***

– Проверка. Вы знаете, где находитесь?

– В штабе Ассоциации.

– Вы знаете, почему испытываете специфические ощущения?

– Потому что меня обкололи, как лабораторную мышь.

– В целом верно. Вы помните, как вас зовут, откуда вы?

– Кира. Кира Кунст. Небольшой городок под Дрезденом, Штат Германия.

– Вы соискатель на должность…

– Героини. Соискатель, ага, как будто у меня был выбор!

– Кира, постарайтесь успокоиться и расслабиться, пожалуйста. Вами было подписано информированное добровольное согласие, так что приступим к опросу.

– Допросу?

– Как вам угодно. Кира, я задам вам несколько вопросов про День Явления. Пожалуйста, вспомните все события как можно подробнее. Отвечайте честно, полиграф всё равно распознает ложь. Во сколько произошло Явление в вашем часовом поясе?

– В час или два. Около того. Я была на работе, в стационаре, ставила укол больному щенку. Резко начала болеть голова, и сначала я игнорировала боль, приняв её за простую мигрень. У меня часто бывают мигрени... В смысле, бывали до Дня Явления. Но за несколько секунд боль усилилась, став просто невыносимой, отключился слух, потом зрение, потом всё тело – и я упала. Удара не почувствовала, но полностью осознавала себя.

– Столкнулись ли вы с явлением, известным как «кино» – эпизодом галлюцинаций во время приступа головной боли и сенсорной депривации в День Явления?

– Да. Перед глазами прояснилась, и сначала пришла безумная мысль, что я куда-то телепортировалась.

– Ваше кино включало тактильные и зрительные ощущения?

– Да, и не только! Я чувствовала, что стою, мышцы расслаблены, под босыми ногами мягкая трава, а в волосах тёплый ветер. Прямо перед собой я видела полоску пляжа, а за ней – бескрайнее море.

– Вы смотрели только в одну сторону?

– Нет, потом меня будто кто-то окликнул, и я обернулась на голос. Береговая линия заворачивалась, похоже, островок был совсем маленький, не больше одного городского квартала.

– Вы слышали, что вам кричали? Узнали звавшего?

– Нет... не разобрала слова, вроде просто звали по имени. Голос был мне незнаком. Как только я повернула голову, видение поблекло и рассеялось.

– Что вы почувствовали во время эпизода кино в эмоциональном плане?

– Счастье.

– Хм... И всё? Может, более подробно?

– Всё. Счастье заполняло мне так, что больше ничего бы не уместилось.

– Пока вы были без сознания, никто вас не видел? Кто-нибудь может рассказать, не говорили ли вы что-нибудь при этом?

– Если я и бредила, это слышал только щенок.

– Вы помните, как очнулись? Что вы сделали сразу после?

– Очнулась на полу в стационаре от того, что щенок лизал мне лицо. Из носа шла кровь. Голова болела: висок, скула, челюсть. Но это была не адская пульсирующая боль, как в начале Явления. Просто я ударилась об пол, когда падала. Вокруг суетились другие врачи, ассистенты, сразу же вызвали скорую. Меня отвезли в больницу, но констатировали простой ушиб и отпустили домой. Я сообщила о сверхъестественной боли, какую испытала впервые в жизни. Мне сделали рентген, подозревая инсульт, но ничего не нашли. Записали на МРТ. Но очередь была большая, так что Ассоциация нашла меня раньше. И сделала МРТ сама, спасибо и на этом. Заодно кучу других анализов прошла...

– Пожалуйста, не отклоняйтесь от темы. Так значит, вы узнали об Объектах уже после Явления, не из кино?

– Да. Только на следующий день. Городок у нас маленький, поэтому о первом Объекте мы были ни сном ни духом. Только потом увидели в новостях, и решили, что это очень странный розыгрыш, или что канал взломали.

– Спасибо, мы узнали всё, что хотели. Теперь вам нужно отдохнуть. Когда вы проснётесь, то будете чувствовать себя как обычно.

– Проверка. Вы знаете, где находитесь?

– В штабе Ассоциации.

– Вы знаете, почему испытываете специфические ощущения?

– Сыворотка правды. Стимуляторы долговременной памяти, гипноз…

– Грубо говоря, да. Вы помните, как вас зовут, откуда вы?

– Марин. Марин Ковач. Брно, Штат Чехия.

– Вы соискатель на должность…

– Инженер по костюмам.

– Всё верно. Марин, я задам вам несколько вопросов про День Явления. Пожалуйста, вспомните все события как можно подробнее. Отвечайте честно, полиграф всё равно распознает ложь. Во сколько произошло Явление в вашем часовом поясе?

– В два часа дня… Два часа десять минут. Я как раз посмотрел на часы и подумал «может, хватит уже играть и пойти позавтракать?».

– В два часа?

– Ну да. Я встал из-за стола в своей комнате, пошёл на кухню, разогрел маме обед…

– Так всё же обед, а не завтрак?

– Для мамы это уже был обед. Она всегда рано вставала. Даже когда уже… ничего не делала.

– Насколько нам известно, она была больна. Не напомните, какой диагноз?

– Это обязательно? Я уже отвечал на этот вопрос вашим агентам и не раз.

– Марин.

– У неё было психическое расстройство. Которое к концу жизни усугубила неоперабельная опухоль. В мозгу. Она сильно мешала мыслить, вызывала проблемы с памятью. В последние месяцы мама часто меня не узнавала, говорила бессмысленные, бредовые вещи. Но периодически наступали просветления.

– По вашим ощущениям, в День Явления она была вменяема?

– Я думаю… не знаю. В то утро… я… не говорил с ней. А когда я стоял на кухне возле микроволновки, то услышал… как она… упала. И подумал…

– Пожалуйста, успокойтесь. Не нужно плакать. Вот так, переведите дух. Воды?

– Н-нет, спасибо.

– Постарайтесь излагать события последовательно.

– Я достал себе на завтрак хлопья, а маме разогрел обед, но вдруг услышал шум из её комнаты и сразу побежал туда. Она лежала на полу в какой-то… молитвенной позе, сжав руками голову, вздрагивая. Должно быть, ей было очень больно. Я подумал, что это из-за её болезни. Она что-то бормотала. Я сел на пол, приподнял её голову и положил к себе на колени, чтобы она не ударилась. Прислушался. Сначала она произносила только одно слово, вроде «крыл, крыл, крыл».

– Вы можете предположить, что это значило?

– Может быть, от слова «крылья» или «накрыл». Потом она вдруг перестала вздрагивать и посмотрела прямо на меня, но при этом как бы насквозь. Её лицо было испуганным. Очень испуганным, но при этом, знаете… одухотворённым. И она моргала, как от слишком яркого света. А потом чётко произнесла: «Она пришла к тебе. От неё мало что осталось, но она пришла за тобой, Марин, этот страх, этот ад уже не имеет значения. Только ты. Она всё поняла. Ты пойдёшь с ней?». Я подумал, что у неё бред, сказал, что всё это сейчас не важно и я вызову врача, попытался успокоить. Тогда она сфокусировала взгляд на мне и повторила: «Ты с ней или нет?!», почти крича. На глазах у неё выступили слёзы. Я спросил, с кем и куда должен пойти. Последние мамины слова были: «Как же ярко, как ярко, это смерть или вечность в перламутре?! Крыл... Крыл... Оживляет их. Упав, расколота, восстав, летит! Закончит это».

– Вы уверены, что она больше ничего не говорила? Была ли эта речь похожа на обычные приступы?

– Ничего. Ни слова. У неё пошла кровь из носа. А через минуту я заметил, что она не дышит. Вы думаете, это было кино? Поэтому так подробно расспрашиваете?

– Я не могу вам сказать. Это решат специалисты при расшифровке нашей беседы. У вас самого были головные боли примерно в то же время? Галлюцинации или искажения зрения? Неожиданные идеи, которые ощущались как… не ваши?

– Нет, ничего похожего. Да, я не видел чётко из-за слёз, но в голове была лишь звенящая пустота. Я поднял её… в смысле, её тело, чтобы переложить на кровать, но тут почувствовал, что пол уходит из-под ног, и едва не упал. Через секунду услышал грохот. Я был в шоке, вы же понимаете. Казалось, что мир рухнул. Поэтому догадался подойти к окну, только когда весь дом уже трясся и сыпалась штукатурка с потолка. И из окна я сразу увидел его. Объекта.

– Он был близко к вашему дому?

– Не очень. Ближе к центру города. Но он возвышался над крышами, как сияющая горная вершина.

– Что вы ощутили в момент, когда увидели Объект? Что подумали?

– Сначала показалось, что я частично ослеп, или это слезы бликуют на солнце. Мой мозг просто отказывался обрабатывать нечто настолько огромное, текучее, сверкающее, бесформенное. Потом я решил, что сошёл с ума, что у меня галлюцинации. Но тут увидел, как одним из мгновенно выросших отростков Объект сбил верхушку небоскрёба. Я прошептал «мама, смотри, это безумие какое-то». А потом осознал. Осознал, что я один. И стало так больно, будто в душе что-то взорвалось, я согнулся, хватал ртом воздух, из глаз снова полились слёзы. И вдруг Объект посмотрел на меня…

– Посмотрел?

– Не то чтобы… в смысле… У него не было глаз, да и головы. Я даже не воспринимал его, как нечто живое, но почувствовал, что его внимание на миг обратилось на меня. Тут же накрыла такая волна страха, какой я и представить не мог в своей обычной жизни. Я упал ничком. Кажется, меня вырвало. Я сгрёб маму в охапку, выбежал из квартиры, не заперев дверь, побежал по лестнице вниз.

– Вы думали, куда бежите?

– Нет, я вообще ничего не осознавал. Ужас переполнял меня.

– Но тем не менее, вы взяли с собой тело.

– А как же иначе? Не мог же я оставить её там, с этим… с этим…

– Достаточно, Марин. Остальное нам известно из протоколов предыдущих допросов.

– Оставить её… Точно, мама, где она?! Ей уже лучше? Вы врач?

– Всё хорошо. Теперь вам нужно отдохнуть. Когда вы проснётесь, то будете чувствовать себя как обычно.

– Я вспомнил, вы из Ассоциации. Извините. Я пришёл, чтобы… меня приняли в команду разработчиков?

– Мы всё обсудим позже, Марин. А пока расслабьтесь. Вы уснёте через три… два…

Геройские боты ощущались на ногах как гири. Кира отстранённо размышляла, сможет ли когда-нибудь к ним привыкнуть? На этот раз к тяжести добавился ещё и рюкзак. Она не особенно удивилась, что в рюкзаке поместилась вся её маленькая скучная жизнь. Кире удалось уговорить родителей не провожать её – она ненавидела долгие прощания – поэтому пришлось тащить вещи самой. От транспорта Ассоциации, она, разумеется, отказалась: не хватало ещё, чтобы они сунулись прямо к ней домой и подняли городок на уши. Репортёров потом и Объектом не отпугнёшь, они на любую информацию о личной жизни героев слетаются, как мухи на дерьмо. Даже начинающих и ещё не активированных героев, как она.

Можно было, конечно, взять такси, но Кира предпочла топтать неровный асфальт и месить грязь своими геройскими ботами, чтобы в последний раз посмотреть на родной город. Запомнить его во всех подробностях. Глубоко внутри крепла уверенность, что она сюда никогда не вернётся.

Да и идти-то всего ничего: остановка междугороднего автобуса уже маячила вдалеке. В конце концов, даже хорошо, что Ассоциация заставила её переселиться в Евро-сити. Так будет лучше для всех, хотя родители Киры пока не могли этого принять. Ей было невыносимо делать вид, что всё в порядке, всё идёт как надо, но краем уха вечно слушать новости, везде носить боты и ощущать их вес, словно они тяготили не только тело, но и душу. Вздрагивать от каждого звонка, боясь, что он от Ассоциации, и ей уже пора. Притворяться, что её жизнь не разрушена? Нет уж, увольте.

Правда, она ожидала, что хотя бы Карина её поймёт. Услышав об отъезде Киры, сестра начала спорить с ней, а когда бесстрастные ответы её выбесили – стала кричать на Киру и расплакалась. Кира с раннего детства не видела её такой: вежливая, улыбчивая, сестра всегда готова была пойти на компромисс. Честно говоря, Кире было сложно поверить, что Карина так отчаянно её любит.

До отъезда Киры оставалась ещё неделя, но уже в ту же ночь сестра убежала из дома. Написала маме, что поживёт у подруги, а номер Киры заблокировала. Что ж, ей не привыкать, что люди отворачиваются, рвут с ней связи.

Несмотря на тяжесть и тревожные ассоциации, геройские боты иногда даже нравились Кире. Они придавали каждому её шагу некоторую значительность, уверенность, твёрдость. А по жизни ей уверенности не хватало, Кира долго колебалась даже перед ультиматумом, который поставила ей Ассоциация: либо вступить в штаб героев и героинь, либо сесть в тюрьму, пока не передумает.

Кроме твёрдости духа, боты давали ощущение скрытой силы. Пусть пока это и правда просто гири для ног, к которым нужно привыкнуть, в штабе Ассоциации их активируют и синхронизируют с её мозгом. По одной лишь мысленной команде боты будут раскладываться, облегая всё её тело геройским костюмом.

Кира шла пешком к автовокзалу, стараясь запомнить каждую улицу, каждую вывеску и дом родного города, вобрать его взглядом полностью и аккуратно положить на самую укромную полочку в мозгу. То, на что она давно перестала обращать внимание, стало ужасно важным. Фирменный мамин омлет и стук клавиатуры её ноутбука, то, как Карина говорила «всем чао!», выпархивая из дома, то, как папа однажды постирал одновременно с цветными носками эти её дурацкие балетные белые купальники...

– Ки-и-ира-а-а! – отчаянный крик вырвал её из воспоминаний.

До автобусной стоянки было уже рукой подать, и Карина бежала к ней со всей возможной скоростью, не обращая внимания на красный свет светофора. На её счастье, дорога была почти пустая. Сестра подбежала к Кире и без предисловий стиснула в объятиях, чуть не свалив с ног.

На её крепко зажмуренных глазах снова блестели слёзы. «Какая же ты у меня красивая», – подумала Кира с нежностью. В детстве она завидовала сестре, но потом смирилась с ролью второстепенного героя в её блестящей истории. Карина занималась балетом с семи лет, и по несколько раз в год ездила на гастроли, её даже как-то показывали по телевизору. Высокая, с волнистыми каштановыми волосами до копчика, с очаровательным и открытым лицом, даже её глаза были ярче, чем у Киры: цвета неба, а не его отражения в какой-нибудь грязной реке. Она была не только красива, но ещё и умна, ответственна, так что казалась старшей сестрой, несмотря на их разницу в возрасте. Карине было двадцать лет, Кире – тридцать один.

Кира вдруг подумала: лучше бы Карина стала героем. Удивительная судьба для удивительной девушки. И тут же ужаснулась: что удивительного в том, чтобы быть перемолотым в фарш чудовищной хреновиной размером с небоскрёб? Это только в «Героике» все пафосные, бесстрашные и красиво летающие. В реальности быть героиней – это ежедневная, ежеминутная тревога, животный ужас, непереносимая боль и стопроцентная (в перспективе трёх-шести лет) жуткая смерть.

Нет, она не хотела бы сестре такой судьбы! Пускай Кира эпизодический персонаж в чужих жизнях, пускай у неё нет амбиций, талантов, да ничего, что делало бы её ценной – сгодится хоть в герои, что ей терять. Кира криво усмехнулась. Звучит-то как: «сгодиться в спасители мира».

– Не едь, Кира, пожалуйста, не едь! – бормотала Карина сквозь слёзы, всё крепче сжимая Киру в объятиях.

– Нет такого слова «едь», – машинально ответила Кира. В последнее время её чувства словно придавило глыбой льда. Кроме тревоги, конечно.

– Ты сама выдумала, что тебе нужно в Евро-сити! Ещё и насовсем. Эта чёртова Ассоциация такого не говорила!

– А ты хочешь, чтобы меня упрятали за решётку? Срок бы я отбывала тоже не в родном городе. Да и со временем всё равно бы согласилась тянуть лямку героя. Не сидеть же пожизненно.

– Нет... Конечно, я не хочу, чтобы ты была в тюрьме. Но ты можешь быть героиней в нашем городе. Если где-то появится... Объект, ты просто полетишь туда.

– Во-первых, Объекты чаще нападают на крупнейшие города. Поэтому в них героев должно быть много. На кону жизни миллионов людей.

– О-о, я тебя знаю, Кира, тебе плевать на миллионы каких-то незнакомцев. Себе-то не ври.

– Себе я не вру, – ответила Кира холодно, отстранив сестру, – я слабачка. Я просто не смогу смотреть в глаза тебе и родителям, когда начнётся Объектная тревога, и мне придётся нестись на миссию, на которой с большой вероятностью погибну. Это будет каждый раз разрывать сердце и вам, и мне.

– А сейчас у тебя сердце не разрывается? Нет?! – она снова была в ярости. Смотрела на Киру сверху вниз своими ангельскими глазами, встречала в ответном взгляде холодность и ещё больше распалялась.

– А его как будто... уже и не осталось, – прошептала Кира.

– Я просто... я не знаю, – Карина сникла, – у героев же огромная зарплата, может, когда подкопишь, переселишь нас с родителями в Евро-сити?

– Чтобы вы жили в зоне Объектной опасности? Ни за что.

– Но Объекты иногда и в маленьких городах появляются, и даже над океаном. Что если он будет прямо над нашим домом, а тебя не будет рядом?

Киру передёрнуло: сестра затронула ещё один из её глубинных страхов.

– Никогда не говори такого. Этого не будет. А если вдруг, с вероятностью одна миллионная процента, это случится – я примчусь с любого конца света и поубиваю хоть сотню Объектов!

– Не такая уж ты и ледышка, а? – Карина смягчилась.

– Ну зато не устраиваю истерики, в отличие от некоторых.

Они снова обнялись, поцеловали друг друга в щёку, и Кира, поправив рюкзак на спине, зашагала в своих значительных геройских ботах к автобусу до аэропорта. Карина смотрела, как она покупает билет, как садится в салон. Махала рукой, пока автобус не скрылся из виду.

Кира тоже смотрела на сестру, прижав лицо к заднему стеклу автобуса и сложив ладони козырьком, чтобы не отсвечивало. Хотя и пообещала себе так не делать: уезжаешь – так уезжай, чего душу травить. Когда фигурка Карины стала неразличима, Кира опустилась на сиденье, откинулась на спинку и вставила в уши наушники. Слишком высокий подголовник (на самом деле это Кира была для него низка) вынуждал её сидеть в не очень удобной позе. Наверняка к концу поездки затечёт шея. Закрыв глаза, Кира предалась воспоминаниям...

Очередь длиннее, чем на избирательном участке, ведь от проверки на Стазис нельзя было отказаться. Всем жителям городка назначили день и час, когда они должны явиться в полевой штаб Ассоциации. «Ассоциация по Защите Земли» тогда только-только сформировалась, про Объекты ещё никто ничего не понимал, и весь народ был в страхе. Все готовы были бежать при первых признаках катастрофы – куда, интересно? – и семья Киры тоже ночевала в обнимку с «тревожными» рюкзаками. Тогда они ещё не знали, как относиться к факту, что у члена семьи обнаружили Стазис. А Кира была уверена, что у неё его не обнаружат, ведь она самый обычный человек на свете! О геройском приступе и кино на тот момент тоже никто не знал.

Пуленепробиваемая камуфляжная палатка. Двое серьёзных мужчин в военной форме СШЕ и две не менее серьёзные женщины: одна в чёрном костюме Ассоциации, другая в белой спецовке не то учёного, не то медика. Агент проверяла её паспортные данные, медик-учёная потребовала раздеться до трусов, усадила Киру за стол, подключила к венам какие-то трубочки, датчики по всему телу, шапочку на голову, как для энцефалограммы. Спасибо хоть, анальный зонд не засунули. «Закройте глаза». Ну, закрыла. «Испытывали ли вы в День Явления специфические болевые ощущения в голове?». Ну, испытывала. «Видели ли вы во время приступа галлюцинации?». Тоже было.

И тут – серия аритмичных резких вспышек, которые обожгли сетчатку даже сквозь веки.

– Эй! – возмущённо воскликнула Кира, рефлекторно подняв руки и закрыв ладонями глаза.

– По косвенным признакам наличие Стазиса подтверждаю, – констатировала медик-учёная.

– Ч-чего? Вы угораете?! – Кира почувствовала не столько шок, сколько злость, свою обычную реакцию на нелепые ситуации, и перешла на вульгарный язык.

– Пожалуйста, держите себя в руках. Кира Кунст, сообщаем вам, что вы обладаете способностью под названием «Стазис», позволяющей влиять на сущности под названием «Объекты». Согласно указу президента СШЕ от двадцать восьмого апреля 2125 года вам приказано повторно явиться в полевой штаб в течение двух суток с настоящего момента для отправления в Областной Штаб Ассоциации с целью прохождения серии проверок и тестов. Вы отправитесь на транспорте Ассоциации. Вы не сможете совершать самостоятельные перемещения до подтверждения геройского статуса, поэтому все ваши счета заблокированы, паспорт и другие документы поставлены на специальный учёт.

Вот так радужно и началась геройская карьера Киры. В следующие две-три недели она ощущала полную дереализацию, мало понимала, что ей говорят, с трудом отвечала на вопросы: всё происходящее представлялось бесконечным муторным сном. Потом на смену дереализации пришла тревога, и это было во сто крат хуже.

После психологического и психиатрического обследования ей поставили «прошивку», какую-то сложную нано-конструкцию, корректировавшую биохимию мозга. Физически она пронизывала несколько участков коры больших полушарий, забрасывала тончайшие отростки в средний мозг и даже в ствол. Каждому будущему герою прошивка подбиралась индивидуально, и Кирину звали «Кобра». Она заглушала тревогу, но ничего не давала взамен, и разум Киры охватило змеиное спокойствие, тяжёлое и холодное. Пока шло привыкание к прошивке, она не могла разозлиться или заплакать, даже если бы очень захотела.

Также оказалось, что всё время бодрствования герои и героини обязаны носить геройские боты – это их костюм, экзоскелет, необходимый в битвах с Объектами, пребывающий в сложенном состоянии. Кире сказали, что когда костюм будет активирован, он сможет разворачиваться и покрывать её тело за несколько секунд, но пока нужно просто привыкать к тяжести. В первые дни у неё дичайше болели икры, и одышка возникала даже после небольшой прогулки.

В Областном Штабе инженер по костюмам («костюмер», как их здесь называли) объяснял Кире:

– Костюм выдержит несколько ударов Объекта, так что не страшно, даже если вас помнёт, как консерву в банке – он сохранит герметичность, и вы не заразитесь.

– Ещё разок, – с вкрадчивым сарказмом начала Кира, чувствуя, что на этот раз «Кобра» не удержит её раздражение, – если меня сомнёт, как консерву – это не страшно?

– Вот именно! – просиял костюмер. – Во-первых, у костюма встроенный регенераторный модуль, лёгкие повреждения он сам вылечит прямо во время битвы. А если совсем выйдете из строя, вас подлатают медики Ассоциации, лучшие врачи в мире, поставят кибер-протезы и всё такое.

Всё просто и понятно: герои порой выходят из строя, и им ставят новые комплектующие, Объекты хтонической опасности приводят в негодность Объекты частной и государственной собственности и способствуют преждевременному прекращению человеко-жизней. Если завернуть битое стекло фактов в тянучку канцеляризмов, то его почти не больно будет глотать.

...Кира очнулась от дремоты, когда подросток, сидевший перед ней, включил на планшете аниме «Новейшая героика Земли», оно же «Latest Herostory of Earth», без наушников. Она видела отражение экрана в окне автобуса, и сразу догадалась, что это первая серия. С иссиня-чёрных аниме-небес на сияющую огнями аниме-землю падал белый метеорит с белым хвостом. Те, кто видел его вживую, рассказывали, что он был эссенцией, нет, самой идеей белизны. Он не прилетел из далёкого космоса, а просто возник из ниоткуда во внешних слоях атмосферы, не отметив своё появление фанфарами взрыва или флагами пламени. Впоследствии его назвали Нулевой Объект.

Не долетев до поверхности Земли несколько километров, метеорит также беззвучно разделился на множество искр, никто не успел их сосчитать. Блестящие сферические семена полетели строго вниз, под углом, по горизонтали, многие обогнули Землю, вызвав изумление наблюдателей. Но не панику, пока нет. «Семена» нулевого Объекта опустились по всему миру: В СШЕ, СШАз, СШОА, в океан, и ни одно из них не оставило не то что кратера, но и малейшего повреждения.

Страх охватил планету, когда Первый Объект, впоследствии вошедший в историю под именем «Око», возник на невысоком горном хребте и разрушил все окрестные деревни до основания. Затем были первые ларвоиды, первые вторичные Объекты, Объект номер два под названием «Ножницы»...

Как унять панику от грядущего апокалипсиса? Конечно же, продать его! И тогда жертвы превратятся в потребителей контента, болельщиков, люди со Стазисом станут героями, по их образу изготовят мерч и снимут аниме, которое будет в третий раз пересматривать подросток, сидящий в междугороднем автобусе перед Кирой Кунст.