28 июня 1948 года в одном из московских НИИ прошло заседание, на котором правительство поставило задачу создать фотоаппарат, который будет считаться последним словом техники и на порядок превосходить все иностранные аналоги, «вызывая бессильную зависть у населения капстран».

Через год Берия и Каганович продемонстрировали первый опытный образец Сталину на его даче. Фотоаппарат мог делать моментальные снимки без проявки, умел сохранять в памяти до 10 фотографий, а кроме того, с устройства можно было слушать радиостанции и звонить по любому телефонному номеру в СССР. Несмотря на свою многофункциональность, «Зенит» не пришёлся по душе главе советского государства.

«Товарищи Берия и Каганович, вы «Собачье сердце» Булгакова читали? – поинтересовался Сталин. – Как Преображенский не может в одной комнате и кушать, и осматривать пациентов, так и здесь не может фотоаппарат звонить и обрабатывать землю. Вы бы туда ещё холодильник внедрили».

По словам исследователя истории советской фотографии Ивана Дагера, даже заверения Кагановича, что устройства с функциями съёмки и звонков будут популярны и в следующем столетии, не убедили Сталина, и он приказал, чтобы фотоаппарат исключительно снимал на плёнку.

Считается, что на советских заводах всё же изготовили несколько десятков фотоаппаратов с расширенными возможностями для нужд спецслужб. Такой «Зенит» был обнаружен и на государственной даче Сталина в Пицунде, причём на одном из снимков в памяти красовалась подпись: «Смотри Дуайт, какая красота! Не хуже чем в твоей Калифорнии».