11.10.2023 Внутренние миры.

«Иногда мир замирает не от тишины, а от того, что делает

слишком глубокий вдох.

Когда камни начинают дышать в такт твоему сердцу —

интрига заканчивается.

Начинается возвращение Домой».

Я приходила в себя рывками. Сознание возвращалось неохотно, словно продираясь сквозь слой густого киселя, но когда вспыхнуло — то сразу до звона в ушах. Я резко подняла голову.

Откинула покрывало и, стараясь не шуметь, вышла из-за ширмы. Мужчины стояли в пяти-шести метрах от меня, увлеченно разглядывая доклад - голограмму Семеона. Никто не обернулся.

Я сделала шаг по каменному полу и почувствовала теплую вибрацию. Она просочилась через ступни, поднялась по ногам, по позвоночнику и мягко коснулась разума, словно ластящийся, соскучившийся кот.

Внешним зрением я рассматривала помещение, в котором нахожусь, а внутреннее — подсвечивало связи и детали. Огромный зал со сводами, уходящими в бесконечность. Стены из теплого коричневого песчаника, мерцающего искрами лазури и киновари. От центра пола расходились концентрические круги рунических писем.

Сами круги были выложены отдельными каменными сегментами, на которых, как на холстах, проступали живые души-схемы. Я уже давно знаю, что руны — это язык. Многомерный код, объединяющий мысль мастера, звук, вибрацию, свет и даже запах. Но он мертв без живой сути, которая мечтает пролиться смыслом в этот мир. В процессе создания языка, образуется нечто вроде энергетического кластера — разумного «Пчелиного роя». И этот Рой сейчас был ласковым и таким родным... Мы узнали друг друга на таких тонких слоях, о которых я раньше и не подозревала.

Я прикрыла глаза, соединяясь с магией этого пространства, и Зал отозвался глубоким, невидимым глазу вибрирующим гулом. Внутри себя я услышала радостный смех. Или сияние — не знаю, как сказать точнее. Я не видела света глазами, но чувствовала его радость всей кожей. Воздух вокруг меня свернулся в уютный кокон, обнимая.

«Вот блин... Я поняла, где нахожусь. В самом сердце святая святых местного Правителя, Хана, Императора... Владыки, или как там его....».

Тем временем Владыка, Кай, Ли и пришедший в себя Семеон всё еще сосредоточенно изучали запись. Семеон транслировал свой доклад через объемную, полупрозрачную голограмму со звуком.

И тут из динамиков раздался мой собственный голос. Тот самый момент после прыжка, когда я столкнулась глазами с Каем. На записи я — заторможенная и совершенно обалдевшая — смотрю на его лицо и отчетливо бурчу:

— Надо же... такой красивый — и такой.... - Я нахмурила лицо...... - вредный!

Ли не выдержал. Он просто взорвался хохотом, закинув голову и хлопая Кая по плечу.

— Слышал, Кай? — выдавил он сквозь смех. — «Такой красивый и такой вредный»! А характер у тебя и правда испортился.

Семеон неловко кашлянул.

— Люди при виде Кая в боевом режиме обычно в обморок падают, а не внешность оценивают, — продолжал веселиться Ли.

Кай не смеялся. Он медленно, по-змеиному, повернул голову в мою сторону. Наконец заметив моё присутствие, он в два шага преодолел расстояние между нами и навис надо мной — двухметровой глыбой, опасный, красивый и ледяной.

«Мой герой!» – подумала я и улыбнулась. Кай ошалело выпрямился, его бирюзовые глаза сверлили меня взглядом, пытаясь разгадать невозможную загадку. А Ли, стоящий рядом с Семеоном и Владыкой, перешел на откровенный ржач.

Пару секунд Кай осмысливал происходящее, а затем буквально впечатал слово в пространство между нами:

— Говори!

— Что говорить? — спокойно, глядя ему прямо в глаза, спросила я. А чего мне бояться? Он-то меня не знает, а я его — очень даже. Всё, что ни случится, будет правильно. В моей жизни нет случайностей. И раз я здесь — в этой реальности или на этой её ветви — значит, так нужно. Вот и посмотрим, для чего. Успокоительный внутренний диалог помог привести мысли в порядок, ну почти.

— Всё говори! — продолжал напирать Кай, буквально нависая надо мной.

А я понимала: рассказывать всё я не готова, а врать — не умею. Решила перевести стрелки на Семеона.

— Семён пусть рассказывает. У него всё ладно выходит, складно... — я кивнула на голограмму. — У него вообще хорошо получается вещать.

— Я — СЕ-МЕ-ОН! — по слогам, нараспев, поправил Семеон, явно не привыкший, чтобы его имя коверкали.

— Ну и я говорю — СЕ-МЁН, — так же по слогам повторила я, едва сдерживая улыбку.

Ли быстро прикрыл рот ладонью, подавляя очередной приступ смеха. Семеон открыл было рот, чтобы что-то возразить, но так и замер. Что тут скажешь? Очевидное издевательство или просто святая простота?

Кай всё ещё надеялся на вменяемый ответ. Он молча сверлил меня взглядом, теряя остатки своего легендарного самообладания. А Владыка со спокойным любопытством взирал на меня со своего пьедестала «величественного присутствия». Почти не страшно!

Я посмотрела на всех четверых и напомнила себе: видения в этой линии были только у меня. Они понятия не имеют, кто я. Пока я решила играть в «дурочку» и дальше. Прости, Семеон, сегодня ты отдуваешься за двоих.

— Пусть Семён говорит, — продолжала я гнуть свою линию.

— Семеон, продолжай! — со вздохом скомандовал Кай, не спуская с меня глаз. — А Ты... — он указал на меня пальцем, — заполнишь все пробелы.

Вот же влипла. Стало неуютно, по спине пробежал холодок. Мой взгляд упал на кольцо, которое всё еще красовалось на моем пальце. Какое упущение....и моя удача — оставить мне колечко! Была не была...

Я закрыла глаза и в долю секунды вызвала в памяти образ места у обочины, где оставила свою машину. Перед глазами мгновенно развернулась та самая Золотистая сеть. Я мысленно коснулась её узлов — пространство отозвалось знакомой вибрацией.

Я посмотрела на мужчин и, видя их ошарашенные лица, улыбаясь произнесла:

— В другой раз.

Мир схлопнулся в одну точку и развернулся снова. Я исчезла прямо у них на глазах.

Через мгновение я уже стояла у своей машины. Она всё так же работала на обочине. Двигатель привычно урчал, ключ в зажигании поблескивал, как ни в чем не бывало. (Только позже я узнала, что час у нас равен 4 суткам ТАМ).

Ритмично подышав, пытаясь унять тошноту и дрожь в руках я осознавала масштаб происходящего. Офигевая от событий, от собственной смелости, наглости или величайшей глупости — я поехала домой.

Интересно, как быстро меня настигнет погоня?..