Моё тело, единый кинетический импульс, рванулось вперёд, подгоняемое адреналином и волей симбиота. Из спины и плеч, из самой плоти, вырвалось с десяток блестящих, словно мокрая кожа, щупалец. Они извивались в воздухе, цепкие и безжалостные, метались в стороны, впиваясь в шершавую поверхность скал с глухим хрустом. Каждое щупальце, увенчанное когтистой псевдолапой, вгрызалось в камень, создавая точку опоры, сеть якорей, удерживающих меня в этом хаосе.

Удар пришёл внезапно, тупой и сокрушающий. Я принял его на скрещённые предплечья, обтянутые живой тканью Венома. Раздался негромкий, сухой хруст — звук ломающихся костей, приглушённый плотью симбиота. Боли, привычной, жгучей, не последовало. Вместо неё мой мозг наводнила холодная, точная информация: закрытый перелом лучевой кости правой руки, оскольчатый перелом локтевой левой. Я чувствовал каждый осколок, каждый микрон смещения, каждую крошечную трещинку, будто изучал её под электронным микроскопом. Но это было неважно. Под чёрной плёнкой симбиота плоть не разорвалась, не превратилась в кроваво-костное месиво. Веном сжимался, стягивался, действуя как живой бандаж и хирург одновременно. Осколки кости, будто ведомые невидимой рукой, вставали на место, деталь к детали, частица к частице. Капли крови втягивались обратно в разорванные сосуды.

Этот удар не отбросил меня. Он сжал меня, как пружину, и затем выстрелил в обратную сторону. Я полетел назад с удвоенной силой, словно камень, выпущенный из рогатки. Я вернул демону его же атаку, всю её накопленную энергию, всю ярость. Он рванулся в сторону, его мускулистое тело изверглось из точки удара с нечеловеческой скоростью. Почти.

Ещё в полёте, я сконцентрировался. Из моей груди, спины, плеч вырвались новые щупальца — не для опоры, а для убийства. Длинные, заострённые, как копья, они помчались к демону, прошивая воздух свистом. Сменить траекторию в воздухе ему было невозможно. Он стал добычей. Три щупальца с глухим, влажным звуком вонзились в его тело. Два в массивную грудь, одно в мясистое плечо. Кончики щупалец внутри его плоти раскрылись, как ужасные стальные цветы, впились крючьями в ткани, не давая вырваться. Ранение для могучего демона — пустяк, досадная царапина. Но для меня — точка контроля.

Я дёрнул щупальца на себя, с силой, способной вырвать с корнем дерево. Монстр, рыча от ярости и неожиданности, полетел на меня, не в силах противостоять инерции. Он попытался использовать этот вынужденный бросок, занеся когтистую лапу для удара, но я был уже не там. Оттолкнувшись щупальцами от скал, я сместился в сторону, и демон, не сбавляя хода, врезался в скальную гряду. Грохот был оглушительным. Мои гарпуны, всё ещё впившиеся в скалы ранее, уже расшатали массив, и этот удар добил его. Верхняя половина скалы рассыпалась на груды щебня и пыли, окутав всё облаком серой взвеси.

Не давая опомниться, я уже падал на него сверху. Мои кулаки, сцепленные в замок, были усилены бушующей массой симбиота, раздувшейся в огромный, пульсирующий моргенштерн из живой плоти. Я вложил в удар всю нашу мощь Венома. Сокрушительный удар обрушился на спину чудовища. Мощь его была такова, что демон был вбит в землю, расколов лицом на две части многострадальный скальный выступ, его морда с хрустом врезалась в грунт, пока не образовалась глубокая воронка, усеянная обломками камней.

Пока тварь была оглушена, биомасса из «молота» не отступила. Она растеклась по его телу, жидкая и цепкая, как смола, оплетая конечности, сковывая суставы, сжимаясь в прочные кандалы. Монстр очнулся быстро, его мышцы взбугрились от напряжения. Он рвался, рычал, пытаясь разорвать путы, но тщетно. Чёрная плёнка Венома уже проникала в каждую щель: она заливала его уши, глуша рык, заполняла ноздри, лишая обоняния, сочилась под веки, застилая зрение кровавой пеленой. Он начал разрывать его изнутри.

Я подтянул его ближе, к самой границе воронки. Одним движением я обнажил его мощную, покрытую шрамами шею. И в последнее мгновение, перед тем как наши челюсти — мои, человеческие, и бездонная пасть Венома — сомкнулись на его глотке, я ощутил его страх. Горький, животный, всепоглощающий ужас, затмевающий даже ярость. Но было поздно. Раздался влажный хруст плоти, брызнула дурно пахнущая кровь, затем хруст костей.

— Как думаешь, Эдди, демоны вообще какают? И если да, то чем?

— Я этого знать не хочу, — буркнул я, чувствуя, как симбионт уже втягивается, возвращаясь в моё тело, формируя на мне уже привычный облик.

Чёрная материя уплотнилась, создав стилизованное хаори с белым пауком на спине, под ним — пояс оби, а ноги облегла в свободные штаны хакама. На ногах материализовались гэта — деревянные сандалии на высокой платформе. Деревяшки под ногами вызывали лёгкое раздражение, хотя я уже привык. Поначалу ходить в них было адски неудобно. Но человек — тварь такая, привыкает ко всему — мне вообще было ещё проще.

Тут я почувствовал взгляд, срываясь с места, прыгая на один из уцелевших кусков скалы, нашёл взглядом… смотревшую. Девушка, розовые с зелёными прядями волосы. Меч. Это первое, что бросилось в глаза.

Кажется, я попал, но… это Столп Любви, не помню, как зовут, — всегда были проблемы с азиатскими именами. Правда, она немного моложе, чем в аниме. Я в комиксе? В манге? Чёрт, память, конечно, у меня идеальная благодаря Вене, но нельзя знать то, что не помнил изначально. В памяти, идеальной благодаря Веному, мгновенно всплыла информация. Она стояла, не двигаясь, и в её огромных глазах читалась не столько враждебность, сколько ошеломлённое любопытство. Видимо, шоу с демоном и наряд из живой смолы произвели впечатление.

Я замер, оценивая её взгляд. В её взгляде, запахе и движениях не было страха — лишь предельная настороженность, смешанная с откровенным любопытством. Запах крови демона ещё висел в воздухе, а она уже сделала шаг вперёд, не опуская меча. Лезвие блестело в лунном свете.

— Ты… не истребитель, — её голос был мелодичным, но твёрдым, без тени дрожи. — Твоя техника… она не из Дыханий. И эта плоть… что это? Демоническое искусство?

Веном зашевелился под моей кожей, почуяв моё лёгкое волнение.

«О, а она любопытная. Спроси, что у неё с волосами, Эдди. Такое чувство, будто два попугая подрались на её голове».

Я слегка сжал кулак, давая ему понять замолчать, и сделал ответный шаг. Гэта глухо стукнули по камню.

— Это не искусство демонов, — мои слова прозвучали спокойно, но весомо. — Это… симбиоз. Мы охотимся на таких, как он. — Я кивнул место, где демон уже развалился в пепел.

Её глаза сузились. Она бросила быстрый взгляд на чёрное пепельное пятно, затем снова на меня.

— Мы? Ты говоришь о себе во множественном числе. И этот знак… — она указала кончиком катаны на паука на моей спине. — Я не видела такого среди известных кланов.

В этот раз Веном не выдержал. Чёрная масса на мгновение оторвалась от моего плеча, сформировав грубую пародию на лицо с острыми зубами и длинным языком.

— Потому что мы уникальные! А ещё мы только что слопали этого вонючку, так что не советую совать нос, куда не просят, девочка с разноцветными волосиками!

Мицури, я с трудом откопал в памяти её имя, отпрянула на шаг, приняв абсолютно безупречную боевую стойку. Её глаза расширились от изумления, но рука с мечом не дрогнула.

— Он… оно разумное? Ты носишь в себе демона?

— Он не демон, — поспешно парировал я, заставляя Веном вернуться обратно. — Он… часть меня. Мы называем себя Веном. А я — Эдди. Эдди Брок. Мы не ваши враги.

Она медленно выдохнула, но стойку не сменила. Любопытство в её глазах начало брать верх над боевой готовностью.

— Гайдзин Эдди Брок и… Веном… — она произнесла имя, пробуя его на вкус. — Ты говоришь с ним, Эдди-сан? И оно… отвечает?

— Он. И да, постоянно, — я невольно усмехнулся. — И чаще всего — ерунду. Только что он интересовался, какают ли демоны.

На её серьёзном лице дрогнул уголок рта, будто она едва сдержала улыбку.

— Это… важный философский вопрос, — заметила она, и в её тоне появилась лёгкая игривость. — Но, насколько мне известно, нет.

«Слышишь? — мысленно бросил я Веному. — Никакого демонического дерьма. Доволен?»

«Скучно. Очень скучно, — прорычал он у меня в голове. — Спроси, что она тут делает одна».

Я проигнорировал его и обратился к девушке:

— А ты что одна в таких местах? Охота?

Её выражение лица снова стало серьёзным.

— Патрулирование. Пришло сообщение от ворона уз, — с этими словами с карканьем показался на дереве этот самый ворон уз, когда явно умная птица поняла, что имели ввиду её. — Было замечено присутствие сильного демона. Но, похоже, ты… вы разобрались с ним до моего прихода. За это вас сердечно благодарю.

Она наконец опустила меч, но не вложила его в ножны, что говорило об остаточной осторожности.

— Ваша манера сражаться… она ужасающа и… эффективна. Я никогда не видела ничего подобного.

— Мы специализируемся на ужасающем и эффективном, — ответил я, улыбаясь. — Приятно знать, что мы произвели впечатление.

На этот раз она всё-таки улыбнулась — лёгкая, едва заметная улыбка.

— Впечатление определённо. Эдди-сан и… Веном-сан. Мне нужно сообщить о произошедшем моему наставнику Рэнгоку-сама и главе корпуса Ояката-сама. Вы… вы останетесь здесь?

— Ненадолго, — ответил я, оглядываясь. — Мы, скорее всего, будем двигаться дальше.

Она кивнула, на её лице мелькнуло понимание.

— Тогда, возможно, наши пути ещё пересекутся. Будьте осторожны. И… — она немного запнулась. — Спасибо. За помощь.

С этими словами она отступила в тень и исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив меня наедине с запахом крови и бесконечным бормотанием Венома о попугаях и демонической диете.

Тишина, наступившая после ухода, видимо, пока ещё не Столпа, оказалась обманчивой. Её сменил нарастающий гул в моей голове.

«Наконец-то ушла! Думал, она никогда не перестанет пялиться. А теперь, Эдди… Я ЗАМЕРЗ! Где же обещанная награда? Где шоколад? Или хотя бы эти странные бобы в сладкой оболочке?»

Я вздохнул, потирая переносицу. Следы адреналина ещё пульсировали в крови, а он уже думал о еде.

— Ты только что пожрал… И тем более здесь, посреди ночи, в горах? Где я возьму сладкое? Ты всё сожрал уже давно подчистую.

«Мозги это хорошо, но один — это мало, мы только потратили много сил на большую вонючку! Мы трудяги! Требуем зарплату!» — его голос звучал как капризный ребёнок, которому отказали в новой игрушке.

Пришлось сдаться. Мы двинулись вниз, к огням ближайшей деревни. Япония эпохи Тайсё встречала нас запахом кедра, влажной земли и… жареными сладостями. Веном, ведомый нюхом, привёл нас к ларьку с таяки — рыбкообразными вафлями с начинкой.

«Две! Нет, пять! Нет, ВСЕ!» — он лихорадочно бубнил, пока я выкладывал монеты и брал тёплые, хрустящие рыбки с пастой из красных бобов.

Первая «рыбка» исчезла мгновенно. Веном издал звук, похожий на мурлыканье довольного кота.

«Мммм… хрустит. Сладко. Странно, но… ХОРОШО. Ещё!»

Пока он наслаждался, я изучал окрестности. Деревня спала. Только где-то тихо позвякивал колокольчик, отпугивающий злых духов. Духи… демоны. Этот мир был пронизан ими. И Веном, как самый чуткий детектор, улавливал их повсюду.

Наше путешествие превратилось в странное паломничество от одной вспышки тьмы к другой. Мы не искали демонов специально — они находили нас. Вернее, их находил Веном.

«Эдди, слева, в переулке. Пахнет страхом и старыми костями. Небольшой, но наглый».

«О, а этот хитрющий! Прячется в колодце! Думает, мы его не почуем!»

Мы стали призраком, наводящим ужас на призраков. Тенью, которая пожирала тени. Я научился двигаться в гэта почти бесшумно — из безмятежного путника в оружие массового поражения для людоедов.

Через неделю мы наткнулись на демона, похищавшего детей из одной деревни. Мы выследили его до пещеры у реки. Бой был коротким и яростным. Веном, почуявший детский страх, был особенно беспощаден. Он не просто убил демона — он стёр его в чёрную пыль.

На обратном пути, пока я нёс трех спящих детей к их семьям, он тихо проворчал:

«Детей трогать нельзя. Это правило, Эдди. Наше правило».

Мы видели и истребителей. Мелькали вдали узоры хаори. Они чувствовали нас, настораживались, но мы не шли на контакт. Мы растворялись в тенях прежде, чем они могли что-либо понять. Мы были не их союзниками и не их врагами. Мы были отдельной силой, стихийным бедствием для демонов.

Но однажды ночью всё изменилось. Мы шли по старой дороге, и Веном вдруг замер.

«Эдди…»

Его голос был не таким, как обычно. Не голодным, не возбуждённым, а… настороженным. Глубоким.

«Что?» — настороженность передалась и мне.

«Двигайся на север. Там… там пахнет по-другому. Не страхом. Не злобой. Пахнет… пустотой. Пахнет холодной луной и пеплом».

Это было ново. Я повернул, следуя его указанию. Мы шли несколько часов, пока не вышли к обрыву. Внизу, в долине, стоял одинокий, полуразрушенный храм. И от него веяло таким ледяным безмолвием, что мурашки побежали по коже даже у меня.

«Он здесь, — прошелестел Веном. — Демон. Старый. Он… другой».

Он сделал паузу, и в его следующей фразе прозвучала редкая нота неуверенности.

«Эдди… Я не знаю, сможем ли мы с этим справиться».

Ледяное безмолвие, исходившее от храма, вдруг сдвинулось. Оно не рассеялось — оно сгустилось*, приняв форму. Из-за покосившихся ворот выползла тень, но не одна. За ней, словно отвратительный шлейф, волочились другие — бледные, полупрозрачные, с пустыми глазницами и безмолвно кричащими ртами. Призраки. Десятки призраков.

А в центре этого шествия плыл он. Невысокий, почти тщедушный на вид, в потрёпанном кимоно. Его лицо было бледным и невыразительным, словно маска, но глаза... Глаза были старыми, полными скучающей, бездонной жестокости. Он не ухмылялся. Он просто смотрел на нас с холодным, научным интересом, как энтомолог на редкое насекомое.

Внутри меня Веном зарычал — не яростно, а с низким, почти животным предупреждением, смешанным с омерзением.

«Эдди… Это не просто очередной вонючка. Это… пахнет могильным холодом и скукой. Очень, очень старой скукой. И он не один. Он привёл с собой друзей… мёртвых друзей».

Существо — Рокуро — подняло руку. Тихий, леденящий душу стон вырвался из глоток всех призраков сразу. Воздух затрепетал, наполняясь не шёпотом, а эхом — эхом тысяч смертей, тысяч последних вздохов, слившихся в один ужасающий хор.

*Рокуро он перед тем как его утилизирует его босс*

«Нижняя Луна… Вторая, — мысленно прошептал я, прочитав кандзи в его глазу, неожиданно очень ясно я вспомнил его, ведь в будущем его убил в гневе Мудзан лично, от этого осознания я почувствовал, как по спине бегут мурашки. Я ничего не знаю о его силах. — Рокуро. Он, видимо, командует призраками, это его силы».

«Мне уже не нравится эта вечеринка! — огрызнулся Веном. — Они не пахнут ни страхом, ни злобой… они пахнут НИЧЕМ. Как атаковать ничего?»

Рокуро не двинулся с места. Он просто опустил руку. И армия призраков ринулась вперёд. Они не бежали — они плыли, проходя сквозь деревья и камни, их полупрозрачные руки тянулись к нам, неся с собой не физическую боль, но леденящее душу отчаяние и забытье.

Щупальца Венома вырвались навстречу, пронзая призрачные тела… и проходя насквозь. Они не встречали сопротивления. Холод пронизывал самую суть симбиота, заставляя его сжиматься от боли.

«А-А-А-А! ЭДДИ! ОНИ ЖГУТСЯ! КАК ЖИДКИЙ АЗОТ! — завопил он. — Я… ОНЕМЕВАЮ!»

Один из призраков прошел сквозь моё плечо. Миг — и я ощутил чужую, давнюю агонию, удушье, червями проползающее по моим собственным легким. Я едва не рухнул на колени.

Рокуро наблюдал за этим с тем же безразличным, скучающим выражением. Он даже не утруждал себя атакой. Он просто позволял своим солдатам делать свою работу. Я их не чувствовал, наши способности чувствовать жизни и движение тут не работали, призраки могли вынырнуть даже из-под земли.

«Он не просто демон… Он как надсмотрщик! Надсмотрщик в царстве мёртвых!» — зашипел Веном, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя ледяное оцепенение.

Мы отступали. Впервые за долгое время — отступали. Щупальца бессильно хлестали по призракам, не причиняя им вреда. Холод и потусторонний ужас сковывал движения. Призраки не были быстрыми или сильными, они просто были. И тогда до меня дошло. Я посмотрел не на призраков, а на самого Рокуро. На его спокойное, почти сонное старческое лицо.

«Не по ним! — мысленно крикнул я Веному. — Бьём по нему! Он источник! Он их контролирует!»

Веном, дрожа от холода и ярости, отреагировал мгновенно. Все щупальца, что не были поражены, сжались в один гигантский шипастый таран. Мы ринулись вперёд, сквозь строй призраков. Их ледяные прикосновения жгли, как раскалённое железо, вырывая из горла крики — мои и Венома. Но мы не остановились.

Рокуро на мгновение перестал выглядеть скучающим. В его старых глазах мелькнуло лёгкое удивление. Он поднял руку, и стена призраков сгустилась перед ним.

Но было поздно. Наш таран, вобравший в себя всю нашу боль и ярость, пронзил призрачную стену и обрушился на него.

Раздался не крик, а странный, сухой хруст, словно ломалась старая, сухая ветка. Рокуро отлетел, ударился о каменные ворота храма и замер. Его маска бесстрастия треснула, сменившись на мгновение чистой, животной яростью. И затем… он растворился. Не в пепел, а в клубящуюся тень, которая мгновенно отступила, исчезнув в ночи.

С ним исчезли и все призраки. Воздух сразу стал теплее. Тишина, наступившая после их ухода, была оглушительной.

Я стоял, тяжело дыша. Всё моё тело ломило от чужой боли. Веном слабо стонал.

— Всё… всё тело болит… как будто меня прогнали через ледяную мясорубку… — он хрипел. — Я ненавижу призраков. Ненавижу. Ненавижу эти японские хорроры.

— Он сбежал, — констатировал я, чувствуя, как дрожь медленно отступает. — Он даже не был всерьёз ранен. Или нас проверяли.

— Мы его прогнали! — тут же заявил Веном, пытаясь сохранить бодрость. — Он думал, что мы просто закуска, а мы его прогнали! И он больше не выглядел таким скучающим, да, Эдди? Мы его удивили!

Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала уже знакомая нота.

— А теперь я требую компенсацию за моральный ущерб! Десять! Тех хрустящих рыбок! Нет, двадцать! Они очень вкусные!

В воздухе послышался тихий, почти неслышный шелест крыльев. Из тени кедра, будто возникнув из самой тьмы, выпорхнул ворон. Он был угольно-чёрным, и лишь на шее у него белел аккуратный «воротничок» из перьев. Птица уселась на обломок скалы неподалёку, склонив голову набок и уставившись на нас блестящими, умными глазками-бусинками. На лапке у него была тонкая кожаная петля — опознавательный знак ворона-кадзуки.

«О, смотри-ка, местный почтальон прилетел», — флегматично процедил Веном, мгновенно переключив внимание.

Ворон уз каркнул — коротко, отрывисто, совсем не похоже на крики обычных птиц. Звук был скорее похож на скрежет камней. Затем он повторил это снова, и на сей раз из его горла донеслись хриплые, но совершенно чёткие слова, обращённые ко мне:

— Къха! Эдди Брок! Веном! Глава клана Убуяшики Кагая приглашает на встречу! Немедленно проследуйте за мной! Къха!

Птица каркнула ещё раз, взмахнула крыльями и, не дожидаясь ответа, плавно поднялась в воздух, описывая в небе круг, явно ожидая, что мы последуем за ней.

Я перевёл взгляд с улетающего ворона на своё отражение в луже, где на меня смотрело моё собственное лицо, обрамлённое чёрной маской симбиота.

— Ну что, партнёр? — тихо произнёс я. — Похоже, нас всё-таки пригласили погонять чаи.