Покупатели в садовом центре даже милы – они бегают в эйфории от стеллажа к стеллажу и заряжают тебя своим вдохновением – конечно, если контактировать с ними совсем недолго – пятнадцать минут во время своего обеденного перерыва, как от сердца оторванные на приобретение саженцев по просьбе знакомых. Но восьмичасовой контакт в подобном режиме лишает энергии и сил – мои коллеги, трудящиеся на фронте торгового консультирования в павильоне розничных продаже, трупами лежащие на лавках в раздевалке в свой обеденный перерыв – веское тому подтверждение.

Новый для меня объект наблюдений – покупатель особый – тот, что допускается в самое сердце цветочного производства. Оптовик. Заказчик. Клиент!

Об иных здесь знают и говорят с зимы. Для их предоплаченных желаний здесь проводится персональная посевная и выделяется специальное место на грядках и стеллажах. «Продано. Сыроварня такая-то». «Заказ, оплачено. Жук-Жак». Увидев на рабочих стеллажах эти винного цвета петунии и табличкой
«Жук-Жак», я обрадовалась им, как родным, ведь столько раз в прежние года
любовалась ими на окнах этой гостиницы в центре родного города – удачный
пример сочетания исторической архитектуры с цветочным оформлением. Теперь я знаю, где оно возделывается и уважаю гостиничный менеджмент за 
Редкий редкий пример сознательного отношения к делу цветочного декора собственного
бизнеса.  

Но такие примеры по пальцам перечесть. Модные кафе, рестораны, маленькие клиентоориентированные бизнесы. Их можно уважать уже за то, что они стремятся сделать своим покупателям красиво и не считают лишней цветочную статью расходов в своем бюджете.

Самая суматошная, массовая и нарушающая мир и покой тепличной
работы категория покупателей за глаза именуется тут барыгами. Это мелкие
оптовики-перекупщики с рынков. Их суетливая беготня начинается с 8 утра и
длится до вечера, заставляя и без того перетруженных сотрудников задерживаться дольше положенного, потому что, конечно, обязательно, найдется покупатель, который придет за пятнадцать минут до завершения рабочего дня с длиннющим списком разнообразных желаний.

Барыги бывают разных мастей. Есть те, что невыносимы совершенно. Они орут, требуют, нередко склочничают друг с другом из-за троллей (так «в миру» называют торговые этажерки Trolley то ли датского, то ли голландского
происхождения, которыми, кажется, пользуются все производители, транспортировщики и продавцы цветочной рассады в мире).

- Да у вас тут одна «зелёнка»! – недовольны они тем, что цветы не раскрылись аккурат к их приходу.

- Да у вас уже всё перецвело!! - вопят они же послезавтра, недовольные тем, что вчерашние нецветущие сегодня потеряли первозданную свежесть.

Они придирчиво бухтят, недовольные качеством полива, и исподтишка расковыривают кассеты с рассадой, выбрасывая экземпляры, которые еще
не цветут, и заменяя их на цветущие. Они снимают кашпо с подвесов и вынимают поливочные капельницы, а потом, внезапно передумав, вешают кашпо назад, не считая нужным вернуть капельницы на прежнее место, и оставляют возвращенные экземпляры без автополива на верную гибель. Они творят лом и разорение. Надо ли объяснять, что к «барыгам» у цветоводов не самые нежные чувства.

«Барыги» не стесняются в выражениях:

-** твою мать, что я должна тут брать?! Сезон сейчас, а оно зацветет только через месяц, - возмущается припозднившаяся покупательница-продавщица, пришедшая к шапочному разбору бегониевой рассады. - Да мне сегодня на рынок! Я не могу подождать!

Бегонию вечноцветущую (ту, которая цветет "ковром"), да, разобрали, как горячие пирожки, а новая партия пострадала от апрельской жары и тормозит в росте, так что выбрать, действительно, почти нечего, и поток нецензурной брани оформляет эмоции в слова – как советуют психологи. Словами через рот – правильно, но не всегда приятно для чужих ушей.

Иногда нервы не выдерживают, и цветоводы начинают конфликтовать с барыгами из-за выброшенных растений и перековыренных кассет. По условиям сделки кассетная рассада должна иметь 70% цветущих растений. Но тем, чья главная задача – поскорее сбыть, нужны 100%, и аргументы про бутоны и правила для них не канают. Они потрясают накладными и грозятся больше ни ногой, но через пару дней заявляются снова – с новыми документами и старыми песнями.

Кого-то из них уже получается запомнить в лицо. Многие ходят неизменными парами: она ругается, он – грузит. Или он любезничает с помощницей бригадира и исподтишка сует ей взятки в виде шоколадок, а она, пользуясь отвлечением внимания, выбирает нецветущую рассаду из кассеты в кассету (хорошо, если в кассету, а то так просто покидает, куда придется – слезы). Кому-то из них – старым проверенным клиентам, давним знакомым, будем честные, – позволяется чуть больше, и они это ценят и стараются не злоупотреблять правилом «своя рука владыка». С ними чувствуешь что-то вроде цеховой солидарности.

Изгоняют этих торговцев из нашего цветочного храма только на обеденный перерыв отдела продаж и бухгалтерии с кассой, и тогда получается вспомнить, что когда-то тут у нас тоже бывает относительная тишина и гармония.

Третью категорию заказчиков – озеленителей - ждут здесь, как десерт, на сладкое, под занавес продаж, ближе к лету. Они стойко выдерживают
нормативы высадки для 4 зоны холодостойкости - терпят до конца мая, когда минует угроза заморозков, и берут все, практически не глядя – цветет оно или нет, в бутонах или уже перецвело. Они считают корнями, а не шапками цветков.

Представители кремлевского озеленения, впрочем, прибывают накануне майских, собираясь засаживать площадки перед памятниками и мемориалами. Их не настораживают заморозки в прогнозе – результат нужен здесь и сейчас, а потом, когда померзнет, они придут за новой партией – такое уже бывало, и бюджет муниципального контакта, кажется, такое позволяет, да и производитель будет только в плюсе - вот она, неожиданная сторона майских заморозков.

Интересно, что эти озеленители порой могут и не знать названия растений (и где они только учились и учились ли вообще?). Это для них возделываются тут цинерариевые и петуниевые поля. Они не изобретательны, но любят их не за это. Они дают главный сбыт цветочной продукции и представляют товар лицом там, где его заметит и оценит максимальное количество глаз.

Если всю жизнь имел дело с розницей – в какой бы роли это ни приходилось делать – продавца или покупателя – привыкнуть к оптовому замаху и специфике с ходу не получается. Цветы, которые перестают быть объектом для заботы и любования, становятся в этом бешеном обороте просто товаром – штуками, пунктами в накладной. Но даже и такие, замотанные и упиханные на полки товарных стеллажей, подхваченные железными зубами погрузчика, они качают головами в такт движению нежно и трепетно, заставляя на секунду притормозить и залюбоваться: а все-таки хороши.