— Мне надо наверх, к вашему Правителю, — обратился Брайен ко мне. — Кайл поможет вам выйти. Пора с этим покончить.

— Подожди, я не хочу тебя отпускать.

Брайен наклоняется ко мне и мягко целует в губы. Наши лица остаются на очень близком расстоянии, когда он говорит:

— Позаботься о дочке. Я покончу с тварью и вернусь к вам. Договорились?

Мне приходится кивнуть. Его тепло тут же покидает меня, как бы я ни пыталась пропитать им каждую клеточку тела. Брайен собирает кого-то с собой, в том числе светлых примкнувших к нам, и ведет их дальше по коридору, на самый верх.

— Это же Брайен. Он из любого дерьма вылезет, — успокаивал Кайл. — А сейчас из дерьма надо вылезти нам.

Мы направляемся к двери, где оставили Дэйва, Ребекку и Алекса, перешагивая через трупы. Джейн на удивление совершенна спокойна, хотя стрельба в отдаленных местах еще не прекратилась. Неужели все идет к концу? Я покрепче прижимаю к груди малышку и стараюсь смотреть только на нее, а не на хаос в коридоре.

Дэйв за это время стал выглядеть куда хуже, но Ребекка как могла его подлатала. Мы не особо разговаривали: Дэйв в принципе не мог, все силы берег на передвижение, а Ребекка постоянно контролировала то, сколько крови покидает его тело и ругалась, когда он резко шевелился, и из раны вытекала новая порция бордовой жидкости.

— Ты можешь быть хоть чуточку аккуратнее?

— Это самый обычный порез, а ты ведешь себя так, будто мне все кишки выпотрошили.

— Именно поэтому ты выглядишь так, словно вот-вот потеряешь сознание? — возмутилась она. — Достаточно смертей.

Брат помогал другу идти, Ребекка прикрывала их спины, а мы с Кайлом шли впереди. Мимо проходили наши люди, смотрели на Джейн и довольно улыбались. Для них спасение этой девочки — знак близости к победе.

Я смотрела на них с ответной благодарной улыбкой, потому что если бы не они, я бы сейчас не держала дочь на руках. Правда один из темных показался мне весьма подозрительным.

— Подожди, пожалуйста! — окликнула его я. Парень затормозил, повернулся ко мне лицом. — Где твоя повязка?

У всех наших темных на плече была белая повязка в качестве знака желания объединиться со светлыми. А в то же время у светлых, примкнувшим к нам и решившимся биться, была надета черная куртка.

Пойманный мной темный попытался ретироваться, но Кайл крикнул, чтобы он остановился и стрельнул рядом с его ногой. Тот испугался и отлетел к стене, быстро сдался.

Кайл приблизился к нему, одним ловким движением расстегнул куртку.

— Черт! — тут же выругался он. — Он же смертник!

Под курткой скрывалась бомба небольшого размера с кнопкой для ее активации. Темный не смотрел на нас, но и не пытался убежать.

— Кто вы? И сколько вас? — спрашивала я с криком.

— Нас много, и мы повсюду. — Он повернулся ко мне и продолжил: — Вам не сломать эту систему.

Объяснения никому из нас больше не были нужны, Кайл быстро расправился со смертником, бомбу оставил на нем, но так, чтобы кнопка случайным образом не нажалась. Как обезвредить ее мы не знали.

Брайен всегда подозревал, что темные, отказавшиеся становиться на нашу сторону, рано или поздно объявятся. Бывшие приближенные к власти связались с Правителем светлых и организовали это, отправили своих людей на смерть, чтобы избавиться от нас всех разом. Нашли способ, чтобы темные видели на свету, и проникли как паразиты в наши ряды.

— Подождите, — запаниковала я, — значит Правитель светлых не здесь! Брайен, черт, нам надо сказать Брайену! Нам всех надо вывести! Срочно!

— Джесс, — от лица Кайла отхлынула кровь. — Я побежал к ним, а вы валите все отсюда и забирайте других с собой! Мы с ней выведем Волкера и Амелию!

Он сжал мое плечо и побежал вперед.

Черт! Черт! Черт!

Я с остальными продолжила идти к выходу, мы ловили всех, кто попадался под руку, и говорили им, что нужно срочно выбираться. Двое парней помогли Дэйву идти, скорость нашего передвижения увеличилась.

— Все на выход! Срочно! В здании смертники! — кричала я без остановки.

Поднималась паника, нарастала в геометрической прогрессии. Джейн громко плакала, и я чувствовала, что сама вот-вот сорвусь. Я поравняла с Ребеккой почти в самом холле и обратилась к ней с просьбой:

— Возьми Джейн, пожалуйста! Я должна найти Брайена, без него я не уйду отсюда.

— Он сможет выбраться, Аврора, успокойся. До него уже дошла эта информация.

— Не могу! И без остальных ребят я отсюда не уйду!

Ребекка разозлилась, повернула меня к себе спиной и начала толкать в лопатки к выходу. Противостоять ей я не могла, на моих руках была Джейн, и я жизнью отвечала за нее. Через несколько секунд сила Ребекки была уже не нужна: поток людей сам выталкивал меня на улицу. А я все кричала имя любимого и вертела головой по сторонам, надеясь увидеть остальных.

Но все мои друзья испарились. Не было рядом Ребекки, Дэйв и двое помощников слились с толпой. Даже Алекс, которого я все это время бегства заставляла держать меня за куртку, отцепился и затерялся среди людей. Кайл и Джесс, вместе с возложенными на их плечи Амелией и Волкером, так же не попадались мне на глаза.

Я их потеряла.

И никто не мог мне сказать, где Брайен.

Я оказалась на улице, прижалась корпусом к перилам и стала выглядывать друзей в толпе.

— Потерпи еще немного Джейн, — шептала я дочери, а она плакала все громче, чувствуя и то, как сильно нервничаю я. — Мы их всех найдем, мы сильные девочки, верно?

Но в одно мгновение все мои слова потеряли смысл.

Раздался первый взрыв, и не в адских стенах, а в толпе людей, не штурмующих с нами здание правительства. После него почти сразу еще несколько в самых разных точках. Люди кричали от боли, падали кучами. Те, кто не пострадал от взрыва, пытались убежать. Но нас окружили.

Выбравшиеся на улицу, не знали, куда им идти. Взрывы начали раздаваться и в здании. Все звуки смешивались: грохот, падающие бетонные куски, крики и истерические плачи. Мне даже казалось, что я слышу, как разрываются тела несчастных людей. Вокруг поднималась пыль, она забиралась в легкие, облепляла, а жар, несвойственный такой погоде, помогал душить.

Я беспомощно скатилась вниз, потому что пути отступления не было. Прижала к себе плачущую Джейн, поцеловала ее в щеки и сказала:

— Прости, мама у тебя никудышная. Прости меня, пожалуйста. Я очень тебя люблю.

Никто никуда уже не бежал. Все были готовы принять свою учесть. Как загнанные в клетку животные, мы ждали своего часа и оплакивали тех, кого уже потеряли.

Не помню, в какой именно момент, я отключилась. Но тогда для меня все стихло, и боль во всех своих проявлениях исчезла.

——————————

Крики. Но уже не от страданий людей. Скорее крики ликования.

Да, именно так. Они привели меня в чувства.

Я понимала, что стою на улице, а мои плечи кто-то сжимает с грубой силой. Пришлось открыть глаза. Вдруг все это время я спала?

Но нет, чудо не произошло. Мне неизвестно, сколько времени я была без сознания, но сейчас стоял день, солнце лениво выглядывало из туч. Двое крупных мужчин держали меня на проклятом крыльце, обмазанном кровью, а впереди была площадь, очищенная от тысячи трупов и забитая ликующими людьми. Их глаза полны презрения ко мне, они тычут пальцем, унижают меня и желают мне смерти. Там были и светлые, и темные, они объединились ради уничтожения «единства». Тупые мрази, как они с этим парадоксом будут жить?

— Неужели виновница торжества проснулась? — Фраза прогремела на всю улицу, от нее в ушах зазвенело. Торжествующие вопли усилились, и аплодисменты по силе стали напоминать удары кувалдой по наковальне.

Мне пришлось сгрести остатки самоуважения и той было уверенности в крошечную кучу. На ногах я стала стоять тверже, окружающий мир обрел четкость, но лучше бы я продолжала довольствоваться размытыми рожами.

Медленно, ощущая скованность в мышцах, я повернулась в сторону, откуда кто-то радостно общался с публикой. Надо же! Правитель! В чистом белом костюме, в идеально вычищенной обуви и с трескающейся от радости физиономией. Я презрительно фыркнула, из губы сразу полилась кровь.

За его сутулой фигурой, в тугих веревках и перевязанным ртом стоял Брайена. На вдохе я потянулась к нему, но меня одернули. Любимый смотрел на меня, пытался что-то сказать, но из-за тряпки были слышны лишь мычания. Вокруг него стояло четверо крепких парней, он не мог высвободиться, не мог избавиться от их надзора. Им всем удалось пленить его, избить до состояния, когда он не мог и пальцем пошевелить.

А где Джейн?

Брайен понял, что меня встревожило, и мотнул головой в сторону. Я проследила за его движением: там, на руках одной из врачих, лежала Джейн. Она ворочалась, плакала, а на нее кричали, велели заткнуться.

— Не трогай мою дочь! — крикнула я мерзавке. За мою выходку один из державших меня зарядил мне звонкую пощечину.

— Тебе право говорить не давали, шлюха. — Шепот смешался вместе с тонким писком, звучащим в ушах после удара.

Крики Джейн прекратились. Я в панике снова посмотрела на нее: теперь она спокойно лежала на руках, а в пальцах у врачихи крутился пустой шприц. Она, довольная собой, улыбалась и косилась на меня, назло гладила самые прелестные щеки в этом мире. Мы с Брайеном оба вспылили, и оба получили еще один удар по голове.

Я не знала, сколько живого места на мне осталось. Было очевидно только то, что точность ударов значения не имела: я все равно лишь мгновение чувствовала жгучую боль, после всплеска у меня сразу немело все тело.

— Мы не хотим, чтобы это затягивалось, — начал Правитель. — Собравшись здесь вместе, мы предотвратили грязное преступление против человечества. Эти двое решили, что смешение светлых и темных, это нормально. Они обезумили, и поволокли за собой еще тысячи наивных людей.

— Бог ты мой, — захрипела я, — что вы несете? Сами объединились друг с другом против нас и сейчас мелите полнейшую чушь?

Снова почувствовала, как воздух всколыхнулся возле меня, но удара не последовало. Правитель остановил прислугу и попросила подвести меня ближе к нему.

— Это объединение было вынужденной мерой, чтобы вы не разрушили то, что строилось многие года. Темные, которых вы угнетали, которые не были согласны с вашей больной позицией, обратились к нам за помощью.

— Да, я вижу этих ребят. Стоят возле Брайена, возле своего правителя, которого сами же готовили к этому посту. Ушли из темного мира за помощью от врагов? А потом что? Начнете войну и забудете о том, что заключали перемирие?

— Она слишком много болтает! — встрял кто-то из бывших приближенных к власти. — Ты не знаешь всех тонкостей, девчонка. Держи рот на замке.

— Я знаю, что вы подослали смертников: и светлых, и «темных», чтобы они взорвались и унесли с собой жизни еще тысячи людей. Ваших людей, черт возьми! — я посмотрела на Правителя. — Уверена, что ваши солдаты не знали, какая учесть их ждет. Они тоже бежали прочь, как крысы с тонущего корабля. Что вы скажете их семьям?

— Все эти жертвы были не напрасны. Оба мира еще долго будут оплакивать потери, но гордость за устоявшую систему поможет не пасть духом.

Меня разрывало от смеха, от идиотизма, льющегося рекой из их ртов. Они обезумили! Если бы я могла, я бы упала на пол и стала бы кататься по нему в истерике, хватаясь за живот.

— Уму непостижимо, — мямлю я.

— Все это уже неважно, милая. — Правитель встал напротив моего лица, стал говорить тише, чтобы слышать его могла только я. — Вы потерпели поражение, признай это и прими с гордостью. Вспомни о друзьях, которые так и не выбрались из здания. Или о брате. Кстати, его пришлось добить: он был таким проворным, что смог уцелеть после взрывов.

Он отошел от меня. Продолжил обращаться к народу.

У меня на языке толстым слоем начала расти горечь. Я глотала ее, она спускалась вниз и травила мой организм. Я пыталась вдохнуть, но камень на сердце мешал легким расправиться. Внешне я была похожа на призрака, мое лицо не выражало никаких эмоций. Внутри я кричала, билась в агонии и рвала на себе кожу. Пыталась пальцами залезть под ребра и вырвать орган, бьющийся как сумасшедший в конвульсиях.

Я не хотела допускать мысль о том, что они не выбрались. В глубине души я надеялась, что они остались в рядах выживших. Но… Правитель не врал. Мы с Брайеном остались вдвоем на растерзания стервятников, а наша дочь будет страдать до конца жизни, если ей позволят жить.

— …Аврора будет мучиться. Сохранение ее жизни станет наглядным примером того, что происходит с людьми, желающими пойти против правил. Мы уничтожаем таких, сжираем их по кусочку, снимая мясо с костей.

Делайте, что угодно. Позвольте только хотя бы Брайену и Джейн жить. Вы и так отняли у меня всех, кого я любила, что может быть хуже?

Пока я в апатичном состоянии прокручивала в голове лица друзей и семьи, вспоминала их голоса и прощалась с ними, меня стали вести в неизвестном направлении. И я не знала, что мне делать. Какую попытку предпринять, чтобы спасти тех, чья жизнь еще не оборвалась.

— Стойте!

Я уперлась ногами в пол из последних сил. У меня была одна мысль. И если не это, то больше ничто.

— Прошу, стойте!

Движение вперед прекратилось, меня поволокли назад к Правителю.

— У меня есть, что вам сказать.

Если это сработает, я останусь самым счастливым человеком на земле. Хотя бы их я должна была спасти, и у меня был один шанс. Единственная несчастная попытка. Но разве у меня было время для поисков иного пути? Нет.

— Слушаем тебя внимательно.

— Тогда на суде вы не изгнали меня. Я сбежала сама, но мой статус жительницы светлого мира сохранился. Значит, права у меня остались.

— Ты давно лишена всех прав, — отвечал мне Правитель.

— Если вы человек слова, если вам важно сохранить систему и показать людям, что законы работают, то вы сделаете это. — Я чувствовала, как он смотрит на меня вместе с еще тысячами людей, сама я не могла отвести глаз от носков обуви, потому что где-то рядом был Брайен, и я не хотела видеть его глаза, когда озвучу свое решение. — Родители имеют право отдать жизнь за своих детей. Я хочу, чтобы вы прекратили угрожать моей дочери, изгнали ее в «темный» мир и забрали мою жизнь.

Мне не было известно, где у Джейн был хотя бы маленький шанс на жизнь. Но если Брайена вернут в темный мир, вдруг он сможет справиться со всем и помочь нашей дочери? Ради нее он сможет найти силы, сбежит и вырастит ее, воспитает как самую смелую девушку. Он сможет достать для нее линзы, она смешается с толпой.

Мама была права, ради своего ребенка ты готов на любые безумства.

Светлый мир не для нее, здесь нет шансов, что она будет жить. Но в темном крупица надежды… Хотя нет, что-то меньше крупицы, но все же.

Брайен меня возненавидит за это решение. Я уже слышу, как он пытается до меня достучаться. Ему даже развязывают рот, чтобы усилить драму. Наверное, другим очень смешно на нас смотреть.

— Ты с ума сошла! Не делай этого! Мы справимся!

Я стиснула зубы, зажмурилась. Просто выключите меня! Брайен кричит, что любит меня и просит прекратить это безумие. Но мы с ним оба знаем, что это единственный шанс.

Правитель подходит ко мне и шепчет:

— Хорошо.

Люди начинают суетиться. Я нарочно продолжаю игнорировать все. На самом деле подготовка к моему убийству длится куда меньше, чем я могла предположить, хотя бы этому я рада.

— Только вот, — Правитель снова рядом, его голос опять противно забирается под кожу, — одна ты не уйдешь. Думаешь, твой ненаглядный кому-то нужен? Нет, после всего, что он сотворил, его смерть только порадует людей. И сил у него огромных больше нет. Вот досада, не правда ли?

Я тут же открываю глаза, хочу повернуться к нему и к дочери, но Правитель специально держит мою голову за подбородок и не дает пошевелиться.

— Ты мерзавец. На наше место придут другие, и рано или поздно вся ваша система сгорит вместе с тобой и с другими ублюдками!

— Жаль, но ты этого никогда не увидишь.

Тонкая игла вонзилась в мою кожу, жидкость попала в кровь. Сначала онемел язык, я не смогла сказать ни слова, затем то же самое произошло с конечностями. А в конце сердце: я почувствовало, как оно ударилось последний раз.

__________________________________________

Ответ прост - такова жизнь. Если опереться на современное общество, если бросить героев в наш реальный мир, они смогут стать счастливыми? Как вы думаете?

Нет, ведь мы не терпим тех, кто выбивается из системы. Мы критикуем друг друга, унижаем, поливаем ведрами грязи и не боимся наказания. Просто потому что его не будет, ведь истинное лицо скрыто под постами и ником в социальной сети. Мы не можем принимать тех, кто делает что-то не по нашим установкам, мы не терпимы к людям, идущим против наших устоев.

Если перестать думать о дискриминации только как об ущемлении наций, рас, сексуальных меньшинств и т.д. Забудьте об этом, оставим глобальность.

Мы унижаем просто тех, кто нам не угодил. Мы желаем им смерти, мы шлем проклятия и гнобим. Гнобим, гнобим, гнобим. Пока из собственного рта не начинает течь желчь. Ненавидим, потому что это проще любви или банального ИГНОРИРОВАНИЯ. Именно, игнорирования. Мы не умеем игнорировать то, что нам не нравится. Мы можем не похвалить человека за хорошее, но в плохое мы с радостью окунем лицом. Почему? Неужели от этого мы сами становимся лучше? Нет. Унижая других, влезая в их жизнь и навязывая им свои взгляды на мир мы в первую очередь унижаем себя, показываем, какие мы гнилые и несчастные, как много в нас сидит боли, что единственный способ от нее избавиться - сделать больно другому.

Это ужасно. Это ненормально. Никто не имеет право унижать других, травить и гнобить. Даже если человек сделал то, что нам не нравится, он не должен получать негатив. Он любит того, кого хочет, он спит с тем, с кем хочет, он ест любимую еду, слушает любимую музыку, смотрит фильмы и сериалы, выбирает себе любимчиков. Он может пить, курить. Может читать замудренные книжки или обычные журналы. Он имеет право выбирать деньги, а не семью, имеет право даже быть скупым. Экстравагантный? Почему бы и нет? Он может выглядеть так, как ему комфортно.

Никто и никогда не должен получать критику о своей внешности! Красота - понятие субъективное, и пора принять тот факт, что то, что нам не нравится, может восхищать другого. Когда мы решим сказать кому-то, что он некрасивый, лучше откусить себе язык, потому что это мерзко.

В своей голове мы можем делать то, что хотим, но выносить эту желчь наружу... нет, извольте.

Мы не должны прикрывать себя фразой "это мое мнение". Не всегда "наше мнение" уместно, чаще всего оно является прямым унижением и ранит чьи-то чувства. Да, у нас свобода слова, но это не означает, что "мое мнение" снимает с нас ответственность за то, какое дерьмо мы строчим человеку, лишь бы только довести его.

Бумеранг всегда работает. То, что мы подаем в мир, обязательно возвращается к нам в большем размере. Если мы будем травить кого-то, то нам придется столкнуться с большим кошмаром. Особенно, когда мы осознаем свою ошибку.

Тем более если ошибка привела к плачевным последствиям, к трагедии.

Мы ведь даже не отдаем отчет силе слов. Не понимаем, как фразы, брошенные в гневе или с целью унизить, могут растоптать человека. Кто будет за это отвечать? Жертва? Она оказалась слишком слаба и не смогла терпеть издевки, унижения и настоящий моральный террор?

Виноваты будут те, кто создавал эту негативную среду вокруг человека и заставлял его верить в свою ненужность.

Да, мы токсичное общество. НЕ ВСЕ, к счастью. Но яда полно почти в каждом человеке. Как в таком мире построить свое счастье? Как жить там, где ты - отклонение от "нормы"? Аврора и Брайен любили друг друга, но это было против правил. Им постоянно приходилось бороться со стереотипами, выходить за рамки и рисковать. Неверный шаг - гибель.

Аврора - пример девушки, которой пришлось снять свои розовые очки. Она считала, что идеальна, как и другие, а потом реальность ударила по лицу. Оказалось, в ней полно изъянов. И на протяжении всей истории она боролась с собой, изучала себя, пыталась измениться и воспитать в себе сильную личность, которая свои минусы превращает в плюсы. Да, она много ошибалась. Она часто была не права, но она хотела как лучше. Она показала, что идеалов нет, что в каждом из нас есть недостатки, и это НОРМАЛЬНО. Мы идеальны в своей неидеальности.

Брайен - тот, кого унижали, тот кому внушали, что он не достоин любви. Его возвышали благодаря его внешности. (А ведь мы с вами часто ведемся на милую мордашку и нам плевать, что кроется внутри этого прекрасного тела). И опускали на дно, как личность. Он постоянно жил как объект обсуждений и сплетен, как кусок мяса, который все хотят попробовать, как кукла, у которой не должно было быть чувств. Им руководили, его пытались сломать, но он доказал, что он куда больше чем просто «красивая оболочка». И Аврора полюбила его в первую очередь за его внутренний мир. Мнение общества не должно волновать нас, мы куда лучше тех гадостей, что о нас говорят из зависти и прочего.

Их союз был всегда опасен для их жизни. Их дочь стала угрозой для системы.

Не существует «светлых» и «темных». Люди неделимы, нет пригодных и непригодных. И я не говорю сейчас о тех, кто нарушает закон. Мы с вами все в конечном счете «серые», со своими плюсами и минусами, уникальны и неповторимы. Имеем право выбирать свою счастливую жизнь, быть тем, кем захотим.

Целью всей трилогии было показать, что мы РАВНЫ. Что мы не имеем право судить других, что мы должны быть терпимы к тому, что нам не нравится в других, проходить мимо и не навязывать свое мнение.

Если бы мы не были такими токсичными, финал был бы совершенно другим. Если бы люди в каждой точке мира заботились друг о друге, проявляли банальное уважение, все бы процветали.

ЛСО сборище стереотипов, пороков общества, которые КАЖДЫЙ герой пытался преодолеть.

Нам нужно стать чуточку добрее. Совсем немного, понимаете? Обрести свое счастье и не пытаться отравить жизнь других, помочь в трудную минуту «тонущему», если есть возможность.

Я лично от себя хочу сказать, что тоже много ошибалась. Судила людей, навязывала свои установки, обсуждала их за спиной и унижала. И я осуждаю себя за это. Пока я писала эти книги, я менялась. Я все больше осознавала свои ошибки, старалась стать лучше. И до сих пор… Я хочу стать той, которая делает этот мир лучше.

А вы? Вы готовы к этому? Вы готовы принести в этот мир чуточку добра?

Если да, то давайте вернемся к книге…

Вспомните, как Брайен и Аврора встретились с Джейн. Тогда их не ждал счастливый финал. Но что, если мы все стали чуточку лучше?

Готовы к альтернативному финалу, который был бы в обществе, где царит уважение?
У каждого свой выбор.
И я хочу выбрать "хеппи энд"

___________________

Брат помогал другу идти, Ребекка прикрывала их спины сзади, а мы с Кайлом шли впереди. Мимо проходили наши люди, смотрели на Джейн и довольно улыбались. Для них спасение этой девочки — знак близости к победе.

Я смотрела на них с ответной благодарной улыбкой, потому что, если бы не они, я бы сейчас не держала дочь на руках. Правда один из темных показался мне весьма подозрительным.

— Подожди, пожалуйста! — окликнула его я. Парень затормозил, повернулся ко мне лицом. — Где твоя повязка?

У всех наших темных на плече была белая повязка в качестве знака желания объединиться со светлыми. А в то же время у светлых, примкнувшим к нам и решившимся биться, была надета черная куртка.

Пойманный мной темный попытался ретироваться, но Кайл крикнул, чтобы он остановился и стрельнул рядом с его ногой. Тот испугался и отлетел к стене, быстро сдался.

Кайл приблизился к нему, одним ловким движением расстегнул куртку.

— Черт! — тут же выругался он. — Он же смертник!

Под курткой была скрыта бомба небольшого размера с кнопкой для ее активации.

— Я не буду ее актировать, пожалуйста, поверьте мне. — Парень смотрел то на меня, то на Кайла. — Да, мы поначалу не приняли вашу сторону, но, когда узнали, что наша власть хочет убить сразу тысячи человек и нас в том числе, пошли на попятную.

— Убить всех нас? — Наш разговор подслушал солдат светлых. Кайл сразу прицелился, но тот не совершил ответный маневр.

— Среди ваших тоже есть смертники. Нам угрожали, поэтому мы согласились. Но я клянусь, никто из нас не хочет массовой гибели. Это жестоко.

Все больше людей еще минуту назад воющих друг с другом, окружали нас и слушали смертника. Сама я стояла вся в мурашках и без остановки качала Джейн. Обстановка вокруг накалялась.

— Я не собираюсь сражаться за правительство, для которого я кусок мяса.

Солдаты светлых стали кидать на пол все свое оружие и протягивать руки нашим для примирения. Я в шоке смотрела на это. Невероятно! У меня опять перехватывало дыхание.

— Мы и войны этой не хотели.

— Мы тоже, — заверила я. — Мы лишь хотели справедливости, хотели мира и единства.

— Это безумие, но в этом есть гуманность, — ответили мне.

— Если Правитель хочет сохранить власть, убив при этом собственный народ, он сам заслуживает смерти.

— Там же наши семьи, наши друзья!

— И ради них я убивал? Ради тех, кто решил убить меня за преданность?

Возмущение росло, негодование впитывалось в стены коридоров. Люди, измученные этой битвой, прямо сейчас решали остановиться, потому что осознавали, что боролись за систему, сжирающую их самих. Только что они целились друг в друга, а сейчас они полны решимости покончить с войной.

Это уже была победа! Люди приняли не только нас, не только тех, кого раньше ненавидели, они так же поняли, что их собственные правители неидеальны, что они жили в иллюзии и были неправы.

— Срочно разносите все эти новости, ищите смертников и говорите, что все кончено. Вместе мы сможем предотвратить трагедию! — сказала я.

Было неожиданно, но меня послушались, со мной согласились. Воющие стороны дружной компанией побежали по зданию с криками о прекращении пустых перестрелок. Кто-то выходил на улицу с объявлением о перемирии.

Вокруг меня разворачивалось все это действие, пробегающие мимо люди и их радостные вопли грели душу, приносили чувство эйфории. Но в какой-то момент я абстрагировалась от общего ликования: радоваться было рано. Звуки вокруг стали тише, пульс ускорился, и я сконцентрировалась на нем. Пыталась дышать ровно, чтобы успокоиться. Тогда мысли как шестеренки в голове начали активно работать, складываясь друг с другом и выдавая один очевидный вывод.

— Дэйв, — обратилась я к другу, который тоже заразился всеобщим духом и даже взбодрился, — где обычно Правитель сидит?

— У себя наверху.

— Но сейчас он явно не там, раз здание собирались взрывать. Не знаешь, было ли у него какое-нибудь укрытие?

— Могу лишь предположить.

— Подвал, — произнесли мы в унисон.

Правитель, как последняя крыса, сбежал в подвал вместе со своими прислужникам. Там же, наверное, сидит и свита бывшего Правителя темных.

От желания отомстить у меня загорелись все внутренности. Главное, не потерять рассудок.

— Ребекка, подержишь Джейн? — Девушка не без скептицизма взяла малышку в свои руки.

— Ты что удумала? — Она хмуро на меня смотрела.

— Мне надо выполнить одно обещание. — Я достала магазин из пистолета, вставила новый и дернула затвор на себя. — Найду Брайена, мы спустимся вниз и переубиваем их всех. А вы выбирайтесь наружу и оставайтесь в безопасном месте. Хотя подожди, здесь сейчас везде безопасно.

С радостной улыбкой я чмокнула Джейн, махнула друзьям рукой и с некоторыми ребятами пошла искать Брайена. В это же время он и сам искал меня, поэтому столкнулись мы буквально через минуту. Не знаю, какого черта, но меня посетила мысль, что он дико сексуален в этой экипировке и с таким серьезным лицом.

— Смертники? У вашего Правителя совсем сдвиг по фазе? — сказал Брайен, когда мы поравнялись с ним и вместе пошли к дверям, ведущим в подвал.

— Там и твоя бывшая власть тусуется, — заметила я.

— От них меньшего ждать и не стоило.

Когда мы подошли к подвалу, первыми туда забежали наши люди. Им дали указание стрелять на поражение. Но Правителя они должны были оставить на закуску.

Брайен пропустил меня вперед, дверь за ним захлопнулась, и получилось это синхронно с его шлепком по моей пятой точке. Я подпрыгнула на месте и кое-как сдержала визг. А он довольный собой смотрел вперед и улыбался, подталкивал меня, все еще держа свободную руку на моем теле.

— Мы еще не закончили дело, а ты уже устроил. — Это не было возмущением. Я просто боялась лишней раз ликовать, пока победа не сидела мирной птичкой в наших руках.

Первые наши люди добрались до нижнего уровня и открыли огонь по всем, кто в шоке стал кричать и впечатываться в стены. После последней ступеньки я встала на бетонный пол огромной комнаты с запасами, со столом по центру и прочими мелкими деталями. На стенах были закреплены лампы, и они горели тусклым светом, из-за них от бежавших от нас врагов повсюду мелькали тени. Мы с Брайеном перекрыли выход и обстреливали тех, кто оказывался достаточно шустрым, чтобы до нас добраться.

Звук здесь был громче, пули летели не просто со свистом, а почти что с громом. И пыль поднялась, и запах смерти стал выразительнее.

Последний из всего этого балагана пал лицом в кровь, вытекающую из других своих союзников. Остался только один. Восседающий во главе стола. Напуганный, но скрывающий это за истерическим смехом.

— Рада снова вас видеть, Правитель! — я мило помахала ему рукой.

Двое парней подхватили его за руки и потащили к нам. Брайен похвалил каждого, сказал, что они проделали отличную работу.

— Голубки, и ко мне с визитом? Как я польщен.

— Язвить у вас получается так же отвратно как сохранять авторитет у смертников, которых сами же послали. Спешу вам сообщить: ваш план с темными о мире, образованном с целью взорвать всех неугодных вам людей, с треском провалился. Все, кого вы послали, отказались выполнять ваш приказ, потому что они осознали, что вся эта система — убогая попытка скрыть издевки за псевдо благоразумием.

— Да, Аврора, а победа явно красит тебя. Язык наточила отменно.

— А она правильного парня выбрала, — «так между прочим» добавил Брайен.

— Действительно. Повезло ей несказанно столкнуться с тобой. — Он смотрел на него с такой ненавистью, что казалось, у него глазные яблоки вывалятся из черепа. Для него Брайен все еще был мелкой букашкой, которую он хотел растоптать. На его фоне Правитель темных просто души не чаял в своем преемники. Впрочем, так и было, только вот Брайен нарушил все планы.

— Мы можем еще долго обсуждать то, какие мы с Авророй для вас потрясающие, но публичная казнь не ждет.

С ликованием вся наша группа поднялась наверх. Мы с Брайеном шли впереди, Правителя держали за нашими спинами, связанного и униженного смешками и плевками со всех сторон. Он больше не вставлял комментарии, лишь дышал тяжело и злобно, проклиная нас в спины. Зато оставшиеся в стенах здания люди поздравляли друг друга, нас и хлопали нам по плечам.

Когда мы вышли из здания, нас встретили, кажется, все люди двух миров с овациями и радостными криками. Оставалось встать по центру и начать махать рукой. Но победа была не только моя и Брайена, а каждого, кто встал против системы, кто погиб из-за нее, кто поддержал и оказал помощь.

Все наши друзья были рядом. Кайл прижимал к себе Джессику, которая в это время держала руку Амелии. Рядом с ними, привалившись к перилам, стоял Волкер. Он пришел в себя! Моя старая подруга свободной рукой гладила его плечо и постоянно спрашивала о самочувствии. Тут же был и Дэйв, бледный, но подающий большие надежды на скорейшее выздоровление. Он увидел меня и подмигнул мне. А Алекс поддерживал его и радостно махал мне рукой.

Ребекка подошла ко мне с Джейн на руках. Все близкие были уставшими, но не переставали улыбаться и светиться от счастья.

— Пусть Брайен ее подержит, — сказала я подруге.

Брюнетка подошла к нему и начала смеяться, когда Брайен стал вытирать ладони об брюки. Он очень волновался! Но в итоге взял Джейн на руки и улыбнулся еще шире. Мне определенно повезло с ними. На его руках дочка выглядела еще меньше, совсем кроха.

— Ну давай, закончи это, — сказал мне Брайен. — У меня ребенок, я к речам не готов.

— Не прикрывайся дочерью! — засмеялась я. А Джейн, когда услышала мой смех, тоже радостно завизжала и даже выдала смешок. Брайен удивленно на нее уставился.

— Нам с ней потрещать надо. А ты все начала, ты и заканчивай. Не я тогда браслет потерял и остался на ночь на улице!

Детский сад! Я помотала головой, собралась с мыслями, но прилипшую к губам улыбку не убрала. Мне даже принесли микрофон, пока я придумывала речь. Хотела сказать что-то грандиозное, но потом поняла, что следует просто говорить от чистого сердца.

— Чуть больше года назад я встретила этого прекрасного человека, которого сначала ненавидела всеми фибрами души, — я посмотрела на Брайен, а он произнес одними губами «взаимно». — Нам пришлось через многое пройти, чтобы осознать, что все это разделение полнейший бред! Когда мы только полюбили друг друга, мы могли лишь мечтать об этой минуте. Но сейчас мы стоим с вами вместе и смотрим в будущее без ненависти, без вражды и без зла. — У меня перехватило дыхание, я замолчала и почувствовала, что вновь плачу, только уже от счастья. — Простите, я не умею красиво и правильно говорить, сейчас у меня столько мыслей в голове. Я просто благодарна вам за то, что вы поверили в победу, что не побоялись разорвать рамки и встать на «серую» сторону!

Люди аплодировали мне, а я стояла, как тряпка, наматывала на кулак сопли и не могла больше промолвить и слова.

Я просто хотела уже поставить точку.

Правителя подвели ко мне, и я почти сразу достала пистолет.

— Вы хотели насилием удерживать власть, но оно так не работает. Вы никогда не заботились о своих людях, для вас они были пушечным мясом. К вашему глубочайшему сожалению, люди умнее, добрее и храбрее, чем вся ваша шайка.

— Аврора, давай без лишних речей, — возразил он.

— Просто посмотрите на меня, — он сделал это с недовольной гримасой, — помните, я обещала, что перед смертью вы увидите мою улыбку? Наслаждайтесь!

Я широко улыбнулась ему и нажала на спусковой крючок. Пуля попала прямо в его черствое сердце, вытекшая кровь испачкала его белоснежный костюм. Меня в ту же секунду пронзило осознание того, сколько людей мы погубили ради того, чтобы добиться мира. Сколько крови на моих руках?

Я чувствовала, что всем нам придется еще долго работать над собой. Но все в любом случае завершилось.

Это точка. Конец наших кошмаров и начало новой, счастливой жизни.