На самом деле, для меня единственной настоящей проблемой на данный момент является не Волдеморт и не грядущий Хогвартс. Это вообще дело десятое. Проблемой сейчас является моё тело. В целом, я имею в виду. Но за неимением возможности на данный момент что-то изменить глобально, надо бороться с неудобствами по мелочи в меру сил. В первую очередь меня абсолютно не устраивает состояние тушки.

Одиннадцать лет пренебрежения и полное отсутствие даже базового ухода превратили голову в птичье гнездо, в котором, казалось, поселилась небольшая колония каких-то особо живучих насекомых. Слава Богу, нет, конечно, никаких вшей, блох или ещё какой гадости, но ощущение было сходным. Абсолютный кошмар.

Волосы торчали во все стороны, слипались и спивались в нерасчесываемые обычными средствами колтуны.

О коже вообще молчу, постоянная пыль чулана и обмылки – да, шампуней и гелей для душа пацан в глаза не видел, за несколько дней в этом удалось убедиться на практике – сделали её ужасно трескающейся, шелушащейся и немного неровного цвета. Начать в данном случае придётся со скрабов… жёстких таких, сразу с морской солью, наверное.

Ногти обломаны. От рук несёт чистящим средством. По-моему, у меня уже этот фантомный запах в носу засел.

В общем, мальчик-замарашка, которого хотелось немедленно засунуть в стиральную машину и прокрутить на режиме отбеливания… раза три минимум. А потом ещё прополоскать с каким-нибудь кондиционером столько же.

И вот тут в моей голове, в голове двадцатипятилетней Энн, которая до попадания в этот тихий ужас исправно пользовалась кондиционерами, скрабами, масками, патчами, эссенциями из жопы улитки и всеми прочими благами косметической индустрии двадцать первого века, созрел план. Я отказываюсь существовать в этом теле, не сделав его хотя бы сносным. Да, это тело мужское. Да, я намерена его в итоге сменить… или изменить под себя, как пойдёт. Но пока оно моё – и я не позволю ему выглядеть как подранное нелёгкой работой в поле кукурузы пугало.

Все пункты плана сошлись мгновенно. У Петунии в ванной комнате, несомненно, имеется целый арсенал косметических средств. Разумеется, ими пользуется в доме полном мужиков только она. Улучив момент, даже заглянула туда и убедилась – у неё есть и шампуни, и кондиционеры с маслами, и маски для лица, и лосьоны, и крема, и скрабы. Правда, пользуется она этим богатством, судя по отсутствию видимого результата, совершенно бездарно, но сейчас не об этом. Моя задача – реквизировать часть этого великолепия на благо… собственное, разумеется.

Первая ночная вылазка состоялась следующим же вечером. Сил моих нет терпеть этот кошмар, мне нужно хотя бы с волосами что-то решить. Обриться уже готова, честное слово. Буду как Эйгон Невероятный… но это в крайнем случае, конечно.

Дождалась, пока храп Вернона превратится в ритмичное сотрясение стен и на цыпочках выбралась из чулана. С собой прихватила несколько небольших начисто отмытых и высушенных баночек, найденных в чулане и в гараже.

Гараж – это вообще такая штука… почти как лоджия. В смысле, никто никогда не использует это место чисто по назначению. Это всегда просто хламовник, куда уносят всё, что вот прямо сейчас не нужно. А потом об этом “богатстве” благополучно забывают на годы. А когда находят, кричат “нет, не выбрасывай, Люда, вдруг ещё пригодится!”. Бюст Ленина, сломанные лыжи, порванная скакалка, одна сандалия? Когда-нибудь определённо понадобится!

Так что из гаража удалось вытащить много всякой полезной мелочёвки. Типа рабочих наручных часов с треснувшим стеклом, тех самых баночек и главное – зажигалку. Сложно внятно пояснить, что такого невероятного в этой самой зажигалке, но… возможность поджечь что угодно в любой момент делает тебя почти богом, я отказываюсь думать иначе. Женская логика, да, но меня всё устраивает. В любом случае, сейчас важно не это, а мой приступ здоровой и совершенно точно оправданной клептомании.

Ванная комната на втором этаже встретила меня стерильной чистотой и запахом лаванды. Бесшумно прикрыла дверь, повернула замок и оглядела полки.

Выбор богат, конечно… но выбирать нет времени, так что немедленно принялась за дело, беря самое нужное и наиболее удобно стоящее. Остальное можно добрать попозже, если в эту вылазку не спалюсь. Открутила крышку с шампуня “для восстановления сухих волос” и вылила примерно четверть в баночку. Так же поступила с изрядной порцией кондиционера – его на такие патлы понадобится много. Затем наткнулась на маску для лица с экстрактом огурца – не удержалась и выдавила половину тюбика в баночку из-под таблеток от головной боли. Закончила гелем для душа с миндалём и небольшим количеством ватных дисков. Всё это богатство аккуратно рассовала по карманам и направилась на выход, стараясь не греметь. Ничего, это только первая пробная вылазка. Впереди ещё много баночек и много средств…

Следующая неделя превратилась в марафон красоты, который я проводила исключительно по ночам, запираясь в небольшой ванной на первом этаже. Первым делом взялась за волосы. На следующую же ночь после первой вылазки.

Это была война. Эти патлы, казалось, никогда не знали расчёски. Я потратила два долбанных часа, чтобы просто разобрать колтуны, действуя осторожно, прядь за прядью, смачивая их разведённым кондиционером. Но кое-что всё равно пришлось вырезать. Петуния, проснись она, наверняка решила бы, что в дом пробрался пьяный енот: я шипела, ругалась сквозь зубы, дёргала и снова шипела, затем, если дело оказывалось безнадёжным, с ощущением вселенской печали щёлкала ножницами, чуть ли не рыдая. Но результат того стоил. Когда последний узел поддался, я провела расчёской от корней до кончиков, не встретив сопротивления, и едва не расплакалась от счастья.

Дальше, в следующие дни дело пошло бодрее. Мытьё. Хотя сначала с этим, я была уверена, будет сложнее: включать воду среди ночи чревато, но я рискнула, скрестив пальцы и понадеявшись, что сдвоенный храп Вернона и Дадли перекроет шум текущей воды. Риск себя оправдал – никто реально ничего так и не услышал. Так что формально все мои опасения развеялись. Но я всё же не борзела слишком сильно и включала воду в половину напора по мере необходимости, чутко прислушиваясь к звукам снаружи. Скраб, полученный во время второй вылазки, гель для душа и, разумеется, нещадная эксплуатация мочалки. Затем крема и масочки. И, конечно, по-человечески промыла волосы, обработала их всем найденным добром для восстановления. А потом расчесалась, и наконец замерла перед зеркалом.

На меня смотрел другой человек. Нет, тело осталось тем же: худой, бледный парнишка в дурацких очках. Но волосы, обычно торчавшие безобразным веником, теперь выглядели более-менее приемлемо. Они оказались волнистыми, видимо, по-умолчанию вьющимися, но сейчас из-за кучи средств немного распрямившимися, густыми и тяжёлыми. Я осторожно заправила прядь за ухо. Из зеркала глядел довольно миловидный мальчишка. Симпатичный, даже. Ну, насколько это возможно при я даже боюсь представить каком весе и торчащих рёбрах.

Ну вот, жить уже можно. Если уж быть Гарри Поттером, то пусть все думают, что он какой-то эльфийский принц, а не чумазый сирота. Это, конечно, дурацкий, не имеющий отношения к реальности оптимизм – эльфийским принцем тут пока не пахнет даже приблизительно – но хоть так себя подбодрить. Смотреть не тошно – уже успех.

Гигиена и приведение себя в божеский вид, впрочем, состояли не только в моральном удовольствии от результата. Были моменты и откровенного стыда, и отвращения. Мыться целиком, в этом чужом неправильном теле, было реальным испытанием. Я приноровилась делать это быстро, глядя в потолок. Всякий раз намыливая грудь и не нащупывая там ничего, кроме рёбер, я испытывала острый укол диссоциации: тело упрямо не совпадало с картой мозга. Но я неизменно напоминала себе: это временно. Ты вернёшь своё, детка. А пока просто содержи это тщедушное тельце в чистоте, как взятый напрокат автомобиль.

Был и забавный момент с бритьём. Я некоторое время разглядывала свои ноги и подмышки, рефлекторно думая, что неплохо бы их побрить, как привыкла в прошлой жизни. А потом осознала: здесь, в теле одиннадцатилетнего мальчика, растительности попросту нет. Ноги гладкие, как у младенца. И всё остальное тоже.

Итак, единственный плюс полового созревания тела Гарри Поттера для попаданки: оно ещё не началось. Правда, что-то мне подсказывает, что вернуться в женское тело у меня получится далеко не через пару лет, так что с этим ещё придётся столкнуться, но… я уже попривыкну… наверное?..

С руками пришлось повозиться. Ногти обломаны и расслоены, заусенцы, кожа как наждачка. Короче, мрак. Стащила пилочку из маникюрного набора Петунии и аккуратно подпилила каждый ноготь. Руки огрубели от постоянной работы по дому, бытовой химии и отсутствия хоть какого-то ухода, так что пришлось усиленно обмазывать их кремами и драть скрабами, чтобы вернуть хоть приблизительную положенную детской коже мягкость. Постепенно руки перестали меня совсем уж расстраивать, но забрасывать процесс ни в коем случае нельзя.

И вот, спустя примерно две недели после начала спасательной операции собственного тела и психического равновесия, я в ночи стояла перед зеркалом в ванной и оценивала результат.

Передо мной был не замарашка из чулана, собирающий подати на улице, а мальчик с аккуратной – насколько это возможно при самостоятельном подравнивании не очень приспособленными для этого инструментами – стрижкой, блестящими, ухоженными волосами, чистой кожей, ровными ногтями. Очки и одежда всё ещё портили вид, но впереди нас ждёт Косая Аллея и шоппинг без тормозов. Мнение Хагрида по этому вопросу, разумеется, не учитывается. А пока сойдёт и так.

– Ну, здравствуй, Гарри Поттер, – проворчала я отражению, косо усмехнувшись. – Ты, конечно, всё ещё мальчик, но уже не чучело. Прогресс налицо.

Отражение идентично усмехнулось в ответ. Нет, к этому, кажется, невозможно привыкнуть… Я просто отказываюсь не быть женщиной. Правдами и неправдами, но я вновь стану Энн. Может, не той самой, какой была, но всё же невероятно далёкой от несчастного Гарри Поттера.