Разбил прошлый текст на главы и написал еще столько же сверху. Корейские имена, конечно, тот еще прикол, но надеюсь картинки персонажей облегчат запонимание.

Глава 1.

Звон будильника.

Только не это. Всего пару минут назад закрыл же глаза.

Я накрылся одеялом с головой, попытавшись спрятаться от этого звука, и поглубже закопался лицом в подушку.

Звон будильника.

Какой же мерзкий звук.

Каждое утро задаю себе один и тот же вопрос: почему я его ещё не выбросил?

Блин, точно. Потому что только такой мерзкий звук способен заставить меня поднять голову с мягкой подушки. Собрав все силы в кулак, я всё-таки разлепил веки. Железный демон стоял на полке прямо перед глазами, вибрируя в такт своей издевательской мелодии.

Дёрнувшись всем телом, забросил руку на будильник и прихлопнул его ладонью, чтобы он наконец заткнулся. В тишине, наступившей после, отчётливо слышалось только моё недовольное дыхание.

Надо в школу.

Приняв волевое решение, я сполз с кровати. Ноги коснулись холодного линолеума, и по телу пробежал неприятный холодок. Моё жилище не баловало роскошью: крошечная каморка, где кухня, спальня и гостиная спрессовались в одно пространство, едва разделённое на зоны. Единственной дверью, ведущей в отдельное помещение, а не на улицу, была дверь в тесную ванную.

Я побрёл умываться, едва не приняв по дороге горизонтальное положение прямо на полу. В ванной плеснул в лицо ледяной водой, смыв остатки сна и тупую тяжесть в голове. Отражение в мутном зеркале не особо радовало, но выбирать не приходилось. Горячая вода будет только вечером, так что душ пока не светит. Вытерев лицо застиранным полотенцем, я вернулся в жилую зону и направился к шкафу.

Достал пачку дешёвой лапши и щёлкнул кнопку электрического чайника. Пока вода начала с шипением прогреваться, я прислонился спиной к стене и выглянул в окно.

Еда не самая полезная, но что поделать. Опекун, конечно, высылает определённую сумму в месяц, но её с трудом хватает на скудную еду, плату за школу и совсем символический мизер на личные расходы. О новых вещах или нормальных обедах в школьной столовой можно было только мечтать.

Хотя я и за это благодарен. Мистер Хван взял на себя ответственность за меня, хотя нас не связывали ни родственные узы, ни даже общее прошлое. Было бы совсем по-свински воротить нос и жаловаться на нехватку средств. Тем более если убрать из общей суммы мои не совсем добровольные расходы, то на эти деньги вполне можно было бы позволить себе комфортную жизнь.

Чайник закипел, заполнив пространство над собой облаком пара. Я залил лапшу кипятком, накрыл крышкой и подождал пару минут, чувствуя, как живот уже настойчиво требует принять в себя хоть что-нибудь. Пусть даже не самое полезное. Сев за единственный стол, который служил одновременно и рабочим местом, принялся за еду.

Капитан сказал, что сегодня будет долгая тренировка. Хорошо, что я всё-таки заставил себя сходить вчера в прачечную и постирать форму. Запасного комплекта нет, а пропускать игру я не хотел ни при каком раскладе. Даже если бы пришлось выйти на поле прямо в школьных брюках и рубашке.

Мину, конечно, вечно ворчит, что моя одержимость футболом его пугает, но я ничего не могу с собой поделать. Школа, банды, сам этот район — всё вечно давит на тебя. И только там, на поле, когда под бутсами чувствуется трава, а в лицо бьёт ветер, удаётся хоть изредка почувствовать себя свободным.

Закончив с завтраком, я быстро натянул форму, закинул на плечо сумку с учебниками и вышел на улицу.

Мой дом — старая, приземистая постройка, которая, кажется, держится на честном слове застройщика и слоях столетней краски. Весь Чхонъян такой. Здесь не встретить блестящих стеклом небоскрёбов или вылизанных парков, как в других районах Сеула. Только бесконечные лабиринты узких переулков, низкие крыши, опутанные проводами, и ощущение застывшего времени.

Я не спеша побрёл по улице. Вокруг уже начали появляться школьники в такой же форме и с такими же недовольными лицами.

Радует, что не я один страдаю от вечной борьбы с главным врагом человечества — утренним подъёмом. Почему нельзя было поставить занятия... ну, не знаю, часов в шесть вечера? По-моему, идеальное время. К этому моменту ты хотя бы начинаешь напоминать живого человека.

Под раздумья о несправедливости школьного графика я подошёл к очередному ветхому домику, который мало чем отличался от моего, и постучал в дверь.

(Кан Джинхо - Главный герой)

Ждать пришлось недолго. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался Мину. Выглядел он, честно говоря, не очень. Щурился, тёр заспанные глаза и пытался пригладить ладонью коротко стриженные светлые волосы, которые резко контрастировали с моей более длинной шевелюрой, вечно лезущей в глаза, когда я забываю про ленту. Несмотря на карие, по-доброму мягкие глаза, сейчас в них читалось только одно желание — захлопнуть передо мной дверь.

(Ким Мин у - лучший друг главного героя)

— О, Джинхо, — пробормотал он, прищурившись от резкого утреннего света. — Я сейчас обуюсь, и можем идти.

— Окей, подожду тут, — кивнул я и, почесав затылок, прислонился плечом к дверному косяку.

Пока Мину, ворча под нос, пытался натянуть свои старые кеды, из глубины дома вышла его мать. Мисс Ким было уже под пятьдесят, и сходство с сыном сразу бросалось в глаза — та же форма лица и тот же оттенок волос, только у неё светлые пряди были густо тронуты сединой. На лице залегли глубокие морщины — следствие бесконечных забот после гибели мужа и тяжёлой работы, — но улыбка, которой она меня встретила, оставалась искренней и тёплой.

— Джинхо, — мягко улыбнулась она. — Снова тебе приходится ждать моего сына?

— Это совсем нетрудно, миссис Ким, — ответил я такой же вежливой улыбкой. — Не то чтобы я сам слишком горел желанием идти в школу.

— Вам всего лишь осталось дотерпеть до конца года, — подбодрила она нас.

— Конечно, мам, — вставил Мину, наконец справившись с обувью. — А потом нас ждёт старшая школа, и всё станет только хуже.

Он коротко обнял мать на прощание. Та ответила на объятие и лишь покачала головой на упаднические слова сына.

— Берегите себя, мальчики, — сказала она негромко, когда мы уже начали спускаться со ступенек.

Я обернулся и кивнул ей. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела вслед. Смотрела до тех пор, пока мы не свернули за угол и переулок не спрятал наши фигуры.

Какое-то время дальше мы шли молча, пока Мину не понизил голос, бросив на меня быстрый взгляд:

— Деньги взял?

— Угу, — коротко кивнул я.

Правда, не стал добавлять, что нужные десять тысяч наскрести так и не удалось. В кармане сейчас лежала всего одна одинокая пятёрка. Не страшно. Как-нибудь разберусь.

— Это хорошо, — кивнул Мину, окинув взглядом дорогу впереди, по которой лениво разбредались другие ученики. — Может, сходим сегодня после школы в кино? Сейчас идёт тот боевик, «Восхождение Камикадзе» вроде. Трейлер выглядел безумно круто.

— И давно ты таким богатым стал, чтобы по кино шляться? — я скептически вскинул бровь, не отрывая взгляда от дороги.

— Я вообще-то и тебе предлагал выйти на подработку после школы, — недовольно прищурился Мину, поправив лямку сумки. — Я даже могу поговорить со стариком, он найдёт для тебя место на складе. Платят не золотые горы, но на билет хватит.

— Не, — коротко качнул головой. — Времени не хватит.

— Опять тренировки? — со смирением вздохнул он, уже зная ответ наперёд.

— Угу, — кивнул я.

Этот разговор возникал у нас не в первый и, уверен, не в последний. Мину всегда был таким — приземлённым, принимающим. Он искренне верил, что нужно перестать жить мечтами, опустить голову и хвататься за любую возможность подзаработать, чтобы просто плыть по течению. Я же до боли в зубах не желал провести в этой дыре всю оставшуюся жизнь. Футбол для меня не просто хобби — это единственный билет из Чхонъяна, шанс добиться чего-то большего, чем всю жизнь грызться за гроши.

Но Мину всё равно повезло. Потому что его лучший друг обязательно вытащит его вместе с собой — невзирая на весь скепсис.

За пустыми разговорами мы незаметно дошли до школы. Она мало чем отличалась от окружающих кварталов: старое, выцветшее здание, бетонные стены которого местами ещё подпирались потемневшими от сырости деревянными балками.

Мои глаза сразу выцепили впереди, прямо у главного входа, знакомую троицу, докапывающуюся до всех, кто проходил мимо.

Ли «Крыса» Сонбин. Тощий, вытянутый, как глист, и неестественно подвижный. Он никогда не лез в честный бой, предпочитая держать жертву сзади или потрошить чужие сумки в поисках заначек. Мастер подлых ударов, который всегда прячется за чужой спиной.

Чон Гёнхо. Интеллектом бог его обделил, зато природа щедро компенсировала это массой.

И, наконец, Хван Тэхун. Самый мерзкий из этой стаи. Он был «режиссёром»: любил снимать издевательства на телефон, сопровождая их ядовитыми комментариями, и придумывал унизительные «задания» для тех, кто провинился.

Почувствовал, как Мину рядом едва заметно напрягся. Я и сам ощутил неприятный холод внутри, но благодаря тренировкам на поле привык к физическому давлению и боли чуть больше друга. Мину же ненавидел насилие в любом его проявлении.

Будь проблема только в этих троих — я давно что-нибудь придумал бы. Но за их спинами стоял Досик. Местный босс, чьё имя заставляло холодеть кровь в жилах даже у учителей.

Едва мы поравнялись с троицей, Сонбин расплылся в своей масляной улыбке.

— О-о, смотрите, кто идёт! Наша неразлучная парочка, — он подошёл и по-хозяйски положил нам руки на плечи. — Ну что, принесли деньги, олухи?

— Да, конечно... — пробормотал Мину, заметно побледнев.

Он замолчал на полуслове, и пауза повисла чуть дольше, чем нужно.

— Ну? — Сонбин вскинул бровь с нетерпением. — Хули стоим тогда? Выворачивайте карманы.

Молча подождал, пока Мину не вытащит две смятые купюры. Десять тысяч вон. Сумма, казалось бы, небольшая, но когда тебя заставляют платить по три раза в неделю, она превращается в неподъёмный груз. В прошлый раз я совершил ошибку: не принёс нужную долю и отдал её слишком рано. Мину тогда, увидев это, тоже припрятал часть денег — хотя они у него были, — и в итоге влетело обоим. Жёстко.

Сонбин резко выхватил купюры из рук Мину прежде, чем тот успел их толком протянуть. На губах заиграла довольная, приторная усмешка.

— Хорошо, — кивнул он, небрежно запихнув деньги в карман. — Теперь ты.

Он повернулся ко мне, ожидая продолжения. Я тяжело вздохнул и протянул свои пять тысяч — всё, что было. Лицо Сонбина мгновенно изменилось. Улыбка сползла, сменившись выражением брезгливого недоумения.

— Кажется, тут недостаточно, — процедил он сквозь зубы.

— У меня больше нет, — ответил я коротко, чтобы не дать голосу дрогнуть.

— Больше нет? — он удивлённо приподнял бровь и перевёл взгляд на рюкзак за моей спиной. — А мне кажется, твои бутсы стоят не так уж и мало. Тебе не кажется глупым ныть, когда за плечами есть то, что можно выгодно загнать?

Его костлявая рука потянулась к лямке моей сумки, но я резко отшатнулся, уведя рюкзак из-под его пальцев.

— Не трогай.

— Что ты сказал? — Сонбин шагнул вплотную, упёршись лбом в мой.

— Сказал: не трогай, — повторил я, глядя ему прямо в глаза.

Черта с два он их получит. Целый год. Целый год я откладывал с тех жалких крох, что оставались после всех выплат, терпел их кулаки и унижения, приходил домой с синяками и гематомами.

Эта крыса ничего не получит.

Я кожей почувствовал, как справа, из слепой зоны, стремительно приближается кулак Гёнхо. Тело инстинктивно дёрнулось, чтобы уклониться, но я заставил себя замереть. Уклонишься сейчас — потом будет только хуже. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение.

Тяжёлый кулак вошёл в живот, вышибая из лёгких весь воздух. В глазах на мгновение потемнело. Где-то вдалеке я услышал отчаянный крик Мину, но Тэхун уже перехватил его, заламывая руки и не давая подойти. Сдерживая ярость и желание вгрызться в лицо Сонбину, я сделал единственное, что мог: рухнул на колени, подмяв сумку под себя, накрыв её собственным телом.

Следом посыпались удары. По бокам, по спине. Я свернулся калачиком, стиснул зубы до скрипа и сжал рюкзак.

Свежая трава на поле. Она так приятно пружинит под ногой перед рывком. А как здорово ощущается мяч, когда бьёшь правильно — всей стопой, с разворотом корпуса. Ну и конечно вкусный обед после тяжелой тренировки. Что может быть лучше, чем забить желудок и откинуться на кровати, позволив уставшему организму насладиться покоем. Я думал обо всем и не думал об ударах. Почти.

Через пару минут Сонбину надоело. Он раздражённо сплюнул прямо рядом с моей головой.

— Черт с тобой, выродок. Не принесёшь нужную сумму в следующий раз — будет хуже. Понял меня?

Тэхун с усмешкой толкнул Мину в спину, и троица вальяжно направилась к входу. Мину тут же бросился ко мне. Всё тело ныло, каждый вдох отдавался резкой болью в рёбрах, но я оперся на плечо друга и, пошатываясь, поднялся. Вокруг текла толпа учеников. Проходили мимо, бросали жалостливые взгляды, но никто не остановился и не вмешался.

И я их не виню. Тут у каждого хватает своих проблем, чтобы не впрягаться в чужие.

— Почему ты не сказал, что тебе не хватает? — пробормотал Мину, полным обиды и бессилия голосом. — Я бы мог дать! У меня ещё были деньги.

— Забудь, — выдохнул я, пытаясь выпрямиться. — Всё нормально.

Я ни за что бы не стал просить у него. Зная, как мать Мину вкалывает в своей лавке с раннего утра до поздней ночи, и зная, что сам он отдаёт ей почти каждую заработанную копейку, чтобы закрыть долги, оставшиеся после смерти кормильца семьи. Не хватало им ещё за меня беспокоиться.

Я попытался сделать шаг, но мир внезапно накренился. Резкая волна тошноты подкатила к горлу, в голове зашумело. Отшатнувшись к кустам, я согнулся пополам и вырвал. Мину тут же оказался рядом, с тревогой поддержав за локоть.

— Ты как? В порядке?

Вытер рот рукавом и посмотрел на лужу под ногами.

— Я... же вроде столько не ел сегодня, — прохрипел я и выдавил слабую кривую усмешку.

Мину укоризненно покачал головой на мою идиотскую шутку и помог подобрать сумку.

— Надо добраться до класса. Посидишь спокойно — станет лучше. Пошли.

Мы медленно побрели к школьному крыльцу, стараясь не тревожить мои отбитые рёбра. Каждый шаг отдавался глухой болью в животе, но я старался держать спину прямо — не хватало ещё, чтобы кто-то из учителей заметил. Помочь не помогут, но вот сделать еще хуже — спокойно.

Мы поднялись на второй этаж и добрались до нужного кабинета. Мину отодвинул дверь, и нас тут же захлестнула волна привычного классного шума.

Прямо у порога стояла Чхве Юна и что-то яростно доказывала группе парней на задних рядах, то и дело поправляя сползающие очки.

Тут все как обычно.

Юми была невысокой — едва доставала мне до плеча — но энергии в ней хватило бы на десятерых. Две аккуратные косички забавно подпрыгивали в такт её жестикуляции, а задорный курносый нос и большие, внимательные глаза делали лицо по-детски открытым. Трудно поверить, что такой человек вообще существует в Чхонъяне.

Стоило нам войти, как она резко обернулась, прервав тираду на полуслове.

— А вы двое где пропадали? — строго прикрикнула она, уперев руки в бока. — Занятия начинаются через пару минут!

Но едва её взгляд упал на меня, гнев моментально испарился. Брови сошлись на переносице, в глазах мелькнула тревога.

— Джинхо... что случилось? Ты в порядке?

(Чхве Юна - староста класса)

Щёки предательски вспыхнули. Под её пристальным взглядом я просто терялся — слишком она была правильной для этого места.

Выдавил самую беззаботную улыбку, на которую был способен, и поднял большой палец.

— Всё супер, Юна-чан. Подскользнулся по дороге. Неудачное утро, понимаешь?

И рассмеялся, потерев затылок. Юми мне, очевидно, не поверила, но вслух ничего не сказала. Только поджала губы и проводила нас долгим взглядом.

Мы с Мину прошли к своим партам. И стоило отойти на пару шагов, как друг не выдержал и негромко фыркнул:

— Подскользнулся. Серьёзно? Это было жалко, чувак.

— Ничего не могу с собой поделать, — выдохнул я, осторожно опустившись на стул. — Стоит ей появиться — все слова из головы вылетают.

— Давай садись уже, герой-романтик.

Мину помог мне пододвинуть стул, убедился, что я устроился нормально, и вернулся на своё место.

Долго ждать не пришлось — дверь снова открылась, вошёл учитель. Шум мгновенно стих. Все, как по команде, встали и синхронно поклонились.

— Присаживайтесь, — проскрипел он, положив журнал на стол. — Открываем учебники на тридцать четвёртой странице. Сегодня плотный график, так что не советую отвлекаться.

Впереди долгий учебный день. Очень надеюсь, что на сегодня мой лимит неприятностей уже исчерпан.
Глава 2.

Несмотря на количество пропущенных по телу ударов и тупую боль в рёбрах, которая всё ещё давала о себе знать при каждом резком движении, шесть уроков сделали своё дело. Боль не прошла — просто притупилась, перебралась куда-то на задворки сознания. Жить можно.

Школьное поле встретило меня тишиной. Только выцветшая, местами вытоптанная трава да ржавые штанги ворот по краям. Тренировка должна была начаться с минуты на минуту, но пока я здесь один. Просто набивал мяч. Подкидывал на носок, ловил на подъём, чуть придерживал бедром — и снова на носок.

Один из ударов вышел чуть резче, чем я рассчитывал. Мяч взмыл вверх, описал высокую дугу и ушёл мне за спину. Я даже не обернулся. Просто чувствовал его — как он разрезает воздух у затылка, как скользит вдоль позвоночника. Когда мяч опустился на уровень колена, я, не глядя, выкинул ногу назад и поддел его пяткой. Снаряд послушно взлетел. Продолжил чеканить — уже за спиной, по-прежнему не оборачиваясь.

— До сих пор не понимаю, как ты это делаешь. У тебя глаза на затылке?

Я замер. Позволил мячу коснуться земли и просто накрыл его стопой, придавив к дёрну.

Рядом стоял Юнджэ. Высокий, атлетичный, с короткой стрижкой и тёмными, как смоль, волосами. Капитан нашей команды. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на мяч под моей ногой, будто никак не мог найти рационального объяснения увиденному.

— Не знаю, что тебе ответить. — Я пожал плечами и выдавил короткую усмешку. — Наверное, просто хорошо чувствую мяч.

— Да-да, конечно, — скептически махнул он рукой. — Вечно ты отмазываешься. Ладно, неважно. Ты готов выйти на поле? Команда скоро подтянется.

Я чуть замялся. Как будто сам был виноват в том, что случилось утром.

— Юнджэ, сегодня не получится. Извини.

Он непонимающе сдвинул брови.

— Что случилось? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь отказывался от тренировок.

— Сегодня утром были кое-какие проблемы с ребятами Досика, — я не стал договаривать до конца.

Ему и не нужно было объяснять. Лицо Юнджэ прошло путь от недоумения до открытого возмущения за секунду. Брови сошлись к переносице, желваки заиграли на скулах.

— Вот же ублюдки! — резко выдохнул он, непроизвольно сжав кулаки. — Джинхо, это уже переходит все границы. Надо рассказать учителям. Просто беспредел.

— Не думаю, что они помогут. — Я лишь покачал головой и снова поднял мяч на носок, вернувшись к привычному ритму.

— Меня тоже одно время доставали, но сенсей Пак помог! Правда помог, я серьёзно.

Неудивительно.

Юнджэ — сын директора. Учителя искренне готовы за него расшибиться или просто тщательно следят за собственной репутацией в глазах наследника. Тут каждый видит то, что хочет. Юнджэ, скорее всего, видит первое. Я — второе. Где-то внутри кольнула лёгкая зависть — не к нему самому, а к тому, как легко ему верится, что система работает в нашу пользу.

— Значит, тебя сегодня не ждать? — выдохнул он, прочитав все, что нужно в моём молчании.

— Извини. Разомнусь немного и пойду домой. Нужно отлежаться, чтобы завтра быть в строю.

— Тогда хорошо отдохни. — Юнджэ помолчал секунду, потом добавил чуть тише: — Мы не можем позволить себе, чтобы наш лучший игрок выбыл надолго.

Я молча кивнул. «Лучший игрок» — эти слова обычно грели душу. Сегодня они звучали как напоминание о том, сколько всего я могу потерять, если Домик и его шавки однажды решат сломать мне что-нибудь большее, чем самолюбие. Прецеденты уже были.

Как и обещал — провёл на поле ещё минут десять. Просто ходил по кругу, разминал затёкшие мышцы, привыкая к боли. Потом подхватил сумку и двинулся к выходу.

Мину всё-таки пошел в кино с ребятами. Он предлагал оплатить мне билет, но я отказался, сославшись на плохое состояние. Пришлось потом еще потратить уйму времени, чтобы убедить его пойти без меня. В итоге сдался, хотя и выглядел так, будто идет на эшафот, а не развлекаться.

Закинув сумку на плечо, я пошёл в обход школы.

За хозяйственным корпусом, где хранился спортивный инвентарь, было тихо — сюда почти никто не заходил после занятий. Облупившиеся стены, покосившаяся железная дверь с ржавым засовом. Под навесом — стопки старых конусов и разбитые манекены для отработки ударов.

Но сегодня я был тут не один.

У стены, спрятавшись в тени навеса, на корточках сидела девушка. Светлые волосы небрежно выбивались из-под козырька кепки, в ушах — целая россыпь пирсинга. Она задумчиво курила, глядя куда-то сквозь пространство, и выпускала тонкие струйки дыма, которые тут же таяли в воздухе.

Я уже почти прошёл мимо, когда та медленно повернула голову.

Взгляд цепкий, оценивающий.

— Чего уставился? — бросила она низким, слегка хриплым голосом.

Я не ответил. Просто отвёл взгляд и пошёл дальше. Типичная подружка кого-то из банды. Связываться с такими себе дороже.

*****

Дождь начался внезапно. Как это обычно бывает в конце весны: утром небо только хмурится и обещает, а потом прорывается в самый неожиданный момент. Я сидел за столом, когда первые крупные капли застучали по подоконнику — и почти сразу небо разверзлось окончательно.

Что ж. По крайней мере, никуда идти не нужно.

Я открыл тетрадь и уставился в условие задачи.

Найдите корни уравнения: 3x² − 7x + 2 = 0.

Ладно. Дискриминант. D = 49 − 24 = 25. Хорошо, хоть целое число. Вывел формулу, аккуратно подставил значения. Карандаш скрипнул по бумаге. x₁ = (7 + 5) / 6 = 2. Нормально. x₂ = (7 − 5) / 6 = 1/3. Перечеркнул промежуточную строчку, записал ответ.

За окном полыхнула молния.

Гром ударил почти сразу — стёкла в старых рамах мелко задрожали. Я невольно поднял взгляд на потолок, по которому разбегались трещины в старой краске.

Только бы не потекла. Не хватало ещё провести выходные с молотком в зубах.

Я вернулся к тетради. Следующее уравнение. Занёс карандаш над бумагой и...

Стук в дверь.

Резкий. Торопливый.

Я замер. Кто в здравом уме попрётся в эту часть района в такой ливень? Мину должен быть в кино. Соседи без повода не заходят. Стук повторился — ещё более настойчиво. Может, кто-то просто попал под ливень? Надо хотя бы вызвать машину человеку.

Я отложил карандаш и подошёл к двери. Повернул ключ, потянул на себя.

— Мину?

Он стоял на пороге, насквозь промокший. Куртка прилипла к плечам, волосы — тёмными прядями ко лбу. Вода стекала с него прямо на порог. Голова опущена, лица почти не видно.

— Джинхо... я... я... — голос сорвался в хрип.

— Заходи быстрее!

Я буквально втащил его внутрь за руку, почувствовав, насколько холодная у него кожа. Выглянул на улицу — ливень стоял стеной, пустой переулок тонул во тьме, лишь редкие фонари освещали небольшие пятна мокрого асфальта. Никого. Закрыл дверь и повернул все замки.

Мину застыл посреди комнаты, не двигаясь. С него на линолеум натекла огромная лужа, но он не замечал ничего вокруг.

— Снимай всё, — скомандовал я. — Заболеешь.

Он безвольно позволил стянуть с себя куртку. Я перекинул её через батарею, следом — промокший насквозь пиджак. Внутри меня медленно разрасталось нехорошее предчувствие. Только бы не его мать. Пожалуйста, пусть с миссис Ким всё будет в порядке.

Принёс ему свою старую толстовку и свободные штаны.

— Возьми. Будет великовато, зато сухо.

Пока он молча переодевался, я заварил два пакетика чая. Поставил кружки на стол, усадил его напротив и сел сам. Некоторое время мы просто молчали, слушая, как дождь яростно колотит в стекло.

— ...Спасибо, — наконец выдавил он, не отрывая взгляда от кружки.

— Что случилось, Мину? Говори как есть.

Тишина. Он лишь крепче обхватил кружку обеими руками.

— Мину. — Я смягчил голос. — Это связано с твоей матерью? С ней что-то не так?

— Нет. — Тот мотнул головой. — Она... она в порядке.

Я выдохнул. Слава богу. Если с ней всё нормально — остальное можно исправить.

— Тогда выкладывай. Ты не побежал бы ко мне через весь район в такую погоду просто так.

Мину помолчал ещё несколько секунд, пока не собрался с мыслями и тихим голосом прошептал:

— Мне конец, Джинхо.

И спрятал лицо в ладонях. Не в голос — он никогда не умел плакать навзрыд. Плечи просто чуть вздрогнули раз, другой. И больше он не сдерживался.

Я пересел ближе, придвинув стул, и положил руку ему на плечо.

— Эй. — Подождал, пока он немного успокоится. — Скажи что случилось. Вместе разберёмся.

Мину вытер лицо рукавом, шмыгнул носом и наконец поднял глаза.

— Досик...

В комнате как будто стало холоднее.

Перед глазами на долю секунды мелькнуло что-то другое — тёмный переулок, чьи-то руки, заламывающие запястья, и голос сверху: держите крепче. Тупой удар, хруст, острая вспышка боли. Потом темнота. Я не сразу понял, что это только воспоминание.

Потряс головой, отгоняя его прочь. Мину. Сейчас — только Мину.

— Он что-то сделал тебе?

— Нет. — Мину снова мотнул головой. — Он был там, в торговом центре, со своей сворой. Начали, как обычно, ржать, задирать нас... А потом — про маму. — Голос у него снова дрогнул. — Сказали, что от неё воняет тухлой рыбой. Что она торгует объедками из мусорки, чтобы прокормить такого неудачника, как я.

Я промолчал, уже поняв в чем дело. Никто бы не стал такое терпеть.

— И я... не выдержал, Джинхо. На столе рядом стоял чей-то поднос с едой. Я просто взял его и швырнул Досику прямо в лицо. При всех.

Твою мать.

Надеялся, что он просто попытался его ударить.

Я откинулся на спинку стула и медленно закопал лицо в ладонях. Опозорить самого опасного психопата школы публично, на глазах у всей его свиты.

— После этого я сразу рванул к выходу, — продолжил Мину. — Они погнались. Я петлял по дворам, перепрыгивал через заборы... Не знаю как, но в ливне удалось оторваться. Домой не пошёл. Побоялся, что они уже там ждут.

— Правильно сделал, — кивнул я.

Сейчас не время разбираться, что можно было сделать иначе. Мозг уже лихорадочно просчитывал варианты, и ни один из них не был хорошим. Досик и за куда более мелкие обиды мог превратить жизнь в затяжной кошмар.

Я потянулся к куртке, висевшей на спинке стула, и вытащил из кармана телефон — старую кнопочную раскладушку, потёртую по углам. Поймал недоуменный взгляд Мину:

— Сейчас позвоню твоей маме. Скажу, что ты засиделся у меня за уроками и останешься ночевать из-за ливня. Ей не нужно знать правду, пока мы не придумаем, что делать.

Мину только молча кивнул и прижался лбом к горячей кружке, закрыв глаза.

*****

На следующее утро я встал раньше будильника.

За окном стояла серая мутная рань. Дождь за ночь прекратил долбить по окну, оставив после себя только влажный запах асфальта и мокрого бетона, который просачивался даже сквозь неплотно подогнанную раму.

Оделся быстро и практически без шума. Мину спал, зарывшись лицом в подушку. Уснул он только под утро, когда за окном уже начало сереть небо, пролежав до этого несколько часов просто пялясь в потолок.

Пусть спит. В школу сегодня ему незачем. Мне сначала надо разведать обстановку, прежде чем тащить его туда.

Я закинул сумку на плечо и остановился у двери.

В голове не укладывалось, с чего вообще начать. Ночью я старательно держал лицо — говорил спокойно, думал вслух, убеждал его, что всё решаемо. Но стоило Мину наконец провалиться в сон, как меня самого начало потряхивать не хуже.

Не паника. Какое-то медленное, липкое чувство безысходности, когда не знаешь ни что делать дальше, ни к кому обратиться. Любая попытка противостоять Досику — это путь в один конец.

Я сильнее сжал лямку сумки и заставил себя сделать несколько медленных вдохов. Просто нужно хорошо подумать. Главное — дать Досику время успокоиться, не дёргаться раньше времени. Иначе это кончится совсем плохо.

Тихо закрыв за собой дверь, я вышел на улицу.

На этот раз дорога прошла как в тумане. Никаких осмотров прохожих, никаких сонных зевков. Просто асфальт под ногами и мысли, которые никуда не хотели исчезать.

Школа показалась раньше, чем я успел что-то придумать.

Заметил их ещё у ворот. Сонбин, Гёнхо и Тэхун сегодня не просто торчали у входа обирая учащихся. Нет. Они высматривали кого-то конкретного.

Я даже догадываюсь, кого именно.

Сонбин сидел на корточках, опустив голову, вглядываясь в лица прохожих. Двое за его спиной переминались с ноги на ногу.

Я не сбавил шаг. Шёл так же ровно, как и любой человек, которому незачем торопиться и не о чем беспокоиться.

Стоило приблизиться к воротам, как Сонбин поднял глаза и тут же вскочил на ноги.

— А вот и он.

Двое следом. Разошлись чуть в стороны — как бы между делом, — и пространство вокруг меня сразу стало теснее.

— Что-то не так? — я постарался придать лицу максимально искреннее недоумение, с лёгким удивлением переводя взгляд с одного на другого. — Я же сказал, что принесу полную сумму.

Сейчас главное хорошо сыграть. Не дать голосу дрогнуть и не делать лишних движений. Мне нужен хотя бы этот день, чтобы придумать хоть что-нибудь.

Сонбин несколько секунд молча сверлил меня настороженным взглядом, пытаясь уловить ложь.

— Где твой дружок?

— Мину? — я чуть сузил глаза, вложив в это столько подозрения, сколько смог. — Вы с ним что-то сделали?

Сонбин шагнул вперёд и резко схватил меня за ворот пиджака, притянув к себе. Лицо оказалось в нескольких сантиметрах — злое, напряжённое, с белыми пятнами вокруг ноздрей. Но за яростью, которую он даже не пытался скрыть, пряталось кое-что ещё.

Страх.

Слабый, едва уловимый запах алкоголя. Значит, ночь у него тоже была не самая спокойная.

— Ты, блять, с нами поиграть решил? — выдавил он сквозь зубы. — Где твой сраный дружок?

Ответить я не успел.

Откуда-то сзади донёсся негромкий голос:

— Хватит, Сонбин.

Два слова. И всё вокруг моментально замерло.

Сонбин разжал пальцы. Отступил на шаг и сжал губы, опустив взгляд вниз.

— Джинхо. Подойди сюда.

Кровь в жилах стала застыла. Я почувствовал, как правая рука начинает слегка дрожать, но с силой сжал кулак и пошёл вперёд.

Пройдя через ворота, повернул голову в сторону ближайшей скамейки у стены.

Досик сидел, широко расставив ноги и откинувшись назад, будто место, где он находился, полностью принадлежало ему. Что частично было правдой. Крупный — форма сидела в обтяжку из-за мышц. Голова была выбрита до блеска. Лицо грубое, квадратное, с тяжёлой нижней челюстью и глубоко посаженными глазами. Поперёк левой щеки тянулся старый шрам, полученный в разборках с ребятами из другой школы.

Краем зрения я успел зацепить, что рядом с ним на скамейке сидит какая-то девушка. Светлые волосы из-под козырька кепки, пирсинг — та самая, которую я встретил у хозяйственного корпуса. Но сейчас мне было не до неё.

Подошёл ближе и остановился перед ним.

— Ты же никогда не стал бы мне врать, верно? — произнёс он всё тем же ровным голосом, не повышая тона и посмотрел прямо в глаза.

В голове на долю секунды вспыхнул тёмный переулок. Чужие руки, заламывающие запястья.

Я моргнул, отогнав прочь лишние мысли.

— Нет.

— Ясно, — Досик коротко кивнул, не ожидая другого ответа. — Мне нужно поговорить с твоим другом. Так что если увидишь его — сразу скажи мне.

— Хорошо.

— Можешь идти.

Молча развернулся и пошёл к входу в школу. Спокойно, без какой-либо спешки.

Стоило двери за спиной закрыться, как я резко втянул воздух, только сейчас заметив, что всё это время почти не дышал. Адреналин начал отпускать, растекаясь по телу горячей волной, и от этого стало ещё хуже. Руки затряслись, а в ушах стал нарастать шум. Я остановился в пустом коридоре и несколько раз хлестнул себя ладонью по щеке.

Слабак.

Ещё один удар.

Возьми себя в руки.

Пара проходивших мимо детей испуганно уставились на меня, но оплеухи сделали своё дело. В голове прояснилось и я снова мог нормально думать.

И первая же мысль еще сильнее испортила настроение. Я был очень наивен, рассчитывая, что Досик просто остынет. Этот взгляд говорил о другом. Он просто будет ждать, пока Мину сам к нему придет.

Значит, нужен другой план.

До класса я добрёл на автопилоте, не замечая ни шума коридоров, ни знакомых лиц. Краем уха услышал, что Юна что-то говорит о опоздании, но слова пролетели мимо. Я прошёл к своей парте, опустился на стул и положил голову на скрещенные руки.

Договориться с Досиком напрямую не выйдет — это уже очевидно. Значит, нужен кто-то, кого он сам слушается. Их банда наверняка входит в какую-то более крупную группировку. Может, удастся выйти на кого-то выше? Но с чем выходить? Такие люди не будут просто так разговаривать, им нужно что-то весомое. У меня просто нечего им предложить. Даже дома ничего на продажу не годится.

Мысли гоняли друг друга по кругу, не давая ни одного нормального решения.

— Джинхо.

Голос над самым ухом.

Я медленно поднял голову.

Юна стояла рядом с партой, сложив руки перед собой. Так она делала всегда, когда хотела о чём-то спросить, но не была уверена, что стоит.

— С Мину что-то случилось?

Я выдавил улыбку. Не слишком широкую, чтобы не выглядеть наигранно.

— С чего ты взяла? Он должен быть сейчас в порядке.

— Просто... — она чуть замялась, — по школе ходят слухи. Говорят, что Досик его ищет.

Не удивительно, что он подключил абсолютно всех.

— Не надо так волноваться, — сказал я, постаравшись, чтобы голос прозвучал уверенно. — Это мальчишеские разборки, ничего серьёзного.

Юна посмотрела на меня с подозрением, пытаясь понять, вру ли я ей. У нее обычно неплохо это получалось, но пару минут назад я успешно солгал и в более стрессовой ситуации, так, что сейчас это оказалось еще проще.

— Точно?

— Да, — кивнул я. — Через пару дней об этом все забудут. Вот увидишь.

Она помолчала ещё секунду, после чуть расслабила плечи и кивнула.

— Ну раз ты так говоришь... — Юна сделала шаг назад, к своей парте. — Спасибо, Джинхо. А то я совсем переживать начала.

Я снова опустил голову на руки.

Через пару дней об этом все забудут.

Глава 3.

— Дай мне пройти, — Мину в очередной раз попытался вильнуть в сторону, чтобы обойти меня и добраться до двери. В отличие от последних дней, сегодня вместо моей мешковатой одежды на нём была выглаженная школьная форма.

— Да постой ты! — я положил ладонь ему на грудь, зафиксировав на месте. — Ты не можешь сейчас туда пойти.

— Я три дня не был на уроках! — Мину почти сорвался на крик, упрямо посмотрев мне в глаза. — Я не могу прятаться вечно. Учителя скоро позвонят маме, и что я ей скажу? Что я боюсь высунуть нос из твоей каморки?

Я прекрасно его понимал. Ситуация дряная, но выход Мину на улицу сейчас сделает только хуже. Прихлебалы Досика и так частенько караулят у дома.

— И вообще... пока я сидел тут, у меня было время подумать, — Мину внезапно затих, и в его глазах блеснуло то, что мне очень не понравилось. Надежда. — Досик ведь любит деньги, верно? Я работаю, Джинхо. Я могу платить больше, чем другие. Намного больше. Я просто... поговорю с ним. Я смогу это уладить.

Не сможешь.

Я промолчал, но внутри всё скривилось от жалости к этой наивности. Те копейки, что мы таскаем им годами, в сумме от всех учеников составляют хорошую сумму, но по отдельности... даже если Мину отдаст всё, что зарабатывает его мать, это не станет для Досика чем-то особенным. А вот уязвлённое самолюбие лидера банды деньгами не лечится. Вопросы репутации у этих ублюдков решаются только кровью.

— Дай мне один день, — я сжал его плечи, заставив сфокусировать взгляд на мне. — Всего один день, Мину. Не выходи отсюда. Пожалуйста.

На лице друга отразилась целая буря: страх перед обидчиками, беспокойство за мать, обида на весь мир и, наконец, медленное, тяжёлое согласие.

— Один день, — выдохнул он, опустив голову. — Я пойду переоденусь.

Проводил его взглядом до ванной. Дождался, пока щёлкнет замок, и только тогда бросился к своей кровати. Колени коснулись холодного пола. Я отогнул край выцветшего линолеума и запустил руку в пыльную пустоту.

В руках оказалась маленькая железная коробочка из-под печенья — потёртая, с облезшей картинкой на крышке.

На мгновение я замер, глядя на поцарапанный металл.

Ничего особенного. Деньги ещё можно накопить.

Открыл крышку и быстро пересчитал купюры. Шестьсот двадцать тысяч вон. Не слишком большая сумма, но времени на ее накопление я потратил достаточно.

Услышав, как за дверью ванной стихло шуршание одежды, мгновенно запихнул всю пачку в карман толстовки, вернул линолеум на место и уселся на край кровати.

Дверь открылась. Мину вышел, снова нацепив на себя мою одежду.

— Ты сегодня не идёшь в школу? — спросил он, покосившись на мой «гражданский» вид — потёртые джинсы и толстовку с капюшоном.

Я покачал головой, натянув капюшон глубже на лицо. — Мне нужно кое-куда съездить.

Быстро попрощавшись, вышел на улицу и на мгновение замер, вдыхая сырой воздух. В голове уже сложился маршрут. Район Сопхо. Две пересадки: сначала на автобусе до границы Чхонъяна, а потом на втором — в сторону нужного района.

Автобус пришёл быстро. Почти пустой — в это время все приличные люди уже работают или учатся. Прошёл в самый конец салона и прижался лбом к холодному, запотевшему стеклу.

Насколько же я отчаялся? Ехать через полгорода, полагаясь на невнятный слух от одноклассника-болтуна... Тот клялся, что есть какой-то безумный парень, который за деньги разносит целые банды в порошок. Сначала это показалось городской легендой, но сейчас, когда петля начала затягиваться на шее друга, я был готов поверить хоть в пришествие инопланетян. Отчаяние заставляет хвататься за любые соломинки, даже если они выглядят как шизофренический бред.

За окном гнилые лачуги Чхонъяна начали сменяться сначала унылыми спальными районами из серых панельных многоэтажек, а потом и вовсе сверкающими стёклами небоскрёбов, широкими, вылизанными проспектами, рекламными щитами с идеальными лицами моделей. Улицы стали шире, люди — ярче. На очередной остановке зашла стайка девушек в одинаковой форме — наверное, из какой-нибудь частной школы. Они о чём-то хихикали, переглядывались, а потом одна из них, блондинка с холодными голубыми глазами, небрежно скользнула по мне взглядом. На секунду мне даже показалось, что она улыбнулась.

Но стоило ей опустить глаза ниже, как милое лицо брезгливо скривилось. Она что-то прошептала подруге, и те залились колючим, звенящим смехом.

Щёки обожгло. Я инстинктивно поджал ноги под сиденье, постаравшись спрятать ободранную обувь в тень, и ещё сильнее отвернулся к окну. Благо, на следующей остановке они вышли, и дальше дорога пошла спокойнее.

Два часа в пути, одна пересадка и наконец, пункт моего назначения. Я вышел на дорогу и огляделся. Район Сопхо дышал деньгами. Стерильная чистота, будто каждый квадратный сантиметр оттирали с мылом несколько раз в день. Вокруг сновали люди в дорогих пальто, держа в руках стаканы с кофе и дипломаты. Огромный город давил со всех сторон: высоченные здания, поток машин, чужие лица.

Но школа Канбук, к моему облегчению, оказалась сразу за поворотом. Метров триста, не больше. Я быстрым шагом направился туда, стараясь не слишком пялиться по сторонам.

Здание производило впечатление. Это была даже не просто школа, а целый архитектурный комплекс: современный дизайн с панорамными окнами, мраморная плитка на фасаде, аккуратная зеленая лужайка перед входом. Ни в какое сравнение с нашей облезлой коморкой.

Но когда я подошёл к воротам, увидел всю ту же картину. Ученики Канбука шли, втянув головы в плечи, озираясь по сторонам, перешёптываясь и стараясь не встречаться глазами с незнакомцами. Та же затравленность, тот же липкий страх в глазах.

Заметил парочку ребят у входа. Они выглядели безобидно: невысокие, щуплые, почти на голову ниже меня. Один — в толстых квадратных очках, которые то и дело сползали на кончик носа.

— Привет, — в приветствии поднял руку, нацепив максимально миролюбивую улыбку.

Они разом замолчали и уставились на меня с подозрением. Не знаю, какие тут правила, но у нас в Чхонъяне к незваным гостям из другой школы тоже относятся без особого радушия.

— ...Привет, — настороженно отозвался тот, что без очков.

— Вы не знаете, где я могу найти Джунгу?

Они заметно расслабились. Даже выдохнули почти синхронно, когда до них дошло, что я не представляю угрозы.

— А, Джунгу... — парень в очках почесал затылок. — Он обычно либо избивает кого-то, либо зависает в игровых автоматах.

Избивает кого-то? Это что, хобби такое? Характеристика звучала пугающе, но именно такой безумец мне сейчас и был нужен. Нормальные люди не полезут в разборку с целой бандой.

— А где эти игровые автоматы?

— Выходишь со школьного двора, сворачиваешь налево, у светофора переходишь дорогу и идёшь прямо до конца квартала, — парень в очках ткнул пальцем в сторону улицы за моей спиной. — Там большая вывеска, не пропустишь. «GAME OVER». Только... — он замялся, — ты уверен, что хочешь его найти?

— Уверен. — я благодарно кивнул и зашагал в указанном направлении.

Свернул за угол школы, прошёл мимо нескольких одинаковых кафе с верандами. Минут через пять среди прилизанных витрин магазинов показалось нужное здание. «GAME OVER». Оно больше походило на маленький склад: обшарпанные стены, плотно затемнённые окна, никакой вывески, кроме светящейся названия над дверью. Изнутри доносилась какофония звуков: электронные писки игровых автоматов, злые крики проигравших, запах дешёвого фастфуда и застоявшегося табачного дыма.

На сомнения нет времени.

Я глубоко вздохнул, нащупал пальцами пачку денег в кармане и толкнул дверь.

Как только переступил порог, в лицо ударил шум. Ор, недовольные крики, звон монет, вопли от проигрыша — всё смешалось в одну сплошную мешанину. Помещение освещали только экраны автоматов, голубые и красные вспышки. Ламп под потолком не было, то ли перегорели, то ли их выкрутили намеренно.

Запах был не лучше. На улице он казался просто неприятным. Внутри же от табачного дыма начало свербить в глазах. Половина присутствующих даже не играла — они просто сидели прямо на грязном полу, прислонившись к стенам, и курили, выпуская дым в потолок.

Я замер у входа, дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте и осмотрелся еще раз.

В основном подростки, но попадались и те, кто постарше. В углу собралась группа из одной школы — человек пять, все в форме, облепили один автомат, переругивались и пихались локтями. Рядом с ними, прямо на корточках, сидели две девушки. Юбки задрались настолько, что даже в полумраке было видно нижнее бельё. Они не обращали на это внимания или им просто было наплевать.

Щеки снова начали гореть и я отвернулся в сторону. Второй раз за день. Мне уже не нравится аура большого города.

Дальше, у автомата в углу, сидел какой-то парень в очках. Не особо здоровый, даже щуплый. Волосы странные: по бокам чёрные, а сверху — блондинистая копна, взбитая и уложенная гелем. Форменная рубашка застёгнута на все пуговицы, воротник торчит. Слишком уж вылизанным он выглядел для такого места.

Я услышал противный, визгливый сигнал, который по видимому означал проигрыш для блондина. Парень скорчил рожу, сжал кулаки и с размаху начал биться головой об экран автомата. Раз. Два. Три. Стекло задребезжало, но не треснуло.

Какой-то фрик.

Я отвернулся и пошёл дальше.

Как мне вообще понять, кто из них Джунгу? Надо было спросить у тех двоих у входа.

Я прошёл вдоль рядов, лавируя между стульями и брошенными рюкзаками. Взгляд скользил по лицам — злым, безразличным, откровенно глуповатым. Никто не походил на человека, способного разобраться с Досиком.

Наконец я заметил какого-то здоровяка. Он сидел в самом дальнем углу, развалившись на стуле, который под ним жалобно скрипел. Не в школьной форме — обычная чёрная футболка, натянутая на груди, и потёртые джинсы. Короткая стрижка, широкая шея, мощные плечи.

Вот и мой билет к спасению Мину.

Правда немного смутило отсутствие формы, но с чего я вообще решил, что такие, как он ее носят?

Подошёл ближе. Он продолжил вколачивать монеты в автомат, не поворачивая головы.

— Кхм.

Никакой реакции.

— Кхм, — повторил я громче.

Толстые пальцы продолжили жать на кнопки, а их владелец никак не обращал внимание на окружение.

— Прости, ты случайно не Джунгу? — спросил я, поняв, что обычной вежливостью тут не пробиться.

Он замер. Медленно — очень медленно — повернул голову в мою сторону. Я стоял и ждал, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.

У него что, проблемы с шеей? Я уже три раза успел пожалеть о своей затее, пока он поворачивался.

Наконец парень уставился на меня. Глаза маленькие, глубоко посаженные, без единой эмоции.

— Те чё надо?

Голос низкий, тяжёлый. Кажется сигаретный дым он вдыхает чаще, чем чистый воздух.

И тут я разглядел его лицо. Жесть, а не рожа.

Шрамы. Много шрамов. Густая сетка из грубых рубцов покрывала щёки, подбородок, даже лоб. Такой, будто проехались об тёрку. Нос сломан и неправильно сросся. Левого уха почти не было, только какой-то обрубок.

Я сглотнул, но взял себя в руки. С таким лицом ему только в ужастиках сниматься.

— Хотел предложить тебе одну работу, — сказал я, пытаясь сосредоточиться, чтобы голос не дрогнул. — Слышал, ты берёшься за разборки с хулиганами в школе.

Его взгляд изменился. Глаза сузились, обозначив хоть какой-то интерес к диалогу.

Я поспешно с намеком зашевелил рукой в кармане.

— Деньги у меня есть.

При упоминании денег лицо здоровяка озарилось. Уголки губ поползли вверх, глаза загорелись. Он усмехнулся, обнажив неровные, жёлтые зубы.

— Пойдём, обсудим всё на улице, — пробормотал он и начал подниматься.

Я кивнул. На улице так на улице.

Но тут он выпрямился в полный рост и у меня чуть челюсть не отвисла. И что это за монстр? Метр девяносто как минимум. В два раза шире меня в плечах. Я ему макушкой даже до подбородка не достану.

Нет. Так даже лучше. Больше шансов, что Досик впервые почувствует себя также, как его жертвы.

Он уже развернулся к выходу, а я шагнул следом, но тут нас обоих заставил замереть спокойный голос:

— Ты не понимаешь, что он тебя ограбить хочет?

Я обернулся.

Тот самый блондин стоял у автомата с сигаретой в губах. Достав зажигалку из кармана, он прикурил и выпустил струю дыма в потолок.

Ограбить? Серьезно? В моей ситуации только этого и не хватало. Да и вроде по слухам Джунгу всегда выполняет свою работу.

Я перевёл подозрительный взгляд на здоровяка. Тот замер на месте, но на лице что-то изменилось. Усмешка сползла, глаза сузились. Он начал злобным взглядом сверлить парня в очках.

— Вы сейчас выйдете отсюда, — продолжил блондин спокойно, сделав еще одну затяжку. — Зайдёте в переулок. Он размажет твою голову об стену и заберёт все бабки.

Здоровяк взбесился, услышав эти слова. Лицо налилось кровью, многочисленные шрамы побелели.

— Ты какого хуя лезешь? — прорычал он.

Как только пришло осознание правдивости слов парня с сигаретой, сердце заколотилось быстрее. Так этот ублюдок действительно собрался меня ограбить?

Груда мышц направилась к блондину. Шаг. Второй. Кулаки сжаты, плечи напряжены.

Тот даже не повернулся. Стоял прислонившись спиной к стене и скучающе смотрел куда-то под ноги.

Здоровяк замахнулся, а я не успел даже испугаться за жизнь неизвестного парня.

Просто моргнул.

Раздался глухой, мокрый звук, будто бита врезалась в сырое мясо. И следом — треск. Кости или пластика, я не понял.

Когда открыл глаза, здоровяк уже лежал лицом вниз. Из-под головы начала растекаться тёмная лужа.

В ушах загудело. Сзади кто-то выругался, заскрипели стулья. Девчонки сидевшие в углу завизжали. Но все эти звуки доносились будто из-под воды.

Я почувствовал, как по щеке что-то стекает.

Поднёс руку и провел ей по лицу.

Пальцы были окрашены в красный цвет. Кровь. Довольно много крови.

Перевёл взгляд на блондина.

В руке зажат джойстик. Обычный джойстик от игрового автомата — пластиковый, с потёртыми кнопками. С нижнего края капала кровь. Корпус треснул, из щели торчал кусок разбитой платы.

Блондин откинул импровизированное оружие куда-то в сторону и повернулся ко мне.

Смазливое лицо с каплями крови у подбородка уже не выглядело так безобидно.

— Я слышал, у тебя есть ко мне дело? — спросил он, наклонив голову набок и слегка ухмыльнувшись.

Пиздец. Лучше бы я сидел дома.

(Джингу)

(Джингу)