Ночь. Нью-Йорк.

Сознание Адама прояснилось, когда он уже стремительно падал с высоты нескольких сотен метров прямо к Таймс-сквер — самому сердцу Нью-Йорка.

Высоко над ним парила человеческая фигура. Плащ за спиной незнакомца развевался на ветру.

Голова раскалывалась от боли, а глаза застилала кровь, но Адам всё же выхватил из кобуры пистолет и разрядил магазин в удаляющуюся фигуру.

Он понимал, что пули не причинят противнику вреда, даже если попадут в цель. Но в бессильной ярости это было единственное, что он мог сделать.

Мимо начали стремительно проноситься освещённые окна небоскрёбов. Когда затвор встал на задержку, Адам разжал пальцы, выпустив оружие.

В памяти вспыхнули картины прошлого: счастливое детство, рождение младшей сестры, школьные годы, первая любовь, смерть родителей, служба в армии… Работа, которой он совсем не гордился, но за которую хорошо платили. И сегодняшний вечер — очередной заказ, после которого он незапланированно оставил несколько трупов.

Удивительно, как двадцать пять лет жизни способны уместиться всего в нескольких коротких мгновениях. Подобное Адам видел лишь в фильмах.

Он не сводил глаз с ночного неба и огромной серебряной луны, пока внезапно всё не поглотила тьма.

Молодой человек не успел ощутить даже боли. Лишь резкое столкновение с чем-то твердым и тьма.

Удар был таким сильным, что бетон под телом слегка треснул. Несколько прохожих закричали, кто-то отпрянул назад, другие — наоборот, подбежали ближе, вытянув телефоны.

— Господи… он ещё жив? — донёсся дрожащий голос женщины.

Адам лежал неподвижно. Его глаза оставались открытыми, но взгляд уже остекленел.

Под одеждой что-то дрогнуло, и из-под рубашки пробился яркий тёмно-золотой свет. Находившиеся рядом люди испуганно отпрянули, прикрывая глаза руками.

На груди Адама висел небольшой древний амулет размером с монету, изготовленный из потемневшего золотистого металла. Его поверхность покрывали неизвестные символы. Много лет назад отец привёз амулет из Южной Америки, где участвовал в археологических раскопках. Вернувшись домой, он подарил его десятилетнему Адаму, извинившись за пропущенный день рождения.

Свечение быстро усиливалось, окутывая тело погибшего золотистым коконом. Через несколько секунд цепочка лопнула, а сам амулет прорвал ткань рубашки и поднялся в воздух. На мгновение он завис над грудью Адама, после чего устремился в небо, превратившись в яркий золотой луч.

— Что это?! — выкрикнул кто-то из толпы.

Амулет стремительно набирал высоту, оставляя за собой светящийся след. Вскоре он скрылся среди облаков, но продолжил подниматься. Оказавшись высоко над городом, артефакт изменил направление и устремился прочь от Нью-Йорка.

Когда через несколько минут к месту падения под визг сирен прибыли скорая и полиция, никаких следов странного свечения уже не осталось.

Лишь тело Адама, окровавленный асфальт и ошеломлённые свидетели, всё ещё смотревшие в небо.

***

Несколько часов спустя.

В двух сотнях километров от побережья Северной Америки.

Ночное небо было безоблачным, а океан оставался спокойным и гладким, словно зеркало.

Внезапно высоко над водой вспыхнул золотой свет. Ослепительный луч сорвался с неба и ударил в океан в нескольких километрах от рыболовного судна. Он пробил поверхность и быстро исчез в тёмной глубине.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем из-под воды донёсся глухой гул, а по поверхности прошла лёгкая дрожь.

На горизонте начали собираться тёмные тучи. Они быстро разрастались и всего за десять минут затянули всё небо. Ветер усилился, а волны стали выше и покрылись белой пеной.

Команда как раз заканчивала проверять сети, когда над судном прогремел первый гром.

— Что за херня? — удивился радист, постучав пальцем по монитору с климатической картой региона. — Ещё час назад не было ни намёка на шторм… И связь с берегом пропала.

— Может, аппаратура опять мозги ебёт? — откликнулся боцман, но его голос утонул в нарастающем гуле ветра.

Больше сказать никто не успел. Порыв ветра ударил с такой силой, что судно накренилось на левый борт, заскрипев металлом. Брызги взвились стеной, заливая палубу.

— Всем с палубы! Живо, мать вашу! — громко скомандовал капитан Бреннан.

Однако половина экипажа его не услышала. Моряков бросало по палубе, как незакреплённый груз. Они цеплялись за поручни и канаты, стараясь удержаться на ногах.

— Держитесь за поручни! — заорал боцман. — Не хватало ещё, чтобы вас за борт смыло!

Море будто сошло с ума. Волны пенились, вздымались и сталкивались друг с другом, а гул усиливался с каждой секундой. Ветер выл так, словно хотел разорвать судно на части, пробуждая в моряках панику.

Ситуация менялась слишком быстро, и никто не понимал, что за чертовщина творится вокруг. За все годы выходов в открытый океан они впервые столкнулись с подобным.

Вдруг небо вспыхнуло. По нему от горизонта до горизонта прокатилась не обычная белая молния, а тёмно-золотая. Тучи разошлись в стороны, но почти сразу сомкнулись обратно.

— Вы это видели?! — перекричал рёв штормового ветра молодой матрос, впервые вышедший в плавание вместе с отцом. — Что это?!

Молния ударила вновь, и на миг весь океан вспыхнул ослепительным светом. Тогда они заметили вдали гигантский смерч. Тёмный столб тянулся от поверхности моря к небу. Он двигался медленно, но неумолимо, поглощая волны, будто втягивая в себя океан.

На мостике раздался треск радиосвязи.

— Бесполезно, чёрт бы её побрал! — Карвер ударил по панели. — Помехи какие-то странные. Будто какой-то ублюдок специально глушит сигнал.

— Продолжай вызывать берег, — коротко бросил капитан, пытаясь удержать непокорный штурвал старого судна, которым владел ещё его отец. — И не стой столбом, мать твою! Работай!

Внезапно под водой вспыхнуло мягкое голубое свечение. Сначала морякам показалось, что это отражение молний, но свет не исчезал. Наоборот, он становился всё ярче, словно на дне находилось что-то неземное.

— Планктон? — неуверенно спросил Ларсен, глядя в иллюминатор. — Или это…

Договорить он не успел. Свечение под килем стремительно усилилось, заливая всё вокруг мягким голубым светом. В глубине начали проступать размытые очертания: неестественно прямые линии и ровные геометрические формы, будто под толщей воды скрывался целый город.

— Господи… — выдохнул Грейсон, выронив сигарету. — Что за ебучая хрень? Я сплю?..

Капитан резко обернулся, заметив надвигающуюся на них гигантскую волну. Его голос прорезал грохот ветра, как выстрел:

— Всем в рубку! Живо, мать вашу! Задраить все люки!

Команда поспешила выполнить приказ, но этот неестественный шторм продолжал разрастаться. Волна с оглушительным грохотом обрушилась на палубу, вырывая поручни и сметая всё на своём пути.

Людей швыряло по отсекам, как тряпичных кукол. Рыбаки, не успевшие спрятаться, исчезали в пенных потоках, уносимые за борт.

— Дженсен! Хватайся за канат, сукин ты сын! — крикнул кто-то, но массивный поток воды смыл мужчину.

Металл стонал под напором воды. Приборы гасли один за другим, и вскоре двигатель затих, уступив место яростному рёву океана.

— Двигатель сдох! — заорал боцман.

— Вижу! — рявкнул капитан. — Держитесь за всё, что прикручено к этой проклятой посудине!

Судно взмыло на гребень очередной гигантской волны. На мгновение весь океан вспыхнул тем же голубым сиянием. Оно оказалось настолько ярким, что в глубине ясно проступили очертания древнего строения, размерами не уступавшего небольшому городу.

Последним, что увидели капитан Бреннан и его команда, прежде чем судно сорвалось вниз, стали молнии. Сотни, тысячи ослепительных золотых разрядов одновременно ударили в воду, словно их притягивало нечто невидимое в глубине.

— Держитесь, мать вашу! — успел прокричать капитан.

Рыболовное судно рухнуло вниз и исчезло в ревущей пучине, словно океан раскрыл пасть и проглотил его без следа.

***

Несколько месяцев спустя.

Северная Америка. Безлюдный участок побережья.

На берегу после прилива лежал пепельноволосый юноша лет двадцати-двадцати пяти на вид. Точнее сказать было сложно из-за особенностей черт лица.

Его глаза были плотно закрыты, кожа казалась мертвенно-бледной, грудь не поднималась, а сердце не билось. Он больше напоминал восковую фигуру, чем человека.

На нём были лишь когда-то белые, а теперь грязные и изорванные штаны, похожие на больничные. На шее висела потёртая цепочка с небольшим медальоном размером с монету. Его идеально гладкую поверхность покрывали необычные символы, настолько маленькие, что для невооружённого глаза казались частью какого-то странного рисунка.

Над телом едва заметно дрожал воздух, словно оно было поглощено призрачным пламенем. Но если присмотреться внимательнее, становилось ясно, что энергия исходила не от юноши, а от лежавшего на его груди медальона.

Внезапно от центра амулета по его поверхности пошла рябь, словно в воду бросили камень. Затем из него выступила небольшая голубая бусина и начала конденсировать энергию. С бусины начали срываться мелкие электрические разряды, оставляя в местах попаданий небольшие участки обугленной кожи.

Вскоре, тело молодого человека слегка оторвалось от земли. Песок и камни вокруг него также слега приподнялись воздух, словно вокруг тела юноши образовалась зона антигравитации.

Затем, когда бусина сменила цвет с голубой на тёмно-золотую, во все стороны ударила волна энергии, в считанные мгновения образовав золотой кокон вокруг парня, быстро впитывающийся в тело.

Бум! Бум! Бум!

Плотность энергии в коконе быстро нарастала, поднимая песок в воздух. Вокруг распространился сильный жар, от которого не то что воздух, а даже песок раскалился до красна, начав превращаться в стекло.

Бум!

Мощная волна ударила во все стороны, разметав песок и расплавленное стекло на десятки метров. Под телом юноши образовался небольшой кратер глубиной около метра.

Прошло всего несколько мгновений, прежде чем сердце юноши вдруг громко забилось, в такт чему оставшаяся в воздухе энергия также начала пульсировать.

***

Ощутив мощный разряд, прошедший через всё тело, я резко открыл глаза и подорвался на ноги. Голова тут же закружилась, и меня повело в сторону. Лишь в последнее мгновение я выставил ногу и с трудом удержал равновесие, хотя перед глазами всё ещё плыло.

Как же сука болела голова! Было такое ощущение, что по ней били молотом, используя мою черепушку вместо наковальни.

В голове стоял непрерывный белый шум — такой громкий, что почти заглушал рёв океана за спиной и собственные мысли. Я несколько раз моргнул и осмотрелся, пытаясь отстраниться от пульсирующей головной боли, что и сама, кажется, медленно начинала отступать вместе с белым шумом.

Безлюдный берег, вода и ни одного здания поблизости. Я определённо не на Таймс-сквере, хотя мои воспоминания заканчиваются именно… Нет, кажется, что-то ещё припоминаю… Ночное небо… Луна… Мудак в гомосячьем костюме… Да, точно. Я должен был стать частью уличного искусства на тротуаре, когда Хоумлендер сбросил меня с километровой высоты.

После такого падения от человека обычно оставалось пятно на бетоне и крайне неприятная работа для уборщиков. Вместо этого я очнулся на незнакомом берегу и, если не считать лёгкой головной боли, чувствовал себя вполне живым и здоровым.

Белый шум постепенно стихал. Вместе с ним отступала и боль, позволяя спокойно оценить обстановку. За спиной шумел океан, впереди тянулась широкая полоса безлюдного берега, а дальше начинался густой лес. Ни зданий, ни дорог, ни людей. Даже следов на песке не было.

Убедившись, что поблизости никто не собирается снова меня убивать, я осмотрел себя. Руки казались непривычно бледными и немного другими. Пальцы стали длиннее, словно у музыканта, чего не скажешь о моих коротких, из-за чего в школьные годы у меня был из-за этого небольшой комплекс.

Также исчезли мозоли на костяшках, старые шрамы от ножа на предплечьях и след от пули, что пару лет назад пробила мне ладонь. Даже рост, кажется, немного изменился, став сантиметров на десять или пятнадцать выше.

Из одежды на мне остались лишь грязные белые штаны, больше подходившие пациенту психиатрической больницы.

Зато чувствовал я себя лучше, чем когда-либо прежде. Ни слабости, ни тяжести в мышцах. Наоборот, тело переполняла энергия, словно я впервые за несколько лет тяжёлой работы нормально выспался.

Чтобы проверить, насколько хорошо слушается тело, я несколько раз сжал кулаки, согнул ноги и сделал резкий рывок вперёд. Движение получилось неожиданно быстрым. Ступня глубоко вошла в песок, а меня по инерции протащило вперёд ещё на несколько метров. Пришлось выставить ногу и пробежать ещё пару метров, чтобы не рухнуть лицом в песок.

— Так, — пробормотал я, посмотрев на оставленную борозду, словно по песку протащили плуг. — Или я сейчас нахожусь в коме и брежу, или я умер.

Ни один из вариантов не казался особенно убедительным. Учитывая мой богатый опыт, кома не должна ощущаться настолько правдоподобно, а загробную жизнь я представлял немного иначе… более горячим и живописным. А тут ни котлов с кипящим маслом, ни огня, ни чертей… Хотя, с последим я, наверное, погорячился.

При жизни я частенько их встречал. Чего только стоит мой лучший и единственный друг, Николас Джеймс Кэллахан, или просто Ник. Редкий чёрт, который если попадёт в ад, то сразу на руководящую должность.

Я направился к воде, сделал небольшую ямку ногой и дождавшись, пока очередная волна отступит, посмотрел на своё отражение.

На вид мне было около двадцати. Бледная кожа, худое лицо с острыми, почти аристократическими чертами и золотые глаза. Пепельные волосы торчали назад и вверх, образуя два коротких рога. Такое ощущение, будто я смотрел на молодого Хэйхати Мисиму из Tekken.

Я провёл ладонью по лицу, коснулся носа, оттянул нижнее веко. Отражение в точности повторило каждое движение.

— Прекрасно. Значит, умер я одним человеком, а проснулся уже другим, — почесал я затылок. — Может, я на самом деле супер? Если я не умер и не в коме, другого объяснения у меня нет.

Единственной знакомой вещью оказался висевший на шее медальон. Тот самый, который отец подарил мне на десятый день рождения. Потемневший золотистый металл, странный рисунок на поверхности и старая цепочка… А вот цепочка точно не моя, так как у меня была золотая плетёнка, подарок сестры. Впрочем, это сейчас не главное.

Я сжал медальон пальцами. Его поверхность мгновенно нагрелась, а прямо перед глазами возникло полупрозрачное чёрное окно с тонкой золотой рамкой. Я инстинктивно отшатнулся и попытался смахнуть его рукой, но пальцы прошли сквозь голограммы.

Окно покрывали символы, которых я никогда прежде не видел. Однако стоило сосредоточиться, как их смысл сам собой сложился в понятные слова.

Я дважды перечитал сообщения, надеясь, что во второй раз хоть что-то пойму. Компания «Зарион», проект «ЭОН», эфирное ядро, эфирное тело. Что за херня здесь происходит? Я теперь киборг?

Я на всякий случай ощупал грудь, живот и голову, но не обнаружил ни металлических пластин, ни швов, ни других признаков того, что меня успели разобрать и собрать заново. Под бледной кожей ощущались обычные мышцы и кости, а в груди размеренно билось сердце.

— Ладно. Предположим, я ещё не окончательно свихнулся. Что такое проект «ЭОН»?

Объяснение оказалось понятным только до слов «нового типа человека». Всё остальное больше походило на рекламу препарата для похудения, только без фотографий улыбающихся суперов и мелкого текста с перечнем побочных эффектов.

— Допустим. Тогда как я оказался в этом теле?

На несколько секунд окно потемнело.

Почти сразу перед глазами возникло новое предупреждение.

В центре окна появилась тонкая золотая стрелка, указывающая в сторону леса. Я проследил за ней взглядом, но среди деревьев не заметил ни дороги, ни зданий, ни хотя бы столба дыма.

— Крона? Что это?

— То есть около километра… — раздраженно посмотрел я на амулет. — Отлично. Я понятия не имею, где нахожусь, а ближайшая зарядка расположена в ста восьмидесяти километрах… Эй, система, а эбонитовой палочкой тебя можно зарядить? Я хорошо умею работать руками.

Система никак не отреагировала. Видимо, из-за низкого заряда поддержка не работает. Ну или ИИ догадался, что я просто его троллю.