Триста тысяч штук – кажется, примерно таков план нашего агрокомбината на «королеву балконов» нынешней весной. Судя по биркам на стеллажах в теплицах, сеять первые партии начали еще в конце января, а в середине апреля
их успешно продали – красивыми и цветущими.

С тех пор посев фаворита массового цветочного спроса, кажется, не прекращался ни на неделю. Даже и сейчас, на старте мая, он еще не закончен – наша сеялка снова и снова аккуратно и бесстрастно штампует новые кассеты с будущими петуниями, которые пойдут на ковровые цветники по заказу городских озеленителей.

Мне кажется, я видела уже все возможные варианты: ампельные
и крупноцветковые, махровые и сурфинии, в полосочку, в крапинку (кажется, это
то ли «Космос», то ли «Ночное небо»), яркие и бледные. Их было уже столько и
сколько еще будет, но покупатели требуют еще и еще.

Кажется, к середине апреля петунья устала сама от себя и от внимания покупателей и отказалась всходить.

- Сплошные убытки, - сокрушаются старожилы. – Петунья не
 всходит! Завтра снова будем сеяться.

Эта музыка будет вечной.

У петуньи есть несколько почти равнозначных и верных спутников: бархатцы, цинерария, бегония вечноцветущая, колеусы. Нет, конечно, на тепличных грядках мелькают и лобелии, и алиссум, и львиный зев, и виолы, и циннии с георгинами, но по объемам посадок они сильно уступают главным фаворитам – тем, что дают результат быстро и надежно. Из их  ядерной, бьющей по глазам смести, все еще ткутся главные ковры наших городских цветников, которые порой выглядят вызовом всем правилам приличия.

- Цинерарию завтра пропустим через машину, - обещает бригадир, и это с одной стороны избавление от тяжкого груза многодневной ручной работы по пикировке серых цинерариевых полей, но с другой – тяжкий груз многочасового «стояния при цинерарии», когда отлучиться нельзя даже в туалет.

Итальянская машина на то и робот, что работает четко и беспристрастно. Она не трясется над каждый сеянцем-доходягой, выхватывая его механической «хваталкой» из гнезда посевной кассеты и перемещая в кассету навырост. Бывает, машина ошибается, и бросает извлеченные сеянцы, куда придется, промахиваясь мимо ячеек или отправляя две в одну, и тут приставленные к машине мы должны со скоростью машины же все исправить – конвейер ждать не будет, какой уж тут может быть туалет - терпеть и делать.

После работы металлических пальцев вчерашние сеянцы больше похожи на мелко порубленный салат – вялые и, кажется, совершенно безжизненные.
Тем удивительнее, что через день они выглядят бодрячками, получив порции
необходимого полива и вместо плевка земли, что был в посевной кассете, – целых три столовых ложки. Господи, храни того человека, который эту чудо-машину придумал, а то пикировать бы нам это поле неделю или две без остановки – заказ на цинерарию от какой-то конторы – кажется, 100 тысяч штук.

Личный счет к бархатцам, которые оставили меня без спины и коленей, будучи распикированными в объеме примерно 2,5-3 тысяч штук за день, я, кажется, уже предъявляла. Не прошло и месяца, они стройными рядами, горделиво покачивая круглыми оранжевыми головами, отправляются по накладной какой-то организации – дешево и сердито.

Растениям сложно предъявлять претензии – они растут, как умеют. Если и могут быть претензии, то исключительно к узости фантазии нас, двуногих. В моем детстве (которое как у всех советских детей было небогато на возможности) была добытая каким-то образом родителями коробка цветных карандашей «Искусство» в 24 цвета – по тем временам цифра просто за гранью добра и зла – очень много – в четыре раза больше обычной среднестатистической узенькой коробочки в шесть карандашей. Они лежали там плотненько в два этажа – предмет моей гордости. Может, поэтому я сейчас не понимаю, как можно, имея в арсенале такое множество оттенков и цветов, «рисовать» всего шестью?

Когда-то я уже снимала памятное мне видео – одно из первых специально для нового ютуб-канала - под названием «Однолетники: что с ними не так».

За это время я, пожалуй, услышала только один сущностно новый для себя аргумент в защиту однолетников – они готовы мириться с варварски засоленной реагентами почвой в городских цветниках, на которую зимой нередко складируется убранный с дорожек снег. Я не знаю, как петунья и Ко это делают, может, они просто не успевают ничего понять за три летних месяца. А, может, секрет в том, что озеленители, осваивающие городские контракты, по гарантии готовы пересаживать их повторно, после того, как они все-таки не выдержат и
благополучно загнутся на соленой земле, ведь стоят петуньи-бархатцы и Ко на
оптовом рынке не то, чтобы дорого. Думаю, моя догадка верна, а значит скоро мы снова будем их досевать и пикировать, чтобы уж точно всем озеленителям хватило с запасом.