Неожиданно новый Мидория 

Путь до дома Мидории оказался тем еще испытанием. Моя спина молила о пощаде, а правое плечо, на котором висел этот зеленый мешок с картошкой, окончательно онемело. К счастью, адрес был заботливо напечатан на его ученическом билете, торчащем из кармана, так что мне не пришлось блуждать по всему Мусутафу, играя в курьера службы доставки тел.

Дверь в нужную квартиру оказалась не заперта. Видимо, криминальная обстановка в этом районе была настолько спокойной, что люди не заморачивались замками, или мама Изуку просто выскочила в магазин на пять минут. Я толкнул дверь плечом, ввалился в прихожую и, тяжело дыша, гаркнул на всю квартиру:

— Эй! Есть кто живой? Я вам тут сына принес, слегка б/у!

Ответила мне тишина, было только гудение холодильника на кухне.

— Ну и ладно, — пробормотал я, стягивая кроссовки одной ногой о другую, чтобы не запачкать пол. — Самообслуживание так самообслуживание.

Кое-как дотащив тушку Изуку по коридору, я толкнул дверь с табличкой «Комната Изуку» и... Мои глаза рефлекторно зажмурились. На долю секунды мне показалось, что я смотрю прямо на сварку.

Когда зрение сфокусировалось, я понял, что стою в эпицентре абсолютного, концентрированного безумия. Это была не комната. Это был фанатичный алтарь Дзинча. Храм и по совместительству святилище, воздвигнутое во славу одного-единственного человека.

Всемогущий был везде. Он скалился с плакатов, покрывавших обои ровным слоем. Он смотрел на меня с фигурок всех размеров — от крошечных до тех, что были мне по колено. Постельное белье, шторы, ковер, часы, даже, мать его, мусорное ведро — всё было украшено этой фирменной, белозубой улыбкой. Казалось, если я открою шкаф, оттуда вывалится Всемогущий в натуральную величину и заорет: «Я ЗДЕСЬ!».

— Твою мать... — прошептал я, осторожно ступая по ковру, чтобы не раздавить какую-нибудь лимитированную фигурку. — Да он бы реально ношеным трусам Символа Мира молился.

Я подошел к кровати, застеленной пододеяльником с гигантским лицом Тошинори, и с облегчением сбросил Изуку на матрас. Пацан глухо застонал, перевернулся на спину и, не открывая глаз, обнял подушку с Всемогущим, пробормотав что-то про «бэтаранги».

Дзинь!

[Внимание! Вы попали в Аномальную Зону: «Храм Одержимости».]

Я усмехнулся, разминая затекшие плечи. Оставить послание? О, Система, ты читаешь мои мысли. Я порылся в кармане и достал тот самый ярко-розовый маркер, который выиграл в гаче. Тот самый, что «пишет на любой поверхности и смывается только слезами девственницы». Подойдя к самому большому плакату Всемогущего, висевшему прямо над кроватью Изуку, я снял колпачок. Улыбка Символа Мира на постере казалась сейчас особенно издевательской, учитывая, в каком состоянии я оставил его оригинал полчаса назад.

Я прицелился и размашисто, от души, пририсовал Всемогущему на плакате шикарные, закрученные усы, точь-в-точь как у того писклявого злодея-крысолова. А внизу, под его героически выставленным кулаком, добавил надпись крупными розовыми буквами:

После я стоял посреди этого храма спандекса и белозубых улыбок, крутя в руках розовый маркер, и чувствовал, как в моей голове начинают со скрипом проворачиваться шестеренки долгосрочного планирования. Эйфория от заработанных очков понемногу отступала, уступая место холодному, прагматичному расчету. Канон сейчас так то не просто дал трещину. Я взял кувалду, обмазал ее сарказмом и разнес этот самый канон в мелкую крошку.

Всемогущий сейчас, скорее всего, гуглит ближайшие клиники для наркозависимых и плачет в подушку. Изуку, пускающий слюни на кровать, всерьез обдумывает карьеру линчевателя с арматурой наперевес. А это значит что? Это значит, что передачи «Одного за Всех» не будет.

Я нахмурился, глядя на спящего пацана. В оригинальной истории на этом зеленом брокколи держалась вся местная вселенная. Не получи он силу — и всё пойдет по пизде с вероятностью в двести процентов. Кто спасет учеников в USJ от Ному? Кто остановит Пятно? Кто набьет морду Капитану Мускулу и спасет Коту? Кто, мать его, будет противостоять Шигараки, когда тот решит поиграть в бога разрушения? Бакуго со своим взрывным пуканом? Да он откинется в первой же серьезной стычке, если рядом не будет Изуку, который бросится под удар.

Если 80% событий зависели от Мидории, то без его вмешательства этот мир очень быстро превратится в радиоактивную пустошь, где злодеи будут жарить сосиски на руинах Юэй. А мне в таком мире жить совершенно не хотелось. Я, конечно, тролль, но тролль, любящий комфорт, интернет и вкусную еду.

Ситуацию нужно было срочно уравновешивать. Если Изуку не станет классическим героем, он должен стать кем-то другим. Кем-то, кто всё равно вынесет всех злодеев, но сделает это по-своему.

— Система, — мысленно позвал я, присаживаясь на край скрипнувшего стула у письменного стола Мидории, стол, естественно, тоже был завален мерчом. — У нас проблема мирового масштаба. Этот пацан должен спасать мир, иначе нам всем крышка. Открывай магазин. Категория: «Сделай сам: Линчеватель-Психопат». Нужно что-то, что заменит ему причуду, но при этом оставит его таким же эффективным. И желательно, чтобы это было смешно.

Дзинь!

Чего тут только не было. Мой взгляд зацепился за [Набор Девочки-Волшебницы Луны] за 50 000 Очков Стёба. Описание гласило, что предмет не только дает магические силы и волшебный жезл, но и принудительно меняет пол цели на женский, если это парень, попутно облачая в матроску. Я на секунду представил Изуку в короткой юбке, раздающего люлей Томуре Шигараки под крики «Лунная призма, дай мне силу!», и истерически хрюкнул.

Но, увы, я был нищим. Пятьдесят тысяч — это пока недостижимая роскошь. Поэтому я обреченно крутанул голографический список в самый низ, туда, где валялись уцененные товары, экспериментальные сборки и откровенный мусор. И среди всякого хлама вроде «Степлер Бесконечности» и «Носки Невидимости, которые делают невидимыми только ваши ступни», я увидел его. Кажется, я нашел чистое, беспримесное золото.

— В 0,0001% случаев в этот мир физически придет сам Арнольд Шварценеггер, чтобы пожать герою руку.

Я перечитал описание трижды, две тысячи очков, когда у меня было 2190. Это оставляло меня практически на мели, но Мидория в кожанке, темных очках, расстреливающий злодеев с двух рук из миниганов и невозмутимо произносящий: «Аста ла виста, бейби» на фоне взрывающегося завода. Это было не просто решение проблемы канона. Это было киноискусство, обожаю боевики 80 и 90

Система! — мысленно рявкнул я, не в силах сдержать маньячную улыбку. — Беру! Покупаю эту дрянь!

В моей руке материализовался массивный, брутального вида металлический шприц с толстой иглой, внутри которого плескалась густая, хромированная жидкость. От одного взгляда на нее в голове заиграл тяжелый гитарный рифф. Я подошел к кровати, где всё так же пускал слюни в обнимку с подушкой будущий спаситель человечества.

— Прости, Изуку, — прошептал я, засучивая рукав его школьной формы. — Юэй тебе больше не светит. Но поверь мне, то, что тебя ждет, гораздо, гораздо круче. Тебе будет нужна одежда, ботинки и мотоцикл.

Я вонзил иглу ему в плечо и плавно нажал на поршень, вгоняя хромированную жижу прямо в кровоток. Мидория дернулся во сне. Его дыхание на секунду остановилось, а затем он шумно, с каким-то металлическим присвистом выдохнул. Мышцы под его рубашкой едва заметно напряглись. Он не проснулся, но его губы шевельнулись, и в тишине комнаты, увешанной плакатами Всемогущего, раздался хриплый, абсолютно не свойственный ему бас:

— Добраться до вертолета...

Я аккуратно вытащил шприц, который тут же растворился в воздухе, и удовлетворенно кивнул. Канон не просто сломан. Канон теперь будет ездить на Харлей-Дэвидсоне и стрелять с бедра. На такой сладкой ноте, чувствуя себя гениальным кукловодом, я развернулся на пятках и уже собирался тихонько свалить в закат. Моя миссия здесь была выполнена, канон переписан, а желудок настойчиво требовал хотя бы онигири из ближайшего комбини.

Но я остановился. Знаете это чувство, когда тебя останавливает не физическая преграда, а какая-то необъяснимая сила? Тяжелая, давящая аура, от которой волосы на затылке встают дыбом. Но в моем случае это была не просто аура.

Это был звук.

Сначала тихий, но быстро нарастающий. Ритмичный, грязный блюзовый перебор. А затем тишину комнаты Изуку, увешанной плакатами улыбающегося Всемогущего, разорвал хриплый, пронзительный рифф соло-гитары.

Та-да-да-да-дам...

Музыка играла не из колонок, она играла буквально из воздуха, заполняя пространство тяжелым вайбом классического рока. George Thorogood & The Destroyers — Bad to the Bone. Я медленно, как в замедленной съемке, обернулся. Изуку Мидория больше не лежал. Он сидел на краю кровати. Его глаза всё еще были закрыты, лицо оставалось абсолютно бесстрастным, лишенным привычной плаксивой мимики. Неожиданно, прямо из воздуха, клянусь, пространство просто мигнуло! Он достал пару черных, брутальных солнцезащитных очков-авиаторов. Плавным, механическим движением, под очередной гитарный запил, он водрузил их себе на нос.

И в один момент, всё под ту же музыку, он медленно, очень, мать его, медленно повернул голову в мою сторону. Даже сквозь темные стекла я почувствовал на себе взгляд терминатора, сканирующего цель.

Твою мать... — пискнул мой внутренний голос.

Я резко рванул к двери, инстинкт самосохранения заорал благим матом. Но не успел я сделать и шага, его рука. Точнее, стальные тиски, обтянутые кожей школьника, сомкнулись на моем плече. Хватка была просто нечеловеческой. Это была не сила тренированного подростка, это был гидравлический пресс, который с легкостью мог бы смять титановую балку. Меня силой развернули на сто восемьдесят градусов.

Изуку, не меняя каменного выражения лица, медленно потянулся свободной рукой к моему карману. Его пальцы безошибочно нащупали мой бумажник и вытащили его на свет.

— ЭЙ! — хотел возмутиться я, но слова застряли в горле, когда он посмотрел на меня.

В следующее мгновение мир перевернулся. Изуку сделал неуловимое движение, и я рухнул на пол лицом вниз, выбив из легких весь воздух. Прежде чем я успел пискнуть, он выдернул из розетки толстый кабель от компьютера и за пару секунд, с профессионализмом бывалого спецназовца, скрутил мне руки за спиной, завязав кабель морским узлом. Затем он просто наклонился, подхватил меня одной рукой, как пушинку, и закинул себе на плечо. Теперь мы поменялись ролями. Только вот Изуку тащил меня не как товарища, а как трофейный мешок с картошкой. Он молча развернулся и, чеканя шаг под не утихающий рифф Bad to the Bone, направился к выходу из квартиры.

Система! — мысленно завопил я в панике, болтаясь вверх ногами и глядя на удаляющиеся плакаты Всемогущего. — Что за херня происходит?! Он же сейчас без сознания! Какого черта он меня скрутил?! И куда, мать твою, он спер мой бумажник?! У меня там последние двести йен на булочку!

Окно интерфейса развернулось прямо перед моим носом, мерцая издевательским неоном. Ответ Системы убил меня наповал.

[Ответ Системы: Объект «Изуку Мидория» находится в состоянии «Первое Пробуждение Киногероя». Сознание отключено, работает базовый инстинкт выживания и формирования образа.]

— Кожаной куртки?! — взвыл я вслух, пока Терминатор-Мидория выносил меня в подъезд. — Да там только на брелок хватит! Изуку, стой! Я покажу тебе секонд-хенд!

Но киборг был глух к моим мольбам. Музыка продолжала играть, а канон, кажется, решил отомстить мне за все издевательства, прокатив на плече у самого опасного подростка в Мусутафу. Мы вывалились из подъезда на залитую солнцем улицу. Я болтался на плече Мидории вниз головой, считая ступеньки и проклиная тот день, когда решил поиграть в бога гачи. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент судьба решила подкинуть нам еще одного участника.

Прямо нос к носу Терминатор-Мидория столкнулся с Кацуки Бакуго. Ах, ну да. Я и забыл, что эти двое живут по соседству. Бакуго выглядел так, словно только что вышел из душа, безуспешно пытаясь отмыть запах канализационной слизи и унижения. Его лицо было перекошено от перманентной злобы, а руки засунуты глубоко в карманы.

— Эй, Деку, ублюдок! Смотри, куда прешь... — начал было рычать Кацуки, но осекся.

Его взгляд скользнул с абсолютно каменного лица Изуку, скрытого за черными авиаторами, на меня. Я висел на плече его жертвы, связанный компьютерным кабелем, как рождественская индейка. В этот момент автопилот Изуку решил, что я слишком тяжелый балласт для предстоящей миссии по добыче кожанки. Он просто разжал руку. Я рухнул на жесткий асфальт с грацией мешка, набитого мокрой картошкой.

— Уф, твою мать! — простонал я, отбивая бок и пытаясь перевернуться на спину.

Бакуго уставился на меня, потом снова на Мидорию. В его красных глазах читался откровенный сбой системы.

— Какого хера здесь... — начал он.

Но Изуку не дал ему договорить. Под тяжелый гитарный рифф он медленно, с пугающей механической точностью повернул голову к Кацуки. Сквозь темные стекла очков он окинул его взглядом с ног до головы. Система оценки угрозы и брутальности в его мозгу явно выдала результат: «Цель шумная, раздражающая, требуется нейтрализация». То, что произошло дальше, было слишком быстрым для человеческого глаза.

Изуку сделал неуловимый рывок. Бакуго даже не успел поднять руки для взрыва. Хватка стальной клешни сомкнулась на его воротнике, мир перевернулся, и в следующую секунду Кацуки с глухим стуком рухнул прямо рядом со мной. Прежде чем великий и ужасный Бакуго успел вдохнуть, Изуку вытащил откуда-то из кармана, или из параллельного измерения боевиков 90-х, еще один моток толстого черного кабеля. Пара молниеносных движений — и Кацуки оказался спеленат так же надежно, как и я.

— ДЕРЬМО! ДЕКУ, ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ, СУКА?! — взревел Бакуго, приходя в себя.

Его ладони, прижатые к бокам, вспыхнули. Раздался оглушительный взрыв, от которого у меня заложило уши. По логике вещей, кабель должен был разлететься в клочья, а мы с Изуку — получить нехилые ожоги. Дым рассеялся. Кабель, обмотанный вокруг Бакуго, даже не почернел. Он слегка поблескивал на солнце, защищенный непробиваемой аурой «Сюжетной Брони Киногероя».

— Ч-что за херня?! — голос Бакуго дрогнул, переходя на панический фальцет. Он снова попытался взорвать путы, напрягая все мышцы, но кабель держал намертво. — КАКОГО ХЕРА ТУТ ПРОИСХОДИТ?!

Я, лежа на боку и сплевывая пыль, философски пожал плечами, насколько это позволяли путы.

— Расслабься, Каччан, — без прикрас ответил я. — Мидория просто причуду пробудил, позднее зажигание, бывает.

Бакуго перестал дергаться и вытаращился на меня, как на сумасшедшего.

— Причуду?! Ты совсем рехнулся, статист?! Он беспричудный кусок дерьма! У него нет...

Он резко заткнулся.

Изуку, не обращая на нас ни малейшего внимания, сделал шаг к краю тротуара. Музыка стихла, оставив лишь ровный, пульсирующий бит. Мидория медленно, с абсолютной уверенностью в собственной крутизне, поднял правую руку и оттопырил большой палец, словно ловил попутку на пустынном шоссе где-нибудь в Техасе.

Мы с Бакуго затаили дыхание. И тут из-за угла, с ревом, от которого задрожали стекла в соседних домах, вылетел мотоцикл. Это был не просто байк. Это был массивный, хромированный «Харлей-Дэвидсон» модели «Fat Boy», словно сошедший с экрана «Терминатора 2». Он несся прямо на нас. Но самое жуткое было то, что за рулем никого не было.

Мотоцикл резко затормозил, оставив на асфальте жирную черную полосу от жженой резины, и с идеальной точностью припарковался ровно в сантиметре от вытянутого пальца Изуку. Двигатель утробно зарычал и затих, перейдя на холостые обороты. По всем законам физики, логики и здравого смысла, пукан Кацуки Бакуго должен был сдетонировать с такой силой, чтобы стереть наш район с лица земли. Быть связанным собственным объектом для издевательств, да еще и при свидетелях? Это был приговор. Я зажмурился, ожидая потока отборного мата и зарева взрывов.

Но взрыва не последовало. Вместо этого над нашими головами повисла благоговейная тишина, нарушаемая лишь утробным рычанием холостых оборотов «Харлея». Я осторожно приоткрыл один глаз.

Бакуго лежал рядом со мной, всё так же спеленатый неуязвимым кабелем. Его рот был приоткрыт, а красные глаза, обычно полные ярости, сейчас были расширены до предела и неотрывно смотрели на Изуку. В них читалось нечто совершенно невообразимое.

— Воу... — тихо, с придыханием выдавил из себя Кацуки. — А Деку... крутой. Черт возьми, а мне такое нравится.

Моя челюсть с глухим стуком отвалилась бы, если бы не упиралась в асфальт. Я даже забыл, как дышать. Бакуго? Назвал Деку крутым? И сказал, что ему это нравится?! Дайте мне кто-нибудь валидол, кажется, у меня галлюцинации на фоне стресса.

Дзинь!

Звук Системы прозвучал в моей голове, как фанфары ангелов Апокалипсиса. Перед глазами вспыхнуло золотое окно, переливающееся искрами.

Я нервно истерически хихикнул. Две тысячи очков просто за то, что Бакуго словил краш на брутального Деку. Но рефлексировать было некогда. Изуку, абсолютно проигнорировав внезапную смену ориентации своего друга детства, перешел к следующей фазе. Он подошел к нам, наклонился и, не меняя каменного выражения лица за темными очками, подхватил нас обоих. Одной рукой — меня, другой — Бакуго. Мы весили килограмм сто тридцать на двоих, но для Мидории под сывороткой Шварценеггера это было сродни двум пакетам с продуктами.

Одним плавным, небрежным движением он закинул нас на широкое заднее сиденье «Харлея». Мы с Кацуки свалились в кучу-малу, брякаясь друг о друга связанными конечностями.

— Эй, полегче, Терминатор! — пискнул я, пытаясь устроиться так, чтобы не нюхать ботинок Бакуго.

— Деку, мать твою, ты водительские права где взял?! — возмущенно, но как-то без огонька, скорее для проформы, рявкнул Кацуки.

Изуку молча перекинул ногу через сиденье, усаживаясь спереди. Он взялся за руль. Двигатель взревел так, словно внутри мотоцикла проснулся разъяренный дракон. Из выхлопных труб вырвался сноп пламени. Мидория крутанул ручку газа.

Нас вжало в спинку сиденья с такой силой, что у меня хрустнули позвонки. «Харлей» сорвался с места, оставляя за собой облако сизого дыма. Мы вылетели на главную дорогу на скорости, которая явно нарушала все мыслимые скоростные лимиты Мусутафу. Ветер свистел в ушах, выбивая слезы из глаз. Я попытался приподнять голову, чтобы оценить обстановку, и то, что я увидел, заставило меня в очередной раз усомниться в реальности происходящего.

Это было похоже на библейское чудо. Поток машин на проспекте был плотным, но стоило нашему ревущему мотоциклу приблизиться, как автомобили, просто расходились в стороны. Водители, словно повинуясь массовому гипнозу или какому-то встроенному автопилоту самосохранения, синхронно брали вправо и влево, освобождая для нас идеальную, прямую полосу по самому центру дороги. Они просто уступали дорогу ауре абсолютной, непробиваемой крутизны, которую излучал Изуку.

— Охренеть... — проорал Бакуго мне в ухо, перекрывая рев мотора. — Он что, управляет ими?!

— Это сюжетная броня, Каччан! — проорал я в ответ, изо всех сил держась зубами за воздух. — Законы физики и ПДД здесь больше не работают!

Мы неслись сквозь город, как снаряд, выпущенный из гаубицы. Но тут мой внутренний навигатор, несмотря на панику, подал сигнал тревоги. Я присмотрелся к мелькающим мимо зданиям. Торговый центр остался далеко позади. Мы пролетели мимо центральной площади, мимо парка и уверенно мчались в сторону промышленных окраин.

Эй, Система! — мысленно позвал я. — Какого черта?! Магазины одежды и бутики с кожанками остались в другой стороне! Куда этот киборг нас везет?!

Ответ Системы заставил меня похолодеть.

Я усмехнулся, мне нравится этот деку.