Народ.

Когда перед ней открылась дверь в кабинет, который Иоланта в жизни больше не хотела посещать, и она с трудом проглотила ком желчь и нахлынувшие дежавю, то увидела, что внутри полно народу. И старый Крауч, какой-то гоблин, явно желающий быть угодно, кроме как здесь, директор, и какая-то тетечка в роговых очечках, у которой на лбу написано «министерская крыса».

Иоланта едва перешагнула порог, когда взгляды всей этой специфичной топлы народа обратилась к ней.

Невольно она сглотнула, ведь что-то ей все меньше это нравилось, а бодун-жажда так не вовремя вдруг решила напомнить о себе. Иоланта хотела просто развернуться и уйти, но даже если бы и решила поддаться желаниям, то все равно бы не ушла. Ноги будто приросли к месту и не давали сдвинуться с места. Едкая желчь подкатила к горлу, но последнее, что ей хотелось, так это обливаться при всем честном народе, поэтому усилием большой воли Иоланта проглотила этот обжигающий мерзкий ком и по возможности выпрямилась, хотя с ее ростом метр в кепке этот жест едва ли помогал ей выглядеть более решительно или внушительно.

— Мисс Эванс, — добродушно первым подал голос Пожиратель Долек, сидящий за столом, сложив перед лицом руки и сверкая поверх очков своими голубыми глазами. — Или вы все же предпочитаете мисс Эван, моя дорогая?

— Эванс, Иоланта Эванс, директор. Я предпочитаю свое настоящее имя, а не то, что мне дала злобная тетка перед тем, как бросить на пороге приюта, — хрипло проворчала Иоланта, вновь крепче сжав тушку Люциуса, находя странное утешения в теплом тельце своего толстенького приятеля. — К тому же, может я ошибаюсь, но благодаря магии Кубку, выбравшего меня и именовавшего именно так, во всех моих документах в магическом мире, стоит теперь оно же.

Барти Крауч-старший прищурился.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о магии Кубка, мисс Эванс, — заметил он, пристально осмотрев ее с ног до головы. — Это информация специфична. Зачем такой юной особе разузнавать о свойствах этого древнего артефакта…

— …если я не собиралась его обмануть? — саркастично закончила за него она, уловив посыл. — Извините, мистер Крауч, но разве я вчера не заметила более чем ясно и громко, что я думаю о Турнире и где и в каких тапках я его видала? Если надо, я могу повторить. А насчет того, откуда я знаю про все выверты Кубка Огня и его свойства, так у меня летом случилось внезапное озарение: мои взгляды на жизнь перевернулись, и я решила, что хочу стать артефактором. И когда в школу притащили такой древний артефакт, я, конечно же, перечитала о нем все, что только могла, и даже переписала все руны с его поверхности для дальнейшего изучения.

К концу своего спича, Иоланта ощутила, как сушняк усилился, и была почти уверена, что еще немного и ее горло просто слипнется от сухости и потрескается.

— Вас никто и ни в чем и не обвиняет, мисс Эванс, — все-также добродушно сказал Дамби-бой, хотя его взгляд на миг потяжелел, когда обратился к Краучу.

Тот мгновенно стушевался.

— Мы позвали вас, чтобы просто уладить формальности в связи с вашим новым… статусом, — продолжил он, улыбаясь ей это своей дедушкинской улыбкой, которую она терпеть не могла, и махнул рукой сначала на тетечку, а потом на гоблина. — Мисс Мислен, и мистер Гофф прибыли, чтобы подтвердить вашу личность и убедиться, что Кубок впрямь не допустил ошибки…

Иоланта нахмурилась.

— И как это сделать? — подозрительно спросила она, в глубине сознания ощущая, как заскреблось некое подозрение. — Оба моих имени технически верны…

— Или оба ложны, — вдруг довольно едко заметил доселе молчавший гоблин и мерзко ухмыльнулся, демонстрируя свои острые кривые зубы. — Только познавательные чары скажут точно, кто вы, юная мисс. И действительно ли Кубок Огня был вышел по какой-то причине из строя. Или он был как-то обманут.

Блять.

Это все, что крутилось в ее голове, когда Иоланта поняла, почему именно тут все собрались и почему тут присутствует гоблин. Дело уже не в Кубке, который наверняка еще вчера весь перепроверили, не исключено, что с помощью невыразимцев. Он не имя пришел ее проверять, а родословную. Скорее всего, эту процедуру заказало Министерство, чтобы выяснить, что она точно сирота, и ее вдруг взявшиеся из ниоткуда родственники не подали в суд на них.

Магические и чистокровные родственники.

Или на школу за то, что у них тут несовершеннолетняя как нефиг делать обманывает древние артефакты. Не исключено, что преподы знали о том, что Иоланта ляпнула Паркинсон про то, что ее папаша был из чистокровок. В конце концов, профессор Макгонагалл была тогда поблизости и все услышала. Или, что еще хуже, кому-то в голову все же пришла мысль провести связь между ней и Лили Эванс, некогда учившейся здесь и даже если в мире в общем она не особо известная персона.

— Я отказываюсь, — твердо сказала Иоланта. — Проблема Кубка — это проблема Министерства или, на крайний случай, Отдела Тайн, где он хранился…

Крауч поджал губы.

— Вы не можете отказаться, мисс… — заносчиво начал он.

— Могу! — перебила его Иоланта, отчего Крауч возмущенно дернулся, а тетечка в очках охнула и холодно прищурилась. — А еще могу подать на в суд на Министерство и школу за то, что вы все допустили, чтобы Кубок буквально насильно и против моей воли связал меня магическим контрактом, от которого я не могу отказаться!.. Я несовершеннолетняя и сирота. Вы что, хотите скандала из-за угнетения и буквально отправки на плаху представителя слабого слоя населения?

Она была уверена, что не хотели.

Точно как не хотели скандала с какой-то ее чистокровной родней, чинушам и школе не нужен был скандал с этим Турниром и втянутым в него ребенком, который задумывался как состязание для налаживания связей между странами. Не говоря уже о том, что раны прошлой войны, как бы здесь она не кончилась, еще не до конца зажили и местами все еще кровоточили. Магглорожденное и полукровое население могло не оценить того, что их сотоварища по статусу крови как-то пытались принижать. Опять же, прошлогоднюю историю с беглым Лейстренджем не забыли. Азкабан оказался не таким не преступным, ребенка против воли втянули в Турнир, а дальше что, тотальный геноцид всех нелюдей, которых и так гнобят, или еще что?.. Гоблин вдруг хмыкнул, нарушив повисшую напряженную тишину, и ухмыльнулся еще шире. Иоланте даже показалось, что в его темных мелких глазках мелькнуло нечто похожее на одобрение и ехидное веселье.

— Вижу, я тут все же не нужен, — заявил он, развернулся и, не прощаясь, направился к камину, в чьем огне исчез, не обращая внимание на то, как Крауч его окликнул.

Тишина вновь опустилась тяжелым одеялом на кабинет.

Иоланта едва заметно вздрогнула от неожиданности, когда ощутила, как ей на плечо легла чья-то рука. Она повернула голову и удивленно посмотрела на профессора Макгонагалл. Еще более поразительно было увидеть на ее лице ободряющую улыбку, которая быстро сменилась знакомой строгой миной, когда взгляд профессора скользнул в сторону директора.

— Я думаю, этого достаточно. Верно, директор? — твердо сказала она, с нажимом на последнем слове. — Мисс Эванс ни в чем не виновата. А любые документы вы, думаю, как временный опекающий девочки и любых магглорожденных детей и сирот в этой школе, сможете заварить и сами. Вчера у нее был тяжелый день, и сегодня она еще не посещала завтрак.

На губах Дамби-боя мелькнула опять эта снисходительная дедушкинская улыбка, хотя в глазах был холод. Этот взгляд на миг пронзил ее насквозь, и Иоланта совсем не удивилась, ощутив, как едва заметно завибрировал ее защитный кулон. Это длилось буквально пару секунд. Бровь Пожирателя Долек едва заметно дернулась в удивлении, после чего он улыбнулся еще шире.

— Согласен, нет важнее приема пищи, чем завтрак. Особенно для молодых и растущих организмов, — миролюбиво сказал он и кивнул. — Ступайте.

Профессор Макгонагалл мягко развернула ее к двери, и Иоланта даже не сопротивлялась. Она успела услышать, как Крауч начал возмущаться, но потом дверь захлопнулась, отрезая любые голоса. Они в молчании вышли из кабинета, и когда уже горгулья осталась позади, профессор Макгонагалл вдруг подала голос.

— Ваша поведение было возмутительным, — резко сказала она, поджав губы и строго глядя на нее из-под очков.

Иоланта старалась не ежиться.

Прошла буквально жизнь с тех пор, как эта женщина была ее деканом и наводила на нее ужас. Прошла жизнь с тех пор, как та вообще ее ругала или отчитывала. И все же, сейчас она вдруг как будто вновь стала мелкой первокурсницей, которая только узнала о магии и прибыла в школу, и на нее со ступени выше сурово смотрела женщина в остроконечной шляпе.

— Десять баллов Пуффендую, — вдруг сдержано улыбнулась она, отчего Иоланта невольно вскинула обе брови. — За то, что постояли за себя и так храбро держались.

На ее лице проступила тень печали.

— Вы так похожи на свою мать, — тихо произнесла профессор, и поджала губы, как будто пожалела, что сказала это.

Вслух.

Наверное, для поддержания образа ей стоило бы спросить, откуда она знает ее мать. Или спросить, какой та была. Но Иоланта просто хотела свернуть этот разговор, ибо в душе расцвел цветок застреленной горечи, не дающий нормально дышать, преобразившись в почти нечто физическое, и удушающие. Уже прошли те времена, когда ее радовало сходство с матерью или с родителями в принципе. Сейчас это только больше давило на больную мозоль под названием «ты облажалась настолько сильно, что уже вторую жизнь подряд сирота», и вспоминать, что тут ее батя был живой, но свое жизнь он наслаждался с другой женой и с другим ребенком.

— Не знаю, я ее не помню, — вместо этого прохрипела Иоланта, смотря куда-то угодно, кроме женщины перед ней. — Я могу идти?

Профессор издала тяжелый вздох.

— Идите, — утомленно сказала она.

Иоланта резко развернулась, игнорируя писк Люциуса, чью тушку вновь сжала слишком крепко, и сделала пару шагов вперед, даже не зная точно, куда идет.

— Мисс Эванс?.. — окинула она ее, заставляя замереть на полушаге. — Вчера у вас впрямь был весьма травмирующий и тяжелый вечер, поэтому я сделаю вид, что ничего не заметила, хотя меня очень интересует, где вы достали то, чем от вас так не явно, но попахивает. Но это в первый и последний раз. Понятно?

Иоланта прикрыла глаза и поморщилась.

— Да, профессор, — буркнула она, не оборачиваясь.

Затем быстро направилась к углу и свернула за него, оставив позади Маккошку, чей неодобрительный взгляд следил за ней, пока она не исчезла из виду. Иоланта отчаянно хотела в душ, потому что очищающие чары — это одно, а вот настоящая вода на коже — это другое. Жрать тоже хотелось страшно, а еще очень хотелось пить, но для этого можно нырнуть и на кухни, и попросить Динки ее накормить. Она была так глубоко в своих мыслях, что почти не обратила внимания на то, как на нее оглядываются студенты, и как замолкают, когда Иоланта проходила мимо них.

— Утютю, — вдруг выдал раздражающе знакомый голос.

Иоланта только чудом успела остановиться до того, как врезалась бы в живую выросшую перед ней «стену» в лице братца. Даже не косясь в сторону, и не оглядываясь через плечо, она поняла, что остальные из этой четверки борзых наследников Мародеров окружили ее со всех сторон, запирая в ловушке. Она мысленно застонала, совсем не желая иметь сейчас дело с этой буйной кучкой плоти, костей и гормонов, но абсолютно лишенной критического мышления, совести, да еще и полной спеси.

— Да это ж наша неожиданная четвертая чемпионка! — с ехидной помпой вторил братцу Блэк, сложив руки на груди. — Ну-ка, Эван, поделись-ка со своими друзьями, как у тебя получилось обмануть сам Кубок Огня, а? Кто помог?

Иоланта закатила глаза.

— Не друзья вы мне, морды австролопитечные, — фыркнула она и вскинула бровь. — Особенно ты.

Блэк прищурился.

— За что такая честь, быть выделенным в отдельный ряд, а, Эван? — едко просил он, делая шаг вперед, и, пользуясь тем, что был чуть выше нее, навис сверху.

— …с. Я — Эванс, — многозначительно сказала Иоланта, вскинув взгляд, чтобы не разрывать зрительный контакт. — А в отдельный ряд ты попал исключительно потому, что бесишь меня больше всех в вашем квартете удотов… пудель курчавый.

Иоланта ухмыльнулась, смотря как Блэк начал краснеть. Она почти искренне ожидала увидеть струи пара, вырвавшиеся из его покрасневших ушей.

— От еще недавно такой жалкой толстухи, от тебя слишком много проблем, — прорычал он, сверкая своими потемневшими серебряными глазами.

Иоланта едко ухмыльнулась.

— Че, приемный дед уши накрутил за то, что ты с истинно чистокровной снобистостью обзываешь и унижаешь девочек? — дразняще спросила она, тоже наклонившись вперед, отчего между ними почти не осталось пространства.

Его рука было дернулась, явно чтобы вынуть палочку из рукава, но тут послышались чьи-то приближающиеся шаги. Квартет синхронно отступил назад, кажется, наученные опытом, и не желая попасться в ситуации, где наверняка видно, как они толпой прессуют свою очередную жертву, и тем самым открывая ей путь к отходу. Иоланта по хохоту и голосам поняла, что это не учителя, а какие-то младшекурсники, но не стала смотреть дареному гиппогрифу под хвост, и быстро проскользнув мимо Блэка и братца.

— Мы не договорили, Эванс! — донеслось ей уже в спину, когда Иоланта заворачивала за угол.

Она не оборачиваясь показала ему средний палец, а едва четверка потеряла ее из виду бросилась наутек. А то мало ли, еще решать догнать. С Иоланты на сегодняшнее утро уже хватит неприятных разговоров и столкновений с неожиданными личностями. Сейчас ей нужна только еда, душ и еще пару мгновений до того, как придется столкнуть с реальностью того, что она вновь четвертый чемпион Хогвартса, за что местные аборигены, особенно молодая их часть, болеющая за Седрика, ее едва ли простит.