Helena Resilli 

Теплицы поражали не столько своими размерами и многообразием растений, сколько царящей в них атмосферой уюта. Натали вошла в одну из них в поисках профессора Бири и сразу почувствовала это практически забытое ощущение дома. Это поразило девушку. За время проведённое в Хогвартсе, она привыкла считать своим домом подземелья Слизерина, но только в это мгновение поняла, каким всегда представляла свой дом. Тёплым, уютным, с приятным ароматом цветов и звучащей музыкой. Тали даже не сразу поняла, что звучащее пение исходило не из волшебного радиоприёмника, а от искомого ей волшебника.

Голос у Герберта оказался на удивление мелодичным и глубоким. Змея даже не стала сразу обозначать свой приход, чтобы дослушать песню в его исполнении до конца. В родной ему обстановке мужчина выглядел иначе, чем обычно показывал себя в обществе. Наташа даже могла поспорить, что знали об этом единицы. И она убедилась в своей правоте, когда Бири её всё же заметил. Волшебник в одночасье перестал выглядеть расслабленным, хотя прям лютой недружелюбности в нём всё же не было.

— У вас прекрасный голос, — Тали сделала вид, будто не заметила перемены в нём.

— А у вас удивительно тихие шаги. Давно вы там стоите?

— Не волнуйтесь, не очень давно. Всего пару куплетов, — мужчина в ответ хмыкнул, словно не поверил. — Если честно, после услышанного удивлена, что это не вы возглавляете школьный хор.

— Я, как вы выразились, возглавлял школьный театр. До выходки Келттберна.

Наташа с интересом наблюдала за тем, как Герберт продолжил подстригать незнакомый ей куст. Она вообще в последнее время полюбила наблюдать за людьми в работе. За тем, как любимое дело меняло их. Обычно постоянно напряжённый, словно натянутая струна, мужчина буквально на глазах расслаблялся.

— Выходки? — девушка уже мельком слышала о событии на одном из рождественских вечеров школы, но не запомнила деталей, а потому уточняла с искренним интересом.

— В один из сочельников мы решили впервые сделать в школе постановку по сказке барда Бидля «Фонтан феи Фортуны». Келттберн, конечно, был не единственной причиной неудачи и, тем не менее, его выходка стала последней каплей в тот день. Он привёл на роль гигантского змея увеличенную в размерах огневицу. В итоге наша театральная постановка обернулась дракой, пожаром в Большом зале и моей травмой, — Герберт недовольно поджал губы.

— Зато праздник запомнился надолго, — мужчина с укором посмотрел на неё после этих слов, из-за чего Натали с виной улыбнулась: — Простите. И после этого вы больше не пытались организовывать театральные постановки?

— Привет. Сестрёнку не позовёшь?

— Нет, не позову. Её дома нет.

Девушка смотрит на него с немым вызовом и открытой неприязнью. Впрочем, другого отношения он к себе и не ожидал. Они с самого начала не могли найти общий язык, поэтому не мудрено, что после их ссоры с Кити Мира сразу настроилась против него настолько агрессивно. Да вот только парню до этого не было дела.

— Кити, выходи! Поговорить надо!

Он крикнул-гаркнул эти слова настолько громко, что возмущения или просто внимание соседей было им гарантировано. Мира недовольно поморщилась, взгляд её стал осуждающим. Из недр квартиры донёсся звук падения чего-то стеклянного на пол и знакомые ругательства Катерины. Ярослав только хмыкнул.

— Дома нет, значит говоришь. А в оправдание собственной лжи что скажешь? — парень усмехнулся, а Мира отметила в про себя, что даже ирония в его исполнении выглядит мрачной и пугающей.

Дискотека отличалась от привычного ей вечера лишь музыкальной составляющей и нарядами собравшихся людей. Правда, на последнее Карина уже перестала обращать внимание. Всё же в этом времени она прожила уже месяц и успела смириться с данным фактом. Её аналитический ум просто устал подмечать отличия привычного двадцать первого века и восьмидесятых, девяностых. Она вообще устала думать, о том, что с ней произошло. И вообще, Карина согласилась снова пойти с Владиком на дискотеку только из-за желания отвлечься и на время забыться. Что успешно и воплощала в жизнь.

Валера заметил её сразу. Трудно не заметить девушку, которая одним своим поведением выделялась из толпы, и это не говоря о её внешности. Новая знакомая, что удивительно легко и быстро влилась к ним в универсамовский коллектив, отплясывала так, словно была в ДК одна. Ей были безразличны заинтересованные и завистливые взгляды окружающих, как и безразлично внимание ошивающегося рядом пацана с Разъезда. А вот Турбо его никчёмные попытки бесили.

— Хэй, парни, а давайте Каринку в наш круг спиздим? — он сам не понимал, зачем предложил это, но поддавшись куражу, товарищи восприняли его идею на ура.

Идея не понравилась Але, его девушке. Да вот только парень списал это на её глупую ревность. И откуда только узнала о его общении с Кариной? И главное, что стало поводом для ревности? Он ведь не проявлял к девушке интереса свыше дружеского. Так-то между ними и дружбы-то не было. Не считать же поводом к ней её вынужденную ночёвку у него? Скорее их взаимоотношения были построены на общей тайне, о которой он не хотел распространяться. Об этом не знали даже самые близкие друзья Турбо. Карина тоже бы не узнала, не приди родители раньше нужного.

Похищение вышло фееричным. Он подгадал удачный момент, когда был переход между песнями. Карина поправляла свой свитер, что из-за её активных танцев пополз по талии к груди, а её спутник отвлёкся на друзей. Девушка вздрогнула, когда неожиданно для себя почувствовала чужое дыхание на щеке и услышала шепот:

— Ноги подожми, — сказал ей Турбо, ловко подхватил ойкнувшую Карину за талию и под громкое возмущение Влада побежал назад к своим. Когда он скрылся с хохочущей девушкой за спинами товарищей, то держал её уже на руках.

— Да нечестно так! — как-то разочарованно и по-детски снова возмутился Влад, когда столкнулся с преградой в лице части универсамовских, вставших стеной, что преграждала путь к Туркину и Карине.

— Извини, Владик, но сам проморгал, — продолжая веселиться, сказала ему Карина.

«— Как зовут?

— Турбо.

— А нормальное имя есть?»

«— Юль, а он у нас какой за сегодня?

— Юбилейный, Поленька, тридцатый, — несмотря на извечный оптимистичный настрой медсестры, в её голосе тоже слышалась усталость.

— Юбилейный, — сказала, словно выплюнула, прямо как её пациент несколькими минутами ранее. — Сделай ему повязку и пусть сваливают уже. Достали. Два часа до конца смены, а мы до сих пор даже не вздремнули и не ели. Всё шьём, гипсуем, да лечим».

«— Ой, Павлинка, ну некрасиво же девушке курить, — завела очередную агитацию Юля, сразу догадавшаяся с каким намерением молодой врач пошла на выход. — Бросай ты.

— Вот замуж выйду и брошу, — фыркнула в ответ Поля и скрылась за дверью».

«— Павлиночка, вы с этим Туркиным поди дружили в школе-то?

— Нет, не дружили.

— Да? А он на тебя та-а-ак смотрел. Влюблен, поди, был?

— Не был, Юль. Ненавидел он меня в школе. Как и я его».