Так, народ. Воскресенье, вечер - это не праймтайм - народу мало по традиции в это время - все заняты домашними делами перед началом рабочей недели. А я выкладываю новую главу - на этот раз она БОЛЬШАЯ. Просто огромная по сравнению с другими.
Ну так вышло.

– Кайрос. Архонт. Мне передали, что вы меня искали.

– Велизарий Коул?

– Да. Он самый, – сказал он.

– Найти вас мне поручил Император. И оказать помощь в вашем проекте. Я уже некоторое время действую самостоятельно, и смею вас заверить – могу привнести в него ОЧЕНЬ много всего, чем не располагает наука нынешнего времени.

– Очень хорошо, – сказал он удовлетворённо, – Можете спускаться в мою лабораторию на Марсе.

– Предлагаю вам подняться на наш корабль, Архимагос. Здесь вы найдёте нечто крайне интересное для себя. Я примерно представляю ваши лаборатории – тем более сенсоры моего корабля уже просканировали не только вашу лабораторию, но и ДНК содержащихся там… образцов. Я проанализировал то, что у вас есть – весьма внушительная коллекция, – потёр я руки, – но мне её видеть необязательно.

– Утвердительно. Я поднимусь на борт вашего огромного корабля.

– Тогда мы вас телепортируем. Транспортерная – поднять на борт Велизария Коула.

– Яволь, капитан! – козырнула голограмма ВИ и в следующий миг передо мной на мостике возникло свечение – ещё мгновение и там стоял сам Велизарий Коул.

Это был старейший техножрец – великий архимагос, он оглядывался.

– Как интересно. Технология некронов?

– Нет, это технология людей, – я поднялся с кресла и подошёл к нему, – рад наконец-то встретить вас лично, архимагос.

– Я слышал, вы учёный? – спросил он, – чем занимались?

– Я покажу вам то, что я создал. Уверяю вас, вы будете впечатлены. Предлагаю совершить вояж в реакторный отсек нашего корабля.

* * * * * *

________

Велизарий Коул осмотрел всё. Отсеки, производственные линии, а так же образцы техники, которые уже были созданы за время нашего путешествия – дредноуты новой модели – пилотируемые, а не с вживлённым пилотом, покидаемые. Волкитное оружие древних времён и многое другое. Коул удовлетворительно урчал, разглядывая образцы и пробуя их в деле – это продлилось больше двух дней. Без перерыва на обед и сон, Велизарию не нужен был сон – когда он настолько увлечён.

Тем не менее, он остался на борту и отдохнул некоторое время – часов шесть, прежде чем мы снова встретились. Я прилетел к нему на внутрикорабельном транспорте и остановился.

– Что скажете?

– Корабль впечатляет. Технологии впечатляют. Жаль, нет возможности серийного производства. Технологии производства давно утрачены.

– Они у меня есть, – закинул я удочку, – чертежи, можно сказать СШК – производственных станков, автоматики, робототехники, более трёх тысяч промышленных установок. Более того – мой корабль может немедленно начать их производство – как только будет укомплектован штатом рабочих.

– Рабочих? Понятно.

– Благодаря всему этому мы можем создать передовые производства всего, что вы видели – в том числе волкитного оружия, тяжёлых шагоходов, реакторов «Тантал», лежащих в основе технологий брони и шагоходов.

– Впечатляет. Вы делаете то же, чем занят был я.

– Ну не совсем, но да.

– Ваш генератор искажения – это гениальная разработка, – сказал он полностью серьёзно, – Информации так много… столько всего нужно продумать!

– Я уже продумал, чем могу помочь вам в вашем проекте. В основе то, что мы не должны его сильно менять – времени уже почти не осталось. Далее – у нас есть биолаборатория и биофабрика – с камерами, в которых можно реструктуризировать тело полностью – даже изменить его ДНК. Мы можем создавать космодесантников вашего образца, производить операции и менять их. Пойдёмте, я вам покажу.

Путь до лабораторий занял около десяти минут – на специальном транспорте. Здесь я пошёл на верхнем ярусе. Я уже показывал Коулу «отделы» биолаборатории. Он был впечатлён, очень сильно впечатлён.

– Лаборатория аугметики и биоимплантации. Нам туда.

Мы спустились на лифте на уровень и проехали ещё немного на внутреннем транспорте – оказавшись в огромной пустой лаборатории – тут были только роботы. И здесь была аугметика – тысячи образцов аугметических рук, ног, лёгких, костей – и всё это из металла.

– Регенеративный адамантит. Аналог некродермиса некронов – обладает свойством самовосстановления. Очень прочен – прочнее адамантия на тридцать семь процентов. Аугметика федерации – сильно отличается от империума.

– Интересные образцы.

– Образцы федерации, – пояснил я, когда Коул пошёл к шкафам с аугметическими конечностями, – здесь есть всё, чтобы проводить биоимплантацию. С помощью биоимплантов и бионики мы можем улучшить воинов вашего проекта.

– Насколько?

– Позвольте я покажу вам.

Я открыл с помощью нейроинтерфейса большую голограмму человеческого тела астартес-примарис, и попросил компьютер внедрить штурмовой набор имплантов.

– Это двадцать семь имплантатов, которые внедряются в тело штурмовика, внедрялись, вернее, во времена тёмной эры, – поправился я, – эти биоимпланты меньше тех органов, которыми обладают астартес. Синт-мышцы – искуственно созданные мышцы из биосинтетики – они прочнее обычных мышц, намного прочнее. Кости из регенеративного адамантита – надёжная опора для тяжёлых биосинтетических мышц.

– Сколько всего интересного – эти мышцы синтетические или больше биологические?

– Они живые, если вы об этом – но их клеточная структура сильно отличается от человеческой, и содержит в себе синтетические компоненты, переплетённые с органикой. Биосинтетика – это ещё одна ветвь аугметики, которой мы обладали. И которая утрачена ныне – ныне сохранились лишь самые примитивные аугметики, выпускаемые серийно в колониях, имевших СШК. После войны с железными людьми – когда совершенствование искуственного интеллекта было признано ошибкой – люди начали совершенствовать себя. Дошли до создания таких, как я, – я сложил руки на груди, – вернусь к нашему барану, с вашего позволения. Органы…

Я перечислил органы и биосинтетические изменения в них – в почках, печени, лёгких, сердцах, в костях, коже, мышцах и так далее.

– В результате всего этого – мы получаем невероятно живучего и чертовски сильного модификанта.

– Одобряю, – сказал Велизарий, – многие из этих технологий мне незнакомы. Мы восстанавливаем науку биоимплантации, но ещё далеки от такого уровня.

– К сожалению. Я предлагаю следующее – мой корабль рассчитан на восемь тысяч биокапсул – каждая капсула может в течение четырёх часов провести полную реструктуризацию организма – с внедрением аугметики и имплантации. С помощью нейроимпланта – можно подключаться не только к броне, но и к любой технике – даже мелким дронам, и создавать тактическую сеть связи, загружать в разум знания и передавать собственную память – это намного совершеннее, поэтому чёрный панцирь предлагаю убрать, заменив его на импланты более совершенные. Корабль может производить около сорока тысяч модификантов в сутки – сутки, товарищ техножрец! Сорок орденов космодесанта за день.

– Это… чудовищная продуктивность! – воскликнул он, – операция рубикона будет не нужна.

– Их много, многие далеко – так что всех в галактике я не смогу изменить – но смогу изменить многих. Поэтому я предлагаю разделить ваших астартес на две категории – традиционные – те, которые изменены вашими технологиями или созданы сразу примарис – и модификанты. Те, в которых заложены технологии тёмной эры.

– Желательно сохранить чёрный панцирь. Ведь это даёт обратную совместимость с авточувствами брони.

– Допустимо, – кивнул я.

– Зачем вам такой большой завод модификантов?

– Биокапсулы могут производить не только астартес, архимагос. Они могут лечить – это главное – они расчитаны как медицинское оборудование. Мы можем поднимать на борт раненых и восстанавливать их.

– Напрасная трата ресурсов такой технологии на простых смертных, – пробурчал Велизарий.

– Нет никого важнее простых смертных. Именно ради них существуют астартес, а не наоборот. Мы должны рассчитывать на то, что в любой боевой операции будет широкий поток раненых, которых нужно будет лечить в медотсеке – поэтому биокапсулы и более примитивные системы авто-дока установлены здесь. Всё для повышения боеспособности и лечения.

– Оборудование в ваших исследовательских лабораториях невероятное.

– Может, переедете ко мне? Займётесь исследованиями своих примарис на борту корабля, здесь есть всё вам необходимое – и корабль хорошо защищён от губительных сил.

– Предложение заманчивое, но нет. Я слишком долго выстраивал всю инфраструктуру своих исследований. Фабрики. Производственные линии. Связи. Но такому исследовательскому центру нужен достойный учёный, не скованный догматами механикус. Это будет трудно. Найдите Логиков.

– Логиков?

– Часть культа. Еретики. Верят в то, что нужно восстановить величие человечества, в то, что нужно отринуть догматы веры и развивать науку. Вы ближе всего к ним по духу.

– Если их исследования будут проводиться в рамках научной этики и не будут представлять опасность хаоса и взрыва реактора корабля или чего похуже – то возможно. Где их найти?

– Они хорошо шифруются. Скрываются. Это тайный ковен внутри культа механикус. Я могу помочь.

– Буду вам крайне признателен! Архимагос, я уже говорил, что технические возможности корабля позволяют производить производственное оборудование? Тогда может быть я могу помочь вам с производством и установкой оного на Марсе?

– Думаю. Может быть. Имеет смысл. Нет, – отверг он, – Марс слишком неподконтролен мне и вам. Вы можете производить свою технику. Но некоторые производственные установки мне нужны.

– Отлично! Передайте данные корабельному ВИ и он произведёт всё, что вы попросите. Помогите мне с укомплектацией корабля техножрецами, особенно этими, «логиками», и я смогу развернуть производственные мощности на полную.

– Разумно. Поиск их займёт время, но небольшое. Не десять лет, и даже не год. Несколько месяцев. У вас есть технологии СШК?

– Имеются, и в больших количествах. Я всё-таки жил в то время и волей-неволей сканировал и сохранял образцы многих технологий. Поэтому могу передать вам тысячи образцов СШК.

– Их анализ займёт длительное время.

– И первым – образец виртуального интеллекта. Что-то вроде духа-машины, весьма развитого – он поможет вам с анализом. Могу предложить вам пройти переаугметацию.

– Что?

– Удалить ваши… довольно топорные импланты и аугметику, и установить новые – нормальные. Самое сложное – это фотонный мозг – я могу его создать, но в штучном экземпляре. Эта технология невероятно сложна. Фотонный мозг более чем в двести раз быстрее обменивается сигналами и анализирует их – и позволяет выжать в восемьсот раз больше мыслительных способностей из мозга, чем человеческий. Мы, Архонты, имеем его. Это не делает нас умнее, к сожалению – но позволяет одновременно производить сложные расчёты, анализ, ускорять исследования и производить обдумывание различных вещей в сотни раз быстрее, чем это может человек. Мы не гении – но очень шустро мыслим. В моём случае сочетание научных талантов и фотонного мозга было невероятно эффективным и результативным – компания, на которую я работал – сумела серьёзно на мне заработать.

– Согласно доктринам механикус – это ересь. Но согласно доктринам механикус – это разработка тёмной эры – реликвия. Эдикт о ереси неприменим.

– Окей. Согласны? Я создам вам великолепное тело, уверяю.

– Как у вас?

– Хм… – я задумался, – в этом есть смысл. Но не совсем – архонты… я не должен создавать новых архонтов – это крайне опасно для всего империума. Но я могу создать из вас модификанта-человека, используя лучшие технологии тёмной эры – вы будете уступать архонтам – но превосходить таких как примархи во всём. Сила, мышление, скорость движения, живучесть, и так далее.

– Соблазнительное предложение. Я его приму.

Ещё бы, ему тут даром отдают такие технологии аугметики!

– Тогда занимайте место в одном из чанов для больших астартес. И мы начнём процесс – он займёт несколько часов. Точнее скажет ВИ после загрузки и проверки состояния.

* * * * * *

________

Пробуждение Коула было быстрым и безболезненным. А ещё его внешность сильно изменилась.

Эта груда примитивной аугметики была свалена в кучу в углу, а сам он – красавец-мужчина, вышел из биокапсулы, при посильной помощи дронов, и шагнул на пол медотсека. Посмотрел на свои руки.

– Как это выглядит… незнакомо, – поморщился он.

– В попытке уподобить себя машинам механикус лишь потеряли шанс стать теми, кем они так восхищались. Стать нами, – сказал я, сидя в кресле напротив, – хотя это как раз проявление тупости – главной черты человечества.

– Тупости? Это тело… хм… биологическое тело не вечно.

– Попробуй это обо мне сказать. Технологии, как показала практика – вымирают очень и очень быстро. А вот люди выжили, – поморщился я, – железо не вечно – оно устаревает. Оно ломается. Схемы забываются. А вот люди пережили катастрофу, которая истребила нашу науку и наши технологии.

– Резонный ответ.

– Впрочем, жаловаться на слишком человеческий вид вам не придётся. Мышцы из биосинтетики, в которых синтетические молекулы и клетки образуют огромную силу. Кожа из регенеративного биоадамантита с наноструктурой, защищающей от множества бед. Органы, изменённые генетически и технически – выполняющие свою задачу неизмеримо лучше человеческих. Печень и почки, фильтрующие даже самые страшные яды и токсины, желудок, способный переварить всё, что угодно, лишь бы это было органическим, хоть тиранидов можете жрать. Кости, что прочнее адамантия и способные восстанавливаться, глаза-ауспексы, способные сканировать всё вокруг лучше большинства сенсоров галактики, и фотонный мозг, который в сотни раз лучше органического – быстрее, лучше обучается, лучше анализирует, позволяет или ускориться сознанию – или продумывать и просчитывать задачи куда лучше обычного мозга. Сердце, лёгкие, и прочее – всё намного эффективнее человека. Вы теперь кладезь древней аугметики – при этом не выглядите как нагромождение топорно сделанных механизмов.

– Вы полагаете, что это и есть прекрасный вид?

– А чем он вам не нравится? – выгнул я бровь, – отсутствием грубо встроенных в тело железяк? Уверяю вас, при необходимости – я заставил дроны рядом выстроиться в линию, – одной силой мысли можно призвать и управлять тысячами таких дронов. Или использовать полноценный костюм, если понадобится, со всеми нужными функциями. Не вижу смысла встраивать что-то внутрь себя – это так же тупо, как прибивать гвоздём отвёртку к ладони – чтобы всегда была под рукой!

Велизарий задумался.

– Вы уже универсальное существо – грубая аугметика, кою любят механикусы – лишь ограничивает их возможности и делает вас примитивнее. Когда уже культ механикус это осознает… лучше природы сделать можно – но аугметика механикум ближе в природных аналогиях к насекомым, чем к совершенным млекопитающим, эволюционировавшим наконец.

– Не важно, – он надел одежду, которая здесь лежала, после того, как дроны его очистили и высушили, – мне пора возвращаться к работе.

– Конечно. Теперь у меня есть возможность познакомить вас с технологиями, которые я вам предлагал, гораздо полнее. Например, так.

Я передал ему через нейроимплант чертежи боевой брони «Фаланга» и новой модели дредноута. А так же СШК машины, на основе которой вообще создали дредноутов.

Взгляд Коула на мгновение затуманился, пока его новый мозг прошерстил все чертежи, разобрал их по косточкам и собрал обратно воедино, осмыслив каждую их деталь.

– Поразительные возможности! – воскликнул он эмоционально, – невероятно!

– Вы откроете в себе ещё немало удивительных способностей, – улыбнулся я в ответ, – как насчёт отобедать? У меня прекрасные блюда в репликаторе есть – а вы должно быть нуждаетесь в пополнении энергии после столь тяжёлой операции.

– Это… своевременно.

Ещё бы. Так что мы пошли жрать, и жрал Велизарий за четверых, пока его мегажелудок разлагал всё на энергию – и лишь наевшись от пуза, он прикрыл глаза и получил новые чертежи от меня через нейроимплант. Схему моего корабля и его внутреннего устройства. Схемы множества устройств из канона СШК – станки, производственное оборудование, даже то, которое было в моей компании в цехах, робототехника – схема промышленных и рабочих роботов, а так же краткая история того, как человечество пережило мятеж железных людей.

Мы обленились за те века, что они верно нам служили. Мы разучились и воевать, и строить, и создавать. Но не прекратили науку – после мятежа люди все свои силы направили на самосовершенствование. Это не создание глупых сервиторов – путём удаления мозгов у несчастных людей – а создание сверхлюдей – даже если это обычные рабочие – мышцы, кожа, нейроимпланты – позволяющие им контролировать сложную технику и получать информацию о своей работе прямо в мозг – обмениваться опытом и знаниями, совершенствоваться, идеально работать, не уставая и не зная бед.

И вновь настал золотой век человечества – только теперь ИИ был под запретом – но люди были едва ли не лучше ИИ – ведь мы были самостоятельными, мыслящими существами. Но наделили себя теми положительными качествами, которыми обладал ИИ – способностью взаимодействовать друг с другом и машинами, обмениваться информацией, загружать в мозги информацию, физические способности – и при этом будучи отдельными людьми – мы были лучше.

Поэтому в золотой век человечества – мы вознеслись так высоко, как никогда ранее – мы освоили новые технологии, планеты, мы создавали флоты и экономику – и теперь людям пришлось платить друг другу деньги, а не пользоваться меха-рабами в виде железных людей.

С этим была связана проблема – ИИ и железным людям не нужно платить было – поэтому возникала безработица. Мы тратили очень много денег на армию и флот, но при этом – с работой у нас было плохо, так как большинство работ отняли роботы.

Да, при этом роботы обеспечивали человечеству минимальный уровень жизни – бесплатную еду, которую они выращивали на гигантских агромирах, целиком отданных под производство пищи, вещи – которые люди могли получить с заводов и фабрик – но денег у людей не было – и человечество даже начало деградировать из-за рабского труда.

Такая модель экономики оказалась очень невыгодной всему человечеству – потому что из экономики изъялась оплата труда. А вот плоды труда были – восемьдесят процентов граждан просто не работали – остальным двадцати повезло больше и у них была какая-никакая работа, куда нельзя поставить железного болвана.

Когда всё поменялось – и люди начали улучшать себя со страшной силой и скоростью – настала золотая эра человечества после тёмных времён – войны с феррумами длились долго – веками, но уже тогда избавлялись от большинства роботов. И даже простых – зато человеческий труд стал очень нужен. Везде, где раньше работали железяки – теперь были люди – экономике пришлось заново родиться – людям пришлось платить зарплату, а ещё у них были импланты, позволяющие жить долго, работать сверхпродуктивно, и при этом – выполнять работу чрезвычайно эффективно.

Случившийся бум развития – означал, что человечеству нужно расширяться – тогда мы освоили более миллиона планет – многие из которых были безжизненными кусками грязи, летающими в космосе – а стали наполненными жизнью, их колонизировали.

Увы, всё не вечно – теперь, задним числом, я понимаю – что без технологий имплантов человечество не могло поддерживать свой уровень благосостояния и рабочие навыки. И очень быстро – за считанные несколько поколений – утратило свои достижения, скатившись в дикость. Потому что технологии были просто не нужны универсальные – если на одном мире добывают адамантий, например – ему не нужны технологии кораблестроения и изготовления прометия.

Но так как на большинстве миров была хоть какая-то живая биосфера – всё откатилось до того уровня, который могла обеспечить планета – пожрать, поспать, размножаться. Дикарство шагало по планетам империума, и даже машины СШК выходили из строя, ведь их некому было обслуживать. Некоторые планеты сохранили свои СШК на физических носителях – понимая, что машина не вечна и может сломаться, а каменные плиты с чертежами, выцарапанными на них лазером или, если дело совсем плохо – железными инструментами – сохранились.

Велизарий, как и всё человечество, лишённые информации о жизни до эры раздора – воспринимали империум как начало истории и точкой отсчёта для них было появление императора – максимум объединительные войны Терры. Мне же пришлось открыть ему завесу, которая показала другую точку отсчёта – очень высоко над нынешней.

Пейзажи трёх миллионов не просто заселённых, а приведённых в нормальное, жизнеспособное состояние, миров. Человечество, которое ценит человека – а не считает его абсолютно ничего не значащим, словно насекомое. Технологии, которые доступны не горстке сумасшедших, бьющих поклоны куску железа, а каждому из людей – включая маленьких детей, которые владели такими вещами, что нынешним техножрецам и не приснятся.

Вершины, с высоты которых нынешнее положение человечества выглядит досадной ошибкой – а не триумфом.

Велизарий долго молчал, обдумывая произошедшее, после чего поднял на меня взгляд.

– Очень ценная информация.

– Ага.

– Но работать всё равно надо. Мне поручена миссия – и я почти завершил её.

– Осталось создать этих самых Примарис. К сожалению, нейроинтерфейс и другие импланты будет невозможно повторить на технологиях механикус – они слишком отсталые для этого. Придётся осваивать технологическую базу, на это уйдёт много времени. Но у меня забрезжила идея, – сложив пальцы домиком, сказал я, глядя в глаза Коула, – почему мы так сконцентрировались на космодесанте?

– Я не понимаю вас…

– Что с Имперской Гвардией? Неужели простым смертным не достанет нашей мудрости?

– Гвардейцы хороши тем, что их легко пополнять. Над астартес есть смысл работать – гвардейцы же умирают быстро.

– И мне это не нравится – почему так? У меня возникла идея поработать с гвардейцами.

– Генетические модификации слишком ценны, чтобы обрабатывать рядовых гвардейцев. Мы теряем их постоянно, и постоянно набираем новых. Астартес же другое дело – они более… долговечны.

– Велизарий, ты думаешь не в ту сторону. Любая проблема имеет решение. Если оно таково – то значит вопрос стоит в том, чтобы модернизировать производства оружия, брони и солдат для муниторума.

– Это бесчисленное количество миров, фабрик, производственных линий… модернизировать их все будет практически невозможно.

– Всё возможно – если целенаправленно взять курс на улучшение этой системы. А пока что я думаю, что моя биолаборатория может производить двадцать тысяч модификантов в сутки – это достаточное количество, чтобы оказать влияние на гвардию.

– Солдаты миллионами призываются и умирают ежедневно – могут ли жалкие двадцать тысяч всё изменить? – покачал головой он, – тем более модифицировать… делать из них подобие астартес – рискованно.

– Я не говорил про астартес. Более того, пока мы говорили – я просчитал одну интересную комбинацию. Для генетической и аугметической модификации бойца нам не нужно приводить его сюда – зерно модернизации можно создать и на месте оно развернётся. Я изучил генокрадов – жучки, заражающие людей и меняющие их ДНК…

Велизарий оживился:

– Омерзительнейшие ксеносы!

– Согласен. Но технология их размножения очень интересна – они заражают тела, реанимируя даже тяжелораненых – и меняют их ДНК изнутри – за примерно восемь месяцев. Процесс изменения ДНК взрослого человека – это интересно.

Велизарий поморщился. Я просчитывал проект. И вскоре предложил его, перекинув на его нейроимплант чертёж.

– Можно сделать вот так – в первом приближении. Это «Зерно», которое нужно имплантировать в тело подобно геносемени. Оно само пускает корни и вырастает – а дальше… процесс модификации скопирован у генокрадов – но за основу ДНК взят не тиранид, а человеческая ДНК.

– Ведь не вы разработали эти модифицированные ДНК?

– Нет, это разработки тёмной эры – многочисленные улучшения ДНК человека. Уничтожение наследственных болезней, увеличение силы, комплексное улучшение органов. Вдобавок к этому нужно создать биоимпланты – это можно сделать изнутри – если разместить в «зерне» улей нанитов, которые создадут синтетическую часть имплантов. Это грубая часть – по сравнению с полноценной биосинтетикой она грубее – но всё равно намного лучше, чем то, что может создать механикус. Биосинтетика грубая, но действенная – прочные кости, усиленные мышцы с синтетическими волокнами, увеличенная во много раз выносливость – за счёт генетических и технических модификаций, улучшение нервной системы… Наконец – аналог чёрного панциря, который позволил бы носить силовую броню для людей.

– Силовая броня для гвардии? Механикус на это не пойдут. Я же говорил – гвардейцы призываются и помирают миллионами – постоянно.

– И тем не менее, нельзя считать их расходным материалом. Силовая броня конечно необязательно, тем более усиление легче внедрить в самого солдата – а вот обычную броню им сделать не помешало бы – получше стандартных гвардейских моделей, которые к сегодняшнему дню уже слишком устарели.

– Механикус непрестанно совершенствуют её.

– Ага. Перемещают застёжку с места на место. Нет, я говорю о качественно новой броне, с другой технологией производства – не из пласталевого композита. Броня гвардии не даёт нормальной защиты.

– Эксперименты провести можно.

– Нужна массовость.

– Я бы поостерёгся брать биотехнологии у тиранид.

– Это… весьма разумная форма биологического оружия, – пожал я плечами, – их создатели гении.

– Создатели? Вы думаете, их создали?

– Ну конечно они не плод эволюции, – фыркнул я, – таких форм жизни просто не может существовать в природе. Даже если они и зародились на своей планете – то став господствующим видом – проживали бы на ней вечно, пока не вымрут из-за какого-то космического катаклизма. Такая адаптивность и форма существования – противоречат задаче выживания, в них нет смысла. К тому же у тиранид есть очень слабые места.

– Например? – подался вперёд Коул.

– Они зависимы от разума улья. Они зависимы от варпа. Да и объёмы энергии и биомассы, необходимой для создания таких количеств воинов-тиранид – слишком велики для естественной природы. Роевая природа – их самая большая слабость. Науку может победить только наука – поэтому погибель тиранид можно создать только в лаборатории, а никак не в виде могучих воинов – в этом с ними никто не сможет соперничать. Кроме, разве что, орков – тоже аналогичного оружия.

– Занятная мысль.

– Мы уже провели ряд экспериментов.