Sadhakaya 

Не рисуешь уже неделю, а то и две, вот и месяц, твердя себе - все ок, коплю фурёку, думаю, созреваю, ща вот еще чуток и как выдам… Потом потихонечку перестаёшь самооблучаться и признаёшь: я пока чет на паузе, пока просто не могу. Залипаешь перед чистым листом нахера то, а там ничего, и не то чтобы нет идей, ты сам будто бы - ничего, пустота какая то, которая раньше была тобой.

Скролинг лент в однообразных соц сетях, там чужие работы, светлые мысли, стремительные прорывы кого то кто не ты. Смотришь на весь этот успешный успех и чувствуешь себя воришкой, прокравшимся на банкет, но забывшим украсть на него приглашение. Вокруг все творят, вытворяют, выдают базу или гениальность, обсуждают тенденции, пути развития, а ты - тупо зритель, да еще такой которому все это не интересно, тебе просто надо чем-то заткнуть эту дыру.

Самое паршивое во всем этом даже не банальный страх безвозвратно отстать, а какой то - тупой стыд, за то что ты с хуя ди пуст, что горлопанил, называя себя творцом, а теперь не можешь выдать ни наброска, ни идеи - ни-ху-я. 

Ты врёшь зрителю, носителям, окружению, друзьям: «Я, это, ща в процессе, ищу новый подход, новый взгляд, интерпретацию». 

Себе ж ты врешь поизощреннее, себя посложнее наебывать: «Сейчас просто период такой, напряженка, война, кризис, спина болит». 

Но внутри себя ты четко знаешь: ты не в процессе, не в ресурсе, не в потоке (какие там еще модные словечки?), я знаю правильное - ты - в нуле, ты - ноль.

День за днем, трепыхаешься в попытке заполнять этот вакуум чем угодно, но только не работой, работать то ты как раз и не можешь, забиваешь шумом, хуже - инфошумом, еще хуже - потреблением. Читаешь тут эти тексты о творчестве вместо того, чтобы самому творить, вслушиваешься в  аудиолекции о потоке вместо того, чтобы уже наконец войти в этот самый поток, потребляешь чужое в общем, с утроенной силой, потому что своё не производится. Ты как бы жрешь фастфуд, поскольку не можешь приготовить нормальную еду - вроде сыт, но чет тянет блевануть.

А теперь читай, смотри и слушай.

Я  не буду тут тебе бубнить инфоцыганские «просто начни», «встань и иди», «возьми свет». Тем более что ты сто процентов это уже попробовал - не работает. 

Ты думаешь, если ты перестал быть просто стильком и стал вопросом - то всё, ты выиграл? Что теперь ты в домике, в безопасности, а бездушные алгоритмы и безликие имитаторы где-то там, снаружи, копошатся?

Неа.

Чтобы найти себя - искать вовсе не нужно. 

Мы же тут не в детском садике, да?, все всё понимают, не так ли? Так вот, искать себя - идея так себе, отметаем ее сходу. Тебе придётся убрать всё что мешает этого себя разглядеть. 

Разберем еще одну штучку, которую ты до сих пор упорно старался игнорировать, обходя стороной.

Присаживайся поудобнее.

Итак, всё произошло, ты таки остановился и задал себе вопрос, это правда, это - много, ты понял, ты - не моб, но всё таки расслаблять булки пока рановато. 

Ибо сам по себе вопрос-то остался без ответа. Внутри тебя, внутри всех творящих, под всеми этими пафосно-красивыми словами про намерение, про встречу, про точку события, уселась и крепко так сидит одна и та же липкая тварь. 

Именно она, после остановки первой нашепчет тебе, примерно следующее:

«Ну, ок. Остановился, понял, осознал. Допустим, я не просто паттерн. Допустим, я не моб, я настоящий, живой, уникальный. Но кому это вообще нужно?»

Понял, да? ) 

Ты как бы справился со страхом быть копией, программой, но ты еще очень далеко от победы над страхом быть никому ненужным оригиналом.

Ты делаешь большую и сложную, изматывающую порой работу, вкладываешь в неё своё намерение, своё тело, свою боль, силу, свое единственное время, пытаясь раз за разом отвечать на вопрос «зачем». 

Ты теперь создаёшь не продукт - встречу, опыт, выкладываешь это в жаждущий твоих творческих находок мир, а мир проходит мимо, ему просто пофигу. Алгоритмы соц сетей не подхватывают твои потуги, люди не останавливаются, и как результат -  итоговая встреча не случается.

Привет, сегодня попытаюсь оторвать от материи эгоцентризма еще парочку твоих, судорожно вцепившихся в иллюзию собственной охуенности и неповторимости, пальчиков. Протащу за шиворот, буквально, от стиля-почерка - к стилю-мышлению. 

От поверхности к сути, от паттерна в такой прекрасный и такой ужасный хаос.

Пристегнись.

Реалии сегодняшнего дня - подсветили пожалуй самое уязвимое место в твоем «исключительном» стильке - а именно твою визуальную или же формальную манеру, даже если ты оттачивал её ночи напролет, годами.

Нет, само собой, дядя с улицы не спиздит твой великолепно-сложный, уникальный и такой проникновенный флоу, ему просто не хватит скилов, но, поверь мне, тебе и не с ним придётся тягаться. Пройдет ещё какое то время и всей твоей уникальностью можно будет в одну секунду вдохновиться, воспроизведя её буквально попиксельно, с помощью какой нибудь общедоступной нейронки. Поэтому то я и смещаю твой фокус внимания на то, что стоит за внешней формой.

Твой стиль, вопреки привычному визуалу, являет собой вовсе не «что и как» ты делаешь, а - «нахуя и главное зачем».

Нейронка совсем скоро на изи выдаст 100 версий идеального рисунка в духе тебя любимого, талантливого художника, прими этот факт, но при всей своей мощи она таки не способна ответить на вопросы: «Почему именно этот образ? С каким личным опытом он связан?» 

Твоё неоспаримое преимущество перед роботом дают тебе твои «недостатки» - неидеальность, ебанца, спонтанность. Понимаешь? Твоя уникальная способность принимать непредсказуемые, личные, иногда даже нелогичные творческие решения.

Стиль не визуальная оболочка и никогда ей не был, стиль - твои принципы, идеология, чувства.

Хочешь ты того или нет, мы все насильно втаскиваемся в эпоху идеально-гладкого бесконечного контента. Главным дефицитом в это время станет  доверие и подлинность.

Твой такой самостийный наработанный стиль будет всё сложнее, если вообще возможно, защитить от копирования и воровства, как некий продукт, но его всегда будет можно защитить как отношения.

Можно часами листать ленту в соц сетях в нарабатывании насмотренности, свайпая одну идеальную фотографию татуировки за другой, всматриваясь в бесчисленные детали, контрасты, контура, но… 

Татуировка была и остается пожалуй единственным визуальным жанром, в котором «холст» не статичен, «холст» - живой. 

У него есть уникальная форма, у него есть уникальные движения, личность, характер, история. Думая только о красоте конечного рисунка, зафиксированного в моменте новизны, ты как бы игнорируешь этот момент, думая только о технике исполнения, заглядываясь на контура и реснички в глазах самураев - игнорируешь время.

Так и татуировщик, мыслящий  исключительно качеством своего контура, вообще перестает видеть самого человека, для него остается участок кожи, который нужно качественно «обработать», грамотно заполнить. 

Человек для него - холст, носитель, средство доставки его татуировки в мир, и человек не может это не чувствовать,не ощущать, что на каком-то уровне его просто использовали как фон для чужих амбиций, даже если проект охуенен, всё равно в нем останется лёгкий холодок отчуждения.

Татуер, мыслящий исключительно грамотностью дизайна, видит человека чуть лучше, но всё равно как бы не до конца, видя в нём больше галерею, место для собственной экспозиции. Он как бы придумывает красивую картинку, делает под неё «подиум» на теле и уходит довольный. 

Загвоздка в том, что тело - не стена галереи, оно не белое, не ровное и не вечное.

Стал чуточку больше понимать, глядя порой, почему некоторые уже старые татуировки прекрасны, не просто «хорошо сохранились», а именно прекрасны, хотя контур в них давно подплыл, цвет почти ушёл, детали читаются с трудом, а они всё равно прекрасны. Потом доехало - они прекрасны потому что прожили жизнь вместе с человеком, они вросли в него, стали частью его биографии, а не просто украшением, вижу в этом ккую-то глубокую правду, правду о том, что мы не вечны, что кожа стареет, что красота - это честность.

Теперь я больше понимаю, кто такой хороший таьуировщик, хороший татуировщик вовсе не тот, кто делает «вечные» татуировки, вечных не бывает, он - тот, кто учитывает их невечность, зная, как они подплывут через пятнадцать лет, и делая их так, чтобы даже в этом они продолжали что-то говорить.