с обедом. Но сосед, вместо того, чтобы взять ее, поднялся на ноги и сел возле Чонгука. Да еще и так, чтобы плотно упереться своим бедром в бедро Чона.

Ситуация становилась всё более смущающей. Но, судя по всему, смущала она только Чонгука. Потому что незнакомец, беря коробочку из рук покрасневшего Гука, не упустил возможности коснуться его руки. Из-за чего тот покраснел еще больше.

Сомневаться не приходилось — Чонгука соблазняли. Бесстыдно и стремительно. И здесь было два варианта: либо незнакомец от скуки просто играл с ним, и на этом всё закончится, либо...

— Занимался когда-нибудь сексом в поезде?

Гук едва не задохнулся от этого предложения.

Но вместо того, чтобы возмутиться или отодвинуться от натянутого легкой тканью брюк бедра, только отрицательно покачал головой.

Незнакомец усмехнулся.

— Всё когда-нибудь бывает впервые.

Он продолжал с интересом наблюдать за каждой быстро сменяющейся эмоцией на лице Гука.

Чонгук перед этим читал книгу. Но он и не догадывался, что сам здесь и сейчас был самой бесхитростной и открытой книгой.

— В жизни должно быть место всему — и приличным деяниям, — лениво протянул незнакомец. — И неприличным историям. Тогда нескучно жить. И тогда не о чем будет жалеть.

Грудь Чонгука вздымалась быстро и тяжело, возбуждение быстрым потоком бежало по венам. А сам он замер, как лесник-неудачник, в надежде, что опасный медведь обнюхает его и уйдет, посчитав безнадежно мертвым.

Незнакомец стянул с себя шарф и набросил его Чонгуку на шею.

— Шарф — крайне занятный аксессуар, — между тем, продолжил его сосед, с нарочитой медлительностью обматывая шарф вокруг шеи несопротивляющегося Гука. — Он сам по себе — уже незаменимая для интимной любви деталь. Им можно завязать глаза, — и приложил ткань к глазам Гука, тот только сглотнул. — Шарф может стать отличным кляпом во рту, — и снова продемонстрировал это на Чонгуке, коснувшись мягкой материей его губ. — Им можно обездвижить. А еще — развести руки и ноги в разные стороны, и затем связать, — Гук шумно выдохнул, потому что в белье стало опасно распирать. — Им можно дразнить затвердевшие и ноющие без внимания соски... — сосед с интересом рассматривал красного и ерзающего на своем месте Чона. Его бедро всё еще упиралось в бедро Гука. Он покачал головой. — Честно, я бы попробовал с тобой каждый из этих вариантов. Но больше всего, — незнакомец наклонился к алому уху Чонгука и захватил губами мочку с колечком в ней, — я бы хотел привязать тебя на своей большой кровати, разведя твои руки и ноги в стороны... Надеть на твой член кольцо и не давать тебе кончить часами. Чтобы умолял.

Он немного поиграл сережкой Чонгука в своем рту, а затем отстранился.

Чонгук вскочил на ноги и бросился в ванную. Запершись, он опустил крышку унитаза и сел на нее.

Что вообще происходит?!

Что делать?? Что, мать его, делать??...

Это всё было таким бесстыдным, таким возмутительным... И таким возбуждающим...

Вот так, видимо, и рождаются те самые истории, которые в старости вспоминают с лукавой и мечтательной улыбкой. Но которые никому не рассказывают. Истории, когда ведут себя не так, как принято... А безобразно-свободно.

Прошел, наверное, час, когда Гук решился выйти, готовый к любым развитиям событий.

Кроме одного — того, что в купе будет пусто.

Сев на свое место, Чонгук сцепил руки на коленях и принялся ждать, когда придет его сосед.

Но шли часы, а Гук всё так же был в купе один.

Поезд приехал в точку назначения, но и тогда сосед не вернулся.

Чонгук в нерешительности посидел еще несколько минут. Но смысла оставаться здесь больше не было.

Он поднялся, взял свою дорожную сумку, забросил на плечо рюкзак, еще раз осмотрел роскошное купе и вышел.

Пока выбирался из поезда, пока проталкивался сквозь толпу на перроне, когда выходил за пределы вокзала — он постоянно оглядывался, надеясь увидеть высокую фигуру незнакомца из купе.

Тщетно.

На его шее оставался забытый соседом зеленый шарф. Как знак, что всё это было на самом деле: роскошное купе, оживший Аполлон и то, что Чонгук едва не совершил ошибку.

Гук попытался запрятать куда-то глубоко червячка разочарования, который его неутомимо грыз. Ничего не произошло — ну, и хорошо. Значит, всё случилось именно так, как и должно было быть.

Так что Гук постарался выбросить всё ненужное из головы и сконцентрироваться на том, зачем он сюда вообще приехал.

В этом небольшом городке находилась одна из самых больших фабрик в стране по пошиву одежды, принадлежащая модному дому "KTH". Эта марка одежды была знаменитым корейским брендом, узнаваемым во всем мире.

Чонгук проработал в Сеульском офисе компании — "Модном Доме KTH" — около полугода. И директор компании — Мин Юнги, выбрал его одним из стажеров, который, если сумеет пройти стажировку, получит место в основной дизайнерской группе.

Было решено, что будущая весенняя коллекция будет создаваться непосредственно на фабрике, которая размещалась в небольшом городке, окруженном лесами и горами. Поэтому сюда съехалась рабочая группа численностью десятка три человек. У всех у них было задание: за последующие три месяца создать коллекцию с нуля, тестируя ее пошив здесь же, на фабрике.

Сразу с вокзала Чонгук отправился в местное представительство компании, где должна была состояться небольшая приветственная встреча.

Волнение от этого совещания перебивалось событиями, произошедшими (или почти произошедшими) в поезде.

Весь в растерзанных чувствах, Чонгук добрался до места назначения, где сразу же столкнулся с директором Мином.

— Сэр Мин! — обрадовался Гук, увидев знакомое лицо.

Чонгук отлично понимал, что попал в группу стажеров только благодаря тому, что директор Мин ему благоволил, и считал, что с талантами Гука того в будущем ждет блестящая карьера в фэшн-индустрии.

— Чонгук-а! А вот и ты... — Юнги замолчал, уставившись на шарф на шее Чона. Кашлянул и продолжил. — Почти все уже собрались. Зал заседаний в конце коридора.

С остальными стажерами Гук знаком почти не был. И хотя было немного неудобно со столькими незнакомцами на один квадратный метр, но врожденное позитивное настроение всегда помогало Чонгуку сиять и заводить друзей.

Хотя, наверное, всё же не в этом случае.

Каждый стажер смотрел на других как на потенциально опасных соперников, поэтому возможность завести себе здесь новых приятелей равнялась практически нулю.

Чонгук уже проигрывал остальным — все выглядели какими-то томными богемными особями, случайно попавшими в рабочую обстановку. В то время как Гук был совершенно обычным — в джинсах, футболке с веселым принтом и да, на его шее красовался дорогой изумрудный шарф.

Он сел в углу, достал свой скетчбук и по памяти стал делать наброски незнакомца из поезда, когда пришел Юнги и жестом попросил всех заткнуться, потому что встреча официально началась.

— Прежде всего, хочу поздравить всех стажеров, прибывших сегодня к нам сюда. У нас есть три месяца на создание крутой коллекции. А у вас — три месяца на то, чтобы поразить. Поразить, между прочим, не меня, — с усмешкой заметил Юнги. — К нам пожаловал основатель нашего модного дома, а также, по совместительству, наш главный модельер, который последние годы проживает во Франции.

"Ким Тэхен", — подумал Гук.

Он давно мечтал познакомиться с тем, кто был тем самым "KTH", что с названия компании, и который создавал удивительные наряды и был идейным вдохновителем многих молодых дизайнеров.

Чонгук жадно всматривался в каждого, кто был в зале, пытаясь понять, кто из них — тот самый Ким Тэхен.

Но Ким Тэхена здесь не было — это Чон понял, когда глава их модного дома, резко распахнув дверь, зашел в зал заседаний.

Глаза Гука в панике расширились, как только он увидел изящную фигуру, которую буквально за несколько секунд до этого рисовал в своем скетчбуке.

Фаааак!

Эпик фейл...

Побледневший Чонгук как можно тише стянул шарф со своей шеи и запихнул его в карман.

Если Ким Тэхен его узнает, Гуку не видать этого места. Тот никогда не возьмет в свою компанию с беспрекословно высочайшей репутацией человека с настолько низкими моральными качествами. Того, кто едва не позволил совершенно незнакомому человеку трахнуть себя в поезде.

Да, именно так. Чонгук не привык себе врать, и он понимал, если бы сосед вернулся тогда в купе, Гук бы перед его чарами не устоял. Потому что хотел всего того, что предлагали холодные, насмешливые, но такие порочные глаза незнакомца. И тот это прекрасно осознавал.

Если Ким Тэхен его узнает — Чонгуку никогда не стать одним из тех счастливчиков, которых возьмут в главную дизайнерскую группу.

И поэтому Гук сидел, словно на раскаленных иголках, пока сэр Мин рассказывал о целях их встречи, и не мог думать ни о чем другом, только о том, как же сильно он сам себе напакостил. Столько работать, столько сил вложить, бессонных ночей и бесконечных проектов, чтобы застыть согласным на всё идиотом перед соседом по купе, который с ним от скуки просто-напросто играл.

После приветственной речи Юнги каждый из стажеров представлялся и немного рассказывал о себе. Когда дошла очередь до Чонгука, он, внутри молясь всем возможным богам, медленно поднялся на ноги. Гук очень боялся взглянуть на Кима и увидеть огонек узнавания. Но ничего не произошло, тот смотрел на него так же, как и на остальных. Безразлично.

— Чон Чонгук. Мне 24 года... Окончил курсы при университете Хонгик... — послышались смешки других стажеров. Каждый из них полноценно окончил учебу в одном из самых престижных университетов Кореи, таких как Сонгюнгван, национальный университет искусств или университет Чунан. И хотя университет Хонгик — один из пяти самых лучших учебных заведений страны в области дизайна и искусств, но всё, что Чонгук смог себе там позволить — всего лишь тематические полугодичные курсы. И только сейчас, слушая биографические справки остальных, он осознал, что с его-то данными и без связей... Как он вообще попал в список стажеров?

— Чонгук-а — один из лучших специалистов по тканям, — вмешался Юнги. Тэхен еще раз скользнул незаинтересованным взглядом по Чону — таким же, как когда смотрел в его билет, — и опять уткнулся в свой ipad.

Когда Гук сел обратно на свое место, облегчение птицей в клетке стучалось в его сердце.

И в то же время было слегка досадно — Ким Тэхен его не узнал.

Чонгук понимал, что, скорее всего, эпатажный модельер на постоянной основе соблазняет своих соседей по купе. И для него это совсем не в новинку, и совершенно не то, что стоит запоминать... Но всё равно было немного обидно.

Вся последующая беседа прошла для Гука как в тумане, несмотря на то, что он честно пытался концентрироваться на том, что говорил сэр Мин. Ким Тэхен преимущественно молчал, и только быстро пролистывал какие-то бесконечные страницы в своем ipad.

Через час эта пытка под названием "знакомство", наконец, завершилась. И можно было сбежать отсюда, чтобы обдумать всё то, что произошло.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Чонгук не выскочил в первых рядах. Но всё же излишне замешкался, собирая свои вещи, когда неожиданно осознал, что в комнате они с Кимом остались только вдвоем.

Гук очень тихо, чтобы его не заметил Тэхен, всё еще залипающий в свой гаджет, направился к двери.

Он уже почти вышел из комнаты, как вдруг услышал негромкое позади себя:

— Верни шарф на его законное место, — Чонгук оцепенел, а после этого еще и побледнел. Его всё же узнали. И модельер хочет забрать обратно свой аксессуар. Чонгук потянулся к карману, но застыл, когда Тэхен добавил. — На свою шею.

Предательский жар разгорелся где-то во внутренностях Гука и стремительно побежал по каждой из кровеносных дорожек его тела. Сердце стучало как бешеное. Кончики пальцев на руках и ногах покалывало. Томление медленно оседало где-то внизу живота. Чонгук с трудом выдохнул и выскочил за дверь.

И что с ним теперь будет?..

— "Тысяча чужих идей не заменит одну свою! Поэтому никогда не бойтесь создавать сами!" — процитировал один из стажеров недавние слова Юнги, и все дружно захихикали.

Чонгук спрятал свой взгляд в бутылке пива. Потому что в устах стажера проникновенная речь сэра Мина выглядела нелепо и комично. И Гуку это не нравилось.

Это был его первый вечер в новом городе. Завтра официально стартует трехмесячный марафон, во время которого двенадцать присутствующих здесь человек наберутся неоценимого опыта, помогут создать новую весеннюю коллекцию знаменитого бренда «KTH», а некоторые счастливчики даже смогут войти в главную группу разработчиков.

— Ха! Ну, что ж, крысиные бега официально стартовали, — иронично заметила девушка, сидящая рядом с Чонгуком. Она чокнулась с бутылкой в его руке, и сделала большой глоток. — Макото, — представилась она Гуку. — Означает «правильная и верная». Но не думай, это не обо мне. Я из Йокогамы. Япония, — уточнила она.

Чонгук, улыбнувшись, кивнул.

Макото была необычайно миленькой миниатюрной девчушкой — метр шестьдесят в прыжке. Но палец ей в рот не клади — это Гук уже со всей ясностью понял.

Она куталась в легкую, просторную кружевную накидку и с сарказмом описывала каждого из присутствующих здесь стажеров.

— Я владею всей возможной информацией о каждом из них. Врагов надо знать в лицо, — безапелляционно заявила она Чонгуку, едва только вечернее приветственное пивное застолье началось.

Их всех (включая стажеров и штатных работников), поселили в небольшой гостинице, находящейся в отдалении от центра города, но близко к фабрике, где они и проведут ближайшие месяцы. Кто-то предложил посидеть вечером в небольшом дворике гостиницы, и все единодушно приняли это предложение.

— Так уж все и враги? — попытался отшутиться Гук.

— Конечно! Места то всего два!

— Как это «два»? — Чонгук уставился на Макото. — Мест пять!

— Ты чем слушал на приветственном совещании? — изумилась японка и похлопала длинными ресницами. — Директор Мин сказал, что квота изменилась, и теперь из стажеров в основную группу попадет только два человека!

На сегодняшнем совещании Чонгук думал исключительно о том, как же нехило он накосячил в поезде, о Ким Тэхене и о том, как было бы круто иметь штучку, которая стирает память, как в «Людях в черном». А вот то, что говорил Юнги, он не слушал.

— Но два — это очень мало! — в голосе Чона сквозило отчаяние. Уже одно то, что из двенадцати проходило только пять, не вселяло уверенности в завтрашнем дне. Но два?.. — Я не пройду, — прошептал он.

Макото пожала плечами.

— Все знают, что ты — любимчик директора Мина. Но тебе это вряд ли поможет. Потому что решение единолично будет принимать Ким Тэхен.

Эта новость была не лучше. Ким Тэхен, судя по всему, решил, что Чонгук — какая-то секс-игрушка, ну, или просто игрушка, и пока что лениво забавлялся с ним. Но видит ли он в нем профессионала? Вот это действительно интересный вопрос.

Как и то, Ким Тэхен ко всем так подкатывает, или он выбрал своей забавой только Чонгука?

— На самом деле, — продолжила Макото, — место, по сути, всего одно. Он, — она кивнула на всё еще пародирующего Юнги стажера, — на 99,99% уже в команде. Хани́ Хан, — назвала она имя стажера-весельчака. — Его дедушка и отец — оба в нашем бизнесе, и они там далеко не последние люди. Хани́ с детства занимается разработкой одежды. Так что даже удивительно, что его не взяли сразу, и ему еще приходится проходить через эту стажировку.

Чонгук посмотрел на уверенного и яркого Хани́, полностью упакованного в последнюю коллекцию Луи Виттон. Высокий, гибкий, с плавными и отточенными движениями. Волосы — блонд со серебристыми прядками. Пухлые губки и дерзкий взгляд. Такие всегда впереди, таких любят. А если у таких еще есть таланты и связи… Куда уж Гуку соперничать с ним?

От всего этого стало настолько горько, что Чонгук, быстро опустошив свою бутылку, извинился перед остальными и отправился в свой номер.

Переспав со всеми своими мыслями, страхами и переживаниями ночь, утром у Чонгука уже был четкий план действий. Он будет бороться за то единственное место до последнего. Чтобы не подвести своих родных, которые очень сильно верят в него и ждут хороших новостей. Сэра Мина, ставшего такой огромной поддержкой для него. И самого себя.

А вот с Ким Тэхеном связываться ни в коем случае нельзя — это ни к чему хорошему не приведет. Теперь уже точно.

***

Вся рабочая группа обосновалась на фабрике, где для их целей был выделен целый этаж.

Заниматься стажерами глава модного дома собирался сам. В принципе, ради этого он и приехал из Франции — чтобы быть уверенным в тех кадрах, которые в будущем будут допущены в святая святых.

Зайдя в помещение, Ким Тэхен тут же скользнул взглядом по Гуку. Вернее, по его шее. И только затем посмотрел в глаза, как бы интересуясь: "А где шарф?". Но тот быстро отвел глаза. Тэхен усмехнулся, после чего взял вступительное слово.

— Мы с вами выбрали очень сложное дело для жизни. Интересное, но сложное. Из своего опыта скажу, что не все способны прочно пустить в нем корни. Одних талантов и умений здесь недостаточно. Должен быть характер, способность выдерживать жестокую конкуренцию и противостоять возможным закулисным интригам.

Чонгуку показалось, или Ким при этом взглянул на него?

— Во время этой стажировки вы пройдете все этапы подготовки, создания и последующего продвижения и распространения коллекции. Ближайшие три месяца станут для вас неоценимыми в плане опыта, и в то же время решающими — вы поймете, подходите ли вы для этого дела, а это дело — для вас.

В этот раз Гук уже точно зафиксировал небрежный взгляд в свою сторону.

Что же это?.. Ким Тэхен считает, что Чонгук не подходит для дизайнерского дела? Неужели то нелепое знакомство в поезде оставило вот такое впечатление о нем? Как о... тряпке?

Обидно стало до горечи в горле и тупого жжения в груди.

— Для создания художественной и концептуальной гармонии коллекции, нам приходится прикладывать массу усилий и учитывать огромное количество нюансов. Эстетический баланс одежды — лишь одна из задач. Не менее важно — рентабельность и востребованность линейки предметов гардероба. И это оценивается буквально на каждом этапе работ. Вы должны быть на постоянной связи с фокус-группой, и быть в курсе последних модных социологических исследований. А вот смотреть на то, что там у конкурентов, не стоит — это только собьет вас с вашего пути и не даст развиваться.

Послышались смешки и возражения о том, что только зная, как дела у конкурентов, можно их опередить и перебить то, что они предлагают.

Тэхен выслушал всё это с полуулыбкой, и только затем сказал.

— Перебить можно сумму. Конкуренты скажут: "Миллион долларов", а вы скажете "Миллион долларов и один" и выиграете. В творчестве это не работает. Зная, что делает другой, вы не сможете перебить. Вы сможете только украсть. Использовать чужие идеи, мотивы и наработки, слабые стороны и недочеты. Но украсть. Так работает наш мозг — он тут же поглощает полученную информацию. Чтобы ваша коллекция действительно была вашей, не стоит заниматься шпионажем и заглядывать в тетрадку соседа. Будьте собой. Тысяча чужих идей не заменит одну свою, — повторил он слова Юнги.

— Что ж, первое задание, — продолжил Тэхен, и все тут же напряглись. — Выбираем основную, вдохновляющую концепцию нашей с вами коллекции. Предлагайте ваши варианты. Ретро-реплика или особое видение моды будущего, или какой-либо авангардный образ — жду ваших предложений. Все знают, какие шаги необходимо сделать, чтобы будущая коллекция была благосклонно воспринята публикой?

Тэхен обвел взглядом всех стажеров. Чонгук знал ответ, но колебался, стоит ли сразу же выпячивать себя, и не будет ли он при этом выглядеть выскочкой.

— Необходимо провести анализ модных трендов, и соотнести их с ожиданиями целевой аудитории! — быстро ответил Хани́, и Ким удовлетворенно кивнул. И снова бросил мимолетный взгляд на Чонгука.

«Интересно, мистер Ким, на что вы намекаете? — раздраженно подумал Гук. — Что для того, чтобы быть хорошим модельером, следует быть выскочкой и выслуживаться перед начальством? Я всё еще считаю, что главное — работоспособность, упорство и талант!».

— Хороший ответ, — похвалил Тэхен Хани́. А тот просто лучился самодовольством. — Жду ваших концепций к концу недели. А сейчас давайте посмотрим ваши тестовые задания.

Чонгук был хорошо к этому готов — последнюю неделю он почти не спал, делая его, и был совершенно уверен в своей работе.

Следующие полчаса Тэхен подходил к каждому и рассматривал его наброски. Место, которое занимал Чонгук, было угловым, и размещалось за небольшой колонной, и Ким подошел к нему почти в самом конце.

Почему-то достаточно было модельеру только приблизиться к Гуку, как его сердце забилось беспорядочнее, а внутри пробежалась сладкая волна томления. Видимо, тело Чонгука запомнило те несколько возбуждающих мгновений вблизи, и реагировало на Кима молниеносно и отчаянно-радостно.

Тело — предатель!

Тэхен наклонился к Чонгуку, и Гук уловил приятный аромат. Мускус? Кажется, Ким сменил парфюм. Вчера, когда он уперся своим бедром в его…

Глаза Чонгука расширились, потому что Тэхен, как будто услышав его мысли, прикоснулся своей ладонью к его бедру, после чего крепко его сжал. Длинные изящные пальцы побарабанили по ноге Гука, а следом принялись легонько ласкать внутреннюю сторону его бедра. Пока сам Чонгук, словно выброшенная на берег рыбка, беззвучно открывая рот, бездумно пялился на всех вокруг. Но все вокруг не могли видеть, что происходит, поэтому Чонгуку оставалось только как-то отстраненно осознавать, что глава модного дома сейчас шаг за шагом, неумолимо приближается к его ширинке. И, судя по всему, член Гука решил ждать его стоя.

В момент, когда рука Кима уже почти добралась до места назначения, и позор Чонгука было бы уже ничем не смыть, Тэхен отстранился и выпрямился.

— Неплохая работа, — похвалил он и отошел к следующему стажеру.

А Гук так и остался сидеть в позе «лесник-неудачник притворяется мертвым, чтобы опасный медведь решил, что он безнадежно умер, и оставил его в покое, часть вторая».

После окончания трехчасового собрания Ким Тэхен засобирался уходить. Но Чонгук нагнал его в коридоре.

Кажется то, что Чон сам пошел с ним на контакт, очень удивило Кима. Но то, что тот сказал ему, удивило его еще больше.

— Я хочу извиниться, — начал Чонгук.

Тэхен, несмотря на собственное недоумение, выглядел совершенно бесстрастно.

— Извиниться?.. — он кивнул. — Хорошо, извиняйся.

Чонгук глубоко вздохнул.

— Мое поведение в поезде… Оно было в высшей степени недопустимым. Я очень сильно раскаиваюсь во всём и прошу, чтобы вы дали мне шанс проявить себя, — он помолчал, надеясь увидеть какие-то эмоции на лице Кима, но тот был совершенно спокоен. — И если бы вы только могли забыть обо всем, что там произошло…

— Забыть?.. — Ким сделал вид, что сильно задумался. — Знаешь, это будет сложновато… Я все ещё помню, как громко стучало твое сердечко… — едва слышно, но с порочными нотками проговорил он. — Каким твердым и горячим было твое бедро… И насколько сладким — ушко…

Тэхен ухмыльнулся, потому что Чонгук одновременно выглядел и потерянным, и взволнованным.

— Так что нет. Извини, но забыть не получится. Потому что хочу попробовать на вкус и второе твое ушко. Настолько ли оно сладкое, как первое?

Чонгук крепко стиснул зубы, глубоко вздохнул и засунул руки в карманы своих брюк. Больше он этого не потерпит!

— Вы, наверное, считаете, что у меня низкие моральные стандарты. Или что я не подхожу вашей компании… Но это не так!

Ким удивленно поднял бровь.

— Я ни того, ни другого не говорил, — заметил он.

— Но даете это мне понять, — упрямо возразил Чонгук. Он всё больше заводился несправедливостью всей этой ситуации. Почему мест только два, а, возможно, даже одно? Почему именно его глава модного дома выбрал объектом своей охоты (или насмешки?)? Гук хотел выложиться здесь на полную, качественно и упорно работать, чтобы иметь возможность благодаря своему труду попасть в группу. Но после одного дня здесь Чону казалось, что ему уже можно возвращаться домой — шансов на успех у него никаких не было.

Тэхен нахмурился. А Чонгук между тем продолжил.

— Мне бы хотелось знать, что вы с уважением относитесь ко мне. И к моим желаниям. Я, господин Ким, не игрушка. Не ваша игрушка.

Тэхен помрачнел еще больше. Под острыми скулами заходили желваки. Гуку подумалось, что сейчас его если не ударят, то точно выгонят из программы. И больше всего ему было обидно, что это отразится на директоре Мине, который поручился за Чона.

Но Тэхен, в итоге, хмыкнув и пробормотав: "Главное, не пожалей об этом", развернулся и исчез в одном из бесчисленных коридоров фабрики. А Гуку вдруг стало казаться, что он сделал огромную ошибку.

***

О том, что он совершил ошибку, Чонгук думал ежедневно раз по двести. Потому что да, глава «KTH» его больше не доставал. Но дело в том, что Чонгуку, на самом деле, очень хотелось, чтобы он продолжил это делать. Сыпал пошловатыми фразами, развратно касался его и иронично и двусмысленно улыбался, глядя на Чона.

Теперь же Тэхен практически на него не смотрел, не общался с ним и, конечно же, никаких прикосновений больше не было.

Единственное, что радовало Чонгука, так это то, что сколько бы он не пялился на Кима, как бы исподтишка за ним не наблюдал, никаких авансов другим стажерам со стороны Тэхена не было.

Так что да, Гук мгновенно осознал, насколько он жалеет о своих словах. И чем больше проходило дней, тем больше Чонгук о них жалел.

Тэхен изводил его ежедневно — тем, что не обращал на него внимания. А Гук ежедневно изводился этим. И его тело ругало своего хозяина постоянными пробегающими обжигающими мурашками, стоило только Киму пройти рядом. А мозг — мокрыми снами, в которых Тэхен привязывал его на своей большой кровати, разведя его руки и ноги в стороны, и истязал его долгими часами охуенным сексом, не давая ему кончить.

И уже наяву Чонгук представлял, как бы Ким дразнил его затвердевшие горошины холодом изумрудного шарфа, а затем без предупреждения по самые гланды заглотил бы его сочащийся смазкой член.

И терзал бы его, терзал, как обещал тогда, в купе. А Чонгук бы умолял дать ему излиться. Умолял бы трахнуть его так, чтобы стоять, ходить не мог.

Потому что последние две недели, постоянно наблюдая за главой модного дома, всё такого же вкусного, красивого и сексуального, но теперь отстраненного и замкнутого, Гук больше был не в состоянии выносить это истощающее его внутренности желание.

Он даже представил свою идею коллекции — бесстыдно-сексуальную, чем вызвал неподдельное удивление Кима. Тот ТАК взглянул на него, но промолчал.

Но последней точкой для Чонгука стал постоянно вертящийся возле Тэхена Хани́. Тот, как мог, постоянно обращал внимание модельера на себя.

Вот и сегодня, когда Ким распределял рабочую нагрузку и прикреплял стажеров к штатным сотрудникам, Хани́ вызвался работать с самим Тэхеном.

— Я восхищаюсь вами с самого детства! Работать бок о бок с вами — мечта всей моей жизни! Ну, пожалуйста, Тэхен-сонбэним!

Глава модного дома немного удивился его напору, но, всё же, согласился.

А Макото послала Чонгуку язвительный смешок. Ким Тэхен не разрешал никому называть себя сонбэнимом, но, тем не менее, Хани́ замечания он не сделал. Более того, согласился быть его наставником. Сомневаться не приходилось — одно из двух вакантных мест действительно уже было закреплено за Хани́.

За эти две недели Гук крепко сдружился с миниатюрной японкой. На его вопрос, почему она общается только с ним, Макото только повела плечами, но затем всё же сказала.

— Я проанализировала всех одиннадцать претендентов и поняла, что единственный, кто мне не засунет нож в спину — это ты. Но вот мне я бы тебе доверять не советовала.

Она предложила Чону после работы прогуляться, но он отказался. И вместо этого весь вечер, сидя в небольшом номере и бесконечно рисуя в своем скетчбуке высокомерное и насмешливое лицо, всё больше сдавался на милость своих нелогичных и неправильных мыслей.

Мыслей, заставивших его на следующее утро достать из дорожной сумки изумрудный шарф, который он, как ему казалось, надежно спрятал туда в первый день пребывания в этом городе.

Тяжело сглотнув, Гук надел шарф и, волнуясь, посмотрел на себя в зеркало.

Там всё так же был он, вот только его глаза предвкушающе блестели, а губы приоткрылись, едва он представил Ким Тэхена, касающегося его, и заставляющего всё его тело трепетать.

Конечно, закрутить что бы то ни было с начальством, да еще и такого высокого полета, было не самым разумным решением. Но, наверное, всё разумное выветрилось из головы Чонгука, когда дверь купе резко распахнулись, и он так и застыл с книгой в одной руке, и бенто — в другой.

Чонгук попробовал несколько вариантов, по-разному завязывая шарф, переплетая и связывая его концы в узел. В конце концов, он остановился на том, чтобы просто забросить один конец на плечо, так же, как носил этот шарф и сам Тэхен.

Под черную футболку и облегающие жемчужные брюки смотрелось очень даже неплохо.

Увидеться с Кимом — тоже была задача не из самых простых. Обычно Тэхен заглядывал к стажерам нечасто. А теперь, когда те рассредоточились по местам, где были их наставники, увидеть его вообще можно было крайне редко.

Причем, от него ни на шаг не отставал Хани́, который уже стал нереально бесить Гука своей раздражающей прилипчивостью к Киму.

Дизайнер, с которым работал сам Гук, был отменным специалистом по прорисовке эскизов и моделированию. И, наверное, весомо повлияло на решение Чонгука залезть в свою дорожную сумку и вытащить оттуда зеленый шарф еще и то, что тот упомянул, что Ким Тэхен лично попросил его взять Гука к себе, и детально поработать с ним над компьютерным 3D моделированием.

Возможно, глава «KTH» не считал Чонгука таким уж и безнадежным?

Вот только в день, когда Гук принял для себя настолько революционное решение, Ким Тэхен так ни разу и не заглянул в дизайнерский цех. И Чонгук, нервно теребящий концы шарфа, с каждым уходящим часом чувствовал себя всё более нелепым.

Ближе к вечеру он вышел проветриться к большому окну в одном из огромных коридоров фабрики. От обилия новой информации и работы, которую нужно было сделать, голову кружило как в какой-то бешеной центрифуге. Распахнув окно настежь, Гук задумчиво наблюдал за цветущей вишней и проплывающими вдалеке пышными облаками.

Услышав голоса, он повернулся, чтобы увидеть Кима, который не торопясь шел вместе с Хани́. Хани́ что-то увлеченно ему рассказывал, а Тэхен кивал, погруженный в эскизы, которые держал в руках и на ходу изучал.

Они прошли мимо, и Ким даже не заметил Чонгука.

И как-то это настолько угнетающе подействовало на Гука, что заставило его почувствовать себя еще более нелепым.

Чего он добивался, надев этот шарф? Что Тэхен обратит на него внимание? Ведь совершенно очевидно, что глава модного дома всего лишь немножко поиграл с ним. Но после того, как Чонгук попросил его не делать больше никаких непристойных поползновений в его сторону, он его услышал, и на этом история завершилась.

Чон Чонгук — всего лишь стажер, стажер не самый талантливый и не самый яркий. Обратил бы Ким Тэхен вообще на него внимание, если бы не та встреча в поезде?

Теперь возле Кима — Хани́, и уж если на кого-то глава «KTH» и должен обращать внимание, так это на дерзкого и раскованного Хан Хани́.

И на что только Гук вообще надеялся?

Переживая внутри очередную бурю, Чонгук стянул с себя шарф и засунул в карман. И снова вернулся к созерцанию цветущего вишневого дерева, чувствуя себя еще более измученным и уставшим, чем был до этого.

Постояв еще минут десять и понимая, что пора возвращаться к работе, Гук повернулся. И снова увидел Тэхена, возвращавшегося в свой кабинет. В этот раз уже без Хани́.

Тот, увидев Чона, остановился.

— Чонгук, — обратился к нему Ким, и удивленный Гук застыл. Кажется, это было впервые, когда тот заговорил с ним за последние две недели вне совещаний стажеров. — Мне очень понравились твои предложения по подбору тканей. Расцветка и текстура полностью соответствуют выбранной нами идее коллекции. Директор Мин прав — ты действительно в этом деле один из лучших.

Гук кивнул, так как боялся, что голос сейчас его подведет.

Тэхен развернулся, как будто уже собирался уходить, но затем повернулся обратно и добавил.

— И верни шарф на его законное место, — он помолчал, глядя в мгновенно расширившиеся зрачки Чонгука. — На свою шею.

Он сунул руку в карман Чона, и не спеша вытащил оттуда изумрудный шарф.

— Этот цвет тебе очень идет, — проговорил Ким, завязывая изящную ткань на шее у Гука в замысловатый узел. — Он тебя освежает. Носи его.

Отстранившись от Чонгука, Тэхен собирался уйти, но Гук в панике схватил его за руку.

— Хочу всё из этого! — быстро сказал он.

Ким в полнейшем непонимании уставился на Чонгука.

— Ты о чем?

— Завязать глаза... Руки, ноги... Кляп... И чтобы не давал кончить часами... Хочу.

Тэхен изумленно поднял бровь, а в его глазах постепенно загорался опасный огонь. Он придвинулся ближе, так, чтобы соприкасаться телами.

— Не пожалеешь? — спросил, хотя его руки уже вовсю хозяйничали на тонкой талии Гука.

Тот только отрицательно покачал головой.

После чего Ким затащил несопротивляющегося Чонгука в какое-то помещение с бесконечными рядами коробок, и прижал к стене.

Мгновение Тэхен в интимном полумраке комнаты блуждал взглядом по раскрасневшемуся лицу Гука.

Но в итоге всё его внимание приковали чуть приоткрытые влажные губы, которые очень быстро облизывал юркий розовый язычок. Ким быстро сократил расстояние, и Чонгук был совершенно бесцеремонно вовлечен в горячий, развязный поцелуй. От переполняющих его эмоций, от долгого ожидания, он глухо застонал, и Тэхен еще крепче прижал его к себе.

Это было какое-то головокружительное безумие. Их объятия были требовательными и жадными. Их языки оплели друг друга в бешеном танце, в котором никто не хотел уступать. И Гуку было совершенно очевидно, что не он один извелся длительным двухнедельным ожиданием.

Он дрожал из-за прошибающих нервные окончания искр, а его член нетерпеливо дергался в штанах, когда Ким мял его задницу и терся своей ширинкой о его бедро.

Чонгук, запрокинув голову, открыл доступ к своей шее. Тэхен тут же куснул его там, а затем нежно коснулся губами места укуса. Гук в ответ потянулся к штанам Тэ, и прикоснулся к чужой напряженной плоти.

— Mon cher... — выдохнул Ким, зажмурившись. — Не лучшая идея... Нам лучше сейчас на этом остановиться.

Чонгук и сам это отлично понимал, но его охватила такая жадность, что отпускать Тэхена к бесячему Хани́, и вообще отпускать Кима очень не хотелось. Внутри прям всё отчаянно противилось этому.

Они еще несколько минут позволили себе пошарить руками по телам друг друга, даря взаимные поцелуи-укусы, а потом Ким нехотя выскользнул из объятий.

— Меня там ждут... — с сожалением сказал он, подарив Чону еще один жаркий поцелуй, и попросив после работы не спешить возвращаться в гостиницу. После чего быстро вышел из помещения склада.

Немного подождав, следом за ним вышел и Гук. И тут же столкнулся с удивленным сэром Мином.

Вид у Чонгука был бесстыдно-счастливый и затраханный. Смятая одежда, всклоченные волосы, лихорадочно блестящие глаза, опухшие и искусанные красные губы.

Юнги только хмыкнул и прошел мимо, перед этим посоветовав привести себя в порядок.

Едва Чонгук вечером вышел из территории фабрики, его внимание тут же привлекли мигнувшие фары авто. Даже не будучи уверенным, кто там находится, Гук сразу же направился к нему.

Тэхен, который сидел в машине и ждал его, голодным взглядом впился в Чона, жадно разглядывая его с ног до головы.

Как только немного скованный Чонгук сел на переднее сидение авто, Тэ тут же дал по газам.

— Голоден? — спросил Ким, успевая следить и за дорогой, и за Чоном, долго копошащимся и застегивающим ремень безопасности. Тот волновался и не знал, куда ему деть свои руки — и это было видно.

— Нет, — Гук помедлил. — Мы недавно с другими ребятами ели пиццу.

— Хорошо, — Тэ переключил скорость и бросил еще один внимательный взгляд на Чонгука. — Ты не передумал? Если да, то никаких...

— Нет! — очень быстро сказал Гук. Тэхен кивнул, и Чонгук, чтобы заполнить паузу, спросил первое, что пришло ему в голову. — Вы часто бываете в этом городе?

— Бывает, — неопределенно ответил Ким. Но чтобы не выглядеть невежливым и расслабить Чона, продолжил: — Это первая фабрика, открытая под маркой "KTH", поэтому, самая любимая. Теперь их много. В разных странах, — закончил он. Не хотелось давить своим авторитетом, чтобы этот мышонок не испугался его еще больше.

— Я восхищаюсь вашим талантом и тем, каких высот вы сумели достичь, — негромко сказал Гук. — Вы не публичный человек, и за те полгода, что я проработал в сеульском офисе, я ни разу вас не видел... Извините, что не узнал вас в поезде.

Тэхен удивленно поднял бровь.

— Ты не должен извиняться за это. Тем более, намного приятнее общаться с тем, кто ничего от тебя не ожидает.

Чонгук бросил быстрый взгляд на Кима и тут же отвел глаза. Было странно, что тот действительно считал, что людям интересен в нем только статус или деньги. Он себя в зеркало видел?? Да одна только его аура самоуверенности, красоты, стиля и секса способна напрочь снести с ног любого!

Тэхен привез Чона в свою квартиру, расположенную в невысоком здании в центре города.

В прихожей Чонгук замешкался, но Тэ подтолкнул его вперед, прямо к большому белоснежному трюмо.

Гук взглянул на себя в зеркало, на парня, который, судя по всему, собирается вляпаться в какую-то очень сложную игру, в которую влезать, скорее всего, не стоило. Но тело горело от чужих ненасытных взглядов, а голова была забита всеми теми эротическими фантазиями, которые не давали ему спать по ночам.

Тэхен неслышно подошел, встал позади Чонгука, и поместил руки ему на бедра. Своим членом он прислонился к упругим половинкам Гука.

Чонгук застыл. Внизу живота незамедлительно разжигалось бушующее пламя, а мурашки нестройными табунами разбежались по всему его телу.

— Ты — девственник? — Ким стал медленно двигаться, имитируя легкие толчки.

Чонгук сглотнул, наблюдая за Тэхеном через зеркало. Они выглядели слишком развратными. Губы Чона приоткрылись, едва он уловил похоть, плескавшуюся в глазах Кима.

— Нет, — голос Чонгука был хриплым — от возбуждения и предвкушения того, что будет дальше.

Тэхен за бедра придвинул Гука еще ближе, будто насаживая его на свой член, его толчки стали жестче и размашистее.

Чонгук закусил губу, чтобы тягуче и развратно не застонать. Его член дрожал от предвкушения, а дырочка, которую сзади упорно дразнили, отчаянно пульсировала.

Ким наклонился ближе и засосал кожу на его шее. А, отстранившись, с удовлетворением посмотрел на результат.

— Тебе придется носить шарфы, — заметил он своим глубоким, обволакивающим голосом. — Я люблю оставлять следы.

Чонгук нетерпеливо заерзал, так как его возбуждение становилось уже болезненным.

— Ты сказал, что хочешь кляп во рту. А тебя когда-нибудь наказывали? — между тем продолжил свои развратные разговоры Ким.

Гук закрыл глаза и подался задом к члену Тэ.

— Нет, — прошептал он.

— А хочешь? — очень тихо спросил Тэхен, оглаживая тонкие бока Чонгука, время от времени проскальзывая под ремень его брюк, и цепляя пальцами резинку его белья.

Гук позорно простонал, ощущая настоящий пожар в своих штанах.

— Хочу...

— Ты слишком сладкий... Mon dessert... И мы попробуем с тобой всё... Но прежде чем мы начнем, — Ким медленно и влажно поцеловал второе ушко, которое оказалось таким же сахарно-медовым, как и первое, — мы должны обсудить несколько моментов. Следующие несколько месяцев, до самого отъезда отсюда, ты проведешь со мной, — Тэхен протянул руку и через штаны прикоснулся к возбужденной плоти Гука. Тот не сдержался, и протяжно замычал. — Согласен?

— Да… — выдохнул Чонгук, уже сам отчаянно насаживаясь на член Кима, который продолжал имитировать толчки.

— Никаких измен с твоей стороны, слышишь? Никаких интрижек.

О чем он вообще? Какие измены?.. Чонгук и представить не мог, что он бы, во-первых, вообще в своей жизни кому-либо мог изменить. А во-вторых, что кто-то способен ходить налево от этого ожившего и крайне порочного Аполлона.

— Нет… — прошептал Гук и отчаянно заскулил, так как Ким сжал его плоть, а следом принялся мять яички.

Всё перед его взором расплывалось, их образы в зеркале становились нечеткими. Хватающий воздух ртом, возбужденный до предела Чонгук, и все еще холодный, лишь с лихорадочным блеском в глазах Ким, методично «трахающий» Гука через ткань их брюк.

— Ты никому не расскажешь о нас, — продолжил перечислять условия Тэхен. — И должен понимать, что то, что между нами, никак не будет влиять ни на твою стажировку, ни на твою работу в моей компании.

— Без проблем… — Чонгук от нетерпения уже рассыпался на звезды. Он едва не скулил, настолько хотел, чтобы Тэ скорее раздел его и разделся сам, и перестал говорить все эти очевидные вещи.

— И после того, как всё закончится — всё закончится. Договорились?

Чонгук кивнул.

Он плавился от настойчивых ласк, и у него в эту минуту не было абсолютно никакого желания вести эти пустые и бесплодные разговоры.

— Ты такой отзывчивый, такой открытый… Такой согласный на все… — пробормотал Тэхен, прикрыв глаза, и делая еще один засос, теперь уже на плече Гука. — Не понимаю, — добавил он, — как тебя еще никто не прибрал к рукам, и не трахает день и ночь.

— Так прибери меня к рукам… — простонал Гук. — И трахай… Ах… — он едва не завыл, потому что Ким безжалостно атаковал его и сзади, и спереди. — И трахай день и ночь...

— Какой развратный малыш… — негромко обронил Ким. — А так и не скажешь. Но я это сразу понял, — продолжил он, — когда увидел, как ты реагируешь на мундштук. Твои желания выдают тебя с головой… Я видел этот блеск в твоих глазах. Это любопытство… Этот немой вопрос: что я могу тебе дать, и как именно сделать тебе приятно, — Тэхен скользнул пальцами под футболку Гука и ущипнул его за налитый сосок. Чонгук выгнулся и еще более подался попкой к члену Тэ. — Ты бы всё равно, рано или поздно, пришел ко мне. Мне всего лишь пришлось запастись терпением. Знаешь, как говорят во Франции?

— Трахни меня? — Чонгук уже терял терпение.

Тэ усмехнулся.

— Нет. Там говорят, что ожидание только усиливает страсть... А еще, что запретный плод сладок. Французы вообще очень любвеобильный народ.

Гук, измученный этой затянувшейся прелюдией, попытался отстранить терзающие его руки. Но Ким перехватил тонкие кисти Чона, и сжал их над его головой.

Он развернул Чонгука лицом к себе, прижал к столешнице трюмо, захватив его затылок и притягивая ближе. Чтобы впиться в его сочные, налившиеся краской губы.

Чон мгновенно приглашающе раскрыл рот, куда тут же ворвался горячий и настойчивый язык. Ким сминал желанные губы, терзал их и кусал. Чонгук мягко толкался своим языком навстречу, мокро обсасывая губы Тэхена, чтобы затем впиться в нижнюю зубами, не желая отпускать из плена своего рта, когда тот захотел прекратить поцелуй.

Но Ким все же мягко отстранился. Он расстегнул ширинку брюк Чона, выпуская на свободу колом стоящий член, и кладя руку на возбужденную плоть. Гук довольно замычал. Наконец-то! Тэхен приспустил его штаны вместе с трусами к самым щиколоткам и немного поиграл своими изящными пальцами с его изнывающим органом. В то время как с его губ не слетала слегка насмешливая улыбка.

Чонгук мог подписаться под тем, что у главы модного дома Ким Тэхена были самые охренительные пальцы на свете. У Гука никаких кинков отродясь не было (по крайней мере, раньше он так думал). Но все эти две недели, глядя на руки Кима, на его длинные, аристократические пальцы, он с упоением представлял их глубоко в себе, неутомимо долбящих по его простате. Представлял, как они быстро скользят по его горячему члену и доводят до исступления.

— Я хочу, чтобы ты поласкал себя, — сказал Тэхен, и снова развернул Чонгука лицом к зеркалу.

У Гука румянец появился на щеках, едва он это себе представил. Конечно же, это было крайне смущающе.

И всё же, добровольно идя на поводу своего развратного босса, он прикрыл глаза и принялся осторожно трогать себя. Вначале неуверенно, но, чем дальше, тем больше он распалялся. И так, как Чон уже и до этого был на пределе, каждое касание добавляло сладкой муки в его утомленное ожиданием разрядки тело.

А Тэхен, как коршун, наблюдал за каждым его движением. Он уже представлял, как закинет охуительные ноги Чонгука на свои плечи, чтобы одним резким движением войти в эту сладость.

Ему до дебильных мушек перед глазами хотелось быть внутри этой упругой, тесной задницы. Хотелось бесконечно трахать этот порочный рот своим языком. Ловить своим ртом эти протяжные стоны, льющиеся охренительно нежным голоском.

— Я сейчас кончу... — сухими губами напряженно прошептал Чонгук, не открывая глаз. Ему срочно нужно было довести себя до оргазма, иначе его разорвет на части.

— Кончай, — негромко сказал Ким, заворожено глядя на него.

Пальцы Чонгука задвигались быстрее, проходясь по скользкому от выделяемой смазки стволу. Другой рукой он терзал свои набухшие яички и мошонку, изредка ныряя под футболку и касаясь напряженных сосков.

Тэхен через зеркало потемневшим взглядом следил за ним. Он хотел узнать, что приносит удовольствие этому мышонку, как именно его нужно ласкать, чтобы доставить крышесносный оргазм.

Гук бурно кончил, содрогаясь всем телом, прокусив до крови нижнюю губу и забрызгивая спермой свои бедра и живот. Изможденный, он прислонился спиной к Киму, его глаза всё так же были закрыты.

Тэхен успокаивающе поместил свои ладони на голые, подрагивающие в послеоргазменной судороге бока Чонгука, и приподнял уголки своих губ в легкой полуулыбке. Эта прелесть не скоро выберется из его постели.

***

— Я хочу отсосать тебе... Можно? — выпалил Чонгук на одном дыхании. Тэхен удивленно посмотрел на этого мышонка.

Это было прекрасное предложение, кроме одной несущественной детали: они были на работе.

Вчера Чонгук после душа мгновенно уснул, но сегодня он сам нашел Кима, голова которого была напрочь забита рабочими вопросами, и выдал ему такое.

— Кто из нас еще развратнее, — пробормотал Тэхен, направляясь в дальний неработающий цех, куда он ранее отправил Гука.

Чонгук был уже там, и нетерпеливо расхаживал возле бесконечного количества ящиков с разноцветными лоскутками и целыми отрезами ткани, которые уже давно были списаны.

— Я хочу извиниться, — быстро сказал он, едва только увидел входящего Кима.

— Ты часто извиняешься... — Тэхен вздохнул. — В этот раз за что?

— Я, вероятно, вчера переволновался... Я не знаю, как и почему... Но я вырубился и оставил тебя без...

— Чонгук, — Тэхен приложил свой охуительный указательный палец к губам Гука, и тот застыл. — Не нужно извиняться за такие вещи. Это совершенно, совершенно недопустимо. Давай договоримся, что ты не будешь извиняться за всё подряд, особенно за то, над чем ты не властен. Ты вчера был уставшим, я видел это. И никаких проблем из-за этого нет. А ночью я очень продуктивно поработал. У меня было вдохновение, — он кротко улыбнулся. — Мне подарил его один бурно кончающий мышонок.

Его улыбка превратилась в ухмылку, как только он увидел, насколько стремительно Чонгук покраснел.

— Если предложение отсосать мне вызвано чувством вины... — продолжил он, но Гук его тут же перебил.

— Нет! Это то, что я очень хотел сделать вчера... У меня совсем немного опыта, но я очень хочу попробовать.

Взгляд у Чона был настолько умоляющим, что Ким в нерешительности застыл. Он огляделся по сторонам, и, подумав, вернулся к двери и закрыл ее на засов.

Возможно, не самое разумное решение, и он никогда не смешивал удовольствие и работу... Хотя, если подумать, он уже их смешал днем ранее.

Тэхен застонал, когда горячий, жадный рот насадился на его плоть. Чонгук делал всё старательно, и было истинное, несравнимое ни с чем наслаждение наблюдать, как эти губы растягиваются вокруг его массивного члена. И снова Тэ, как и днем ранее, когда Чонгук ласкал себя, заворожено наблюдал за всеми его действиями. Как быстро тот двигал головой, как сосредоточенно втягивал щеки и в наслаждении прикрывал свои глаза.

Гук пытался брать глубже, чтобы чувствительная головка доставала до самой стенки горла. Тэхен вплел одну руку в его волосы и потянул их. Чонгук простонал, и приятная вибрация прошлась по члену Тэ. Ким мягко надавил на затылок Чона, практически вдавив его в свой гладко выбритый лобок, заставив принять всю длину. Модельер жадно толкался в гостеприимный рот, уже практически трахая его.

От прошибающих его искр удовольствия, Тэхен зажмурился. А когда открыл глаза, то увидел, насколько порочно смотрит на него Чонгук, пока его опухшие и покрасневшие губы ритмично растягивались вокруг члена Тэ.

Тэхену пришлось снова зажмуриться, чтобы раньше времени от этой картины не кончить.

Тяжело выдохнув, он осторожно отстранил голову Чонгука, и залип на то, как по краешку его губ стекала слюна, и как призывно при этом блестели его глаза.

— Mon bébé... — обессиленно пробормотал он. — Ты пиздец какой горячий.

Тэ легонько провел головкой своего члена по жаждущим, приоткрытым в предвкушении губам, и Чонгук тут же ее лизнул.

Блять! Тэхен снова зажмурился. Он больше не протянет!

— Прелесть моя... Можно кончить тебе на лицо?

Чонгук кивнул и, подумав, высунул язык.

Тэхену хватило несколько рваных движений рукой по своему возбуждению, чтобы излиться на это творение ангелов.

Семя было на губах, на щеках, на носу, и даже немного на ресницах. Гук выглядел таким греховным, и таким... счастливым, что Тэхен едва удержался, чтобы не задушить в своих объятиях и не зацеловать его до беспамятства.

Когда Ким шел по длинному коридору фабрики, всё еще пребывая в состоянии задумчивой эйфории, выскользнувший из ниоткуда Юнги его практически испугал.

— Смотрю, у тебя такое хорошее настроение... — промурлыкал он, внимательно осматривая главу "KTH". — И тебя долго не было...

Тэ пожал плечами.

— Выходил на обед, — бросил он.

— Конечно, — кивнул довольный Мин. — Наверное, обед прошел хорошо.

Тэхен только окинул его непонимающим взглядом.

А окрыленный Чонгук, направляясь к своему рабочему столу, упивался собственной раскованностью и свободой, которую та ему дарила. Каким он всегда хотел быть, но робел и смущался.

Самоуверенный глава модного дома "KTH" сумел раскодировать его, стереть смущение. И почувствовать себя по-настоящему свободным.

Эту ночь Чонгук снова провел в квартире Тэхена.

Приняв душ, они лежали в большой кровати Кима, и тот любовно оглаживал стройное тело Чона, не отводя от него восхищенного взгляда. Такого, что Гук даже смущался.

Когда такие красивые люди как Ким Тэхен глядят на тебя с таким восторгом, становится немного не по себе. Но в то же время от этого взгляда Чонгук чувствовал себя сильнее. Как будто тот дарил ему крылья и огромную порцию уверенности в себе.

Тэхен с удовольствием касался плоского, подкачанного живота Гука, узкой талии, крепких бедер, призывно торчащих темно-красных сосков.

— Чонгук-и, ты — истинное произведение искусства. Твое место — в Лувре. Ну, или в моей постели, — ухмыльнулся он и рывком перевернул Гука на живот. Так, чтобы его попка оказалась слегка задранной кверху.

Ким раздвинул аппетитные половинки, и, помедлив, с удовольствием между ними лизнул. Чонгук моментально напрягся, но Тэхен крепко держал его за полушария, не давая двигаться.

Он размашисто прошелся языком по поджавшейся дырочке, увлажняя ее своей слюной, и настойчиво предлагая Чону расслабиться и впустить его внутрь.

Тэ толкнулся языком один, второй раз, ощущая плотное кольцо мышц и их сопротивление. Он снова широко и медленно лизнул, и стал оглаживать и ласкать сфинктер губами и языком.

— Пожалуйста, расслабься, мышонок, — попросил Тэхен и слегка прикусил левую ягодицу Чона.

Когда Гук, превозмогая собственное смущение, сделал это, Ким, не теряя времени, тут же вторгся в мягкое, пышущее жаром пространство.

Чонгук всхлипнул и начал что-то невнятно бормотать. Его тело, натянутое, как струна, едва заметно подрагивало. Гук больше не мог это выносить — было слишком хорошо. И он захлебывался воздухом и постанывал, пока Тэхен ритмично трахал его своим ловким и горячим языком.

Чона выгнуло, когда Тэ подключил свои руки, и стал мять его мошонку и яички. Гук издал сладкий, сдавленный гортанный стон. А Тэхен еще жарче припал губами к его медовой дырочке, целуя ее влажно, ввинчиваясь языком вглубь. И Чонгук извивался под ним, подставляясь под этот дерзкий язык.

В конце концов, когда Гук уже было решил, что Ким даст ему кончить, и уже почти приготовился к этому, тот отстранился. Он достал откуда-то бутылочку с лубрикантом, и выдавил себе на ладонь немного смазки.

Скользкими пальцами пробрался меж упругих половинок, и нащупал уже немного разработанный его языком вход. Покружил вокруг него, слегка надавливая и лаская, но не врываясь внутрь.

Голова Чонгука кружилась от восторга. Это всё же произойдет!

— Я пиздецки хочу тебя… Пожалуйста… — захныкал он, и повертел попкой, чем заслужил шлепок. Его снова выгнуло, и Ким, увидев это, шлепнул и по другой ягодице.

Тэхен немного полюбовался своей работой — красные пятна от его ладони на обоих полупопиях — и снова вернулся к сладкой дырочке.

Чтобы Чонгук не вертелся, он зафиксировал своей рукой его запястья над головой. Но подумав, потянулся к краю кровати, где лежал брошенный Гуком его изумрудный шарф.

— Ну, как, готов узнать о всех прелестях своего аксессуара? — жарко зашептал он ему на ухо.

— О, да... — простонал Гук, когда ткань коснулась его запястий.

— Спереди, или сзади?

— Сзади, — прошелестел Чонгук, видевший это уже в парочке (десятков) своих любимых эротических фантазий.

Тэхен не слишком крепко связал его руки, а затем снова уместился меж разведенных ног Гука. Он добавил смазки и толкнул на пробу палец внутрь его тела. Чон вздрогнул от легкой прохлады. Покружив там немного, Тэ подключил свой язык, и снова Гук завыл от восторга, когда блядски-длинный палец Ким Тэхена дотронулся до скопления нервных окончаний.

— Еще!! — требовал он, но Тэхен убрал язык и Чонгук возмущенно заерзал, за что тут же получил пару смачных шлепков. Зарывшись в подушку и вгрызаясь зубами в ее концы, хныча и постанывая, в его голове на репите только и крутилось заевшей пластинкой то, что он и в самых своих влажных фантазиях не представлял, что бывает настолько охуенно.

Тэхен, между тем, вставил второй палец, предупредив, что если будет больно, Чонгук должен ему об этом сказать.

Гук согласно замычал, но сам, конечно же, не собирался ничего говорить. Было слишком невъебенно!

Тэ начал двигать уже двумя пальцами внутри Чона, нежно оглаживая мягкие бархатные стеночки. Чонгук, возмущенный медлительностью Кима, толкнулся задницей ему навстречу, насаживаясь плотнее.

А Тэхен, уже зная точное месторасположение простаты Гука, мягко ее помассировал. Из Чонгука вырвался судорожный вздох. Он немного поменял положение своих связанных рук, очень жалея, что не может прикоснуться ни к себе, ни к Тэхену. И снова дернул бедрами, пытаясь насадиться глубже.

Когда уже три пальца с легкостью скользили внутри, Тэ вынул их и выдавил на сфинктер большую дозу лубриканта.

Чонгук повернул голову назад, с любопытством наблюдая за всеми действиями Кима.

— Хочу надеть на тебя презерватив, — в его голосе пробивались капризные нотки, потому что это была одна из миллиона его эротических фантазий. Тэхен, умилившись этому, улыбнулся и поцеловал его сначала в изящную спину, а затем в одну и другую ягодицу.

— Твои руки связаны, мышонок, — напомнил он. — В следующий раз.

Тэ медленно вставил головку в растянутый вход. Насаживался он осторожно, чтобы не причинить Чонгуку дискомфорт. Но после того, как его член вошел полностью, до упора, он стал двигаться, постепенно наращивая темп, и крепко сжимая Гука за бока.

Тэхен наблюдал, как входит и выходит его член из попки Чонгука, на покрасневшие и опухшие края бешено пульсирующей дырочки, расширяющейся всё больше и больше. И Киму хотелось трахать Чонгука постоянно, чтобы это отверстие никогда не уменьшалось. Чтобы этот вход всегда был раскрытым и растраханным. И Гук, поскуливающий от счастья и удовольствия, всегда глядел на него с таким же непередаваемым восторгом.

Он перевернул Чонгука и тот, мгновенно поняв, что от него хотят, оседлал Кима, уже самостоятельно насаживаясь на его член. Гук откинулся назад, держась за ноги Тэ, и принялся развратно двигаться. Он крутил бедрами, меняя угол проникновения для еще более удачного стимулирования простаты.

Его руки всё так же были связаны сзади. И Тэхен, сжалившись над ним, наощупь развязал их. Чон, потер ноющие запястья, и Тэ подарил влажный поцелуй каждому из них.

Гук поднимался и опускался на члене Кима, глядя на него расфокусированным, но таким порочным взглядом. И Тэхен думал, что такую картину он бы повесил в своем доме, в своей спальне, чтобы ежедневно прожигать ее своим жадным взглядом.

— Я взял тебя измором, — помолчав, лениво сказал он. — И ты сам пришел в мои руки. И понадобилось всего, — Ким посмотрел на воображаемые часы на своем запястье, — всего-то две недели.

Чонгук фыркнул, наклонился и закрыл его рот поцелуем.

Видя, что Чон уже на пределе, Тэхен взял в руки его округлую задницу, и стал снизу вбиваться в него. Гук глухо заурчал от двойной стимуляции и от накативших сильных ощущений. Он уже чувствовал, как оргазм легкими волнами приближается к нему. Увидев это, Тэхен перевернул Чонгука, и стал вбиваться в него, уже целенаправленно целясь прямиком по обжигающей простате. Гук всхлипывал, кусал губы, что-то бессвязно бормотал, по его щекам потекли слезы.

Тэхен наблюдал за сладкой мукой на лице Чона, и, притянув его к себе, впился в его губы жестким поцелуем, сминая и покусывая их. И Чонгук сразу же кончил, обильно забрызгивая спермой свой живот. Следом за ним достиг пика и Тэхен, жмурясь от силы ощущений.

Потом они лежали, раскинув руки, потому что их тела превратились в желе. Было так приятно валяться голыми в постели, накрытыми всего лишь одной легкой, воздушной простынкой на двоих. И Гук просто глупо улыбался.

Он до сих пор не знал, насколько было правильным его решение сдаться на милость эпатажного начальника Кима, и позволить ему сделать то, на что тот неоднозначно намекал с первого же дня их знакомства в экспрессе. Но то, что тело Чонгука сейчас, как милая кошечка, урчало от удовольствия — это факт.

— На самом деле, — сказал он, когда из головы понемногу стала уходить приятная пустота, хотя тело всё еще плескалось в уютной неге, — это был мой первый раз.

Он поспешно закрыл глаза, чтобы не видеть выражения лица Тэхена. И очень быстро действительно окунулся в легкую дрему, сквозь сон чувствуя, как Тэ осторожно укутал его теплым одеялом.

***

— Итак, лучший проект с сортировкой эскизов, — Тэхен сделал паузу. — Поздравляю, Хани́, награда твоя.

Тот мгновенно вскочил на ноги и стал горячо благодарить Кима за внимание к его работе.

Чонгук неверяще смотрел на главу "KTH".

— Это нечестно, — негромко сказал он.

Макото, сидевшая рядом, безразлично пожала плечами.

— Ты — любимчик директора Мина. А он — главы Кима. Так что... Если так подумать, то всё в этом мире нечестно.

Она горестно вздохнула.

Чонгук нагнал Тэхена, когда тот уже уходил.

— Это нечестно! — повторил он уже ему лично. Тот удивленно посмотрел на стажера.

— Что именно? — сухо поинтересовался Тэ.

— Ты даже не видел мой проект, но подбил общие итоги без него! Как ты мог сказать, что лучший проект у Хани́, если даже не видел мой?! — Чонгук повысил голос, и Тэхен нахмурился.

— Чонгук, — максимально спокойным тоном сказал Ким, — я видел твой проект. Он лежит в моей спальне, где ты его и делал. Он чудесный, действительно. И ты молодец. Но лучшая работа в этот раз у Хани́.

— Как и всегда, — пробормотал Гук, разворачиваясь, чтобы уйти. Но Тэхен, наплевав, что их могут увидеть, схватил его за руку.

— Жду тебя вечером у себя, — с нажимом сказал он, и Чонгук, поколебавшись, кивнул.

Тэхен дорожкой из крохотных поцелуев спустился по телу Гука. Когда он коснулся чувствительной головки, из груди Чона вырвался выдох и он вздрогнул всем телом. На его лице было написано такое блаженство, что Тэ, ухмыльнувшись, тут же поймал губами головку колом стоящего члена, и принялся ритмично ее сосать.

Он с пошлым чмоком выпустил ее изо рта и прошелся губами по всему органу. Чтобы затем вылизать его со всех сторон.

Чонгук на мгновение прикрыл глаза рукой. Ему очень хотелось выебать своего начальника в рот, но он пока еще стеснялся такое делать. Хотя руки зудели, настолько хотелось взять эту противную голову и насадить этот охуительный рот на свой член. Снова и снова. Чтобы давился, но продолжал энергично отсасывать.

Чтобы не сделать этого, он хватался руками за покрывало и кусал свои губы.

Но Тэхен, быстро смекнув, почему Гук настолько нервный, сам насадился до упора. А затем вслепую взял руку Чонгука и положил ее на свой затылок.

Гук благодарно, хотя и немного смущенно, принялся хорошенько трахать его в глотку, пока Тэхен не закашлялся и не отстранился.

— Прости, — прошептал Чонгук.

Конечно, так нельзя делать. Беситься без повода. Да еще и вести себя так со своим боссом.

Когда эти две недели закончатся, он превратится в бывшего стажера, кого-то без работы и перспектив. Бродящего по Сеулу, задумчиво шлепающего по лужам и пролистывающего бесконечные вакансии в своем телефоне.

А Ким Тэхен так и останется главой "KTH" и талантливейшим модельером с распахнутыми дверьми в любой точке земного шара. Он вернется в свою Францию и найдет себе еще какого-нибудь стажера. И даже не вспомнит о мышонке по имени Чонгук.

О таких вещах не стоит забывать.

Гук тяжело вздохнул, а его член стал обмякать.

Тэхен, всё так же стоявший на коленях, вздохнул.

— Ну, хочешь, в следующий раз я твой проект похвалю?

Чонгук расстроенно покачал головой.

Как объяснить Тэхену, что дело не в похвале, а в том, что...

В том, что он чувствует себя здесь таким незначительным и неталантливым на фоне остальных.

В том, что его будущее мрачное и безрадостное.

В том, что он бешено ревнует Тэхена к постоянно вертящемуся возле него Хани́.

В том, что уже очень скоро они с Тэ расстанутся.

В том, что он за эти два месяца безнадежно утонул в охуительном, ярком и сексуальном Киме. А тот в нем — нет...

— Прости, — повторил он.

— Мышонок, иди ко мне, — негромко попросил Ким. — Хочу целовать и ласкать тебя везде.

Показалось это Чонгуку, или в голосе Тэхена тоже была едва сдерживаемая тоска? Всё же два месяца, когда они были плотно сплетенные в постели, хоть и ведущие себя отстраненно вне ее, неумолимо подходили к концу.

Ким вернулся к прерванному занятию, еще немного поласкав член Гука, а затем притянул его ближе. Чтобы, захватив зеленый шарф, завязать ему глаза, и пройтись по пышущему жаром телу тающим кубиком льда.

Чонгук проснулся поздно ночью, Тэхена рядом не было. Так было не раз. Муза чаще всего посещала Кима ночью, и он босой и в ярком халате, сложив ноги по-турецки и нацепив на нос очки в тонкой оправе, сидел среди множества подушек на полу в гостиной, и увлеченно чертил стилусом по сенсорному монитору.

Увидев Гука он, поколебавшись, подвинулся, предлагая ему присесть рядом.

Раньше Тэхен никогда не показывал Чону то, над чем он работал, а тот никогда не заглядывал через его плечо. Но, видимо, близость разлуки всё же повлияла и на Кима.

Глаза Чонгука расширились, едва он увидел модели одежды, над которыми тот работал.

— Что это? — прошептал он.

Тэ пожал плечами, довольный произведенным эффектом.

— Дополнение к главной коллекции. Та, над которой работаете вы — это основная весенняя коллекция "KTH". А это — моя личная, как модельера Ким Тэхена.

— Наша общая коллекция — как какая-то насмешка против твоей... — прошептал пораженный Чонгук. — Как королевский наряд против мешка от картошки!

Тэхен рассмеялся.

— Ты преувеличиваешь, но мне, тем не менее, приятно.

Гук продолжал восхищенно рассматривать эскизы.

— Ты необычайно талантлив... Видишь мир не так, как все мы... Ты заслуженно лучший.

Тэ ощутил смущение, хотя за столько лет слышал миллионы и более вычурных комплиментов.

Он притянул Чонгука ближе и подарил ему очень нежный поцелуй.

Следующий вечер Гук проводил в гостинице. У Тэхена были какие-то дела, и Чонгук был этому даже рад — с каждым днем стальное кольцо всё больше сжимало его сердце.

Даже их секс был приправлен какой-то горечью от неизбежной разлуки. Чон был уверен, что Тэ тоже чувствует тоску.

Макото предложила вместе выпить, и Гук с радостью согласился.

Они разместились под навесом в небольшом уличном заведении, и развлекались тем, что пили за каждую проезжающую мимо машину. Если машина была красная — пили двойную порцию.

— Чувствую, не светит мне место здесь... — расстроено промямлила Макото, вяло закусывая. — Придется вернуться в Японию... А я так не хочу!! — заныла она. — Родители заставят впахивать на ферме...

Печальный Чонгук согласно кивнул.

— Глава Ким такой закрытый, такой загадочный... — продолжила ныть Макото. — Не поймешь, что он думает, как к кому относится, и кто в итоге пройдет эту гребанную стажировку!!

Гук еще раз печально кивнул. Он был полностью согласен с японкой — понять, что у Тэхена на сердце и на уме было невозможно. Даже ему — человеку, которого модельер выбрал в качестве того, кто будет согревать его постель эти пару месяцев в горном городишке.

— О нем столько сплетен ходит... — всё еще ворчала Макото. — Говорят, он когда-то был вовлечен в какой-то скандал не то о плагиате, не то о шпионаже... Но самое интересное, — ее глаза заблестели, и она наклонилась к самому уху Чона, — это, конечно, его личная жизнь.

Чонгук напрягся и даже почти протрезвел.

— А что с ней? — почти прошептал он.

— Говорят, — голос японки стал зловещим, — что когда-то он был безумно влюблен.

Гук ощутил, как кольцо на сердце сжалось еще больше.

— И что случилось? — негромко спросил он, молясь, чтобы та ответила, что эти отношения и чувства давно в прошлом.

Макото выпила, помолчала, а затем выдала.

— Тот парень умер.

От этих слов Чонгук оцепенел.

— Как... умер? — прошептал он.

— Ага, — кивнула она, закусывая. — Умер. Погиб. Разбился на машине, которую подарил ему Ким Тэхен. Он, конечно, винил во всем себя, и с разбитым сердцем переехал жить во Францию. А в Корею приезжает очень редко. Говорят, — ее голос снова понизился до зловещего шепота, — он так до сих пор и не смог отойти от произошедшего.

Той ночью Чонгук не спал, воспаленными глазами пялясь в потолок.

Многое становилось на свои места.

Тэхен всегда был немного отстраненным. Он четко разграничивал их сексуальную жизнь от всего остального.

В постели Ким был идеальным — нежным, заботливым, страстным, развратным и смешным. Он научил Гука не стесняться и не бояться. Раскрывал перед ним все премудрости секса и сыпал французскими ласковыми словечками. Они почти каждый вечер ужинали вдвоем, пили вино и много смеялись, рассказывая друг другу забавные истории.

Но даже тогда Гук ощущал эту отстраненность. Как будто Тэхен не давал себе лишний раз приласкать Чонгука, проявить к нему заботу или нежность. Давал ровно столько, сколько было необходимо временному партнеру по сексу.

И только сейчас Чонгук осознал, в чем была причина.

Сердце Ким Тэхена было надежно занято. И он не собирался больше никого туда впускать.

Только секс — так он сказал в их первый совместный вечер. И следовал этому. А Чонгук — нет.

Следующим утром в дизайнерском цеху был переполох.

— Что случилось? — спросил удивленный и не выспавшийся Чонгук у одного из стажеров, парня по имени Айвин, кутаясь в свой черный оверсайз худи с капюшоном.

— Вроде как была скопирована и использована личная, еще не выпущенная коллекция главы Кима. Другой модный дом выложил у себя точно такие же модели, как и у него.

Глаза Чона в шоке расширились.

Всё утро он пытался выловить Тэхена, чтобы попытаться стать ему хоть каким-то утешением после такой ужасной новости. Но безрезультатно.

Когда все ушли на обед, Чонгук решил остаться в кабинете, в надежде, что Тэ всё же заглянет туда.

Вспомнив, что у него должен был остаться еще энергетический батончик, Гук принялся рыться в своем безразмерном рюкзаке. Нащупав что-то непонятное, он удивился и достал это. Что оказалось чьим-то кожаным портмоне ручной работы, насыщенного коньячного цвета.

Некоторое время Чон с непониманием пялился на непонятно откуда взявшуюся вещь, затем открыл бумажник.

Надежда увидеть на банковских картах имя того, кому они принадлежали, не оправдалась. Тогда он стал заглядывать в кармашки — вдруг обнаружится какой-то чек?

Из одного из них Гук выудил небольшое фото парня, весело проводящего время на яхте. Но Чонгуку он был незнаком. Перевернув фотографию, Гук прочитал выведенную кокетливым почерком надпись: "Средь шума города всегда передо мной наш домик беленький с уютной тишиной…".

Чонгук оцепенел. Потому что это были именно те слова, которые сказал ему Тэхен в поезде. Отрывок из поэзии Бодлера из "Цветов Зла".

Он снова перевернул фотографию и уставился на милое кукольное личико.

Соперник, которого ты никогда не сможешь победить — это мертвый соперник. Ты всегда в заведомо проигрышном положении.

Бледный, Гук сунул фотографию обратно в кармашек, пока в его голове царил полнейший хаос.

— Почему у тебя мое портмоне?.. А я его везде ищу... Чонгук?

На пороге стоял Тэхен и прожигал его недоверчивым взглядом. А охреневший ситуацией Гук молчал, не зная, что сказать.

Тэхен стоял возле распахнутого окна и наблюдал за листьями вишни, мерно колышущимися на ветру.

Сколько он здесь простоял? Десять минут? Полчаса?

Мыслей в голове не было, только качающееся на ветру вишневое дерево.

Сзади неслышно подошел Юнги.

— Я тебя уже обыскался, — негромко сказал он.

Модельер нехотя обернулся.

— Что-то выяснили? — поинтересовался.

— Пока нет. Но мы разберемся с этим. Не сомневайся, — как можно убедительнее заверил его Мин.

Тэхен вздохнул и снова перевел свой взгляд в окно.

Он молчал, молчал и Юнги. Директор Мин очень хорошо знал главу Кима, чтобы понимать, что лучше в его мысли не влезать и не давить, иначе тот вообще ничего не скажет.

— Зачем ты подселил его в мое купе? — в конце концов, не оборачиваясь, спросил Тэхен.

Мин пожал плечами. И отошел немного назад. На всякий случай.

— Видел, как ты поедал его глазами, — некоторое время он гипнотизировал своим взглядом спину Кима, но тот так и не обернулся. Поэтому Юнги продолжил. — Давненько я у тебя, мой друг, не видел такого взгляда. Прям вспомнил, как ты горел страстью когда-то давно, когда мы были еще совсем молодыми. До того, как...

— И что, решил подложить его под меня? — жестко поинтересовался Тэ, на мгновение прикрыв веки, потому что солнечные лучи весело заиграли на его лице.

— Фу… — Юнги поморщился. — Ты в своей Франции таким грубияном стал… Дал тебе возможность пообщаться с ним в неформальной обстановке. Чонгук — очень хороший парень. Он добрый, скромный, позитивный, солнечный… И очень талантливый. Я знал, что он поможет тебе ожить снова… Что вернет твой огонь, который уже давно не горел внутри тебя, а только тлел. И станет твоей музой. Так и случилось. Твоя новая коллекция — лучшая за много лет.

— Твое решение было неверным. Ты сделал то, чего делать не стоило.

Юнги ухмыльнулся.

— Ага. Как раз поэтому ты сразу же в поезде заявил на него права, нацепив на него свой шарф? Чтобы его часом никто не украл? Я даже и предположить не мог, — хмыкнул он, — что ты можешь быть таким прытким, мой драгоценный друг… И всю приветственную планерку за ним втихаря наблюдал. А уж то, что вы творили потом... Мне столько пришлось за вами подчищать. Ух...

— Тебе не стоило вмешиваться в это, — повторил Тэхен.

Юнги покачал головой.

— Прости, но не могу. Ты давно уже заледенел, мой друг. Тебе был нужен огонь. Пришло время сжигать мосты и менять сгоревшие лампочки.

Тэ, от бессилия зажмурившись, через силу проговорил.

— Он взял мой бумажник.

— Зачем ему твой бумажник? — не понял Мин.

— Говорит, что ему его подбросили. В его рюкзак.

— Значит, действительно подбросили, — убедительно ответил Юнги.

— Оттуда исчезли деньги.

— Тэхен... — Мин тяжело вздохнул. — Чонгук бы никогда не взял ничьи деньги. И ты это прекрасно знаешь.

Тэ помолчал.

— Возможно, ему нужны были на что-то деньги... А он стеснялся попросить.

— А вот украсть он не постеснялся? — саркастически заметил директор Мин. — И ты снова это делаешь. Оправдываешь.

— А еще это... — поколебавшись, Тэхен протянул Юнги свой телефон, который всё это время держал в руке. Тот разблокировал его и посмотрел видео, которое Тэ уже успел заучить наизусть.

— Монтаж. Дипфейк, — сразу же сказал Юнги. — Торжество методики синтеза изображений. Наложили один образ на другой, и, вуаля, факт интрижки Чонгука налицо. Любой технарь-недоучка может такое состряпать за десять минут, — с легким презрением добавил он.

Юнги еще раз просмотрел десятисекундное видео, на котором Чонгук целовал Макото, а затем, отстранившись, смотрел на нее очень нежным взглядом.

— Я даже думаю, — продолжил Мин, в очередной раз прокручивая видео, — что вас где-то засняли. С таким обожанием он мог смотреть только на тебя. Потом вместо тебя подставили другой образ. Такое у нас проворачивают не впервые. И ты это знаешь.

— Знаю, — согласился Тэхен, снова уставившись в окно. — А если... нет?

У него перед глазами был Чонгук из этого видео, безумно, просто невероятно красивый. Такой волшебный, такой нереальный. И то, как ветер ласково играл его волосами, каким солнечным он был, и как нежно он при этом смотрел.

Как же красиво он его предавал.

Юнги молчал, не зная, что сказать, пока Тэхен продолжал бездумно глядеть в окно.

— Чонгук бы никогда так не поступил, — в конце концов, сказал Мин. — Отдадим нашим техникам, пусть посмотрят видео. Если оно обработанное, они сразу это поймут.

Юнги отправил видео по мессенджеру самому себе, отметив, что пришло оно с закрытого аккаунта около часа назад.

Слитая коллекция, бумажник, видео — всё это в один момент. Совсем не подозрительно, ага.

Тэхен это отлично понимал — Юнги был уверен. Но в то же время никто не отменял тот факт, что это видео могло быть настоящим. Всего лишь использованное в нужный момент.

— Не сравнивай их. Они совершенно разные. Как оригинал и жалкая подделка... Не спеши с выводами, — попросил Мин Тэхена. — Не разрушай то, что у вас есть. Дай вам шанс.

— Ты так говоришь, — утомленно бросил Тэ, — будто я влюбился в этого мальчишку.

— Я так говорю, потому что ты влюбился в этого мальчишку.

— Я больше не хочу этого дерьма — с любовью, — жестко отрезал Тэхен, разворачиваясь и уходя, оставляя Юнги одного.

Чонгук весь извелся, пока ждал Кима на парковке. Тот так странно отреагировал на всю ту историю с бумажником. И будто не злился, но его отстраненность побила все возможные мировые рекорды.

Вскоре пришел Тэхен, и Гук с облегчением выдохнул — они выяснят сейчас все недоразумения, и проведут оставшиеся две недели в тесных объятиях друг друга.

Потому что это то, что останется у Чонгука — только воспоминания об этих трех месяцах. О красивом, сексуальном и загадочном Тэхене. О том, с каким обожанием он смотрел на него в постели. Каким прекрасным было его лицо, когда он кончал. Каким волнующим, когда кончал Чонгук. О самодовольных и пошлых шуточках. Об изумрудном шарфе, которым завязывали руки и ноги как Чонгуку, так и Тэхену. О бесконечных марафонах поцелуев. Об их тихих ужинах, когда они могли просто сидеть в обнимку, нереально уставшие после работы, и пялиться в прогноз погоды по ТВ. Об их прогулках по горам, и как однажды они чуть не заблудились. О том, как жутко простуженный, измученный, с красным носом и отекшим горлом Тэхен не вылезал из дурного настроения. А Гук не отходил от него ни на минуту, как наседка, и смешил его, пока настроение Кима не улучшилось. О том, как они праздновали день рождения Чонгука, устроив караоке-баттл. Как однажды ночью им вдруг захотелось мороженого, и они обошли полгорода в поисках места, где его можно было купить. А потом шагали, счастливые, прижимая к груди тающее лакомство, и фальшиво пели "I'm Singing in the Rain". Потому что начался дождь...

Это всё, что останется у Чонгука — его воспоминания.

Нет ничего лучше воспоминаний. Да и ничего хуже тоже нет.

Они молча зашли в квартиру Тэхена. И Чонгук снова мялся у порога, а затем прошел к тому белому трюмо, как тогда, в их самый первый совместный вечер.

— Помнишь те условия, которые я просил соблюдать? — негромко спросил Ким. Снова, как и два месяца назад, подойдя к Чонгуку со спины.

Но в этот раз его глаза не горели страстью. Они были холоднее самого арктического льда. И он больше не касался Гука.

Чонгук видел это — отчужденность, с которой Тэхен обычно общался с остальными. Но не с ним и не в этой квартире.

— Да, — сказал он.

— Какие? — всё так же негромко допытывался Ким.

— Никому не рассказывать о нас... — тихо проговорил Чонгук. — Не рассчитывать на помощь в стажировке... И...

— И?..

— Не изменять.

— А ты?

— А что — я? — не понял Чонгук.

— Ты придерживался этих правил? — терпеливо переспросил Тэ, прожигая его через зеркало холодным отстраненным взглядом.

— Ну да...

Чонгук не понимал, что тот от него хочет. Может, кто-то узнал о них, вот Тэхен теперь и бесится? Такое могло случиться — они не были суперконспираторами, хотя делали всё необходимое для того, чтобы не привлекать к себе внимания. Но если бы кто-то задался целью — и в этом Гук не сомневался — он бы сумел понять, что между главой Кимом и стажером Чоном отношения, далеко выходящие за рамки деловых.

— Кто-то узнал о нас? — предположил Чонгук, взволнованно, и в то же время умоляюще глядя через зеркало на Тэ.

Внутри у него всё кричало от паники, потому что он понимал, что произошло что-то нехорошее. Так как Тэхен больше не смотрел на него тем самым загадочно-развратным взглядом, каким смотрел раньше. Не называл его мышонком. И не спрашивал, какие у Гука еще есть фантазии касательно зеленого шарфа.

— Люди, упавшие в моих глазах, — негромко сказал Тэ, — разбиваются насмерть.

— Я не нарушил ни одно из правил, — твердо сказал Гук. Внутри него поднималась буря негодования от всего того, что происходило в данный момент.

— А Макото Хино? — поинтересовался Ким, прищурившись, и считывая любую эмоцию с лица Чонгука.

— Что Макото Хино?! — разозлился тот. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь... У нас осталось две недели, чтобы провести их вместе. Если ты насытился, если я тебя уже не привлекаю, если тебе стало скучно со мной... — Чонгука едва не задушили болью собственные слова. — Просто скажи мне об этом! Не нужно делать всё это со мной!

— Ты не ответил на вопрос, — глухо сказал Тэхен. Он помолчал, разглядывая их в зеркале. — Скажи, как есть. Ты со мной только из-за стажировки? Из-за того, чтобы попасть в группу?

Чонгук остолбенело таращился на него.

— О чем ты? — выдохнул он. — Это ты с первого дня не оставлял меня в покое! Это ты не давал мне прохода! А теперь говоришь мне такое?!

Тэхен пожал плечами. Чонгук отметил, что обычно плавные и легкие движения Тэ сейчас были скованными и нервными.

— Это бы не помешало тебе воспользоваться возможностью. Ну, как же, глава модного дома запал на тебя — почему бы это не использовать? — пока Чонгук неверяще пялился на него, Ким с горечью добавил. — Если тебе нужны были деньги... Ты должен был сказать мне об этом!

— Да не брал я твои деньги! — заорал охреневший от несправедливых обвинений Чонгук. От того, что Тэхен настолько плохо о нем думал. — Если ты такого ужасного мнения обо мне, зачем ты вообще начинал всё это?!

— Наверное, я всё же принял желаемое за действительное, — негромко ответил Тэ.

Разорвав свое оцепенение, Чонгук рванул к двери. Но прежде чем выйти из квартиры, куда, и он это знал, он уже больше не вернется, спросил:

— Скажи, ты хотя бы раз, пока мы были здесь, рассматривал меня как одного из тех двух стажеров, которых возьмут в группу?

Тэхен крепко сцепил свои зубы. Его челюсть была напряжена, глаза — холодными.

— Нет.

Чонгук невесело усмехнулся и вышел за дверь.

***

Утром Чон ещё более невыспавшийся и помятый, натянув капюшон толстовки на голову, сидел за своим столом и ждал появления ненавистного главы Кима.

Он был готов ко всему: что тот будет обжигать его своим презрением, что будет делать вид, что вообще не знает о существовании Чонгука и даже, что постарается выставить его перед всеми в плохом свете, задав какой-то каверзный вопрос или отругав его работу.

Но чего он не ожидал, так это заглянувшего в цех сэра Мина, который, быстро откашлявшись, сообщил, что дальше со стажерами будет заниматься он сам, так как глава Ким из-за срочных дел улетел во Францию. А затем бросил мимолетный взгляд на ошарашенного Гука, и вышел.

Да что же, в конце концов, произошло-то??

У Чонгука появилась даже мысль поговорить с сэром Мином, узнать, почему Тэхен так неожиданно уехал. Но он сразу же отсеял ее — будет действительно странно, если стажер станет задавать подобные вопросы.

Во время обеда Хани́ предложил пойти прогуляться к речке, огибающей недалеко от фабрики горную долину. Все единогласно приняли эту идею на "ура".

Оставалось чуть меньше двух недель до окончания пребывания здесь, погода была замечательная, главный босс так удачно укатил из страны, а директор Мин благосклонно разрешил стажерам задержаться после окончания обеденного времени дольше.

Дорога занимала немного времени — от силы минут двадцать. Каждый взял с собой заготовленную еду, и стажеры, весело щебеча, окружили небольшое устье, рассевшись на больших камнях.

Чонгук как раз развернул свой сэндвич-гриль с ветчиной и помидорами, купленный недалеко от фабрики, как вдруг услышал свое имя. Он удивленно поднял голову, так как к нему обращался Хани́, с которым они обычно почти не общались.

— Правда, Чонгук-и?

— Что?.. — переспросил Гук. — Извини, я не услышал.

— Я говорю, что ты выбрал самый простой и самый действенный метод попасть в группу. Хм... Лег под главу Кима.

Чонгук мгновенно побледнел, пока остальные стажеры пялились на него во все глаза. Послышались смешки и перешептывания.

Гук скосил свой взгляд на Макото, которая ошарашено и обижено глядела на него из-под длинных пушистых ресниц.

— Скажи, что это неправда. Ну же, — подначивал его Хани́. А так как Чонгук молчал, он хмыкнул. — Если тебя примут на работу, значит, ты хорошо ему отсасывал.

Кто-то заржал уже в голос, и, униженный, замаранный этими грязными комментариями, застигнутый врасплох Чон опустил свою голову, всё еще сжимая в руках упаковку с сэндвичем.

— А ты настолько плохо отсасываешь, что тебя на эту роль изначально и не рассматривали, — фыркнула Макото.

— Это будет нечестно, если его примут в группу! — крикнул кто-то.

— Будет нечестно, если примут тебя, — съязвила японка. — Ты — полнейшая бездарь.

Завязалась словесная перепалка, все орали и шумели. Чон поднялся на ноги и, не обращая внимания на направленные на него ядовитые стрелы оскорблений и унижений, быстрым шагом пошел дальше вдоль реки.

В его голове шумело, а в груди отчаянно болело.

У него не было ни одного контраргумента, чтобы противостоять Хани́ — всё было так, как тот и сказал. Гук действительно лег под главу Кима. Кроме одного — Тэхен даже не собирался брать его к себе на работу. Так что в этом плане остальные стажеры могут быть спокойны. Чонгука не будет в числе тех двух счастливчиков, которые станут ведущими сотрудниками основной рабочей группы "KTH".

Быстро продвигаясь вперед, Чон даже не осознал сначала, что отошел дальше, чем когда-либо здесь заходил. Остановившись, он недоуменно повертел головой, пытаясь определить, куда его занесли ноги.

Как вдруг кто-то сзади тяжело на него навалился и повалил на землю. Чонгук охнул, когда ему прилетело пару болезненных тычков.

Он сумел перевернуться и определить, что нападавший — это взбешенный Хани́.

Чонгук очень быстро скрутил его руки и прижал к земле.

— Какого хрена?! — крикнул он в лицо стажеру, пока тот отчаянно извивался под ним.

— Я не отдам тебе своего места!! Я честно его заслужил!! — орал тот.

— Ты — больной!

Гук, сплюнув, отпустил его, поднялся на ноги и принялся себя отряхивать.

— Это место и так практически твое! Почему ты лезешь к другим? — ворчал он, расстроившись, увидев дыру на любимой толстовке. Его жизнь со вчерашнего дня летела в какое-то охуительное ничто.

— Если мне кто-то и помешает — то это ты! — упрямо повторил Хани́, тоже поднявшись на ноги.

— Занимайся своими делами, и не лезь в чужие! — бросил Чонгук и повернулся, чтобы отправиться к месту сбора, но Хани снова сзади на него напал.

В этот раз он был проворнее, и сумел оттолкнуть Гука прямо к скалистому спуску к реке. Не удержавшись, Чонгук рухнул в ледяную воду, больно ударившись об острые камни на дне.

Блять! Да что же за день у него такой??

— Хани́, дай мне руку! — воскликнул Чон, так как понимал, что самостоятельно выбраться из быстрого горного потока будет сложно.

— Убирайся отсюда! — крикнул Хани́, швыряя следом в воду рюкзак Гука и исчезая из поля зрения Чона.

Охреневший, Чонгук вытащил из воды свой рюкзак и попытался дотянуться до камней у берега. Но поток был настолько сильным, что Гук, бешено про себя матерясь, не сумел удержаться на ногах, и приземлился на пятую точку.

— Придурок! — бессильно крикнул Чонгук, думая о том, что все вещи в рюкзаке безнадежно испорчены. Больше всего было жаль скетчбук, в котором находилось столько дорогих сердцу Гука набросков.

— Руку дай! Неудачник...

Чон поднял взгляд и увидел маленькую наманикюренную ручку.

— Значит, ты стал любовником босса? Хм... Не самое удачное решение в жизни. Но я тебя понимаю, — задумчиво добавила Макото, обрабатывая ладонь Чона, которую он разрезал о камни. Они сидели на берегу, продрогший Гук кутался в разноцветную кружевную накидку японки, пока она, высунув от упорства кончик языка, обрабатывала его руку антисептиком. Чонгук решил не спрашивать, почему она таскает в своей безразмерной сумке столько вещей, включая аптечку первой помощи. — Он — красавчик. Если бы Ким Тэхен оказал мне хотя бы миллиметровый знак внимания — я бы сама запрыгнула к нему в постель... Но это, конечно, не отменяет того, что ты принял самое тупое решение в своей жизни. Знаешь, почему? — Чонгук отрицательно покачал головой, так как знать этого не хотел. Но Макото всё равно принялась перечислять. — Рано или поздно такое всегда заканчивается. И кого попрут с работы? Кого сумасшедший карьерист толкнет в воду? Кто останется у разбитого корыта один? Не он.

Следующие несколько дней Чонгук провел в своем номере безнадежно простуженный. И не было рядом Ким Тэхена, чтобы мерил ему температуру, кормил невкусной, но полезной едой, заталкивал в него противные лекарства и до упаду смешил.

Макото была права. Такие связи, как у них с Тэхеном, рано или поздно заканчиваются, и не в пользу таких, как Чонгук.

Вещи в его рюкзаке промокли, но всё было не настолько плохо. Плохо было то, что скетчбука среди них не оказалось. Гук с тоской вспомнил, что оставил его в квартире Кима.

После выходных Чон вернулся на работу. Оставалась всего лишь неделя пребывания на фабрике, и Чонгук не хотел ее пропускать.

Хотя, если честно, сначала он даже думал о том, чтобы всё бросить и уехать домой — в конце концов, он и так уже знал, что места в "KTH" не получит. Но врожденное чувство ответственности сделать этого ему не позволило. Более того, он хотел пройти путь этой стажировки от начала и до конца.

Гуку вспомнились приветственные слова Тэхена — где тот рассуждал о том, что их бизнес не для всех, что конкуренция и интриги могут заставить многих сойти с дистанции.

И Чонгук не хотел быть одним из них. Не хотел, чтобы модельер воспринимал его как одного из тех людей, не способных смотреть реальности в глаза и совладать с ней. Он хотел быть тем, кто, несмотря на неудачи, поднимается с земли, отряхивается, и упорно идет дальше. Поэтому Чонгук честно отработал последнюю неделю, выкладываясь на все 100, а то и на 200%.

Хан Хани́ он больше не видел. Когда Гук вернулся после своей болезни на работу, этого безумца там уже не было. На вопрос о том, где Хани́, Макото только безразлично пожала плечами. И он решил не напирать.

Между тем, несколько стажеров даже извинились перед Чоном за тот инцидент и за ту бурю оскорблений, которой осыпали его на берегу.

В последний день, когда работа официально была завершена, когда были отшиты пробные модели будущей коллекции, а весь процесс уже дошел до создания чистовых лекал и градирования по размерам, сэр Мин собрал их всех, чтобы сообщить о результатах этого трехмесячного испытания. Стажеры слушали директора, затаив дыхание.

— Ну что ж, мои дорогие и уважаемые трудяжки, — Юнги улыбнулся и окинул взглядом присутствующих. — Настал час Х. Вы все поработали на "отлично", и если кто-то не прошел, он должен знать, что потенциал у него необъятный, иначе вас бы никогда не пригласили на эту стажировку в "KTH".

"Спасибо за то, сэр Мин, что подсластили пилюлю", — внутренне усмехаясь, подумал Чонгук. Он уже давно смирился со своей неудачей. Но был уверен, что выберется из нее только сильнее.

Гук уже знал, что будет делать — вернется в Сеул и начнет всё сначала.

Места в офисе модного дома "KTH" у него больше нет — оно было временным. Но Корея большая, профессия у него востребованная, и он будет стараться, пытаться, развиваться и идти до конца.

— Два стажера, которые пересекли финишную прямую первыми — Макото Хино и Айвин Ли. Мои глубочайшие поздравления, детки!

Все зашумели, а Чонгук повернулся к ошалевшей от счастья японке.

— Поздравляю тебя, — прошептал он. — Ты это заслужила, ты действительно молодец, — искренне сказал Гук. Та только шмыгнула носом.

— Таким образом, — продолжил Юнги, когда общий шум немного улегся, — вся пятерка новых сотрудников главной группы разработчиков модного дома "KTH" выглядит следующим образом. Чон Чонгук...

Дальше Гук уже не слушал, потому что в ушах шумело, а в голове была полнейшая пустота. В смысле — пятерка? Мест ведь всего два... И почему было названо его имя?

Когда Макото и другие стажеры поздравляли его, Чон только кивал, потому что ничего не понимал.

Чонгук заглянул в помещение, которое занимал сэр Мин. Тот уже собирал вещи, что-то мурлыча себе под нос.

— Директор Мин... Тук-тук.

— О, Чонгук-а, — Юнги улыбнулся и махнул рукой, приглашая войти, и вернулся к своему занятию.

Гук вошел, но остановился прямо на пороге.

— Сэр Мин, вы можете объяснить мне всё, что произошло? Каким образом я прошел эту стажировку?

Юнги сложил большую стопку разрисованной эскизами бумаги в коробку, и только затем снова бросил взгляд на Чона.

— Присядь, Чонгук-и.

Когда Гук исполнил его просьбу, Мин полез в стол и достал бутылочку ягодного ликера.

— Будешь?

После кивка Чонгука, Юнги разлил напиток по бумажным стаканчикам, и один из них протянул Гуку.

Тот пригубил ликер и вопросительно посмотрел на директора.

— Помнишь, изначально было пять вакантных мест? — Чонгук кивнул. — Когда глава Ким приехал из Франции, мы с ним провели совещание, и три места заполнили сразу, еще до начала стажировки. Ты был одним из трех, — Юнги помолчал, изучая потрясенное лицо Чона. — Ты был первым, кого глава Ким утвердил.

Чонгук во все глаза таращился на Юнги.

— Но... Это выходит.... Я получил работу еще даже до того, как сел в тот поезд?

Мин кивнул и налил себе еще ликерчика. Двойную порцию.

— Ага. У нас оставались вопросы по двум оставшимся местам, этих людей мы и собирались протестировать во время стажировки. На них мы обращали больше внимания, тщательно проверяли, что и как они делали. Одним из них, к слову был и Хани́. На него возлагались большие надежды, он из такой уважаемой семьи... Но был он каким-то... мутным, что ли. Тэхен сам занимался им, чтобы выяснить, что тот из себя представляет.

— Я думал... Думал, что Тэх... глава Ким так много уделяет ему внимания, потому что считает его очень талантливым...

И классным...

Юнги, который только хмыкнул на эту оговорку Чона, продолжил.

— Тэхен сказал, что к нам попал редкий талант. Главное, раньше времени его не захвалить. Раскрыть его. Дать ему пространство. И обезопасить от всего, что может погасить свет его души. И тогда нас ждет рождение нового ярчайшего имени в мире моды.

— Ох...

Расстроенный, Чонгук опустил голову и постарался не показать, насколько эта характеристика Хани́ его задела.

— Это он сказал о тебе.

Пораженный, Гук поднял голову, чтобы столкнуться с внимательными глазами сэра Мина.

— Ты талантливый, Чонгук. Ты видишь мир в своих собственных красках. Ты яркий, энергичный, светлый, страстный. Летаешь с бабочками в облаках. Вот только бизнес, вроде нашего, ломает людей. Меняет их под себя. Помести в банку с пауками бабочку… Она не выживет. Не потому, что пауки сильнее, а она — слабее. А потому, что пауков много. А бабочка в любой ситуации останется бабочкой, и вести себя как паук не станет. Ты — бабочка. А такие, как Хани́ — пауки. И их здесь много. Поэтому Тэхен изначально просил меня опекать тебя, и не дать тебе потерять свой внутренний свет.

— Вы знаете, что случилось у реки? — помедлив, спросил Чонгук.

Юнги кивнул.

— Хани́ исключили из программы. Двери в "KTH" для него закрыты навсегда. А Тэхен... Он очень переживает о произошедшем.

И винит во всем себя.

— Он... Он тоже знает, что произошло?

Гук мгновенно напрягся, едва речь зашла о Тэ. Было больно.

— Знает. Ко мне Макото прибежала, орала, что мы должны были у стажеров справки от психиатров требовать, прежде чем принимать их в программу, — он улыбнулся. — И сказала, что Ким Тэхен не должен был уезжать и оставлять тебя одного среди пауков. Вот они и осмелели.

Чонгук покраснел. Насколько большая вероятность того, что сэр Мин понял, о чем говорила Макото (у которой слишком длинный язык!)?

— Как-то, — продолжил Юнги, — ты ворвался ко мне в кабинет, потому что горел срочным желанием поделиться своими мыслями насчет просчетов в нашем отделе конструирования женской одежды. Ты сорок минут расписывал все свои идеи, что пришли к тебе, пока ты спал в автобусе, проспав при этом свою остановку. Ты бегал по кабинету и даже передвинул мой метровый фикус, чтобы доказать свою точку зрения. Помнишь? — Чонгук, не догадываясь, почему директор так неожиданно об этом вспомнил, кивнул. — Я тогда как раз разговаривал с главой Кимом по видеосвязи. А тут ты залетаешь, глаза горят, — Юнги усмехнулся, потому что Чонгук побледнел. — Я не остановил тебя — он знаком попросил не делать этого. И внимательно за тобой наблюдал... После этого он очень заинтересовался тобой. Следил за твоими работами. Я их все ему пересылал.

Пришибленный этой информацией, Чонгук тихо спросил:

— Значит, когда мы с ним ехали в одном купе, он уже знал, кто я такой?

— Конечно, — Юнги поколебался, не зная, стоит ли ему вмешиваться, но всё же продолжил. — У Тэхена когда-то отношения были. Он был очень... вовлечен в них. Много своих чувств в них вложил... — Гук внутренне сжался — он не хотел слушать эту историю о прекрасном возлюбленном Тэ. — Но случилось несчастье, и тот погиб — не справился с управлением и влетел в ограждение. Трагедия... Тэхен был безутешен. Но потом, разбирая его вещи, просматривая сообщения в телефоне, он выяснил, — Мин вздохнул, — что тот был совсем не таким, каким мы все его считали. За милым личиком скрывался один из тех самых мерзких пауков. Он бахвалился перед своими друзьями, как удачно крутит-вертит Тэхеном. Что тот в нем души не чает, дает ему всё, что тот только попросит. Он бесконечно таскал деньги из его кошелька, насмехался над его чувствами, изменял ему... Да еще, как выяснилось, был тем, из-за кого Тэ ранее попал в громкий скандал с плагиатом. Этот паучище украл его коллекцию и продал конкурентам.

— Какой ужас!! — возмущенный Гук вскочил на ноги. Если бы эта маленькая дрянь с фото не была мертва, Гук бы это быстро ему устроил. — Но почему тогда Тэхен носит с собой его фотографию??

— Как напоминание. Больше никому не доверять, — ответил Юнги, вздохнув. — Это было шесть лет назад. Тэхен после случившегося ожидаемо закрылся. Переехал в другую страну, ни с кем больше не заводил отношений, позволял себе только всё, что не больше одной ночи. И вдруг сразу решение сойтись с кем-то на целых три месяца. Мда...

Чонгук в очередной раз покраснел, и сел обратно на стул. Понимая, что директор Мин обо всем в курсе, Гук залпом выпил ликер, который до этого всего лишь немного пригубил.

— Хан Хани́ с детства вертелся в модельном бизнесе, и знал об этой истории, которая широкой общественности была неизвестна. Когда он осознал, что у него ничего не получается...

— Как не получается? — возразил Чон. — Его работы нередко были лучшими. Глава Ким сам об этом говорил!

— Так и было. Но позже Тэхен понял, что тот готовил проекты не сам, их за него делали его отец и дедушка, огромные спецы в нашем деле. В общем, понимая, что он теряет место в "KTH", и узнав о вашей с ним связи, — Чонгук в очередной раз покраснел, так как было дико стыдно перед директором Мином, — Хани́ решил использовать эту историю из прошлого Тэ. Он спровоцировал самый большой страх Тэхена — что его опять используют и в очередной раз насмехаются над его чувствами, — Юнги с сожалением вздохнул и налил себе еще ликера. — К сожалению, у него это получилось.

Мин поколебался, но всё же протянул Гуку свой телефон с видео, которое Хани́ две недели назад прислал Тэхену.

Чонгук молчал очень долго. Ему хотелось плакать. Ему хотелось кричать. Ему хотелось вернуться в квартиру Тэхена, когда они стояли возле того зеркала, но не уйти обиженным оттуда. Не позорно сбежать. А узнать у Тэхена, что случилось.

Потому что не мог человек, с которым они ночью беззаботно пели под дождем "I'm Singing in the Rain" и много целовались... Не мог этот человек просто так в одно мгновение к нему охладеть. Не мог повести себя настолько бездушно и безобразно.

Но Чонгук оставил его одного, в темной прихожей, перед зеркалом, наедине со всеми его страхами. Чонгук ушел, и страхи победили.

— Мы были тогда на парковке, — тихо сказал Гук. — Тэхен был уверен, что я не сумею назвать всех покемонов от 1 до 51. А я их всех вспомнил. И он сказал...

Сказал, что Гук похож на Сквиртла — на седьмого покемона. Такой же мягкий, и такой же сильный, как и он. И что он хочет посвятить Чонгуку свою коллекцию. Потому что Гук стал его вдохновением.

Вероятнее всего, Тэ просто шутил, но тогда это было настолько мило и настолько прекрасно, что Гук, не сдержавшись, его поцеловал. Хотя, конечно, на территории фабрики этого делать не стоило.

— Наверное, кто-то нас тогда заснял...

— Агась. Хани́ вас увидел и успел записать на свой телефон. Он показал мне оригинал. Я пообещал ему не делать историю публичной, если он расскажет мне всю правду. Оказалось, семья очень давила на него, требовала от него больших успехов. А у него не получалось. Вот у него нервы и сдали.

— Надо показать оригинал Тэхену! — в запале воскликнул Гук.

— Он видел, Чонгук. Он обо всем в курсе.

— И что?.. — с отчаянием спросил он.

Юнги пожал плечами и сочувственно взглянул на Чона.

— Мне кажется, это очень ударило по нему. Не уверен, что он готов снова довериться. И верить... В любом случае, — Мин поднялся на ноги и протянул Чонгуку свою руку, — добро пожаловать в модный дом "KTH".

На следующий день Гук сел в самый обычный поезд, каким и должен был ехать сюда, если бы не сэр Мин. Он безразлично смотрел в окно, и больше не фотографировал чарующие виды, мимо которых проезжал экспресс.

Да, Чонгук, наконец, возвращался домой. Но он был совсем не тем человеком, который уезжал оттуда три месяца назад. Потому что тогда его сердце было целым. А не разбитым на мелкие осколки, как сейчас.

Братик и сестричка вместе с родителями встречали его на вокзале и задавали ему миллион вопросов. Но он не ответил ни на один. Потому что в горле стоял комок. Такой, что говорить было невозможно. И мама, почему-то сразу всё поняв, забрала всё внимание близнецов на себя.

А затем, после недельного отдыха, Чонгук приступил к работе, и там его приняли очень хорошо. Коллеги оказались крутыми и веселыми, обязанности у Гука были интересными, а возможности — необъятными. И лето слепящими красками отражалось в каждом окне. И всё было хорошо, но...

***

"Je t'aime".

— Хорошее название коллекции, — задумчиво протянула Макото, глядя на присланный из парижского офиса сигнальный экземпляр каталога личной коллекции Ким Тэхена.

Рядом с названием был символ — один из рисунков из скетчбука Чона, который он забыл в квартире Кима.

Эту коллекцию Тэхену пришлось переделывать из-за украденных Хани эскизов. Позже авторство Тэ было доказано, и слитые эскизы были изъяты из каталога конкурентов.

Хорошо, что утечка касалась всего лишь небольшого количества моделей. И Ким очень быстро сумел всё переделать.

— Ага. Лаконичное, — кивнул директор Мин и бросил осторожный взгляд на мрачного Чонгука. — Если бы я вдруг был известным модельером, и мне нужно было попросить прощения за свое недоверие и не самое лучшее поведение... И сказать, что теперь я готов к новым отношениям... Я бы точно назвал свою личную коллекцию "Je t'aime". Ага.

Чонгук промолчал, но когда все ушли, он провел кончиками пальцев по золотым тисненым буквам.

"Je t'aime".

— Чонгук-а, тут такое дело... — Юнги заглянул в кабинет к Чону, и тому пришлось вынырнуть из своего любимого рабочего состояния. Он так и застыл с карандашом в руке, вопросительно глядя на возбужденного от новостей начальника. — Мой старый и любимый друг — Чон Хосок... Он работает в парижском офисе, но давненько хотел бы приехать на побывку домой, в Корею. Мы с ним подумали, что можно было бы на какое-то время обменяться сотрудниками — Хо сюда, а кто-то — в Париж. Так вот, я тут...

— Когда вылет?

***

Франция поражала своим великолепием. Парижский офис "KTH" будто сошел со странички Vogue. Ассистентка Жаклин на двенадцатисантиметровых каблуках принесла Чонгуку кофе в крохотной фарфоровой чашечке, и попросила подождать, пока подойдет тот, кто будет его здесь курировать.

Гук поставил предложенный напиток на столик, и нервно прошелся по приемной.

А с чего он вообще решил, что Тэхен будет рад его видеть? Он может даже представления не иметь, что Чон прилетает во Францию. А даже если и знает — почему он так уверен, что тот захочет продолжить их отношения? Ведь в свое время Тэхен четко сказал: "Когда всё закончится — всё закончится".

Вполне вероятно, что название коллекции вообще к Чонгуку никакого отношения не имеет. Кто знает, что там может любить Ким Тэхен? Этот мир? Жизнь? Горячие круассаны с капучино по утрам? Глубокий минет?

И зачем он надел этот шарф?.. Опять ведет себя как идиот...

Как можно тише и как можно незаметнее Гук стянул с себя шарф, и как раз запихивал его в карман, когда услышал сзади глубокий, бархатистый, обволакивающий все его внутренности абсолютным счастьем голос.

— Верни шарф на его законное место, — Чонгук застыл, а следом блаженно прикрыл глаза, потому что его обняли сзади и нежно прошептали, зарывшись лицом в его волосы. — На свою шею, мышонок.

Чонгук улыбнулся, обернувшись и нырнув в чужие крепкие объятия.

Кажется, он слышал, как пораженно ахнула Жаклин.

Кажется, Ким Тэхен не собирается скрывать их отношения.

Кажется, Чон Хосок не скоро вернется в Париж.

— Не вертись.

Чонгук постарался скрыть усмешку, видя, насколько Тэхену надоело сидеть ровно.

— Долго еще? — жалобным тоном спросил тот. — Я замерз.

Гук куснул себя за губу, чтобы не разулыбаться — слишком умилительное было зрелище.

— Почти готово.

Он снова коснулся грифелем листа бумаги, чтобы закончить работу.

— Покажи! — потребовал Тэ, и, несмотря на протест Чона, заглянул в его холст. — Что... это?! — охренел он.

— А что?.. — сразу же обиделся Гук. — По-моему, хорошо получилось!

— Да охуенно получилось! Но здесь только мое лицо! А я два с половиной часа просидел в одной позе ГОЛЫМ!!

Чонгук тщетно старался не рассмеяться, глядя на это по-детски возмущенное лицо.

— Ты не можешь отказать творцу в удовольствии несколько часов наблюдать за обнаженным Ким Тэхеном! — сквозь смех проговорил Чон.

— Я замерз!.. — обиженно произнес Тэ.

— Согреть? — тут же предложил Гук, и его голос стал сиплым от одной только мысли о...

Они уже четыре месяца вместе — практически 24/7. Ким Тэхена теперь не воспринимают отдельно от Чон Чонгука, а Чон Чонгука — отдельно от Ким Тэхена.

Но даже спустя такое немалое количество времени, достаточно им остаться наедине, достаточно Тэхену сделать ему пошлый намек, достаточно одного откровенного, раздевающего взгляда, как всё тело Гука мгновенно реагирует предвкушающим томлением где-то внизу живота и поджавшимися мизинчиками на ногах.

Разве такое возможно — чтобы нельзя было насытиться человеком?..

— Согрей.

Весь вид Тэхена в ту же секунду перестал быть забавным. Обиженные смешинки моментально исчезли из глаз, а тело напряглось подобно пружине — готовым в любой момент отпустить себя. Теперь Ким глядел на Чонгука как орел, парящий высоко в небе, перед тем как броситься стрелой вниз за такой желанной добычей.

Гук тяжело сглотнул, потому что в горле пересохло. Он не отводил жадного взгляда от этих омутов напротив, в которых тонул без какой-либо надежды на спасение.

— Как так бывает, — негромко продолжил Тэ, очень серьезно глядя Чонгуку в самую глубину его расширенных от возбуждения зрачков, — чтобы нельзя было насытиться человеком? Чем больше берешь, тем больше хочется еще.

— Бери меня столько, сколько желаешь... — почти простонал Чонгук, за мгновение до того, как Тэхен впился своими губами в его.

Им рано вставать — с утра у Тэхена совещание, а Чонгуку нужно успеть разобраться с задержанными готовыми лекалами на фабрике. Его непосредственный босс из-за этого рвет и мечет.

Но сейчас три ночи, и Ким берет Чонгука на подоконнике у огромного окна.

Комната ярко освещена, и, конечно же, их отлично видно. И любой, кто сейчас не спит, может наблюдать за жарким сексом в доме напротив.

— Нас видно... — прошептал Гук.

— Пусть смотрят, — Тэхен сзади впился зубами в шею Чона, и по телу Чонгука прошелся электрический заряд. — И завидуют. Я сам... — с придыханием добавил Тэ. — Дико завидую самому себе...

Чонгук беспрерывно стонал, потому что ему до чертиков хотелось кончить. Но Ким безжалостно пережал пальцами член Гука у основания.

— Тэ... Ну, дай же... дай мне спустить!.. — умолял Чонгук, пока тот с упоением драл его сзади.

Его тело уже давно не принадлежало ему, оно превратилось в эфирное нечто, и рассыпа́лось на части с каждым мощным движением чужого члена внутри, метко бившего по простате.

Щекой Гук касался холодного стекла и бездумно водил кончиками пальцев по запотевшему от его прерывистого дыхания окну. Кажется, ему всё же получилось вывести кривоватое "Je t'aime".

— Мне нравится брать тебя сзади, потому что у меня открывается охуенный вид на твою аппетитную попку... — Тэхен будто и не слышал мольбы своего парня, добавляя ему мучений своими грязными разговорами. — И мне нравится видеть, как твой вход становится все более и более раскрытым... Открытым для меня и расстраханным мной... И я обожаю смотреть, как оттуда вытекает моя сперма... Я тащусь от мысли, что это всё я. Что это моих рук, — он сипло хмыкнул, — вернее, моего члена, дело. И что это всё мое.

Тэхен рывком перевернул уже плохо соображающего Чонгука, который скулил от долбежки по сверхчувствительной от постоянной стимуляции простате.

— И мне нравится брать тебя спереди... Потому что тогда я могу видеть твое созданное ангелами лицо... Эти полные желания глаза и искусанные тобой и мной губы... — Гук в это время обессиленно постанывал. Одна его нога была заброшена на плечо Тэ, вторую Ким подхватил рукой под коленом. Чонгук распластался на подоконнике, его член, залитый смазкой, энергично подрагивал в такт толчков. — И какой же мы можем сделать вывод? — сам себя спросил Ким. — Вывод только один. Мне нравится брать тебя, — Тэхен сделал особенно сильный толчок. — В любой позе, — еще один. — И в любом виде. Mon trésor...

Чонгук закричал, потому что Тэхен (слава всем богам!) отнял свою руку от красного от напряжения члена Гука, тем самым дав ему добро эякулировать.

Тэ прикоснулся к налитым соскам Чона, жестко стимулируя их, так как это 100% гарантировало Гуку охуенный по своей силе оргазм.

Чонгук еще раз хрипло, от сбитого этой ночью голоса, закричал, и выгнулся, резко откинув голову назад.

Если бы Тэхен не подставил свою руку, тот точно проехался бы затылком по стеклу. Но Ким такого никогда бы не допустил.

Он держал в своей ладони запрокинутую голову Гука и завороженно глядел в раскрытые в немом крике губы и пустые от мощи оргазма глаза.

Как так бывает, чтобы нельзя было насытиться человеком? Чтобы получать бо́льшее удовольствие даже не тогда, когда кончаешь сам, а тогда, когда пика достигает он?.. Потому что его абсолютное счастье делает абсолютно счастливым тебя. Как так бывает?..

***

Они синхронно захлопнули дверцы машины, и Чонгук, блаженно зажмурившись, нацепил на нос солнцезащитные очки.

Тэхен, искоса наблюдавший за ним, хмыкнул.

— Может, прогуляем сегодня работу? — помедлив, предложил он.

Гук удивленно распахнул глаза. Во-первых, Тэ никогда такого не предлагал. А во-вторых, у них у обоих сегодня был целый ворох дел, требующих безотлагательного внимания и срочного решения.

— Ты, биг босс, и говоришь такое?? — поддел он Тэхена.

— Именно потому, что я — биг босс, я и могу говорить такое, — ухмыльнулся Тэ. Он уже принял решение, поэтому, выруливая со стоянки, знал, что их путь сегодня лежит не к офису, а к выезду из города.

Апартаменты Кима, как и здание модного дома "KTH", находились в шестнадцатом, в самом большом и одном из самых роскошных округов Парижа. Этот район, богато украшенный зданиями 19-го века, располагался на правом берегу Сены, гранича с Эйфелевой башней, Елисейскими полями и Булонским лесом.

Дом Тэ находился в жилом квартале района, а офис — в самом сердце "парижского Манхэттена" — в деловом центре Ла-Дефанс, с десятками высоченных небоскребов и бизнес-центров.

Чонгук безумно обожал эту контрастность — навороченные новомодные постройки и величественные старинные здания. Будучи абсолютно творческой личностью, он никак не мог напитаться глубиной этого контраста. И это находило отображение в его работах, в его стиле, который сейчас только начинал оттачиваться и находить свою форму.

Гук был необычайно одаренным — это Тэхен осознал сразу, при первом же взгляде через монитор на возбужденного от своих идей парнишку. И Киму нравилось наблюдать за становлением Чонгука как весомой творческой личности.

Сейчас Гук активно занимался разработкой собственных идей, и ему крайне необходимо было напитаться новыми впечатлениями и эмоциями.

— Решено: прогуливаем! — сказал Тэхен, не заезжая на подземную парковку, а вместо этого проезжая мимо здания их работы.

Красный Lexus LC 500 с откидным верхом мчался по залитым утренним светом парижским улочкам, пока Чон в нерешительности кусал свои губы.

— А что я скажу Намджун-сонбэниму? — наконец, неуверенно спросил он.

— Скажешь, что ночью тебя качественно отымели на подоконнике, а утром — в ду́ше. И ты не можешь сегодня прийти на работу. Потому что сидеть не в состоянии, — голос Тэхена ожидаемо наполнился хрипотцой, а на губах заиграла привычная развязная ухмылка. — Напишешь в объяснительной о причине неявки: "Затрахан до беспамятства". Не переживай, Намджун поймет.

— Конечно, поймет, — проворчал Чонгук, втайне ликуя от возможности провести весь день наедине с Тэ. — Он как-то заметил на моей шее следы укусов и фиолетовые засосы, и сказал, что мне стоит подумать о наморднике для своего пса.

Тэхен расхохотался, оценивая юмор директора парижского дома "KTH", и, вместе с тем, раздумывая над тем, что не помешало бы нагрузить его дополнительной работой.

А еще Намджун-сонбэним сказал, что впервые видит настолько счастливого главу Кима. Но этого Чонгук не озвучил.

Они остановились почти у самого выезда из города, чтобы взять в премилой домашней кондитерской по вкуснейшему напитку и целую корзину горячих круассанов — оба утром из-за сумасшедшего секса в ду́ше не успели позавтракать.

Тэхен и Чонгук расположились в близлежащем палисаднике с многоярусными клумбами и выложенными восточными камнями дорожками, среди цветущих кустов роз и астр, чтобы по-быстрому перекусить.

Оба кайфовали от ласкающего их солнца, тишины и красоты вокруг. Людей рядом почти не было — все, в основном, рассредоточились по работам, школам и колледжам. И было до безумия хорошо.

— Все куда-то спешат, — Чонгук улыбнулся, допивая свой латте, — а нам никуда не надо.

— Это истинное, ни с чем не сравнимое наслаждение, — согласился Тэ, — остановиться среди бушующего потока и просто оглядеться вокруг.

Тэхен мимолетным поцелуем забрал крошку от круассана с краешка губ Чонгука. Тот едва не заурчал от удовольствия от такого милого жеста. Особенно еще и потому, что какая-то парижская красотка, наблюдавшая за Тэхеном уже не менее двадцати минут, тут же потеряла к ним интерес. "Занято! — возликовал Чон. — Он — мой!". Наверное, Чонгук обрадовался бы еще больше, узнай он, что Ким сделал это нарочно, видя, насколько не понравился его парню чужой заинтересованный взгляд.

Тэ откинулся на лавочке назад, чувствуя приятное насыщение. Он закинул руки за голову и скосил взгляд на буквально светящегося от приятных эмоций Чона.

— Можно спросить тебя, ma sucrette... Каким было твое первое впечатление обо мне?

— Первое впечатление? — Гук задумался, уставившись на благоухающие напротив желтые, розовые и красные цветы. — Что мой попутчик — сексуально озабоченный.

— Хм... — Тэхен кивнул. — Хорошо, а второе?

— Что мой босс — сексуально озабоченный.

— Ок! А третье?

— Третье?.. — Чонгук хмыкнул. — Что мой любовник — сексуально озабоченный.

— Я понял... Ты считаешь меня сексуально озабоченным, — с легкой досадой сказал Тэ.

— Ты не спросил, каким было мое четвертое впечатление.

— Хорошо! — оживился Ким. — Каким было твое четвертое впечатление обо мне?

— Что мой парень — сексуально озабоченный.

Тэхен подумал, и решил слегка обидеться.

— А у тебя?.. Каким было твое первое впечатление обо мне? — между тем поинтересовался Чонгук, внутренне наслаждаясь этой обиженной моськой.

Тэ помедлил, как будто пытался вспомнить. Затем всё же выдал, подарив Гуку улыбку, и потрепав его по мягким темным локонам.

— Что ты — пиздец сексуальный. И так я думаю до сих пор. Мое впечатление о тебе тоже не меняется.

Чон постарался скрыть свое смущение и не показать, насколько же ему было приятно это услышать.

— Сексуально озабоченный... — проворчал, поднимаясь на ноги, Тэхен. — Секс, вообще-то, — это не так и плохо!

— А я этого и не говорил, — Чонгук расплылся в улыбке. — Всё как раз наоборот.

Не удержавшись, он ущипнул Тэхена за его аппетитную попку, и пока тот, охреневший, возмущенно потирал пострадавшее место, послал раздражающей мамзель, которая всё еще изредка пялилась на Кима, торжествующий взгляд.

— Ты же понимаешь, — Тэ нагнал Гука уже почти возле машины, — что нарываешься? — он сзади притянул Чонгука ближе, к своим бедрам, и прошептал ему на ухо. — Выебу тебя на капоте.

Чон попытался сдержать стон, судорожно выдохнув. Его тело пробивала мелкая дрожь, то ли от предвкушения, то ли от скрытой угрозы, прозвучавшей в голосе Кима. Чонгук обожал нарываться, и обожал получать за это наказание. И сейчас внутри всё стягивало приятным обжигающим узлом. А возбуждение растекалось по его телу сладким-пресладким сиропом — от макушки и до самых кончиков пальцев.

— Кто из нас еще сексуально озабоченный, — хмыкнул Тэхен, мгновенно ощутив состояние Чонгука, и подтолкнул его к пиликнувшей от снятой сигнализации машине.

— Возможно, — проговорил Чонгук, садясь на переднее пассажирское сидение, — мы просто нашли друг друга.

Тэхен, который еще даже не открыл свою дверь, кивнул на место водителя.

— Хочешь за руль?

— О, да! Да!!

Чонгук буквально взвизгнул от счастья, и через пару секунд уже материализовался за рулем, быстренько застегивая ремень безопасности.

Ким, который всё еще продолжал оставаться на улице, не сдержал усмешки.

Он давно хотел подарить Чонгуку машину, но было одно "но", которое мешало ему это сделать.

Он уже однажды подарил машину.

Юнги сказал бы, что все его страхи — глупости. Что они совершенно разные — как оригинал и жалкая подделка. Но Тэхену всё равно иногда было страшно. Нет, не потому, что он не доверял Чону. А потому что боялся однажды лишиться этого сгустка красоты, энергии и света.

А Гук нетерпеливо ерзал задницей по коричневому кожаному сидению — недавнее возбуждение от угроз Тэхена и предвкушение от вождения красным спортивным кабриолетом заставляли его изнывать от бешеного внутреннего зуда.

— Ну, скорее! — прикрикнул он на не торопящегося садиться Кима. И тот, посмеиваясь, всё же соизволил занять место рядом.

Яркая красавица взвизгнула шинами и сорвалась с места. Уже через десять минут они выезжали из черты города.

— Куда едем? — громко спросил Чон, перекрикивая шум от ветра, так как верх машины был поднят, и все звуки мира наполнили сейчас дорогой салон их машины.

— Прямо.

Первой остановкой был виноградник, раскинувшийся на много десятков миль. Его владельцем оказался старый знакомый Тэхена, и он лично встретил гостей.

Они втроем сидели под разлогим деревом, дегустируя вкусные сыры, хрустящие крекеры и совсем по чуть-чуть пробуя изысканные ви́на (конечно, в пределах нормы, необходимой для вождения).

Тэхен с виноделом что-то активно обсуждали, а Чонгук, в основном, молча слушал приятный французский говор, с трудом различая отдельные знакомые слова. Его французский был еще очень плох.

Но одно он точно понял верно — кивок Тэхена в его сторону и слова "mon amour".

Сердце Чонгука в то же мгновение наполнилось счастьем. Потому что друг Тэ посмотрел на него таким удивленно-воодушевленным взглядом. А затем очень душевно улыбнулся и подмигнул ему.

Чонгук смутился. Не от этой реакции винодела. Нет. А от слов Тэхена.

Под впечатлением от этой приятной, расслабленной атмосферы, Гук достал из рюкзака свой скетчбук и принялся увлеченно рисовать занятого беседой Тэ. В очередной раз взглянув на него, Чонгук неожиданно встретился с глазами Кима. И тот глядел на него с такой нежностью и любовью, что грифель карандаша Гука нервно сломался о лист бумаги. И Чонгук взволнованно отвел взгляд, принявшись судорожно искать по карманам новый карандаш. Пока не вспомнил, что штук пять остро отточенных карандашей всегда лежат в одном из отделений его рюкзака.

А Тэхен продолжал наблюдать за взволнованным Гуком, и его взгляд становился всё более нежным.

— Никогда не видел более влюбленного человека, — сказал Сокджин Киму. — Разве что, — он помолчал, — тебе конкуренцию составит этот парнишка.

Тэхен на его слова только улыбнулся.

Возможно они просто нашли друг друга.

На прощание Сокджин, пользуясь тем, что Чонгук, позабыв обо всем на свете, сидел на земле и играл с крошечными щенками хаски, обратился к Тэхену.

— Я рад, мой друг, что, наконец-то, вижу тебя настолько счастливым. Это по-настоящему согрело мое сердце.

Тэ кивнул.

— Мы были с ним вместе, были врозь. И вместе определенно намного лучше.

Сокджин наблюдал за искрящимся смехом парнем, которому хаски увлеченно облизывали лицо.

— Всё так... Твой человек не тот, кому с тобой хорошо. С тобой может быть хорошо сотне людей. Твоему без тебя плохо. Нашел своего человека? Крепко держи его и не отпускай. Чтобы потом не пожалеть, когда будет поздно.

По просьбе Тэ им собрали большую корзину для пикника, и они отправились дальше.

— Жду вас в гости! — крикнул им вслед винодел, про себя подумав, что его виноградник может стать отличным местом для скорой свадьбы этих двоих.

После виноградника прогульщики-путешественники заехали в музей шоколада, который так удачно встретился на их пути.

Чонгук с энтузиазмом фотографировался на фоне огромных шоколадных статуй, и тут же отправлял фото близнецам. А Тэхен скупил ему целые пакеты самых различных видов шоколада.

— Не слипнется? — предостерег он Гука, когда тот указал на пятнадцатый сорт сладости.

— Не бойся, не слипнется, — уверенно проговорил Чон, представляя, как он измажет своего парня этим изысканным растопленным лакомством, а потом с наслаждением его вылижет.

Главное, чтобы не получилось, как с его планом перепробовать все возможные техники минета. Тогда пузырьки шампанского, которое Чонгук набрал в рот, во время самого процесса пошли у него носом. Они потом с Тэхеном валялись и ржали часа два из-за этого. Никакого секса у них тогда не получилось, потому что они тут же начинали давиться от смеха.

Киму пришлось за руку забирать Гука из шоколадной аллеи, так как тот активно противился, и никак не хотел уходить.

— Я еще с шоколадными Симпсонами не сфотографировался! — ныл он, пока Тэ, посмеиваясь, тащил его к машине.

Подушечкой большого пальца Тэхен провел по шраму, который остался на ладони Чона от падения в горный ручей.

— До сих пор не могу простить себя за то, что оставил тогда тебя одного, — негромко сказал он. — Я должен был понимать, что все завистники поднимут головы, решив, что ты больше не неприкосновенен.

— Ты ничего не был должен мне, — тихо ответил Гук. Он остановился, остановился и Тэ. Чонгук повернулся лицом к своему самому любимому человеку. Но тот только покачал головой.

— Неправда. Я был должен тебе в ту же минуту, когда закрыл за собой дверь купе. Я знал, кто ты, знал, что это устроил Юнги, и знал, что не отпущу тебя, пока не смогу тобой насытиться. Единственное, о чем я не знал — что тобой насытиться нереально. Никогда.

— Я ждал тебя, — Чонгук прижался крепко-крепко к Тэхену, надежно окольцевав его тело своими руками. — Тогда, когда вышел из ванной. Я был согласен, — он улыбнулся, — на секс в поезде. Но ты так и не вернулся.

— Я знал, ma souris, что ты ехал ко мне. И знал, что очень скоро увижу тебя на фабрике.

— Я ехал не к тебе, — воспротивился Чонгук, всё же счастливо улыбаясь, — а на твою фабрику.

— Нет, — самодовольно возразил Ким, — в момент, когда я закрыл дверь в купе, ты уже ехал ко мне.

Чонгук, не сдержавшись, фыркнул.

— Я думал, у меня передоз сахара случился от этого музея... Но нет, на самом деле, он зашкаливает от того, что я вижу и слышу сейчас.

Тэхен и Чонгук синхронно повернулись на звук. Там стоял парень, со всем возможным скепсисом глядевший на них, и играющий связкой ключей.

Добившись внимания, он тут же протянул свою визитку.

— Пак Чимин. Моя гостиница недалеко отсюда. Она вам, — он иронично выгнул бровь, — очень пригодится.

— Знаешь, несмотря ни на что, — заметил Тэхен, когда солнце перевалило за зенит, и они побывали еще в нескольких увлекательных местах, — кое в чем я благодарен Хани́.

— Серьезно? — Чонгук не удержался от недоверчивого взгляда в сторону Тэ, а затем снова вернул всё свое внимание дороге. — И чему же?

— Помнишь, как ты надел шарф на фабрике, а затем спрятал его в карман? — дождавшись кивка Гука, Тэхен продолжил. — Я тогда этого не увидел. Мне Хани́ сказал, — Ким ухмыльнулся. — Съязвил, что Чон Чонгук надел вещь, которая слишком дорогая для него.

— Вот же паршивец!! — возмутился Чонгук.

— Я спросил его: "Какую вещь?". А он ответил: "Зеленый брендовый шарф".

Завороженный этой историей, Чонгук медленно проговорил.

— И ты тогда вернулся.

Тэхен, не отводивший взгляда от сосредоточенного на дороге Чона, подарил ему нежную улыбку.

— И я тогда вернулся. Чтобы увидеть, что мой мышонок уже испугался и пошел на попятную. Но это больше не было возможным. Не тогда, когда ты сам решился, и не тогда, когда я об этом узнал.

Чонгук порозовел щеками, едва в его голове всплыла та сцена перед зеркалом. Как он тогда набрался смелости совершить настолько бесстыдное бесстыдство?

— Моя любимая сцена. Стоит мне только закрыть глаза, — сказал Тэ, как будто знал, о чем подумал Гук, — и я вижу тебя, ласкающего себя перед зеркалом.

Чонгук покраснел еще больше.

Пикник они организовали недалеко от удивительных лавандовых полей.

— Никогда не видел такой красоты... — завороженно сказал Гук, глядя на пурпурную гладь, уходящую далеко за горизонт.

— Я тоже... — негромко сказал Тэ, не отводя своего взгляда от Чонгука. Возможно, сейчас самое время сказать то, что давно надо было сказать? — Ты ведь знаешь что... — Ким тяжело вздохнул. — Хосок возвращается на следующей неделе.

Чон застыл. Он знал, что Тэхен смотрит на него, но страшился к нему повернуться. Поэтому продолжал гипнотизировать лавандовое поле.

— Я знаю.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Мне нужно возвращаться в Корею? — не то спросил, не то утвердительно сказал Гук.

— Я слышал... — Тэхен снова тяжело вздохнул. — Слышал, как ты говорил по телефону своим родителям, что твоя командировка подходит к концу, и скоро ты вернешься в Сеул.

— Но ведь Хосок-сонбэним уже закончил свою работу там, — тихо проговорил Чонгук, всё же поворачиваясь к давно помрачневшему Тэхену. — А мы с ним работали по обмену.

— Парижский офис большой. И высококлассных дизайнеров всегда не хватает, — Тэхен провел взглядом исчезнувшее за потяжелевшими тучами солнце. Видимо, скоро пойдет дождь. — Я хотел предложить, — он помедлил, — организовать у нас дома, в большой дальней комнате, твою мастерскую... Что думаешь?

У нас дома.

Первые теплые капли упали с неба.

Грудь Чонгука тяжело вздымалась. От распиравших ее страхов и надежд. Он уже успел попрощаться с этим четырехмесячным счастьем. С тех пор как узнал, что Чон Хосок возвращается. Ведь разве возможны отношения на расстоянии? Доказано всеми парами мира, что нет. А Тэхен, между тем, молчал и ни о чем ему на протяжении последних недель не говорил, и эту ситуацию никак не обсуждал. Как будто она его и не волновала вовсе.

Эта поездка для Чонгука была последним шансом провести целый день вместе с Тэ.

Эта поездка для Тэхена была возможностью попросить Гука не оставлять его одного, после того, как он услышал, что тот возвращается домой.

— Не хочешь остаться здесь? — спросил он. Тэхен волновался. Его взгляд встревожено пробегался по напряженному лицу Чонгука, по которому стекали капли усилившегося дождя. — Со мной.

— Остаться здесь? — немного заторможено переспросил Чонгук.

— Да. Здесь. Со мной. Навсегда.

Тэхен, всё больше волнуясь, вглядывался в огромные глаза напротив. Ему было страшно. Возможно, впервые в жизни. Как будто от ответа Чонгука решительно зависела вся его дальнейшая жизнь.

Хотя, так оно на самом деле и было.

Дождь еще более усилился, и Ким отступил на шаг назад, чтобы спасти корзинку для пикника, но Чонгук в панике схватил его за руку.

— Хочу всё из этого! — быстро сказал он. А затем уточнил. — Здесь, с тобой и навсегда. Поцелуи под дождем хочу. Создавать вместе коллекции хочу. Чтобы взял меня на капоте этой машины, как обещал — хочу. Любить тебя хочу. А вот уезжать от тебя не хочу...

Тэхен притянул мокрого Чонгука к себе, чтобы скрепить их слова самым надежным сургучом, и выполнить важный пункт о влажных, страстных и развязных поцелуях под дождем.

— Видимо, придется всё же воспользоваться визиткой, — бормотал Тэ, пока они, захлебываясь от смеха, безнадежно промокшие, но абсолютно счастливые, пытались поднять верх заевшей крыши машины, не переставая при этом громко петь "I'm Singing in the Rain" и дарить друг другу жаркие поцелуи.

❤️