Все знают, что «Человек-паук» — это анимационная и визуальная революция, которая вывела поп-культурные мультфильмы на новый уровень. Об этом есть много эссе, разборов, но я хотела бы уделить внимание сценарным приемам, которые помогли «Человеку-пауку» быть таким потрясающим, и разобраться в концовке.

TW : спойлеры, синдром глубинного смысла

Мне часто приходится объяснять процесс гармонизации. Он заключает в балансе между элементами любого контента. К примеру, если у нас сложная архитектура сюжета с множественными линиями, то конфликт должен быть прост. Если у нас сложный с этической точки зрения конфликт и персонажи, то лучше придерживаться упрощенной линейной истории. 

Это же касается визуальных приемов. Нагроможденный визуал + простая история. Сделанные хорошо диалоги — понятность сюжета. Упрощение одного аспекта дает доступность наслаждения другим. Это касается массовых продуктов с коммерческой или виральной целью, авторское кино мы пока не трогаем.

Но простота — не совсем верное слово, обычно я использую «грамотность».  Под грамотностью сюжета я имею в виду связность элементов, понятность, подчинение структуры. 

И все это я веду к тому, что в «Человеке-пауке: Через Вселенные» нужна была грамотная история и понятный способ нарратива (как пример, закадровый голос, когда в других произведениях это может быть просто костылем), чтобы дать нам насладиться визуальными приемами (чего только стоит мир Гвен, где цвета меняются в каждом кадре, отображая эмоции героев).

А в чем заключается эта грамотность, я поясню в следующих пунктах.

Сейчас мы можем наблюдать, как массовое производство пытается найти способ работы с сюжетами об альтернативных вселенных. 

«Рик и Морти» использовали другие версии как гэг. «Все, везде и сразу» строили альтернативные версии на примере выбора подходящего навыка, связывая это с сожалениями главной героини.

Первая часть «Паука» только пробовала сделать заход. В качестве альтернативы использовались карикатурные пауки из таких же карикатурных вселенных. 

С одной стороны, это решение позволяет просто передать различные стилистики, с другой — подчеркивает проблему главного героя. 

Майлз Моралес не умеет быть героем. Фигура, которая могла бы его этому научить, — его дядя — погибает. Железного человека нет. 

В качестве ментора выступают Гвен Стейси и Питер Б. Паркер, который в своем геройстве крайне разочарован. 

Остальные же персонажи взяты из вселенных, где герой определенно нужен. Нуарный детектив, который сражается с несправедливостью в агрессивном сеттинге, девочка с роботом (а что ей еще с этим роботом делать, как не полезать в него?), свин-паук из вселенной, где, ну... сложно рефлексировать. 

В итоге Майлз наблюдает геройство как данность и геройство как бремя и выбирает буддийский Срединный путь.

В отличие от христианства, в буддизме есть понятие Срединного пути. Как говорилось в моем любимом сериале «Грызня»: «Легко быть Буддой, если тебе есть от чего отказаться». 

Будда, рожденный принцем по имени Сиддхартха Гаутама, жил в наслаждении и долгое время не видел ничего, кроме своего прекрасного дворца. Он жил счастливо, у него родился сын, а затем произошли 4 роковые встречи. Он встретил покрытого язвами изможденного больного,

затем сгорбленного годами убогого старика,

затем похоронную процессию и, наконец,

погруженного в глубокие и нелегкие раздумья аскета.

Ладно-ладно, я шучу. Или нет? 

Окей, если продолжать мыслить в контексте аналогии, после четырех встреч принц сел перед деревом, достиг нирваны и переродился Буддой. Нитью между людьми и божественным откровением, не спасителем, а всего лишь посредником. 

Сначала Будда придерживался аскезы и не видел ничего, кроме страданий, но откровение позволило ему понять Срединный путь. Наслаждения и горести должны идти вместе, важно поддерживать здоровье тела и разума. Срединный путь — это баланс между религиозностью и жизнью, а также борьба с омрачениями, в которые включаются и желания. 

Будда видел своей целью сделать просветление доступным каждому (даже женщинам). Разумеется, существуют разные пути в буддизме, как и бесконечное количество истолкований. Но эта религия сильно отличается как от христианской догмы, так и от классической сторителлинговой структуры. 

Остается гадать, действительно ли авторы вдохновлялись идеей Срединного пути, или это я просто преисполнилась в своем Таиланде. 

На распутье между геройством как данностью и геройством как большой ответственностью Майлз приходит к геройству как выбору.

Персонажи второй части — тоже важная часть идеологии.

Вы могли видеть кучу нейроарта из разряда «Гарри Поттер в Индии» (нейроарт вообще обнажил нам ориентиры в пользовательском любопытстве). Теперь нам не нужно ждать, когда студия решится на рискованный шаг «не белого главного героя», мы можем тут же его визуализировать.

На первый взгляд кажется, что выбор альтернативных версий, как британец-панк или позитивный индус, — это всего лишь любимое всеми «заигрывание с повесточкой». Только в этот раз сконцентрировались не на карикатурных вселенных, а на национальных конфликтах. 

Мой любимый индийский «Спайдермен» может показаться просто чередой шуток (или жирной отсылкой на Будду, хехе), но на самом деле он демонстрирует новую мысль: «Быть Человеком-пауком легко и весело, это не обязательно бремя». Поэтому он и становится тем, кто первый избегает канона в истории. 

Следующий — Панк-паук. Он не только учит Майлза не подчиняться системе, но и, в отличие от остальных, не работает с полицией и напрямую говорит, что пошел против фашистов (имея в виду власть). В мультфильме он — олицетворение британской анархии и панка, в комиксе — американец, чей финальный босс — сам президент.

Это тоже важное отклонение, потому что канон предполагает образ доброго соседа, находящего общий язык с полицией. 

Жизнь без трагедии и анархизм толкают Майлза Моралеса восстать против Мигеля О'Хара, убежденного, что только травмы могут сделать тебя сильнее. 

Лично я увидела классический конфликт поколений. И дело не в проблеме родителей и детей (которая чудесно раскрыта), а в наследственной травме. 

Философия Мигеля О'Хара заключается в том, что Человек-паук как герой не может существовать без травм, и его миссия — соблюсти канон во всех вселенных. 

Мы мало что знаем из его предыстории, кроме того, что ему пришлось потерять свою дочь дважды. В противовес ему — Питер Б. Паркер, который таскается со своим паучком. 

Страдайте, как и мы, лелейте травму, преодолевайте ее, только в страдании вы можете стать достойными людьми, — эту логику можно отнести не только к христианскому мессии (который тоже знал, что ему уготовано) и в целом христианской догме страданий как способа очищения, но и к вполне понятному нарративу старшего поколения. «Просто не грусти», «нет никаких депрессий», «меня в детстве били» — для меня этот фильм звучал именно так. 

***

И здесь я хочу сделать личную вставку. К новому терапевту я пришла с запросом, который дался мне очень тяжело: «Иногда мне хочется, чтобы все страдали так же, как и я, и я за это себя ненавижу». В моем случае конфликт крайне простой — я старшая сестра, которую воспитывали иначе, я девочка с депрессией, которую буллили в школе, я классический невротик, чьи эмоции и успехи обесценивались. И первое время, когда я сталкивалась с людьми с другой психикой, более здоровой, я испытывала злость и зависть. И вот когда мой брат врезался в тачку (каноничное событие, из-за которого я завела Бусти), я начала истерить, что он просто непуганый и слишком расслаблен.

Майлз Моралес отказывается от идеи общих страдании, как отказывается и повторять ошибки других пауков. Но есть важный аспект: в этом мультфильме главный герой — не Майлз Моралес.

Мы знаем, что в грязном кинофраншизном мире девушки-супергерои не привлекают ни кассу, ни интересных художественных решений. 

(и да, мы не будем говорить, что Гвен Стейси — трансгендер, этой теории есть место быть, но я бы хотела увидеть официальное подтверждение, а не трусливые намеки цветом) 

Есть золотое правило главного героя: он первый появляется в кадре, у него больше экранного времени и с ним происходит наибольшая трансформация. 

Мультфильм начинается с Гвен Стейси и банального «я ушла из группы». Это же выражение использует Майлз Моралес, намекая матери на свои проблемы. 

Мы сразу же погружаемся в одиночество Гвен. Она пережила дерьмо, которое редко с кем случается: ее укусил паук, ей пришлось стать героем, она потеряла друга. Единственные, с кем произошло нечто подобное, — это не только Майлз, но и ее отец. Он стал героем, он почти что потерял сына, но Гвен не может поделиться с ним чувствами. Они по разные стороны трагедии. 

Нам понятно, что Гвен покидает отца, так как он не принимает ее, но почему она к нему так и не вернулась? Она знает, что он должен умереть. В сценарии это звучит между строк, и нам остается гадать: Гвен не возвращается к нему, боясь, что это приведет к его смерти, или Гвен не возвращается к нему, предохраняясь от будущей боли? Легче держать в голове жестокого отца-копа, чем осознать, что он до сих пор родной человек. 

Но такая тяжелая тема умело скрывается под общей проблемой Майлза и Гвен — понять их могут только другие пауки. Система Мигеля О'Хара, в которой собрались люди с одинаковыми травмами, — это утопичный побег от одиночества. Вместо проживания эмоций утраты, человек позволяет травме превращаться в некий личностно-формирующий конструкт, травма становится каноничным событием, которое спасает галактики и миры. Некая офигеть какая вторичная выгода от потери близкого. Идея о том, что существует неизбежное событие, помогает построить целое послушное сообщество. И да, в современной политике вы увидите очень много примеров (хоть 11 сентября приведи в пример, а не только то, о чем вы подумали), так же как и в христианской идее «испытания от Бога» и «страдающего спасителя». 

Я надеюсь, что вы, как и я в кинотеатре, пережили сердечный приступ, когда увидели финальные титры, и сидели до конца, думая, что это розыгрыш. Тут правильно вспоминается Дюна со сломанной структурой и таким же приемом антикульминации, как и в «Мстителях: Война Бесконечности».

Кого-то может это раздражать, кто-то может считать это дурацким маркетинговым приемом (что крайне настораживает при новостях, что нас ждет фильм о Майлзе Моралесе с живыми актерами). Или кто-то может подумать, что это такой ход со сломанной классической структурой, который может себе позволить Аронофски и другие поборники популярной коммерции.

Но эта концовка гениальна, потому что это история о Гвен Стейси. И она полностью закрыла свою арку. Мы начинаем с ухода из группы и заканчиваем тем, что Гвен находит в себе силы и решимости создать собственную. Она прощает отца, принимает Срединный путь и делает финальный шаг — позволяет кому-то быть рядом. 

Сюжеты об альтернативных вселенных, как я говорила, только начинают свой путь. Я думаю, что этот тренд зародился на удивительном парадоксе нашего мозга: мы одновременно и ищем знакомое, и все время хотим новое. Альтернативные вселенные, генеративные арты и визуализации «Гарри Поттера в стиле Уэса Андерсена» передают ощущение нашей жизни с доступным интернетом. У тебя всегда под рукой взгляд на тысячу вселенных, которые ты меришь по себе. Имея доступ к опыту всех людей на свете, ты ежедневно крутишь мысль «а поступил ли я правильно». 

Я думаю, что следующий фильм и правда будет о Майлзе Моралесе и о Майлзе Моралесе, с которым случилось что-то плохое. И нас ждет философский вопрос, что такое мы: цельная личность или всего лишь последствие нашего прошлого.

Когда-то Питер Паркер учил нас, что с большой силой приходит большая ответственность. Но новостная сводка показывает, что не все усвоили этот урок. 

Поэтому, может, нынешний «Человек-паук» научит нас чему-то более актуальному. Например,