HioniaMaclay 

Маркус которого связали

Он 

подошёл к ней со спины.

Хиония стояла у окна — поправляла штору, бесполезное занятие, просто стояла и смотрела на двор, и руки делали что-то с тканью, а голова была пустая и гудящая одновременно. Она услышала его шаги — босые, по тёплому полу, — но не обернулась. Не потому что не хотела. Потому что если обернётся — всё начнётся, и она ещё не решила, готова ли.

Маркус не спросил. Не позвал по имени. Просто встал за ней — близко, так что она почувствовала тепло его тела через рубашку, через свою рубашку, через всё, что было между ними, — и положил ладони ей на бёдра. Не схватил. Положил — спокойно, уверенно, как ставят что-то на полку, точно зная, что не упадёт. И Хиония замерла, потому что его руки на бёдрах были как два вопроса, на которые у неё не было ответа, или были, но она не хотела их произносить.