41 глава.

Это бонусная глава, которую я выпустил в благодарность "Grabg 11" за его донат! ОГРОМНОЕ СПАСИБО! Следующая глава по плану в субботу!

Всем приятного чтения.

Глава 42

Новый день в Урусе не принёс особых новостей. Энергии в ядре оставалось примерно на полторы недели, растения спокойно росли, Силиум почти созрел, а пчёлы жужжали и, судя по общению с маткой, в течение месяца собирались обеспечить меня первым мёдом. Я тут же оставил в Журнале заметку найти нормальную инструкцию по сбору мёда. Было бы обидно пережить пауков, демонов и собственные магические эксперименты, чтобы потом неправильно полезть в улей и устроить гражданскую войну на участке.

В этот раз я решил вернуться к артефактам, которые в последнее время немного забросил. И наконец-то нашёл то, что искал довольно давно: устойчивую рунную цепочку, способную преобразовывать магическую энергию в электрическую. Более того, покопавшись в записях, обнаружил и обратный вариант — электричество можно было конвертировать обратно в ману. Правда, быстро выяснилась неприятная деталь: две цепочки категорически не хотели нормально работать внутри одной общей схемы. Стоило попытаться их объединить, как потоки начинали мешать друг другу, и конструкция либо теряла большую часть энергии, либо вообще разваливалась.

Зато с прерывателем я наконец разобрался. Оказалось, что раньше просто неправильно понимал принцип его настройки. После нескольких попыток получилось не только нормально размыкать и замыкать рунную цепь, но и привязать переключение к мысленной команде. Пока работало не идеально и иногда требовало слишком много концентрации, но сам факт радовал. Из набора отдельных рун постепенно начинало получаться что-то, хотя бы отдалённо напоминающее настоящее устройство.

Ещё одно открытие оказалось совсем неожиданным. Чистая дистиллированная вода могла удерживать в себе магическую энергию и работать примитивным накопителем. Правда, без изоляции заряд довольно быстро рассеивался во внешнюю среду. Алюминиевая фольга неожиданно справлялась с экранированием, но тоже не совсем так, как я ожидал: её недостаточно было просто обернуть вокруг ёмкости. Приходилось складывать и закручивать металл определённым образом, формируя замкнутый контур, по которому утечка начинала циркулировать вместо того, чтобы уходить наружу.

Почему именно это работало, я пока понятия не имел.

Зато впервые начинал понимать, как дед вообще подходил к созданию артефактов. Отдельная руна почти ничего не решала. Важнее было то, как энергия двигалась между элементами конструкции.

Я настолько увлёкся экспериментами, что едва не пропустил время сна. Из своеобразного транса меня совместными усилиями вытащили Лия и одна из молодых пчёл. Фея дёргала меня за волосы, а пчела настойчиво топталась по руке.

— Всё, всё. Понял. У меня теперь ещё и профсоюз надзирателей появился.

Сон в Урусе прошёл спокойно, а утром я вернулся в Аурею. На часах было около шести, поэтому успел без спешки позавтракать, переодеться и подготовиться к академии. Пешком идти тоже не пришлось: Кагуя заехала за мной, а в машине уже сидела подозрительно довольная Марин.

Я устроился напротив девушек и некоторое время молча наблюдал за происходящим. Марин улыбалась. Кагуя подозрительно смотрела на Марин, затем на меня и снова на Марин.

Ну да.

В воздухе буквально пахло чужими секретами.

Вздохнув, решил не растягивать удовольствие.

— Что вчера твоя мама сказала обо мне?

Брови Кагуи мгновенно взлетели вверх, а прокурорский взгляд переместился на блондинку. Марин пока ещё не осознала, что беда уже подошла вплотную, и радостно начала делиться впечатлениями.

— Мама сказала, что ты классный! Ну… не совсем так, но я уверена, что именно это она имела в виду. А ещё сказала, что на каникулах мы поедем во Францию! У неё куча планов!

Марин бодро взмахнула руками.

— Представляешь, она почти пять лет нормально не брала отпуск! В прошлый раз мне вообще пришлось сбежать из дома, чтобы она наконец его взяла.

— Ты сбегала из дома? — одновременно спросили мы с Кагуей.

Марин застыла.

— Ой…

Блондинка резко поняла, что сказала немного больше, чем собиралась, покраснела и отвернулась к окну.

Мы с Кагуей переглянулись.

— Марин? — осторожно позвал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче.

— Ну…

Она заправила локон за ухо и продолжила смотреть на проезжающие мимо дома.

— Я тогда очень сильно обиделась на маму. Она почти вообще не бывала дома. Постоянно работа, поездки, какие-то встречи… Я написала ей, что ухожу.

Кагуя чуть нахмурилась.

— И действительно ушла?

— Ну… погуляла по Акихабаре, а потом переночевала у подруги.

— А твоя мама? — спросила Кагуя.

Марин заметно смутилась ещё сильнее.

Я уже начал понимать, что разговор сворачивает куда-то совсем не туда.

— Если не хочешь, можешь не рассказывать, — сказал я.

— Да нормально всё. Просто…

Марин ненадолго замолчала.

— Я тогда впервые увидела, как мама плачет.

На несколько секунд в машине стало тихо.

Весёлое выражение с лица девушки исчезло, но почти сразу она снова улыбнулась.

— Зато потом она действительно взяла отпуск! Мы поехали во Францию и были в Диснейленде! А потом ещё несколько дней просто путешествовали. Представляете, она даже почти не отвечала на рабочие звонки!

Переключение произошло настолько быстро, что мы с Кагуей синхронно переглянулись.

И столь же синхронно закатили глаза.

Да.

Это была Марин.

Я немного подумал и решил вернуть разговор в привычное русло.

— Мне тогда интереснее другое. Сколько ты после такого побега просидела под домашним арестом?

Марин странно икнула.

Потом немного поёрзала на сиденье.

Кагуя тихо хихикнула.

— Юи!

— Что? Мне действительно интересно.

— Долго!

— Насколько?

— Не твоё дело!

Блондинка покраснела ещё сильнее и стукнула меня по колену.

— Ладно, ладно! Только не применяй насилие!

Марин недовольно посмотрела на меня, но долго сохранять серьёзное выражение не смогла и тоже улыбнулась.

Примерно в этот момент машина остановилась возле академии.

— Ну вот, ещё один день, — вздохнул я, глядя на уже заполняющийся учениками двор.

— Юи, ты ведь помнишь, что сегодня у нас встреча с клубом журналистики? — напомнила Кагуя.

— Конечно. Только сначала нужно решить, что именно мне им говорить.

— Обсудим на перемене.

Я кивнул, но рядом внезапно раздался возмущённый голос:

— Стоять! А почему мне никто не сказал, что у вас сегодня интервью?!

Мы с Кагуей повернулись к Марин.

— Потому что ты отказалась вступать в студенческий совет, — спокойно ответила брюнетка.

— Там скучно! Я не люблю всем этим заниматься.

— Странно. Фудзивара согласилась.

Марин пожала плечами с выражением человека, для которого мотивация Чики являлась одной из фундаментальных загадок Вселенной.

Я всё-таки решил вмешаться.

— Но, справедливости ради, нам действительно стоило держать тебя в курсе. Ты всё равно наша подруга.

Кагуя немного подумала и кивнула.

Марин моментально расцвела и ткнула брюнетку пальцем в бок.

— Вот! Юи прав!

— Да, прав, — невозмутимо согласилась Кагуя. — Но каждый раз, когда я пытаюсь рассказывать тебе о своих планах и идеях, ты начинаешь засыпать.

— Не было такого!

Кагуя медленно повернула к ней голову.

— В особняке ты однажды упала лицом в ковёр, пока шла рядом со мной по коридору и слушала мои рассуждения о студенческом совете.

Марин вспыхнула и замахала руками.

— Я просто споткнулась!

— Конечно, — совершенно серьёзно ответила Кагуя.

Я кивнул.

— Верим.

— Да вы издеваетесь!

*****

Я задумчиво разглядывал представителя клуба журналистики.

Парень выглядел неприятно. Бегающий взгляд, невысокий рост, сутулые плечи, крупный нос, которым он периодически фыркал, скошенный подбородок. Всё вместе создавало образ человека, которому очень хотелось бы ничего важного не рассказывать.

Поймав себя на этой мысли, я мысленно одёрнул себя.

Внешность ещё ничего не значила.

Поэтому, переборов первое впечатление, я постарался максимально спокойно отвечать на вопросы Кина Химомото. Где учился, сколько готовился к итоговому экзамену, почему выбрал Сюин, какие направления меня интересуют и наконец — как познакомился с Кагуей.

На последнем вопросе я слегка поморщился.

— Помог ей в одном деле.

Именно на такой формулировке мы с Кагуей договорились заранее. Те, кому действительно требовалось знать обстоятельства нашего знакомства, их знали. Для всех остальных мы встретились почти случайно.

Я предложил ей написать, что благородная госпожа Синомия гуляла среди простых смертных, чтобы познать их тяжёлую жизнь. Кагуя, услышав это молча поднялась на цыпочки ,и стукнула меня ребром ладони по макушке.

Сам удар оказался почти безболезненным.

А вот необходимость вставать на носочки нанесла мне чудовищный психологический урон.

Я несколько секунд смотрел на неё.

Она ответила очень недовольным взглядом.

— Хорошо. Не буду.

Вообще, рассказывая о Кагуе, я старался не превращать интервью в панегирик великой наследнице Синомия. Гораздо полезнее казалось говорить о её реальных качествах: целеустремлённости, умении работать с информацией, способности договариваться с совершенно разными людьми и той безумной энергии, с которой она за последние несколько дней вцепилась в предвыборную кампанию.

Сам Кин, кстати, постепенно тоже начал нравиться мне больше. Несмотря на первое впечатление, вопросы он задавал вполне толковые, редко лез в откровенную провокацию и действительно слушал ответы, а не просто ждал удобного момента перейти к следующему пункту.

Под конец интервью я чувствовал себя изрядно выжатым, но не опустошённым. Более того, Кин сам предложил просмотреть несколько основных цитат, которые собирался использовать. В двух местах пришлось попросить его немного изменить формулировку: мои слова формально передавались правильно, но общий смысл получался чуть более категоричным, чем я хотел.

Он спорить не стал.

Когда официальная часть закончилась, я наконец позволил себе расслабиться.

— Слушай, а сколько вообще нынешний студенческий совет находится у власти?

Кин задумчиво пожевал губами, окончательно укрепив возникшую у меня ассоциацию с какой-то очень нервной крысой.

— Фактически третий год. Сам нынешний президент занимает должность второй срок, а до этого уже работал в предыдущем составе. Большая часть его команды тоже особо не менялась.

Я коротко кивнул.

Так звучало уже интереснее.

— И никто всерьёз не пытался их сместить?

— Пытались. В прошлом году была пара кандидатов, но, если честно, они были бы ещё хуже. У обоих довольно своеобразные представления об учебном процессе и о том, как вообще следует разговаривать с людьми.

— Понятно. У Кагуи хотя бы с этим всё в порядке.

— Согласен. Госпожа Синомия обладает не только необходимыми способностями, но и достаточным влиянием. А без этого президенту здесь тяжело.

Я приподнял бровь.

— Звучит так, будто ты собираешься за неё голосовать.

Кин улыбнулся, продемонстрировав немного кривоватые зубы, а затем оглянулся на дверь и чуть понизил голос.

— Вообще-то голосование тайное… Но мой голос уйдёт госпоже Синомия. Только это моё личное мнение, клуб здесь ни при чём.

— Почему именно она?

Выражение его лица неожиданно изменилось.

— Нашему клубу уже несколько лет урезают финансирование. Если так продолжится, мы скоро вообще не сможем нормально выпускать печатную газету. А там недалеко и до расформирования. И это…

Он заметно оживился.

— Это прямое уничтожение независимой школьной журналистики! Как ученики должны получать информацию, если у клуба отбирают возможности её распространять? Сейчас мы ещё печатаемся, а потом что? Один стенд возле столовой?!

Я удивлённо поднял глаза.

Вот это уже звучало совершенно искренне.

Кин осёкся и неловко отвёл взгляд.

— Прости. Немного увлёкся.

Я улыбнулся.

— Всё нормально. Зато сразу видно, что ты занимаешься своим делом не просто ради строки в характеристике.

Парень смутился ещё сильнее.

— Мой отец руководит «Токийским вестником». Я тоже хочу работать в журналистике. Мне кажется, доносить информацию до людей — одно из самых важных занятий.

— Согласен. Предупреждён — значит вооружён. И, насколько могу судить после одного интервью, у тебя неплохо получается.

Кин коротко кивнул и начал складывать блокнот, диктофон и остальные вещи.

— Завтра выйдет специальный предвыборный выпуск. Интервью госпожи Синомия будет одним из центральных материалов. Сегодня, правда, придётся работать почти всю ночь.

Я задумался.

— Может, чем-нибудь помочь? Не то чтобы я разбирался в выпуске газет, но если какая-нибудь тупая работа сэкономит вам пару часов, мне будет спокойнее.

Кин удивлённо посмотрел на меня, а затем рассмеялся.

— Нет. Ты официально поддерживаешь одного из кандидатов. Если ещё начнёшь помогать собирать наш выпуск, потом обязательно кто-нибудь заявит, что клуб журналистики работает на госпожу Синомия.

— Логично. Тогда не буду создавать вам проблем.

— Но спасибо за предложение.

Он снова улыбнулся.

— Приятно видеть, что рядом со строгой госпожой Синомия есть добрые люди.

— Эм…

Я удивлённо посмотрел сначала на него, потом на Кагую, которая уже собирала свои документы.

Строгая?

Кагуя, конечно, могла одним взглядом заставить человека пересмотреть жизненные решения, но всё-таки…

Она поймала мой взгляд.

Я решил не развивать мысль.

Попрощавшись с Кином на вполне приятной ноте, направился в столовую. Интервью съело почти всю большую перемену, а мой желудок категорически отказывался признавать журналистику уважительной причиной отсутствия еды.

К сожалению, к моменту моего появления горячую раздачу уже практически закрыли, а оставшиеся блюда выглядели так, будто пережили собственную маленькую войну.

Пришлось тяжело вздохнуть.

На этот случай в Инвентаре лежало несколько бутербродов, заранее приготовленных на чёрный день.

Кажется, он настал.

Убедившись, что никто не смотрит, я переложил бутерброды и бутылку домашнего лимонада в сумку, после чего направился в наш временный штаб.

Кагуя сидела там одна перед внушительной кучей листов и что-то сосредоточенно писала. Рядом лежали распечатки, какие-то схемы, таблицы и несколько листов с крупными пометками.

— Давно ты здесь?

Девушка вздрогнула и подняла голову.

— Недолго. Следующий урок отменили, поэтому решила использовать время и подготовиться к завтрашнему выступлению.

Я удивлённо поднял брови.

В элитной академии отменили урок?

Бывает же.

Усевшись рядом, посмотрел на лежащие перед ней схемы и примерно через три секунды понял, что не понимаю вообще ничего.

Тогда сосредоточился на более важном вопросе.

— Ты ела?

Кагуя снова отвлеклась от бумаг и чуть качнула головой.

— Нет. После интервью сразу пришла сюда.

Я медленно вдохнул.

Ну конечно.

Достал из сумки пару завёрнутых в фольгу бутербродов и бутылку лимонада.

— Держи. Сам приготовил. Не высокая кухня, конечно, но от голодной смерти спасти должно.

Девушка несколько секунд смотрела на еду.

Потом буквально выхватила бутерброд из моих рук.

— Ты… сам это сделал?

Голос прозвучал как-то странно.

— Ну да. Хлеб, мясо и остальное покупное, но собирал конструкцию самостоятельно.

Я поставил рядом бутылку.

— А лимонад уже полностью собственного производства. Правда, Марин утверждает, что он невероятно кислый. Если хочешь, могу потом купить тебе что-нибудь другое в автомате.

Кагуя моментально замотала головой и потянулась к бутылке. Потом встретилась со мной взглядом, почему-то смутилась и вместо этого начала аккуратно разворачивать бутерброд.

— Стаканчиков нет, так что пей сама. Я себе потом ещё что-нибудь возьму.

Она замерла.

Несколько секунд молчала, и я буквально слышал, как в её голове начали вращаться шестерёнки.

— Но тогда ты останешься без напитка.

— Кагуя, ничего страшного.

— Нет. Давай лучше пить вместе.

Так.

Это сейчас должен был начаться тот самый подростковый цирк с непрямым поцелуем?

Нет.

Я был суров.

Я был непреклонен.

Где-то на периферии сознания появился таинственный мужчина в золотых доспехах и одобрительно показал мне большой палец.

— Лимонад твой. У меня дома ещё есть. Приятного аппетита.

Я демонстративно откусил кусок собственного бутерброда, закрывая дискуссию.

Кагуя заметно расстроилась, но спорить не стала и тоже принялась за еду.

И вот здесь я снова поймал себя на странном ощущении.

Она ела самый обычный бутерброд с таким сосредоточенным удовольствием, словно перед ней находилось блюдо из ресторана где-нибудь во Франции. Хотя ничего особенного там не было: хороший хлеб, запечённое мясо, салат, немного овощей и соус.

Закончив, Кагуя потянулась к лимонаду.

— Напоминаю: Марин сказала, что он кислый.

Девушка строго посмотрела на меня.

Я поднял руки.

— Молчу.

Она открыла бутылку и сделала небольшой глоток прямо из горлышка.

Я невольно улыбнулся. Было что-то удивительно ироничное в зрелище наследницы одной из богатейших семей Японии, которая сидела среди разбросанных предвыборных бумаг, ела домашний бутерброд и пила лимонад из бутылки.

Кагуя медленно посмотрела сначала на напиток, потом на меня.

— Очень вкусно.

— Серьёзно?

— Да. Я пробовала много лимонадов и соков, но здесь действительно чувствуется вкус фруктов. И мята не перебивает остальное.

Я неожиданно немного смутился.

Приятно всё-таки.

— Спасибо. Дома ещё осталось. Если хочешь, буду иногда приносить.

— Хорошо.

Она ответила слишком быстро, заметила это и уже тише добавила:

— Обязательно принеси.

В этот момент дверь в нашу обитель распахнулась, и внутрь бодро впрыгнула Чика.

— Кагуя! Юи! Вы здесь! А я вас везде ищу! Интервью было ужасное, вопросов миллион!

Фудзивара подошла к столу, увидела бутылку в руках Кагуи и сразу потянулась к ней.

— О, лимонад! Обожаю лимонады!

— Фудзивара, подожди…

Поздно.

Чика уже сделала хороший глоток.

Её лицо изменилось мгновенно.

Сначала расширились глаза.

Потом губы сжались в тонкую линию.

Потом выражение лица стало таким, словно из организма разом выпустили весь воздух.

Бутылка медленно опустилась на стол.

Мне даже показалось, что розовые волосы действительно слегка приподнялись.

— Э-э-э…

— Чика? — осторожно позвала Кагуя.

Фудзивара несколько секунд просто дышала.

— Это… что?

— Лимонад, — спокойно ответила Кагуя. — Его приготовил Юи.

— Это кислота.

— А по-моему, у него прекрасный вкус.

Последние слова Кагуя произнесла чуть резче, чем требовала ситуация. Она забрала бутылку и демонстративно сделала ещё один глоток.

Из уголков глаз Чики уже выступили слёзы.

— Кагуя, ты точно в порядке?!

Фудзивара схватила её за руки.

— Фудзивара, не лапай меня. Всё прекрасно.

— Не может быть! Он же кислый как… как…

Она беспомощно замахала руками.

— Я даже не знаю, как что!

— Всё нормально с этим лимонадом!

— Какой лимонад?

В помещение вошли Марин и Исигами.

Чика резко развернулась, схватила бутылку и вытянула её перед собой как улику по особо тяжкому преступлению.

— Вот! Это лимонад, способный проесть планету до самого ядра!

Марин прищурилась.

Посмотрела на бутылку.

Потом на меня.

И в её глазах появилось узнавание.

— Это лимонад Юи?

— Да!

— А-а…

Марин слегка поморщилась.

— Да. Это самое кислое, что я когда-либо пробовала.

— Вот!

Чика торжествующе ткнула в неё пальцем.

Марин виновато улыбнулась мне.

— Извини.

— Ничего. Я уже пережил это предательство.

Кагуя раздражённо указала на Чику.

— Не нравится — не пейте. Никто вас не заставляет.

Чика замерла.

А потом медленно повернулась к Исигами.

Парень, до этого благоразумно стоявший возле двери, сразу понял, что происходит что-то плохое.

— Нет.

— Пей.

Фудзивара протянула ему бутылку.

— Спасибо, я не хочу.

— Я сказала: пей.

— Фудзивара…

— ПЕЙ!

Марин бочком отошла подальше от происходящего.

Исигами попытался сделать шаг назад, но Чика уже наступала на него, тыкая бутылкой примерно так же, как преступник тыкал бы ножом в заложника.

Я наклонился к Кагуе.

— У нее часто так?

— Это Фудзивара. Если она что-то решила, переубедить её практически невозможно.

— Понятно. Исигами жаль.

— Немного.

В результате парень всё-таки капитулировал и сделал осторожный глоток.

Чика смотрела на него с таким напряжением, что даже мне стало неуютно.

Исигами проглотил.

Посмотрел на бутылку.

Сделал ещё один глоток.

А затем совершенно спокойно допил оставшийся лимонад.

Кагуя расправила плечи.

Чика медленно открыла рот.

— Бе-е…

Исигами удивлённо посмотрел на пустую бутылку.

— Это лучший лимонад, который я пил в жизни.

— Видишь, Фудзивара? — с явным удовлетворением произнесла Кагуя. — Некоторые люди ещё не потеряли чувство вкуса из-за употребления странных продуктов.

Я почти физически почувствовал, как где-то в незримой системе оценок Кагуи Исигами только что получил несколько дополнительных баллов.

— Я отказываюсь в это верить!

Чика начала ходить по комнате кругами.

— Это какой-то заговор!

Она резко остановилась.

Посмотрела на меня.

Потом на Кагую.

Потом на Исигами.

В её глазах загорелся опасный огонёк.

— Я поняла!

В меня обвинительно ткнули пальцем.

— Ты сделал лимонад, который меняет вкус в зависимости от цвета волос!

Наступила тишина.

— Что? — переспросил я.

— Всё сходится! У меня волосы розовые. У Марин светлые. Нам не нравится! А у тебя, Кагуи и Исигами волосы чёрные — и вам вкусно!

Кагуя медленно закрыла лицо ладонью.

Исигами тихо хрюкнул, отвернулся и зажал рот рукой.

Марин задумчиво приложила палец к губам.

— Ну… вообще звучит логично.

Чика торжествующе вскинула руку.

— Вот!

Марин не выдержала и засмеялась.

Я несколько секунд смотрел на Фудзивару с максимально серьёзным выражением лица.

— Да.

Чика замолчала.

— Что «да»?

— Ты раскрыла мой план.

Я выпрямился.

— Я специально создал лимонад, который лишает светловолосых людей возможности наслаждаться напитками. Это только первая стадия. Потом я захвачу производство еды, постепенно заставлю всех перекраситься в чёрный и установлю мировую диктатуру.

Фудзивара растерянно смотрела на меня.

Я продолжил абсолютно ровным голосом:

— Но теперь ты всё раскрыла. Придётся придумать новый, ещё более злодейский план. А потом я порабощу человечество.

Сделал паузу.

— Бугагага.

Марин согнулась от смеха.

Исигами больше не пытался держаться и тоже рассмеялся.

Кагуя продержалась чуть дольше, но потом её буквально скрутило. Девушка закрыла рот ладонью и снова начала издавать тот странный смех на вдохе, который я уже однажды слышал.

— Эй! — возмутилась Чика. — Вы чего смеётесь?! Он же серьёзно!

Это добило меня окончательно.

Я продержался ещё секунды две.

Потом тоже рассмеялся.