«Иногда мы не теряем время. Мы просто слишком боимся, что оно пройдёт зря.»

Он нашёл их на чердаке.

Старые настенные часы.
Тёмное дерево. Тяжёлое стекло. Стрелки — изогнутые, как будто сделаны из усталости.
Они не тикали.

Он хотел выкинуть их.
Но… что-то остановило.
Что-то, что нельзя объяснить. Только почувствовать.
Словно в них — что-то ещё дышало.

Он повесил часы в своей комнате.
Не заводил. Не ждал. Просто… смотрел.
И однажды ночью услышал щелчок.

Тихий. Едва заметный. Но после него стрелки начали двигаться.

Назад.

Секунда.
Минута.
Час.

Он подумал: ошибка. Поломка.
Но с каждым днём он замечал странное.

Старый синяк исчез.
Ожог на пальце стал меньше.
На зеркале — его лицо стало моложе. Глаза — чище.
Словно кто-то стирал с него следы.

Он стал меньше уставать.
Забывать тревоги.
Чувствовать себя… как раньше. До того, как всё стало тяжело.

— Это чудо? — прошептал он однажды. — Или обман?

Часы продолжали идти.
Назад.
Он просыпался с чувствами, которых не знал уже много лет: лёгкость. Принятие. Тишина.

Но однажды он проснулся и не вспомнил имени матери.
На следующий день — забыл голос отца.
Потом — улицу, где вырос.

Он начал исчезать из себя.
Становиться мальчиком.
Потом — ребёнком.
Потом — почти ничем.

Он запер комнату. Кричал на часы.
— Хватит! Верни мне то, что было!

Но стрелки не слышали.
Им не нужно было слышать.
Им нужно было идти.

Он понял: часы не возвращают прошлое.
Они стирают его.

Чтобы избавиться от боли — нужно забыть, что она была.
Чтобы не страдать — нужно стать тем, кто ещё не знает, что такое страдание.

Но он не хотел быть пустым.
Не хотел, чтобы боль исчезла. Потому что боль — это тоже часть памяти.

Он снял часы.
Сбросил. Разбил.

Они не остановились.

Он закрыл глаза.
И в тот момент сделал выбор:
Вспомнить. Всё.

С тех пор часы стоят.
Но иногда он слышит, как в них едва слышно тикает что-то — не вперёд, не назад.
А внутрь.

«Мы не рождены, чтобы забыть. Мы рождены, чтобы не бояться помнить.»