кажется я поняла почему "не получился" новый фильм "Мастер и Маргарита" - а он не получился, при всей старательности и размахе, и искреннем желании сделать хорошо.

как бы это выразить.
вот, скажем, когда читаешь Пелевина, то опознаешь невыразимую корреляцию его текста извечным протоколам мироздания.
он пишет то, что каждый человек хордой чует, только слов не знал.

но как только видит пелевинские слова, рисующие продолжения этих невидимых протоколов в видимом мире,
как только опознаёт пелевинские физические "рифмы"  метафизическому, то вздрагивает сердцем.
потому что Пелевин чтит мирозданческое тем, что всё пишет, сообразуясь с этими протоколами.

Булгаков тоже "видел" эти протоколы. Писал текст и чтил их, не погрешая текстом. Его текст эти протоколы видит и чтит.
И каждая ушедшая в народ фраза прижилась в читательском сознании потому что она имела отношение к этим протоколам.
Они ведь не убийственно серьезны как арматура - хотя они арматура, и еще какая! - они невесомы и прочны, бесконечно орнаментальны и условные концы некоторых их фракталов искрят шальным весельем.

Роман неимоверного баланса трансцендентного и трансцендента́льного был выпотрошен, красивая его шкурка растянута на колышки и разукрашена спецэффектами и досужими интерпретациями.

Примерно как Земной шар разломали чтоб он уложился на плакат карты земли с двумя полушариями.
Прекрасное мертворожденное кино -  а потому что камертон невидимых протоколов надо чтить, слышать, и по нему отстраивать смысловую мелодику творения.
Иначе будет не одухотворенное произведение искусства, а искусная  ремесленная поделка из дорогих материалов.
Как это кино - где все по отдельности прекрасно и дорого, но "кабели" не дотянуты до мест подключения к источнику питания.
Потому и пропущены многие любимые всеми фразочки и образы. Да, потому, а не "всё невозможно втиснуть"

Основа кино так и осталась не благословенной, потому что благословения никто не испросил. Никто не послал небесный огонь на жертвенник, ибо жертвенника не было. Создатели фильма в ритуале и мифе не сведущи, а Булгаков чуял как одно не живет без другого, и чтил эти связи каждым ходом, каждой фразой.