Первым делом мы отправились в таверну «Смеющаяся крыса». Она оказалась в подвале, но каком подвале! Сводчатые потолки, украшенные флагами всех провинций Тамриэля, дубовые столы, начищенные до блеска, огромный камин, в котором весело трещали поленья. Пахло элем, жареным мясом и табаком. За стойкой стоял дородный норд с роскошными усами, закрученными на имперский манер.

Лурбук, едва переступив порог, заорал на всю таверну:

— Всем выпивку за мой счет! Сегодня гуляет Лурбук гро-Шограт, величайший бард и самый богатый орк во всем Скайриме! И самый щедрый!

Таверна взорвалась одобрительными криками. К нам тут же подскочила рыжеволосая официантка с веснушками и озорной улыбкой.

— Самый богатый орк? — хихикнула она. — Это большая конкуренция. Я знаю одного орка, у него целых три септима.

— У меня больше! — гордо заявил Лурбук и вывалил на стол горсть золотых.

Девушка присвистнула.

— Тогда вам лучшие места и лучшее вино! Меня зовут Лизетта, и сегодня я к вашим услугам!

Я заказал себе королевский обед: жареную оленину с грибным соусом и розмарином, запеченный картофель с чесноком и маслом, салат из свежих овощей с орехами, свежий хлеб, еще теплый из печи, с маслом и медом, и кружку темного эля «Черный Вереск». Еда была восхитительной — мясо таяло во рту, соус был насыщенным и ароматным, картофель хрустел золотистой корочкой. К основному блюду я добавил еще тарелку густого супа с говядиной и ячменем — он напомнил мне о домашней кухне, о временах, когда у меня был дом. Теплый, сытный, с кусочками моркови и сельдерея, плавающими в наваристом бульоне.

Пока я ел, я флиртовал с Лизеттой, которая оказалась не только красивой, но и остроумной.

— Скажи, о прекрасная Лизетта, — начал я, когда она принесла второй кувшин эля, — эта улыбка — часть униформы, или ты и вправду рада видеть бедного странствующего барда?

— Бедного? — она выгнула бровь. — После того, что вывалил на стол твой друг, вы точно не бедные. А улыбка... это зависит от странника. А ты, похоже, из интересных. Откуда такие деньги, если не секрет?

— Мы продали пару семейных реликвий. Ну и немного таланта. Хочешь, спою для тебя песню? У меня есть одна, специально для рыжеволосых красавиц.

— У вас есть песни для каждого цвета волос? — рассмеялась она.

— Конечно! Я же профессионал. Для рыжих — о страсти, для блондинок — о нежности, для брюнеток — о тайне.

— А для лысых?

— О утраченной любви.

Она расхохоталась так заразительно, что засмеялись и за соседними столами.

— Ты забавный. Лучше оставь хорошие чаевые. Это надежнее песен. Хотя... если песня хорошая, может, и соглашусь послушать. После смены.

— Договорились! А что ты делаешь, когда не разносишь эль веселым оркам и не флиртуешь с бардами?

— Читаю, — неожиданно серьезно ответила она. — Учусь. Хочу открыть свою лавку когда-нибудь. Не хочу всю жизнь носить подносы, хоть работа здесь и неплохая.

— Что за лавку?

— Книжную. В Солитьюде много грамотных людей, но мало хороших книг. Все торгуют мечами да зельями, а кто торгует знаниями? — она помолчала, поправляя на подносе кружки. — Извини, я болтаю лишнее. Эль развязывает язык не только клиентам.

— Не извиняйся. Мне нравятся девушки с амбициями. И с мечтами. Может, когда ты откроешь свою лавку, я стану твоим первым покупателем?

— Если не забудешь дорогу в Солитьюд, — улыбнулась она, но в глазах мелькнула теплота.

Тем временем Лурбук уже собрал вокруг себя целую компанию. Кроме двух нордов-торговцев, к ним присоединились бретонский маг в дорогой мантии, каджит-торговец, пахнущий специями и дальними дорогами, и рыжебородый, судя по всему, потомок двемеров — редкая в этих краях диковинка. Они обменивались историями, и каждая следующая была невероятнее предыдущей.

— А я вот в Морровинде драконьи яйца видел! — хвастался один из нордов, размахивая кружкой так энергично, что эль расплескивался на стол. — Огромные, с целую повозку!

— Драконы вымерли триста лет назад, — скептически заметил бретон, поправляя очки.

— Не все! Где-то в вулканах еще остались. Я сам видел!

— А я, — подхватил каджит своим мурлыкающим акцентом, — торговал с вампирами в Сиродиле. Очень вежливые покупатели. Всегда расплачивались вовремя, никогда не торговались. Правда, встречи назначали только на ночь.

Двемер-полукровка слушал с ироничной улыбкой, поглаживая свою роскошную бороду.

— Ваши истории забавны, — сказал он наконец. — Но я расскажу вам кое-что получше. Я был в руинах своих предков в Морровинде. И видел там механизмы, которые до сих пор работают. Автоматоны, которые патрулируют коридоры, ловушки, готовые сработать через тысячи лет.

— Чушь, — фыркнул бретон. — Двемеры исчезли, и все их творения давно сломались.

— Не все, мой высокомерный друг. Не все. У моего народа были секреты, которые ваши имперские школы магии до сих пор не разгадали.

Атмосфера слегка накалилась, но Лурбук вовремя вмешался:

— А я знаю секрет, как победить любого врага! — он театрально понизил голос. — Песней! Правильная песня может сломить любое сопротивление!

— Пой свою песню! — потребовал каджит.

И Лурбук запел. Это была старая орочья баллада о великом вожде, который покорял сердца не мечом, а словом. Голос у него был мощный, хрипловатый, но удивительно мелодичный. Вся таверна постепенно затихла, слушая. Даже игравшие в карты в углу отложили свои масти.

Насытившись и изрядно захмелев от эля и успеха, я оставил Лурбука на попечение его новообретенных друзей — он уже затянул какую-то орочью песню, от которой дрожали стекла — и отправился за покупками. Деньги жгли карман, и у меня был четкий план, составленный еще на пароме.

Солитьюд встретил меня своей деловитой суетой. По мощеным улицам сновали торговцы с тележками, слуги с покупками, стражники, мирно беседующие с горожанами. Пахло свежим хлебом из пекарни, кожей из мастерских, морским бризом с гавани. Город жил своей размеренной жизнью, и я чувствовал, как впитываю эту атмосферу процветания и безопасности.

Сначала я зашел в лавку «Всякая всячина», которая полностью оправдывала свое название. Полки ломились от товаров: книги соседствовали с сушеной рыбой, магические кристаллы — с нижним бельем, оружие — с кухонной утварью. Пахло пылью, старой бумагой и чем-то сладковатым, что оказалось засахаренными фруктами из Элсвейра.

Хозяйка, пожилая бретонка по имени Сейма, встретила меня приветливой улыбкой. У нее были добрые глаза и руки, изуродованные артритом, но все еще ловкие.

— Чем могу помочь, молодой человек? У меня есть все — от иголки до меча Короля Олафа!

— Правда? Меч короля?

— Ну, точная копия. Сделанная вчера. Но выглядит аутентично!

Я прошелся между полок, разглядывая товары. Здесь было настоящее сокровище для любознательного путешественника: карты отдаленных областей, флаконы с редкими алхимическими ингредиентами, амулеты сомнительной подлинности, но красивой работы. В одном углу стояла целая коллекция старинных инструментов — от простых дудочек до сложных альтмерских арф.

— Мне нужен хороший, но простой инструмент, — сказал я. — Для странствующего барда. Чтобы и в королевском дворце не стыдно было играть, и в драке использовать как дубину, если придется.

— Последнее не рекомендую, — усмехнулась Сейма. — Лютни обижаются и потом фальшивят из вредности. Но у меня есть кое-что для вас. Подождите.

Она ушла в глубину магазина и вернулась с футляром из потертой кожи. Внутри лежала лютня из красного дерева, отполированная до блеска. Инкрустация из перламутра на грифе изображала вьющуюся лозу.

— Сделана в Сиродиле мастером Квинтусом. Ему сто лет, и это одна из его последних работ. Звук чистый, глубокий, богатый. Идеальна для баллад и романсов. Cотня септимов.

Я взял инструмент. Струны отозвались теплым, бархатным звуком, который заполнил всю лавку. Даже простой аккорд звучал как обещание прекрасной музыки. Лютня была удивительно легкой, но прочной. Дерево было идеально высушено и обработано, без единой трещинки или зазубрины.

— Идеальна, — согласился я, проиграв несколько простых мелодий. — Квинтус знает свое дело. Беру. И, может быть, у вас есть книги по магии? Для начинающих. Хочу научиться лечить свои раны, а не только зализывать их языком, как дикий зверь.

— Мудрое решение. Магия полезная штука, особенно для тех, кто часто попадает в передряги. Вот, «Основы магии восстановления» магистра Колетт и «Начальный курс магии изменения» архимага Савоса. Семьдесят септимов за обе.

Я полистал книги. Текст был ясным, с множеством иллюстраций и практических упражнений. Именно то, что мне нужно.

— Прекрасно. А что это у вас там? — я кивнул на маленький флакончик с переливающейся жидкостью, стоявший на верхней полке.

— А, это зелье концентрации. Помогает сосредоточиться при изучении магии или сложных текстов. Очень популярно у студентов из Коллегии Винтерхолда. Тридцать септимов.

— Возьму и его. Не помешает.

— Практичный молодой человек, — одобрительно кивнула Сейма, упаковывая мои покупки. — А вот еще кое-что для барда. — Она достала из-под прилавка небольшую кожаную книжечку. — Сборник народных песен Скайрима. Тексты, ноты, история каждой песни. Подарок от дома.

— Благодарю! Это очень щедро с вашей стороны.

— Ерунда. Мне нравятся образованные молодые люди. В наше время слишком много варваров с мечами и слишком мало людей с мозгами.

Затем я направился в «Сияющие одежды». Магазин был воплощением альтмерского снобизма — все белое, золотое и непрактичное. Две сестры-альтмерки, хозяйки магазина, встретили меня с таким высокомерием, будто я был грязевым крабом, вползшим в их храм высокой моды. Они были почти одинаковые — высокие, стройные, с золотыми волосами, заплетенными в сложные прически, которые, наверное, требовали часа работы. Выглядели двойняшки действительно горячими, даже несмотря на свое поведение. Хотя для кого-то это будет даже плюсом.

Интерьер магазина поражал роскошью. Платья висели на вешалках из эбенового дерева, украшенных золотой инкрустацией. Зеркала в позолоченных рамах отражали свет хрустальных люстр. По углам стояли манекены в нарядах, каждый из которых стоил как небольшой дом.

— Чем можем... помочь? — процедила одна из двойняшек, Таари, смерив меня презрительным взглядом, задержавшимся на моих пыльных сапогах.

— Хочу приобрести комплект городской одежды, — сказал я с самой обаятельной улыбкой. — Что-нибудь, что подчеркнет цвет моих глаз и скроет тот факт, что я недавно спал в болоте. И дрался с сектантами. И плыл на пароме, где в качестве попутчиков были козы.

— Боюсь, даже наши лучшие ткани не способны на такие чудеса, — фыркнула вторая, Эндари. — Разве что мы завернем вас полностью, включая голову.

— Вы раните меня в самое сердце, леди. А я ведь хотел посвятить вам балладу. О двух звездах, что спустились с небес, чтобы шить одежду для простых смертных. Название уже придумал — «Альтмерские иглы, пронзившие сердце барда».

— Оставьте свои баллады для таверн, — процедила Таари, но я заметил, как дрогнул уголок ее губ. — А теперь, если вы закончили с оскорблением наших ушей, может, займетесь делом? Или вы пришли сюда только для того, чтобы сотрясать воздух своими сомнительными метафорами?

— Вовсе нет, я пришел облачиться в ваше искусство, — парировал я, не теряя улыбки. — Но комплименты — это бесплатное приложение к моей неотразимой личности. Считайте это аперитивом перед основным блюдом — звоном монет в вашей кассе.

Эндари фыркнула, но все же отошла к вешалкам, где рядами висели наряды, каждый из которых стоил больше, чем вся таверна в Морфале. Она вернулась с комплектом одежды.

— Примеряйте вот это, — бросила она, протягивая мне стопку ткани. — Темно-синий камзол из рифтенского бархата с серебряной вышивкой, льняная рубашка, достаточно тонкая, чтобы не натирать под доспехом, и штаны из плотной шерсти. Это лучшее, что мы можем предложить для... вашего типа.

Одежда была великолепна. Бархат был мягким, как кошачий мех, рубашка — легкой, как утренний туман, а штаны сидели идеально. Переодевшись за ширмой, я вышел и покрутился перед зеркалом. Я выглядел... респектабельно. Даже аристократично. Исчез вид бродяги, который прошел через болота и драку с нежитью. На его месте появился уверенный в себе молодой человек, возможно, сын какого-нибудь мелкого тана или успешный торговец.

— К этому костюму нужен подходящий плащ, — заметила Таари, рассматривая меня критическим взглядом. — Темно-красный с серебряными застежками. Он подчеркнет ваши... относительно приятные черты лица.

— Относительно приятные? — переспросил я с наигранной обидой. — Леди, вы недооцениваете произведение искусства, созданное самими богами. Впрочем, плащ действительно не помешает. Особенно если он такой же качественный, как все остальное.

— Естественно, — с гордостью ответила Эндари. — Мы не торгуем подделками. Этот плащ из тонкой шерсти, водоотталкивающий и теплый. Он прослужит вам годы. За дополнительные тридцать септимов.

— Ну что скажете, леди? — спросил я, картинно поклонившись, запахнувшись в новый плащ. — Теперь я достоин ваших восхищенных взглядов? Или все еще пахну болотом?

— Запах почти выветрился, — признала Эндари с неохотой. — Но высокомерие, похоже, въелось в кожу. Сто пятьдесят септимов за все. И сапоги — еще пятьдесят. Они из настоящей воловьей кожи, прослужат дольше, чем ваши баллады. Плащ — тридцать. Итого двести тридцать септимов.

Немалая сумма, но я был готов платить за комфорт и новый статус. Свои немного потрепанные вещи, которые мне достались при переносе, я аккуратно сложил.

— Не могли бы вы почистить и зашить это? — спросил я. — Это моя дорожная одежда, она мне еще пригодится. Я заплачу, разумеется.

— Мы не прачечная, — начала было Таари, но Эндари остановила ее.

— Мы сделаем это. За двадцать септимов, — сказала она. — И заберите это через три дня. Не раньше.

— А еще, — добавила Таари, опускаясь до почти человеческого тона, — возьмите вот это. — Она протянула мне небольшой флакончик с прозрачной жидкостью. — Масло для ухода за кожаными изделиями. Ваши новые сапоги прослужат дольше, если вы будете их регулярно обрабатывать.

— Сколько?

— Ничего. Сервис для наших клиентов.

Я был приятно удивлен таким неожиданным проявлением щедрости.

Последним пунктом был кузнец. «Тяжелый молот» Бейранда оказался полной противоположностью «Сияющим одеждам». Это было место, где правили огонь, металл и пот. Воздух был горячим и пах раскаленной сталью и углем. Сам Бейранд, местный мастер, оказался суровым, но честным нордом с руками, похожими на два молота, и бородой, в которой запуталась металлическая стружка.

Кузница была обширной, с несколькими горнами, где пылали угли разной интенсивности. На стенах висели инструменты — молоты всех размеров, клещи, напильники, точильные камни. В углу стоял бочонок с водой для закалки, рядом — штабеля различных металлов: железные бруски, стальные полосы, даже несколько слитков из редких сплавов.

— Мне нужно улучшить мою кожаную броню, — объяснил я ему, выкладывая на верстак потрепанный доспех, купленный у Адрианны. — И заказать кое-какие детали. Я много путешествую, и часто приходится отбиваться от всякой нечисти.

— Вижу, — кивнул Бейранд, осматривая мою броню с профессиональным прищуром. Он провел мозолистым пальцем по царапинам на коже. — Это от когтей. А это — от клинка. Кожа хорошая, но ее можно укрепить. Предлагаю стальные пластины на грудь и плечи. И что еще?

— Стальные наколенники, перчатки с защитными пластинами на костяшках и простой закрытый шлем. Чтобы лицо не поцарапали. Оно мне еще пригодится.

— Для чего? Девчонок кадрить? — хмыкнул кузнец, но в его глазах промелькнуло одобрение.

— И для этого тоже, — подтвердил я серьезно. — А еще чтобы враги видели мой презрительный взгляд перед тем, как я отправлю их к предкам. Шлем должен быть функциональным — хороший обзор, но максимальная защита.

— А что скажешь о клинке? — спросил Бейранд, разглядывая мой потрепанный топор. — Этот старичок еще послужит, но можно сделать лучше. У меня есть хорошие мечи, сбалансированные для боя одной рукой. Бард должен уметь и песню спеть, и меч поднять.

— Интересно. Что посоветуете?

Он отошел к стойке с оружием и достал меч средней длины с прямым клинком и простой, но элегантной гардой.

— Вот это — хорошая вещь. Сталь хорошая, закалка правильная, баланс идеальный. Не слишком тяжелый, не слишком легкий. Им можно и колоть, и рубить. Для барда, который путешествует в одиночку — самое то.

Я взял меч в руки. Он действительно лежал превосходно — не слишком тяжелый, чтобы утомлять руку, но и не настолько легкий, чтобы ломаться при первом серьезном ударе. Клинок был отполирован до зеркального блеска, и я видел в нем свое отражение.

— Сколько?

— Полтораста септимов. Или сто двадцать, если оставишь топор в зачет.

— Идет. А ножны?

— Входят в цену. Кожаные, с хорошей подвеской. Можно носить на поясе или за спиной.

Мы долго обсуждали детали доспеха, чертили эскизы углем прямо на пыльном верстаке, и я видел, что кузнецу нравится мой подход. Я не просто просил «сделать красиво», я объяснял, для чего мне нужна каждая деталь: усиленные наручи, чтобы парировать удары, стальные вставки на сапогах, чтобы можно было пнуть побольнее, кольчужные вставки под мышками для гибкости.

— А что скажешь про щит? — спросил Бейранд, когда мы закончили с доспехом. — Небольшой круглый щит может спасти жизнь. И с инструментом играть не мешает.

— Хорошая мысль. Сколько самый простой, но приличный?

Он показал мне простой деревянный щит, оббитый железом.

— Шестьдесят септимов.

— Беру.

— Ты хоть и бард, а соображаешь в доспехах получше некоторых здешних вояк, — пробасил Бейранд, стирая эскиз. — Будет сделано через три дня. Качественная работа требует времени. Все вместе — пять сотен септимов. И ни монетой меньше.

Я заплатил, оставив ему свою старую броню и топор. Новый меч повесил на пояс — он отлично дополнял мой новый костюм, придавая мне вид состоятельного, но опасного человека.

Выходя из кузницы, я заметил, что солнце уже клонилось к закату. Золотистые лучи красиво играли на камнях мостовой, превращая обычный городской пейзаж в живописную картину. Где-то вдали слышался звон колоколов — наверное, из храма Дибеллы.

Я широко шагая шел по улицам Солитьюда в своей новой одежде, с великолепной лютней за спиной и книгами по магии в сумке. Я чувствовал себя другим человеком. Мягкие сапоги бесшумно ступали по чистому камню мостовой. Дорогая туника приятно ощущалась на теле, не сковывая движений. Плащ развевался за плечами, придавая походке особую элегантность. Прохожие больше не смотрели на меня как на бродягу; в их взглядах я видел вежливое любопытство, а не презрение.

У фонтана в центре городской площади я остановился, чтобы перевести дух и осмыслить произошедшее. Вода весело журчала, отражая последние лучи солнца. Несколько детишек играли рядом, гоняя кожанный мячик, а их матери сидели на скамейках, обсуждая городские новости.

— Простите, уважаемый, — обратилась ко мне одна из женщин, пожилая нордка с добрыми глазами. — Вы не знаете, который час? Мой сын должен был вернуться из Коллегии Бардов еще час назад.

— Боюсь, не знаю точно, — ответил я вежливо. — Но судя по солнцу, уже довольно поздно. А ваш сын учится в Коллегии?

— Да, он там изучает музыку. Мечтает стать настоящим бардом, как его дедушка. — Она с гордостью улыбнулась. — А вы, судя по лютне, тоже из музыкального сословия?

— Можно и так сказать. Я как раз направляюсь в Коллегию. Хочу записаться.

— О, как замечательно! Тогда, возможно, встретите моего Эйнара. Рыжий мальчик, веснушчатый, очень застенчивый. Если увидите, скажите, что мать волнуется.

— Обязательно передам, если встречу.

Я попрощался с женщиной и направился дальше. По пути заглянул в небольшую лавку алхимика «Целительные травы Анги». Хозяйка, пожилая редгардка с седыми косичками, встретила меня приветливым кивком.

— Добро пожаловать, молодой человек. Что вас интересует?

— Базовые зелья для путешественника, — ответил я, разглядывая аккуратно расставленные флаконы. — Лечебные зелья, что-нибудь от усталости, может, для восстановления магической энергии.

— Разумный выбор. Вот три флакона лечебного зелья — заживляют раны, останавливают кровотечение. Это зелье выносливости — поможет, когда силы на исходе. А вот это — для восстановления магии. Особенно полезно начинающим магам.

Зелья были качественными, в толстых стеклянных пузырьках с надежными пробками. Жидкости переливались разными цветами — красным, синим, зеленоватым.

— И еще один совет, — добавила алхимичка, упаковывая зелья в мягкую ткань. — Если соберетесь изучать алхимию самостоятельно, начинайте с простых трав. Горная цветок, синие горные цветы, пшеница. Они безопасны и эффективны. А от ядовитых грибов и редких ингредиентов пока держитесь подальше.

— Спасибо за совет. Сколько за все?

— Восемьдесят септимов. И пусть вам сопутствует удача в путешествиях.

С новыми покупками я наконец направился к главной цели дня — Коллегии Бардов. Здание возвышалось на холме, его башни устремлялись в вечернее небо. Фасад был украшен резными элементами, изображающими музыкальные инструменты и танцующие фигуры. Над главным входом висела табличка: «Коллегия Бардов Солитьюда — Дом Искусств и Знаний».

Поднимаясь по ступеням, я услышал звуки музыки, доносящиеся изнутри. Кто-то играл на арфе — мелодия была сложной, виртуозной, но грустной. Я остановился, прислушиваясь. Это была древняя эльфийская баллада, которую я слышал лишь однажды, в исполнении странствующего менестреля.

Внутри Коллегия поражала своим великолепием. Высокие потолки, украшенные фресками с изображениями знаменитых бардов прошлого, мраморные колонны, между которыми стояли бюсты великих композиторов и поэтов. Стены были увешаны картинами, а в нишах стояли различные музыкальные инструменты — от простых флейт до сложных органных установок.

У меня были деньги, новое снаряжение, новые знания. Я вспомнил себя всего несколько дней назад — раненого, испуганного, с пятью септимами в кармане, бредущего по болотам. А теперь? Теперь я был состоятельным человеком, готовым начать новую главу своей жизни. Впереди ждала Коллегия Бардов, возвышавшаяся на другом конце города, ее шпили манили, как маяк в ночи.

Но день еще не закончился. Мне предстояло познакомиться с преподавателями, узнать о программе обучения, возможно, продемонстрировать свои скромные таланты. А после — обещанная встреча с Лизеттой, которая наверняка ждала обещанной песни.

Жизнь в Скайриме определенно налаживалась, но самое интересное, я чувствовал, было еще впереди. Моя рука инстинктивно коснулась рукояти нового меча, а затем ремня лютни. Музыкант и воин — странное сочетание, но в этом суровом крае, возможно, именно такие люди и выживали лучше всего.