Опасный Профессор из Азкабана (18+) ~ Главы 1-4 ~
~ Глава 1 ~
Азкабан — холодная и сырая тюрьма, возвышавшаяся на скалистом утёсе одинокого острова в Северном море.
ГРОХОТ! Волны с грохотом разбивались о зазубренные камни внизу, вздымая солёные брызги, что злобно шипели, уносимые ветром.
Ш-Ш-ШУ-У-УХ… Острый порыв морского ветра выл сквозь узкое железное оконце. Дементоры безмолвно парили в небе, их чёрные одеяния колыхались, словно рваные тени.
В глубине мрачной камеры Сагрес Гринграсс сидел недвижно на каменной койке.
Тонкая палочка покоилась между его пальцами, кончик её едва мерцал серебристым светом.
Щёлк-щёлк-щёлк… Ветхий, изодранный магический фолиант завис в воздухе, страницы перелистывались в бешеном ритме, а древние руны на них перетекали одна в другую под невидимой рукой заклинаний.
СКРЕЕЕЕЕЕЖЕТ. Тяжёлая дверь камеры медленно распахнулась, металл застонал, трусь о камень.
Сагрес не дрогнул.
Его палочка продолжала чертить невидимые линии.
— Какой «великолепный» сюрприз, — спокойно произнёс он, не поднимая взгляда. — С каких это пор Азкабан позволяет навещать заключённых?
— Для старика вроде меня всегда найдутся особые привилегии.
Дамблдор вошёл, мягко улыбаясь, его синие глаза внимательно изучали Сагреса сквозь полукруглые очки. Мантия старого волшебника едва мерцала в тусклом свете, выглядела чужой среди этого сырого мрака.
— Похоже, соседа по камере тебе так и не выделили, — заметил Дамблдор, ставя на каменный столик мешочек с лимонными дольками.
Пальцы Сагреса едва шевельнулись — книга в воздухе тут же рассыпалась в пепел и медленно осела на пол.
Он поднял взгляд на старого мага, в глазах его теплилась холодная ясность.
— В Азкабане и так хватает пустующих камер, директор.
— Но они даже не забрали у тебя палочку? — старик моргнул с лукавой детской искрой в глазах.
— Понимаю твоё удивление. Всё же именно ты лично наложил на неё Заклинание отслеживания. Но теперь… — Он слегка качнул палочкой в руке, голос его оставался размеренным, но сквозь спокойствие проступала гордость. — Даже Дементоры не чувствуют больше её магической подписи.
Дамблдор не ответил.
Он медленно обвёл взглядом камеру, остановившись на стенах, выложенных антимагическим камнем, испещрённым замысловатыми магическими формулами.
— Вижу, даже здесь ты не прекратил свои исследования, — произнёс он, наклонившись ближе и шёпотом прочёл выгравированные слова: — «Преобразование эмоциональной магической энергии и симбиотическая связь с Дементорами»… Выходит, тюремная жизнь тебя не слишком тяготила. Может, это место вовсе не может тебя сдержать? — Старик вновь улыбнулся и бросил в рот шипящую дольку.
— Всего лишь коротал время, — спокойно ответил Сагрес, взмахнув палочкой и стирая надписи со стены.
— Быть может, это старость сказывается, но в последнее время я часто думаю… исключение тебя из Хогвартса пять лет назад могло стать моей величайшей ошибкой, — со вздохом признался Дамблдор.
Сагрес нахмурился, услышав эти слова.
— Профессор Дамблдор, если вы пришли сюда, чтобы посмеяться над моей участью, то можете уходить. Изучение этих глупых Дементоров и так достаточно утомительно — мне не нужны ещё и нравоучения самодовольных посетителей.
Дамблдор тихо вздохнул, в голосе проскользнула беззащитная мягкость.
— Сагрес, я вовсе не хотел тебя осмеять. Тогда я исключил тебя, потому что верил — твои исследования зашли слишком далеко и начали угрожать безопасности учеников Хогвартса.
— Опасность, да? — Сагрес отрицательно покачал головой. — Магия сама по себе есть опасность. — Он легко коснулся палочкой каменной койки, и тут же возник дубовый стул. — Впрочем, я прекрасно понимаю твои тогдашние действия и никогда не питал к тебе за них злобы.
Услышав это, старик снова улыбнулся, подвинул к себе стул и сел, дерево тихо застонало под его весом.
— Я рад слышать это. Всё-таки за эти пять лет с тех пор, как ты покинул Хогвартс, ты ни разу не написал мне даже письма.
Очки Дамблдора блеснули едва уловимым отблеском.
— От Филиуса я многое слышал о твоих успехах. Знаю, что все эти годы ты не прекращал поиски истинной сути магии, и теперь ты достиг впечатляющих результатов. По правде говоря, я искренне рад за тебя.
— Если ты пришёл с каким-то делом, советую говорить прямо, — перебил его Сагрес, подняв ладонь. — Предисловия было достаточно.
— Ах, верно. — Дамблдор кивнул. — Говоря прямо: исходя из твоих прежних заслуг, ты достоин лучших условий для работы. — При этих словах он вынул из-под мантии письмо, запечатанное сургучной печатью. — К тому же, Хогвартсу сейчас нужен консультант по чарам — наставник для старших учеников, который помогал бы им как в теории, так и в практике, готовя тех, кто уже сдал СОВ.
Сагрес взял письмо, но не открыл. Его пальцы на мгновение задержались на гербе Хогвартса на печати. Он негромко произнёс:
— Вернуться в Хогвартс?
Мысли его закружились, уносясь к временам учёбы. Честно говоря, то было — спокойное — и — чудесное — время.
Дамблдор не стал торопить его.
Спустя некоторое молчание Сагрес вернулся в реальность.
— Думаю, я согласен. Но, профессор, для этого тебе придётся использовать свои полномочия в Визенгамоте, чтобы обеспечить моё законное освобождение.
— Разумеется. Всё будет улажено, — Дамблдор поднялся. — Завтра утром Министерство доставит официальный указ о помиловании. И кроме того, Сагрес…
— Чай во второй половине дня каждый четверг в кабинете директора… — Дамблдор сделал короткую паузу, глядя внимательно. — И ещё… когда замок потребует этого — защищай его по-своему.
Камера погрузилась в молчание. Лишь заунывный рокот Северного моря пробивался сквозь железное оконце, эхом заполняя тесное пространство.
Сагрес медленно подошёл к каменному столу и лёгким движением палочки коснулся мешочка с лимонными дольками. Конфеты дрогнули, поднялись и вмиг сложились в миниатюрный макет Хогвартса.
— Я могу согласиться на эти условия, профессор Дамблдор, — произнёс он тихо. Под лунным светом сахарные башни замка казались призрачными, будто вырезанными из стекла. — Но при одном условии. Точнее, при двух.
— Продолжай.
— Первое: мои исследования не должны подвергаться вмешательству так называемого Этического Комитета. — Взмах палочки, и макет замка рассыпался с хрустом, тут же собираясь в сложную трёхмерную конструкцию рун.
— Второе: если я сочту, что некие «традиционные истины» мешают обнажить правду, я оставляю за собой право инициировать образовательную реформу.
~ Глава 2 ~
Дамблдор долго всматривался в парящую перед ним конструкцию — это была форма древней нордической рунной магии. Он молчал, погружённый в свои мысли, затем медленно протянул руку:
— Тогда добро пожаловать в Хогвартс, профессор Гринграсс.
Сагрес слегка улыбнулся и протянул правую руку в ответ:
— На этот раз мои прогулки в Запретный Отдел библиотеки больше не будут нарушением школьных правил.
— Разумеется… но, пожалуйста, больше не подменяй индексную страницу «Крайне Могущественных Заклинаний», — Дамблдор прищурился, моргнув с едва заметной лукавинкой. — Мадам Пинс до сих пор уверена, что это была её ошибка при перекладке…
Когда Сагрес смотрел, как Дамблдор исчезает, растворяясь в светлом мареве фениксового Аппарирования, в его сознании всплывали обрывки воспоминаний, не принадлежащих этому миру: стеклянные колбы в лаборатории из другой вселенной, доски, исчерченные формулами, нескончаемые опыты…
Но эти видения всегда безжалостно оттеснялись реальностью — гримаса отвращения на лицах семьи в детстве, крики матери… Круциатус… и холодная, уходящая спина отца.
Как человек, попавший сюда из другой жизни, Сагрес поначалу ликовал своей стартовой позицией. Ведь большинство тех, кто получал подобный «сценарий переселения», оказывались сиротами без рода и племени. А он — с живыми родителями, из одного из Священных Двадцати Восьми — семьи Гринграссов.
В мечтах он видел себя аристократом волшебного мира, наслаждающимся жизнью без забот, играющим с магией как с игрушкой, может, даже основав собственный хедж-фонд, чтобы спекулировать против Гринготтса. Позволить этим магическим старцам вкусить силу — так называемую «маголюбивую изобретательность» — и, наконец, обрести чувство собственной ценности.
Но действительность обрушилась на него как ледяной шторм.
С того момента, как он оказался в этом мире, и до поступления в Хогвартс, британское магическое сообщество жило под властью Волан-де-Морта.
Да, он знал, что Волан-де-Морт будет побеждён. Но в тот момент Тёмный Лорд был жив и силён, а Мальчик-который-выжил всё ещё находился в утробе матери.
Хуже всего было то, что он знал только итоговую картину: Гарри Поттер — спаситель, Волан-де-Морт — великий злодей, а финал — победа Гарри.
А вот когда, как и через что это случится — было тайной.
Семья Гринграсс, яростные сторонники Волан-де-Морта, состояла почти исключительно из Пожирателей смерти.
Отец — молчаливый и угрюмый служащий Отдела Тайн в Министерстве магии, мать — магглорожденная ведьма.
Да — Сагрес был полукровкой.
Хотя мать его была красива, она люто ненавидела собственное полукровное дитя.
Она не скрывала вражды, словно веря, что этим сумеет заставить других забыть о её собственной «грязной» крови.
Если бы всё ограничивалось её ненавистью и побоями, может, он бы ещё вынес. Но затем, чтобы продемонстрировать свою верность идеологии чистой крови Волан-де-Морта, Гринграссы сделали мать Сагреса жертвенным козлом.
Эта жалкая женщина, когда-то слепо преданная Пожирателям, была доведена до безумия Круциатусом, а после добита Авадой Кедаврой. Вот так бесславно и скоропостижно закончилась её жизнь.
Когда Сагрес узнал об этом, он даже не знал, радоваться ли, или скорбеть. Ведь кроме самой жизни она не дала ему ничего, кроме проклятий и унижений.
В тот момент пятилетний Сагрес только что пережил свою первую неконтролируемую магическую вспышку. У него ещё не было палочки, но он уже был вынужден взглянуть правде в лицо.
Чаще всего тогда он твердил про себя:
— Это даже хуже, чем быть сиротой…
У него не оставалось выбора. Угроза смерти оставляла лишь одну дорогу — искать спасение в магии. И так, в возрасте всего пяти лет, Сагрес, загнанный в угол, создал своё первое заклинание.
Да, после той первой вспышки он обнаружил свой «чит» — когда магическая энергия в теле достигала определённого порога, он мог насильственно улучшать или даже создавать новые заклятия с нуля.
Усиленное Заклинание Смущения — это модифицированное заклинание не имело боевой мощи, но позволяло людям подсознательно игнорировать его присутствие. Для того, кто и без того был невидимцем в собственной семье, оно подходило идеально.
Пользуясь этим заклинанием, он прятался и жил настороже в доме Гринграссов целых шесть лет. По правде говоря, это было настоящим чудом.
Позже он получил письмо из Хогвартса. В ночь перед отъездом он собственноручно отправил двух родственников-Пожирателей смерти — тех самых, что когда-то применили на нём Круциатус, — прямиком в Азкабан.
Что же до отца… тот уже был осуждён и отправлен в тюрьму после падения Волан-де-Морта — скорее всего, давно мёртв, поцелованный Дементором...
Хлоп-хлоп — в окно опустился ворон, вырвав Сагреса из раздумий.
Он взял у птицы клочок ткани от мантии Дементора, лёгким касанием палочки обратил его в пепел, и тусклый голубоватый отблеск энергии медленно вплыл в его тело.
Руна в форме пламени на запястье едва светилась в лунном свете — памятный след от экспериментов с тёмной магией и главная причина, почему он мог так свободно шагать по Азкабану.
— Пора уходить.
...
Номер 93 был прибит к кирпичной стене в Дырявом Переулке, затянутой плесенью.
Прохожие волшебники думали, что это просто заброшенный склад.
Сагрес трижды легко постучал палочкой по кирпичам, и они начали смещаться, словно клавиши пианино, открывая спиральную лестницу вниз — в подвал, где он временно обосновался, платя всего два галлеона в неделю.
Когда-то это место служило сахарным погребом кондитерской лавки.
— Предваряющая очистка, — произнёс он, взмахнув палочкой в сторону дубовых бочек, покрытых слоями застывшей глазури. Под запах старых сливок двенадцать бочек сдвинулись и соединились в длинный стол, а тягучий ирисовый сироп на стенах растаял, превращаясь в янтарные настольные лампы.
Когда «Ежедневный Пророк» просунулся в щель окна, на первой полосе пестрели слова: — «Награждённый Орденом Мерлина оправдан, возвращается в Хогвартс в качестве профессора!»
На фото, прикреплённом к статье, была запечатлена его спина — он покидал Азкабан, а морской ветер трепал подол его чёрной мантии.
Под заголовком красовалась копия декрета о помиловании от Министерства магии.
Сагрес сложил газету в бумажного журавля и бросил в камин. Пламя мигом охватило слова «Опасный гений», и в мгновение ока бумажная птица превратилась в пепел.
Вдруг на указ помилования шлёпнулся тёплый комок птичьего помёта.
~ Глава 3 ~
— Ты опоздал на двадцать семь секунд, — сказал он, не поднимая взгляда.
Сыпавшийся пепел смешался с тихим шелестом крыльев. Ворон Ноктис сложил блестящие, металлического оттенка крылья и держал в клюве идеально запечатанное письмо.
Это существо было проклятой конструкцией, найденной им в развалинах Дурмстранга. В левый глаз ворону был вмонтирован кусок обсидиана, преломлявшего магию. Теперь он выживал, питаясь магией Сагреса, а взамен верой и правдой служил вестником.
Сагрес скользнул взглядом по письму. В тот же миг из драконьего сундука поднялись перо и лист пергамента.
Он достал горсть серебристых крошек мифрила.
Ноктис тут же спланировал на его предплечье, наклонил голову и издал резкий, скрежещущий крик.
— Тише.
Устыдившись, ворон отвернулся и начал осторожно клевать мифриловые крошки. В то же время перо заскользило по пергаменту:
Обязательные учебники по курсу «Продвинутая теория и практика чар»
«Продвинутые приложения чар» — Миранда Гошок (переработанное издание 1897 года)
«Введение в магию» — Общество Изучения Древней Магии
«Продвинутая магическая топология» — Сагрес Гринграсс (факсимильное издание рукописи)
Перо ненадолго застыло, затем дописало последнюю строку мелким почерком:
Рекомендуемые инструменты:
Мифриловая логарифмическая линейка
Двухгранная кристаллическая призма
Когда он вновь закрыл чернильницу, солнечный свет, пробившийся сквозь высокое окно подвала, мягко осветил бок его лица.
Сагрес ослабил ворот рубашки и встал перед примерочным зеркалом. Чёрные профессорские мантии Хогвартса сами подогнались по фигуре, пока на левой стороне груди не проявилась вышивка серебряной нитью — герб Когтеврана.
Это была привилегия, дарованная ему как выпускнику.
...
Платформа Девять и Три Четверти дышала угольной гарью и тяжёлым паром.
Сагрес шёл сквозь толпу новых студентов с багажными тележками. Подол его мантии задел чемодан рыжеволосого мальчика — на углу чемодана блестела карточка с лягушкой-шоколадкой, на которой Дамблдор подмигивал.
— Подвинься! Подвинься! Этот чёртов сундук разваливается!
Крик Рона Уизли и хлопок лопнувших застёжек прогремели почти одновременно.
Груда магических учебников, журналы, комиксы, газеты, полмешка разноцветных «Фасолей всех вкусов» и даже хромающая старая крыса пронеслись у самых сапог Сагреса.
Сзади мальчик в очках тщетно пытался зафиксировать треснувший сундук липкой лентой.
— Reparo, — мягко произнёс Сагрес, едва взмахнув рукой. Разлетевшиеся вещи тут же вернулись в сундук, а латунные замки соединились в более прочную геометрическую конструкцию.
Рон уставился на целый сундук с глазами, полными изумления. Сагрес спросил:
— Рыжие волосы? Ты из семьи Уизли?
Он заметил торчащую из кармана мальчика потрёпанную палочку — древесина белого ясеня с тонкой трещиной вдоль волокон. Кончик слабо светился, а сердцевина из волоса единорога была уже почти разлохмачена.
Не дожидаясь ответа, Сагрес продолжил:
— Даже первокурсник должен знать базовое Репаро. Особенно если ты Уизли.
Увидев, как два мальчика застыли на месте, не в силах вымолвить ни слова, Сагрес лишь покачал головой и развернулся, направляясь к хвосту поезда.
Паровой свист заглушил их сбивчивые слова благодарности.
Когда он вошёл в последний вагон и открыл дверь в самый дальний отсек, на ручке тут же легла корка инея — усиленное отталкивающее заклятие, заставлявшее прохожих подсознательно игнорировать купе.
...
Гермиона Грейнджер распахнула дверь.
— Никто не видел жабу? Невилл потерял свою жабу.
Гарри и Рон, которые как раз перекусывали, подняли головы и отрицательно покачали.
В этот момент сквозняк от окна перевернул «Ежедневный Пророк», обнажив передовицу: — «Награждённый Орденом Мерлина оправдан! Скандальный гений возвращается в Хогвартс».
На сопровождающей фотографии — мужчина в чёрной мантии, профиль его холоден и резок, как высеченный из мрамора. Позади него искажённые решётки Азкабана тонули в бледном свете утра.
— Борода Мерлина! Он правда будет профессором в Хогвартсе! — Рон почти уткнулся носом в газету, шоколадные крошки от лягушек прилипли к краю заголовка. — Тут написано, что он взорвал пять волшебников магией!
Гарри наклонился ближе. На снимке Сагрес вдруг поднял глаза и взглянул прямо в объектив. В его серых глазах мелькнула серебряная искра, так что Гарри вздрогнул, и шоколадная лягушка сиганула в тыквенный сок Рона.
— Это были тёмные волшебники, — немедленно поправила Гермиона и захлопнула дверь купе. — Я читала о нём — и не в одной статье.
— А что такое Орден Мерлина? — воспользовался моментом Гарри.
Гермиона взмахнула палочкой, убирая липкую кашу.
— Я читала в нескольких газетах. «Пророк» любит нарочно размывать факты. Но в архивах Отдела магического правопорядка прямо сказано: те пятеро были тёмными магами, пытались похитить маггловского депутата. Тогда профессор Гринграсс работал в штабе Авроров.
— Но тут написано, что он обратил их тела в пепел… — Рон поёжился.
— Не сжёг — он использовал заклинание, которое сам же и создал, — Гермиона ткнула пальцем в мелкий текст под статьёй. — Свидетели говорили, что он произнёс всего одно заклинание, даже без вербальной формулы.
— Ты так и не сказала — что за Орден Мерлина? — Гарри не выдержал, снова спросив.
— Как ты можешь этого не знать? — удивилась Гермиона.
— Орден Мерлина — одна из высших наград в мире магии. Его вручает Визенгамот с XV века. Он символизирует признание личных заслуг и вклада волшебника.
Она подняла газету.
— Тут написано, что в тот же день, когда его исключили из Хогвартса, он улучшил несколько лечебных заклинаний — Эпискей, Вулнера Санентур, Реннервате. Эффективность лечения тяжёлых травм возросла как минимум на шестьдесят процентов. В то время Дамблдор, который его исключил, подвергся жесточайшей критике в прессе — все говорили, что он стареет и теряет рассудок.
— Похоже, он будто хотел что-то доказать тому, кто его выгнал… — пробормотал Гарри.
— Мне тоже отец рассказывал… Но вроде бы сам профессор Гринграсс даже не явился на церемонию награждения, — сказал Рон.
~ Глава 4 ~
Гермиона не стала ни подтверждать, ни отрицать, лишь указала на другой абзац.
— Тут написано, что после исключения на пятом курсе он перевёлся в Дурмстранг и окончил его через два года. Потом его пригласили преподавать в Ильверморни, но через год он ушёл. Потом целый год путешествовал, а после был экстренно завербован в Министерство магии Британии.
Рон, жуя жвачку «Лучший пузырь» от Друбла, пробормотал:
— И всё равно оказался в Азкабане за убийство?
— Это была самооборона! — Гермиона аж затряслась от негодования, кудри подпрыгнули. — В Законе о защите прав авроров чётко сказано: если аврор находится в опасности во время задания, он имеет право применять силу в зависимости от обстоятельств.
Она решительно кивнула сама себе.
— Две семьи чистокровных волшебников подали на него жалобу — видимо, потому что среди тех тёмных магов были их родственники!
— Так почему тогда профессор Дамблдор его вообще исключил? — не выдержал Гарри.
Гермиона тут же замолчала. Спустя паузу она тихо сказала:
— Я… сама не знаю…
...
Огни свечей в Большом зале Хогвартса колыхались под шум ливня за окнами.
Когда Сагрес, шагая вслед за профессором МакГонагалл, вошёл в зал, Пивз, висевший вниз головой над столом Когтеврана, готовился вылить чернила на скамьи.
Они встретились взглядами — на губах Сагреса мелькнула едва заметная улыбка. Пивз замер, а затем, как замороженная летучая мышь, грохнулся прямо в проход.
Профессор Флитвик тем временем сдувал пыль с Распределяющей Шляпы; свет свечей отражался в его поседевших висках, а галстук-зажим с синим и серебряным узором Когтеврана мерцал едва заметным отблеском.
— Филиус, запонка, — мягко напомнила профессор МакГонагалл, пробуждая дремавшую миссис Норрис.
Маленький профессор Чар покрывал левый рукав рукой, где простая серебряная запонка слегка сбилась с места. Обернувшись к дверям, он вдруг расплылся в тёплой улыбке, лицо его морщилось, словно сложенная пергаментная бумага.
— Ах, Сагрес!
— Давненько не виделись, профессор Флитвик. — Сагрес быстро подошёл, почтительно склонился и протянул обе руки, чтобы пожать руки бывшему заведующему своим факультетом.
В углу обычно бесстрастный Снегг раздражённо поджал губы.
...
По замку плясали отблески свечей, а факелы на стенах бросали мечущиеся тени. Издалека доносился гул голосов студентов, собравшихся в Большом зале.
Новые ученики сбились в плотную кучку, их мантии хранили ночной холод, некоторые дрожали всем телом.
Профессор МакГонагалл, в изумрудно-зелёной мантии, быстро спускалась по мраморной лестнице, сжимая в руке свиток пергамента — список новых учеников. Её шаги были чёткими, а подол мантии развевался за спиной.
Достигнув ступеней, она обвела взглядом толпу новичков, и в тот же миг вся болтовня стихла, как будто кто-то наложил Заклятие Обездвиживания.
— Добро пожаловать в Хогвартс. Праздничный ужин вот-вот начнётся, но прежде чем вы займёте свои места и насладитесь едой, вам предстоит пройти церемонию Распределения.
— Церемония определит, в каком из четырёх факультетов вы будете учиться в ближайшие годы. Это отважный Гриффиндор, верный Пуффендуй, мудрый Когтевран и хитроумный Слизерин.
— Каждый факультет обладает гордой и древней историей, взрастившей множество выдающихся волшебников, внёсших важный вклад в магический мир.
— За годы в Хогвартсе ваш факультет станет вам домом. Каждое ваше достойное достижение принесёт факультету очки и славу; каждое нарушение правил — пятно на его чести и потерю очков.
— В конце учебного года мы подведём общий счёт, и факультет с наибольшим количеством очков получит Кубок факультетов — высшую честь, о которой мечтает каждый ученик.
— А теперь, все… — Она взмахнула палочкой, кончик её вспыхнул серебристым светом, подавая знак выстроиться ровно в одну шеренгу. Затем громко распорядилась: — В линию! Следуйте за мной.
Перед тем как толкнуть тяжёлые дубовые двери Большого зала, она чуть задержалась, повернулась к слегка побледневшим детям и смягчила голос — хотя в нём по-прежнему звучала несгибаемая властность:
— Не бойтесь. Церемония Распределения не причинит вам вреда.
— Нужно лишь надеть Распределяющую Шляпу — она остро чувствует ваши качества и потенциал, после чего громко объявит, к какому факультету вы принадлежите.
Её губы едва заметно изогнулись, будто она пыталась вселить тёплую искру в натянутую атмосферу, но уже через миг выражение снова застыло, холодное и строгого льда.
Затем она решительно развернулась и повела строй новичков вперёд. Те, сглотнув, плотной цепочкой двинулись следом, входя в торжественный и загадочный Большой зал.
Внутри царила тишина, тысячи глаз устремились на них.
Профессор МакГонагалл твёрдо водрузила четырёхногий табурет в начале зала, а поверх него легла старая, потрёпанная, местами заштопанная шляпа, на первый взгляд совершенно неприметная.
После этого она тихо отошла в сторону, сцепив руки на груди, её взгляд был острым, как лезвие, наблюдая за всей церемонией.
Пока первокурсники переглядывались, полные сомнений, старая, потрескавшаяся и вроде бы безжизненная шляпа вдруг словно ожила и запела:
♫ — Ах, может, я не пригожусь вам на бал,
Не судите по внешности строго.
Съел бы себя я, кабы кто отыскал
Шляпу умнее и многомогущей. ~♪
~Скорей оставьте цилиндры и котелки,
Пусть чёрны и гладки они,
Я — Шляпа Хогвартса, и все колпаки
Переплюну в знанье легко. ♫
♫Всё, что в вашей голове таится,
Я узнаю без труда,
Дай лишь примерить — и сразу скажу,
Где твоё место, мой друг. ♪
♪Ты можешь быть в Гриффиндоре,
Где храброе сердце живёт,
Отвага и честь — их девиз,
Что их от прочих ведёт; ♪
♫~А может, в Пуффендуе найдёшь ты друзей,
Где верность и труд в чести,
Там терпеливы, верны и честны,
Работы они не страшатся;
А может, в старом Когтевране,
Где ум и учёность ценят,
Там острый ум и любовь к наукам
Примут тебя, как родного;
Или, быть может, в Слизерине
Настоящих друзей найдёшь ты,
Они хитры, идут напролом,
Чтоб целей достичь любой ценой.
Так надень же меня! Не бойся!
Не спеши убегать!
Ты в надёжных руках (хоть их нет у меня),
Я ведь Думающий Колпак! ~♫♪
Когда песня стихла, профессор МакГонагалл шагнула вперёд с пергаментным списком.
— А теперь начнём Распределение. Когда я назову ваше имя, подойдите и садитесь на стул.
— Ханна Эбботт…
Маленькая ведьма неуверенно отделилась от толпы и села на четырёхногий табурет. Профессор МакГонагалл аккуратно водрузила шляпу ей на голову.
— Пуффендуй!
опасный профессор из азкабана (18+)