Постановка Александры Лидтке в Зальцбургском Земельном театре (Ландестеатре) возвращает опере Моцарта «Дон Жуан» её аутентичное дидактическое звучание, помещая в эстетику ночного клуба 1980-х: неоновое освещение, барные стойки, танцпол, караоке оформляют обличение пустоты главного героя. Это решение напрямую связано с музыкальной драматургией моцартовского шедевра.

В пёстром моцартовском попурри из арий, дуэтов, ансамблей и смешения жанров на любой цвет и вкус нет ни одной программной арии, характеризующей Дон Жуана. Он словно мимикрирует под «голоса» тех, с кем взаимодействует, и в этом снова проявляется драматический гений Моцарта и его либреттиста Лоренцо да Понте.

Сценография Филиппа Рубнера с вращающейся многоуровневой конструкцией и люминесцентными огнями («Не просто клуб» гласит рекламная надпись на входе в павильон, где разворачивается действие) и костюмные фантазии на тему «лихих 80-х» Йоханны Лакнер формируют базу для главного разоблачения.

Ещё в венском «Самсоне и Далиле» (2018 https://www.belcanto.ru/18060803.html ) А. Лидтке зарекомендовала себя как режиссёр, умеющий работать с крупной формой, и в новой своей работе она с самого начала ориентируется на решение дидактической сверхзадачи партитуры. Именно поэтому фокус в новом «Дон Жуане» смещён на женское восприятие сюжета, на то, как относятся к происходящему три женских архетипа, «разработкой» которых вместе с главным героем занимаются авторы оперы.

Мы видим противоречивый образ Донны Анны как женщины, которая не удовлетворена своим выбором, сделанным когда-то в пользу Дона Оттавио. Той же неудовлетворённостью сочится образ простушки-потаскушки Церлины, которая играючи морочит голову своему Мазетто, желая другой рукой ухватить журавля в небе в образе увлечённого ею Дон Жуана.

Едва ли не впервые режиссёр показывает Церлину как хитрую и ушлую «тарелочницу» (девушку, использующую мужчин в корыстных целях), которая, несмотря на свою аморальность, неожиданно вызывает симпатию. Режиссёр словно провоцирует нас, задавая вопрос: а что ещё туповатой сельской девушке остаётся делать, чтобы выжить? На завод идти или в прачки? Для такой девушки без этических ограничений вполне логично, по мнению автора, монетизировать свою молодость и привлекательность, используя увивающихся вокруг неё мужчин.

Концентрацией неудовлетворённости отличается третий – самый ценный в дидактическом смысле – женский архетип - брошенная Дон Жуаном Донна Эльвира. Влюблённая женщина, как известно, критически уязвима: амплитуда эмоциональных колебаний в её душе суицидально опасна. Именно поэтому образ Донны Эльвиры становится важным предостережением всем неопытным душам: избегайте глубоких эмоциональных инвестиций в людей с признаками нарциссизма. Попавшись в сети патологически самовлюблённого психопата, лучше «зафиксировать убытки» и забыть о нём, как о страшном сне. Этот же вывод следует из сюжета самой оперы Моцарта на либретто Да Понте, в которой Дон Жуан попросту исчезает.