Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/5e740146-db81-4dc5-afe1-ae005920f47d?share=post_link

_______________

Мироздание дрогнуло, когда ткань реальности со стоном тысячи кошмаров прорвалась, исторгая из чуждого всему материальному Царства Снов корабли трёх легионов. Объединённая флотилия прибыла в конечную точку своего пути.

Это система даже на древних картах не имела названия, ограничиваясь лишь буквенно-цифровым обозначением. В иных обстоятельствах она удостоилась бы внимания лишь чиновников Администратума, кои росчерком писчего пера направили бы к блеклой звезде полк Имперской Армии, однако сегодня здесь должно было случиться эпохальное событие.

Струны вероятностей натянулись до предела, звеня цепочками событий, готовые изорваться, перекраивая этим полотно истории. Одно решение, одно действие могло повернуть судьбы миллиардов, пронзив эхом века и века, своим отголоском оказывая влияние даже спустя тысячелетия. Самым же удивительным был тот факт, что судьбоносная фигура, совершавшая действие столь огромного масштаба, ничего не знала о нём, как не знала и пешка, чей ход должен был сломать устоявшийся, почти предопределённый порядок вещей.

Пока все участники занимали места за игровым столом, а силы проведения расчерчивали игровое поле, перст судьбы, обретший своё воплощение в жреце, не догадывался, но ощущал своей душой перемены…

***

Аврелиан готовился совершить своё паломничество, желая получить ответы, обещанные Магнусом. В ожидании он решил очистить свой разум привычным способом, дававшим ему успокоение на протяжении долгих лет.

Его пальцы перебирали чётки, пока губы тихо шептали молитву, направленную к фокусу божественности всей расы людской, Императору. Его отцу.

Долгая беседа открыла проповеднику глаза на многое. Чародей охотно пояснял и рассказывал, развеивая даже тень сомнений в душе Лоргара. Разговоры с кровной матерью лишь укрепили его уверенность. Сейчас, шепча знакомые до последней буквы слова, он не ощущал гнёта, отравлявшего ему ночи и лишавшего его разум отдыха во сне.

Жрец чувствовал спокойствие и покой космоса, отдающие холодом логики, что была выше понимания любого смертного. Находясь рядом с рубкой «Буревестника», ощущая своим естеством отблеск света Астраномикона, бывшего сфокусированной волей его Отца, Аврелиан понял новые смыслы всех прозвучавших слов и откровение Имперских Истин, равно как и отрицание божественности Императором как таковой.

«Разве бог назовёт себя богом? Зачем высшему существу осквернять свои уста столь банальными словами? Божественность не нуждается в доказательстве!» — пришло к нему озарение несколько дней назад, вылившееся в порыв вдохновения.

Зная наизусть все священные тексты, имея под рукой великолепную библиотеку Магнуса, где были тысячи томов энциклопедий, проповедник начал писать свой труд, дополняя уже имеющиеся знания Имперскими Истинами.

«Четыре великих добродетели… Четыре великих заповеди… Олицетворение колеса жизни, от старшего к младшему, от рождения и до увядания. Символ годового цикла. Восемь лучей… нет! Стрел! Путь укажет восемь стрел…» — творил он по ночам в своих покоях, сводя множество трудов в единую систему, понятную для обычного человека. Простое и дающее ответы люди примут охотнее. В очевидном каждый человек найдёт утешение, узрев в нескольких образах нужный для себя, найдя в нём спасительный маяк…

Пальцы медленно вертели каждую бусину, вырезанную из алого камня, пока губы продолжали шептать молитвы, должные подготовить разум к испытанию.

«Отныне мои одежды для службы — доспехи! Святое писание — Имперские Истины! Болтре — указующий перст!» — принимал Лоргар новые для себя правила.

Его братья, могучие воины, тоже уделили ему внимание, и он был благодарен им за это. Пусть встречи были мимолётны, но как ему было не понять, какова ноша ведущего за собой людей! Каждую встречу Аврелиан ценил и старался сохранить в памяти.

В молчании Лемана Русса он видел дело. Слова ничто, если их не подкрепляют деяния.

Сангвиний, белокрылый ангел, воплощал в себе идеал, к которому должен стремиться любой человек, ведь божественность Отца, которого он ещё не видел, но чью силу ощутил через звёзды, была недостижима.

Магнус, чьи глаза таили мудрость веков, лишь парой слов возродил в нём неукротимый огонь веры, заставив отринуть наносное, дабы вновь узреть истинную суть. В беседах с ним он лучше понял символизм и суть учений Колхиды, отделив слова от буквы смысла, дабы трактовать их именно так, как нужно, вспомнив даже малейшую шероховатость на пергаменте текстов. Это ему помогло осознать…

Двери его покоев отворились, прервав молитву. Он знал, кто пришёл за ним.

Аврелиан поднялся с колен, ещё раз окинув своим взором Имперского Орла, аквилу, пытаясь найти в ней ещё больше скрытых смыслов и не слишком разочаровавшись, когда потерпел неудачу. Его дорога лишь только началась.

— Пора, — сухо сказал Магнус.

Жрец лишь кивнул. Любые слова уже были излишни…

***

Хлопок ударил по барабанным перепонкам раньше, чем воздух, заполнивший пустоту, вернулся на своё законное место, коснувшись лица Лоргара. Вдохнув аромат первого для себя иного мира, он открыл глаза. Зажмуренные перед переносом.

Они прибыли в горную долину. Серые пики венчали белые шапки льда. Скалы поднимались ввысь подобно шпилям соборов, образуя собой стену чаши долины.

Куда ни кинь свой взор, всюду был камень, отполированный тысячами касаний ветра до зеркального блеска. Валуны словно покрывал лак, умело нанесённый поколениями ремесленников, превращая серый, невзрачный цвет в нечто большее. Лишь красноватый лишайник разбавлял сто оттенков серости, придавая пейзажу ощущение праздничности.

«Отличное место, чтобы сделать свой первый шаг навстречу судьбе!» — воодушевлённо подумал Аврелиан, пылавший энтузиазмом.

Мгновением позже воздух вновь пришёл в движение. Белоснежные крылья с хлопком отправили Сангвиния ввысь, чей ловкий и быстрый образ за секунду превратился в золотую искорку на белёсом небе.

Русс шумно втянул воздух, принюхиваясь и подавшись вперёд. Его руки сжимали древко копья, которое жрец ещё не видел у своего брата, что очень неохотно расставался с оружием.

— Нам туда, — взмахнул дланью Магнус, указывая на едва видимую тропу.

Серебро его доспеха в свете местной звезды, отразив пейзаж, стало ртутным, заостряя черты и проявляя новые детали. Глаза проповедника различили на полированной поверхности зарубки и сколы, повествующие о далёкости облачения чародея от парадов и фанфар. Как и Волк и Ангел, он был воплощением образа войны, даже в эти минуты, когда вызвался сопровождать Лоргара в его паломничестве, за что выходец с Колхиды был ему благодарен.

Кивнув в знак понимания, он молча ступил на расчищенную от мелких камней дорогу, петляющую подобно ручью меж огромных глыб породы. Лишь ветер нарушал молчание, завывая среди обломков, создавая причудливые песнопения.

Далеко не сразу чуткий слух Аврелиана, дарованный гением Императора каждому из примархов, смог различить в этом гуле знакомые мотивы.

— В самом начале Долгой Ночи здесь потерпел крушение корабль колонистов, начавший свой путь с твоей родины, — произнёс чародей, стоило жрецу только повернуть в его сторону голову. — Они спасались от ужасов войны с Железными Людьми, но буря нагнала их в этой системе. Здесь ты найдёшь нужные ответы, узрев их в прошлом, такими, какими они должны быть.

Внимательно слушавший речь брата Русс лишь неопределённо хмыкнул, снова срываясь вперёд, уходя по тропе дальше, разведывая путь, давая паломнику осмыслить с иной стороны своё паломничество.

«Это поможет лучше понять. Узревший истоки не сможет сбиться с пути!» — увидел в этом знак Лоргар…

Тропа начала забираться вверх. Серость камня стали дополнять удлинившиеся тени. Появились вытесанные прямо в породе ступени, истёртые посередине тысячами шагов тех, кто свершил это путешествие до них.

Ровно за время, которое было нужно, дабы произнести одну из молитв Колхиды, они достигли высеченной прямо в камне ротонды, где под крышей угадывался знакомый с детства символ веры.

Порыв воздуха донёс до носа жреца лёгкий запах металла, разбавленный сладковатым гниением и теплом, вобранным камнем от звезды.

«Странно», — подумал Аврелиан, наконец войдя под сени ротонды и видя, что с алтаря сбегали уже застывшие ручейки свернувшейся крови, окропившие восьмиконечную путеводную звезду. «Возможно, это какой-то ритуал покаяния? Было что-то подобное в древних текстах, но у нас на Колхиде подобное было уже давно под запретом».

Жрец остановился перед залитым алтарём, но нужную молитву решился вознести далеко не сразу. Его братья терпеливо ждали.

Волчий Король демонстративно прошёл через ротонду, встав у продолжения тропы. Сангвиний уселся на балюстраде, свесив ноги в пропасть, распушив крылья. Лишь Магнус смотрел с каким-то непонятным прищуром на действия Лоргара, отчего тот пару раз едва не сбился, поперхнувшись вызубренными наизусть словами…

Снова в полной тишине они продолжили путь. Тропа начала меняться. Она то тянулась к небесам, то вновь спускалась к земле, словно кто-то не мог определиться в своих порывах. На камнях стали попадаться письмена, угловатые, резкие в начертаниях, но вполне узнаваемые для взора проповедника. Надписи складывались в такие же знакомые слова, но вместо возвышения духа они отдавались в душе тревожным набатом.

Иные окончания, постфиксы, устаревшие приставки, двойные ударения превращали строки писаний в нечто иное по смыслу, добавляя мрачности, которую подчёркивали сгустившиеся тени и пятно красного лишайника, уже не казавшегося нарядным, а больше напоминающего пролитую кровь.

Вскоре лишайника стало кратно больше. Он багряным рваным ковром заползал на камни, скрывая блеск поверхности, но не надписи.

Строки стали ещё более чуждыми и похожими одновременно. В них начало читаться ранее совсем незаметное воззвание к богам. Внезапно Лоргар понял, где слышал подобные речи. Так говорил его приёмный отец в моменты наивысшего духовного откровения.

«Возможно, он нашёл древние тексты в своих скитаниях, но… почему он не рассказал о них мне, когда я был в поисках?» — задал сам себе вопрос священник, на который не знал ответа.

Будто бы вторя его душевному настрою, братья тоже подобрались. Движения Русса стали более резкими. Сангвиний снизился к тропе, начав мелькать по бокам. Магнус нахмурился ещё сильнее и, по всей видимости, воззвав к своей силе.

Пройдя ровно отмеренное количество ступенек, перед ними снова возникла ротонда, уже несущая знаки другой добродетели и древнего божества. Кровь вновь орошала алтарь, а строки писаний, выбитые камнетёсами, путали разум, заставляя ещё сильнее сбиваться с привычных молитв. Словно сами слова требовали, чтобы их исковеркали, сделав под стать камню, более пропитанные кровью, нежели величием.

— Всё — потом, — сурово произнёс Магнус, отвечая на немой вопрос брата.

«Какое паломничество без испытания духа? Возможно, эта тропа нужна для закалки духа? Кровь тех, кто отступил?» — множились в его голове вопросы.

Путь продолжился. Письмена стали хаотичными. Их начертание стало чуждым. Читая их, у Аврелиана начали слезиться глаза. Строки оставляли оттиск на сетчатке, а после блуждали пятнами света. Даже смежив веки, на них было невозможно более смотреть. Паломник уставился взглядом в тропу, поэтому на следующую ротонду он почти налетел, если бы не рука Магнуса, ставшая для него спасительным кругом.

Благодарно кивнув брату, Лоргар снова зашептал молитву, но слова словно ушли в пустоту.

Жрец уже ничего не понимал, но от чего-то знал про истинность знаков на стенах. Так было в прошлом. Так было на Колхиде. Этот отголосок был в его собственных проповедях. Паломник силился понять, вот только силы его ума не хватало объять необъятное. Тысячи слов наслаивались друг на друга, превращаясь в какофонию, смысл которой был один: хаос. Даже путеводная звезда, простой и понятный символ, обещала теперь не только лишь прозрение.

Тексты вместо сдержанности сквозили свободой, сломом оков, вседозволенностью, гедонизмом.

«Это испытание!» — пытался навязать себе эту мысль Лоргар.

***

«Твердолобый!» — поборол в себе желание плюнуть от досады я. Хотя он не просто твердолобый, а самый натуральный баран, не видящий дальше своих рогов!

Аврелиан так и не понял, что мы его самым элементарным образом стараемся избегать. Он самым что ни на есть натуральным образом нас заебал своим ханжеством!

Брат был из того типажа, который, пока не найдёт своей башкой стену, которую не сможет прободать со всей дури, не задумается. Честно, с подачи Сангвиния мы пробовали вправить ему одну извилину, заменяющую мозги, но дружно напоролись на фанатизм! Мы ему слово, он его трактует, мы ему два, он подводит базис, мы ему прямо в лоб говорили, а он, сука, уже религию создаёт на коленке, и такое уже просто верой не объяснить!

Поэтому, собственно, и провели перелёт как провели, выдохнув с облегчением, стоило выйти из варпа. Азеку отдельная благодарность. Мирок он нашёл такой, какой надо. Разил он скверной варпа так забористо, что проняло даже такого толстокожего в психическом плане, как Русс! Брат мне много чего высказал по нашему мысленному каналу связи.

Ангел просто старался лишний раз не касаться поверхности этой планеты, ощущая острее всю ту бурю негатива, разлитую в воздухе.

Стоит отдать им должное, они молчали. Белокрылый знал куда больше, чем Волк, и выжидал развязку с хладнокровием, но вот более темпераментного Лемана хватило лишь на десять минут (я засекал), прежде чем он не спросил мысленно: что тут происходит?!

«Это иллюстрация того, как мог измениться Империум, если бы Отец не отдал приказ искоренять любые намёки на культ. Всё тобой видимое даже не симптом, а отголосок присутствия Истинного Врага. Предвидя твой следующий вопрос, брат, ты скоро сам всё увидишь. Раньше не могу сказать…» — ответил я ему.

Волк наш ещё долго продержался! Понять несоответствие видимого и ощущений можно было, просто пройдясь несколько минут по поверхности. Ни с чем не сравнимую атмосферу морга и скотобойни сложно было не прочувствовать. Аборигены резали друг друга тут тысячелетиями во славу паразитов!

«Вот только до этого барана дошло, только увидев всё наглядно!» — кипел я, ожидая дозревания клиента.

— Что это?! — развернулся он к нам, в полном шоке, указывая рукой на долину-жертвенник, где аборигены весело и задорно, конвейерным методом резали людей в очень похожей на колхидскую архитектуру постройке.

— Это та суть и смысл, которые ты упорно игнорировал, брат, — спокойно произношу ему в лицо, улыбаясь. — Всего лишь истинный смысл всех песнопений, которым тебя учили, и о котором знала лишь верхушка. Они-то, в отличие от тебя и толпы глупцов, знали, чему поклоняются. Вот он, лик твоих богов. Но чего ты так не весел? А, брат?

Улыбка против воли стала оскалом.

— Ложь!!! — кричит мне Аврелиан в ответ, снося планку контроля, давая гневу наконец-то вырваться.

Удар в челюсть захлопнул ему пасть, получившись на редкость удачно. Кулак отправил этого деятеля в полёт до ближайшего валуна, впечатав в него от всей пролетарской души.

Пока он не опомнился, пробиваю ему в солнечное сплетение, заставляя согнуться и организовывая встречу его лица с моим коленом.

Пальцы смыкаются на вороте его брони, поднимая за шкирку, как кутёнка, не давая упасть на карачки.

— Смотри! — сердито шиплю я, тряся эту орясину, которая хватает ртом воздух. — Смотри!!!

Видя не совсем адекватное состояние Лоргара, заламываю ему руки и принудительно раззявляю зенки, оря на ухо (благо загодя поставленный психический полог глушил все звуки):

— Смотри, сука!!! В это ты хотел превратить всё человечество! Это будущее желаешь для всего Империума?! — не даю ему вывернуться, терпя неумелые удары руками и не обращая внимания на его кровоточащие глаза. — Это сделали такие, как ты! Упёртые фанатики!

Аврелиан вопит, но меня это не трогает. Мало я воплей слышал за прошлую жизнь и службу? Тем более сейчас у меня цель не просто сломать его, унизить или уничтожить!

Брат нужен Империуму. Людям нужен каждый примарх, даже такой бракованный!

«Ничего, папа Карло сейчас превратит творение одного грузинского художника в Буратино!» — подумал невпопад я, отвешивая подсрачник вопящему и уже не вырывающемуся огрызку.

Ну-с, приступим к правке заготовки.

Не дав прокашляться от крошева камня и собственных зубов, моя нога вминает ему живот до позвоночника, несмотря на силовой доспех, который здорово ограничивает его трепыхания. Зря я, что ли, их напильником дорабатывал?

Снова тушка примарха отправилась в полёт без всяких крыльев, но ненадолго.

— Присоединяйся. Его надо избить до полусмерти. Иначе природную защиту не снять! — произношу я откровенно охреневшему Волку, наблюдая за сей картиной.

Впрочем, его упрашивать не надо было дважды. Ангел лишь скорбно покачал головой, понимая необходимость, и взмыл к небесам контролировать обстановку…

Мудохали мы его на удивление долго. Для того, кто в жизни не дрался на смерть, Аврелиан выдохся часа через два, перестав реагировать на раздражители.

Дар шептал, что боль телесная не шла ни в какое сравнение с болью духовной. Каким бы садизмом это всё ни было, но иначе донести до этого идиота не получилось. Мы пробовали.

Остановив брата от удара по слабо стонущему телу, я произнёс:

— Достаточно. Он готов.

Своей силой расчищаю от камней площадку и начинаю готовить пентаграмму.

«Температуру сбили. Теперь дело за прививкой!» — подумал я с долей обречённости, начав выдавливать телекинезом нужную вязь.

— Ты мог справиться и один, брат, — заметил очевидное Волчий Король, внимательно наблюдая за мной.

— Ты и Сангвиний нужны не для противодействия ему, брат, — отвечаю, не отрываясь от подготовки. — Вы нужны, чтобы остановить меня, если что…

Напитываю своей силой контур. Знаки начали светиться голубым светом, а в воздухе потянуло озоном, как бывает при всяком сильном колдовстве.

Я по глазам вижу, что Русс ВСЁ понял, и прежде чем он попробовал что-то сделать или сказать, произношу скороговоркой:

— Сейчас, братья, вы увидите Истинного Врага и почему он так опасен. Я призову слуг этих тварей, и они войдут в тело Лоргара. Если он справится, то станет не только устойчив к их влиянию, но и невидимым для их взора… Это опасный ритуал. Твари могут получить сосуд, пожрав душу как испытуемого, так и заклинателя, — завершаю формирование сдерживающего круга.

Мысленная команда, и мой доспех спадает с меня, оставляя меня на холодке в одних лишь шароварах.

Невидимая рука телекинеза швыряет глефу и оружейный пояс в сторону Ангела. Тот ловко и элегантно подхватывает их, замирая за моей спиной с готовым к бою копьём.

— Если начнут проявляться мутации… если я поведу себя необычно или заговорю другим голосом… бей не раздумывая. Это буду уже не я! Не дай тому, что займёт моё место, творить зло и… позаботьтесь о моём легионе и матери… и ещё… — спешу, едва сдерживая буйство силы, не позволяя энергиям выдернуть слишком быстро тварей из варпа. Мне нужны лишь сильные. — В броне есть камень душ… Запомните! Спросите о том, что сокрыто! Это важно! Передайте это Отцу.

Я не стал говорить, что так обхожу вросшие в душу блоки на память, благодаря которым не могу рассказать о будущем этого мира, как и то, что мне уже будет всё равно. В камне останется огрызок от души, а всё остальное будет перетёрто и уничтожено, но надеюсь, до этого не дойдёт. Помирать окончательно неохота. Я только жить начал.

И вообще, сейчас я больше пугаю братьев (дабы прониклись серьёзностью), но в тоже время, я просто обязан предусмотреть все варианты.

«Привет, суки!» — выдёргиваю силой чуждой этому измерению тварей, приветствуя их призрением и отсутствием страха.

_______________ 

Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/c9c9c110-3766-4517-b771-6e5a9b8f7dd6?share=success_publish_link