Пять новинок, есть попаданческая экзотика - советская военная база провалилась во времена древней Византии. С нее и начнем.

1. Балаклава Красная

Виктор Старец

АННОТАЦИЯ. Небольшой Крымский городок Балаклава накануне Великой Отечественной войны неизвестные науке силы переносят и на 1120 лет назад. В городке имеются три небольших воинских части. В нашей истории практически все военнослужащие этих частей и большинство жителей Балаклавы погибли при обороне Севастополя. Но, герои своего будущего не знают. Они оказываются в совершенно другой реальности. Из социалистического СССР попадают в раннее феодальное общество.

Военные, гражданская администрация, ученые и простые жители городка принимают вызов, брошенный им высшими силами и приступают к переустройству окружающего мира в соответствии со своими воззрениями.

ПРИМЕЧАНИЕ. На календаре - 822 год от Рождества Христова. Вокруг - Византия, Хазария и греки. Что делают советские люди, попав на 1100 лет назад? Паникуют? Плачут? Пытаются понять физику процесса? Нет! Они за два часа организуют Советскую Республику, выкапывают общественные туалеты, отжимают византийские корабли на море, а на суше расстреливают византийских воинов сиренами, рупорами и античной пушкой с фейерверками. Всё это - без единой царапины с советской стороны. Круто? Как бы не так!

Старец выдал в сюжете такие читы, что диву даешься - бесконечные патроны, абсолютная удача и режим невидимки. Читать историю, где одна сторона - это боги войны на полуторках, а другая - идиоты в мешковине, увлекательно примерно так же, как наблюдать за тем, как асфальтовый каток давит одноразовые стаканчики.

Сверхъестественная психологическая устойчивость героев тоже впечатляет. «Дорогая, мы в IX веке». - «Понятно, иди ешь макароны с котлетой, а потом строй выгребную яму». Люди так не реагируют! Где шок? Где отрицание? Где хотя бы один сумасшедший? Все персонажи работают как заскриптованные NPC из дешевой RPG.

А еще полкниги состоит из протоколов заседаний. «Слушали - постановили». Нам подробно пересказывают, кто, кому, сколько ведер воды выделил и какую анкету дал заполнить.

Если вы искушенный любитель качественной альтернативной истории, этот текст вызовет у вас сильную изжогу. Избалованному хорошим языком и сложной психологией читателю здесь делать нечего. Это типичнейшее «попадалово» наихудшего пошиба, где главная цель - показать, как наши круче всех, а логика и здравый смысл плачут в сторонке.

2. Доктор Разумов. Книга 1

Тим Волков

АННОТАЦИЯ. Я - психотерапевт элитной частной клиники в Москве. Работа нервная, напряженная, как результат - инфаркт и смерть. Но судьба любит странные шутки. Я очнулся в теле юного врача в захолустной лечебнице. Мой разум — это энциклопедия психиатрии XXI века. Только вот на дворе 1870 год и вместо новомодных лекарств и протоколов лечения есть только смирительные рубашки, камеры и цепи.

Теперь я не психотерапевт, а лекарь душевных болезней - доктор Разумов.

Однако самое интересное начинается, когда я понимаю: далеко не все пациенты в лечебнице действительно безумны, а главный врач скрывает жуткую тайну...

ПРИМЕЧАНИЕ. Признаться, сама по себе идея – "доктор-попаданец в дурдоме XIX века" – это не фонтан оригинальности, но все-таки имеет потенциал . Контраст между знанием Андрея Геннадьевича и дикостью методов 1870 года подан довольно живо, пусть и топорно. Моменты, когда доктор Разумов, вместо того чтобы "выпрыгивать" из галлюцинации, начинает "играть по правилам", пытаясь понять её механику, дарят читателю толику метаиронии, хоть и сомнительного качества. Сарказм самого героя по отношению к происходящему кое-где пробивается, заставляя вспомнить, что перед нами не совсем уж безнадёжный случай.

Увы, есть и ложка дегтя в этой бочке... не очень понятно чего. Злодеи (фон Кляйн и санитар Захар) настолько карикатурны, что им не хватает только закрученных усов и зловещего хохота. Кляйн, "стереотипный немец", со своей любовью к цепям и "рыбьими глазами", а Захар – эдакий "деревенский дурень с топором", который при этом ещё и "злопамятный" и "коварный".

Если бы стиль был вином, это было бы самое дешёвое, что можно найти в "Пятёрочке", разлитое в пластиковые стаканчики. Он функционален, да, но не более того. Предложения короткие, рубленые, иногда спотыкаются, как пациент, которого Захар гонит на лесоповал. Язык прост, без изысков, что, возможно, и должно создавать ощущение прямолинейности и суровости, но вместо этого рождает скуку.

Пожалуй, дальше первых 4 глав читать не будем.

3. Смоленский лекарь

Роман Евгеньевич Тард, Тереньтьев Михаил Петрович

АННОТАЦИЯ. Он не успел отпустить зажим в 2025 году — и закончил ту же операцию при свече, под пушечным грохотом Смоленска.

Вчера Вадим Руднев руководил стабилизационным пунктом. Сегодня он — Тимофей Лыткин, бесправный лекарский ученик в русском осадном лагере 1654 года. Раненых десятки, чистого полотна почти нет, а каждое решение нужно отвоёвывать у мастера, воеводы, страха и самой эпохи.

Современного знания недостаточно. Чтобы люди выжили, Тимофею придётся превратить случайное спасение в порядок, который смогут повторить другие. Но чем лучше работает его система, тем заметнее становится человек без документов, прошлого и права называться лекарем.

ПРИМЕЧАНИЕ. Все предсказуемо, все клише. Современный гений попадает в прошлое и без малейших усилий уделывает всех «туземцев». Никакого тебе глубокого культурного шока, никаких языковых барьеров, никаких серьезных моральных дилемм, которые бы заставили героя по-настоящему страдать или сомневаться. Вадим/Тимофей абсолютно всегда прав, всегда находит решение, всегда побеждает. Ему моментально подчиняются, его слушаются, ему доверяют даже те, кто вчера был готов зарубить. Рыжий, Старший, Савка – все они тут же принимают его как лидера. Полковник Ржевцев, жесткий и прагматичный, довольно быстро идет на поводу у «подьяческого сына», а князь и вовсе признает его спасителем. Похоже, у героя не просто знания, а некий невидимый нимб «Спасителя Человечества».

По пятибалльной системе – твердая 3. Функционально, но без искры. Очень не хватает оригинальных сюжетных поворотов.

4. Куба, любовь моя

Федор Серегин, Андрей Корнеев

АННОТАЦИЯ. Куба, 1951 год. Казино сияют, в трущобах дети умирают от обезвоживания, а полиция предпочитает взятки законам.

Вчера Алексей Смирнов сдал врачебную аккредитацию и попал под машину. Сегодня он — Алехандро Родригес, девятнадцатилетний кубинец без диплома, денег и прошлого. Его медицинские знания стоят дороже рома, но за них приходится платить дважды.

Он лечит бедняков за курицу, мафиози за доллары, полицейских за право остаться на свободе. Чем лучше становится костюм, тем труднее отстирать рубашку.

Красивую жизнь в Гаване купить нетрудно. Труднее понять, кто в итоге заплатит по счёту.

ПРИМЕЧАНИЕ. Диалоги! О, эти диалоги. Иногда они звучат так, будто персонажи участвуют в соревновании по обмену колкостями, где каждый должен выдать самую "едкую" и "мудрую" фразу, независимо от ситуации. И бесконечные повторения одной и той же мысли: "бедный, но гордый", "ты не помнишь, но знаешь", "одни платят, другие умирают". Мы поняли, Куба 1951 года – не рай, спасибо.

Предложения часто начинаются одинаково, создавая ощущение ритмической монотонности, словно барабанщик за сценой "Тропиканы" забыл все, кроме одного удара. В какой-то момент начинаешь подозревать, что каждое слово выбиралось не за его выразительность, а за его способность просто стоять рядом с другими словами. "Пахло мылом, эфиром и кофе" – и так двадцать раз подряд. Кстати, это частный признак нейрослопа.

Главный герой – Алексей Смирнов, врач, прошедший аккредитацию, ведет себя как студент-первокурсник на гулянке, который сначала делает, а потом, возможно, думает. Или не думает вовсе. Он умудряется нажить врагов в полиции, связаться с мафией, подставить порядочного врача и даже забыть о собственном пациенте ради примерки костюма!

5. Небо в огне.

Черный сталкер2003

АННОТАЦИЯ. Двадцать пять лет Сергей Смирнов считал себя неудачником. Виртуальное небо авиасимулятора было единственным местом, где он чувствовал себя живым. Но когда молния ударила в джойстик, судьба сыграла с ним самую жестокую шутку: Сергей открыл глаза в кабине настоящего И-16, глядя на мир глазами двадцатилетнего сержанта Семена Сычова.

На календаре — июнь 1941 года. Запах авиационного керосина, хруст гравия на аэродроме и… всего несколько дней до того самого утра, которое перевернет историю.

ПРИМЕЧАНИЕ. Идея с перемещением во времени при помощи удара молнии – это, конечно, филигранное владение 'роялем в кустах'. Сколько таких молний уже было в попаданческих романах...

Первая глава, описывающая быт Сергея, – это затянутый пролог к прологу. Столько внимания уделено его завтраку, пробкам и переписке с девушками, что к моменту удара молнии я уже искренне желал, чтобы героя хоть куда-нибудь закинуло, лишь бы сдвинуть сюжет с мертвой точки.

Вот его, наконец, закинуло. И что же? Из всех возможных проблем, которые могли возникнуть у "попаданца" в 1941 году – например, незнание быта, уставов, политической обстановки, страх перед настоящей смертью – автор выбирает... почерк! Это, знаете ли, трагедия вселенского масштаба, почти столь же драматичная, как выбор между Алиной и Ксюшей в прошлой жизни Сергея.

Перед нами добротный такой, "крепкий середнячок" — если оценивать исключительно по техническим параметрам. Однако, положа руку на сердце и вторую на томик классики, у меня возникло... смутное ощущение, что я уже читал что-то подобное, написанное по тому же алгоритму. "Чужие крылья" Юрова? Или "Первым делом самолеты" Баренберга? Надо сходить перечитать.