Ещё в апреле я выступал на круглом столе в рамках финисажа выставки Ивана Новикова «Синий» в галерее pop/off/art. На круглом столе обсуждались, теоретические основы непрямого художественного высказывания, его место в производстве знания и мотивы обращения к жанру абстракции сегодня.

- Иван Новиков — художник;

- Лера Конончук — исследовательница современного искусства и культуры;

- Анастасия Хаустова — художественный критик;

- Николай Алексеев — художник.

Модератор дискуссии: Александра Урбановская — куратор выставки «Синий».

Артгид делал запись дискуссии и должен в будущем подготовить расшифровку всех выступлений, но пока этого не произошло. Выкладываю свою шпаргалку выступления, половину которой я забыл от волнения на выступлении, но зато добавил несколько анекдотов.  

-----------------------------------

Точка моего художественного интереса ближе всего к вашему вопросу «Как рознится восприятие непрямого высказывания в момент предъявления и ретроспективно в срезе времени?», причём в минимально короткой ретроспекции. В качестве оснований для своей речи я буду использовать опыт работы со студентами и художнические интуиции.

Для нового поколения художников очень естественным инструментом зрения являются генеративные нейросети и мемы, где взгляд переводится с объекта\продукта на производство общественных отношений. По большому счёту не столь важно ЧТО изображено на пересылаемой гифке или ЧТО отвечает сеть, а то КАК это происходит. (Про это недавно вышла довольно смешная и необязательная комедия Кантена Дюпьё «Второй акт», в которой сценарий фильма пишет нейросеть, используя ограничения политкорректности, гомогенности речи и производство банальности и статистических данных.)

У моего поколения художников (росших на заре появления широкополосного интернета) в качестве интуиций прослеживается тот же подход к образам, где противоречие между абстрактным и фигуративным снимается. Говоря о воронежской традиции (не очень релевантный термин) в качестве примера можно привезти работы Ивана Горшкова, который использует конкретные образы (от мемов до бутафорских сосисок) как кисть в графическом редакторе. Мои выставки, где бесконечные повторения или взаимозаменяемость картинок переносят взгляд с объекта изображения на структуру экспозиции и повествования. Методично разрабатываемая Ильей Долговым концепция произведения, как интерфейса. Да и наши с ним кураторские работы, такие как «Живой музей перформанса» (2009), где нарочито умершвляется медиа-специфичность, сводятся вместе исторические слои и географии, искусство, культура и следы, переводя взгляд на структуру действия.

В условиях перепроизводства образов и их неконтролируемых(?) миграциях и мутациях, когда стоило бы уже говорить об «экологии образов», всё чаще я обращаюсь к вопросам, поднимаемым в традиции Вальтер Беньямин (Искусство в эпоху его технической воспроизводимости —1936) — Джон Бёрджер (Искусство видеть — 1972) — Хито Штейерль (В защиту плохой картинки — 2009). Что происходит с образом, когда он множится? В какие ситуации он попадает? И я хотел бы (простите, что снова на воронежском примере) поговорить о довольно важном вопросе встречи с искусством. В Москве это может выпадать из поля зрения, в связи с обилием выставок, но вообще большинство искусства мы видим не на выставках, а в репродукциях, фотоотчётах, аккаунтах в соц. сетях. и переживаем их и интерпретируем в совершенно другом виде. Я возвращаюсь к начальному вопросу об изменении восприятия в момент предъявления и ретроспективно. Между открытием выставки и моментом, когда его посмотрит в репродуцированном виде огромное количество человек (большее, чем на выставке) может пройти меньше часа (а иногда отчёт доступен до момента физического открытия), но пропасть в восприятии — колоссальная.

Воронежская группа Пограничные Исследования (Арсений Жиляев, Илья Долгов, Мария Чехонадских, Александр Синозерский и др.) в начале нулевых годов развивалась в русле традиции Коллективных действий, но никто никогда из участников не присутствовал ни на одной из акций, всё представление о традиции черпалось на сайте Сергея Летова, доступного с компьютера университетской библиотеки. Как вы понимаете между искусством и его представлением на сайте Летова есть некоторый существенный зазор. В какой-то степени на искусстве Пограничных Исследований строилась идентичность следующих генераций воронежского искусства (моя в т.ч.). Я бы хотел акцентировать внимание на том, что сегодня большую часть искусства мы воспринимаем именно ретроспективно, в пересказе, в репродукции — и именно репродукция пост-отчёт, самоархивация и институциональная архивация создают высказывание, которое производит искусство завтрашнего дня. И халатное отношение к репродукции, её высказываниям имеет ряд серьёзных этических и политических последствий. Я призываю рассматривать архив выставки, как отдельный медиум, отдельное произведение, а не бездумно сливать картинки и текст на сайт или в социальные сети. В качестве позитивных примеров осмысления этого явления можно вспомнить дискуссию, развернувшуюся вокруг статьи «Ктулху чёрный лебедь» Валентина Дьяконова в 2021 году об агрегаторах современного искусства или в более широком контексте «Об агрегаторах» Дэвида Джозелита в ХЖ 2015.

P.S. Я не поленился задать вопросы круглого стола нейросети, которая предложила такое заключение: «Абстракция не просто «говорит» — она задаёт вопросы. В мире, где слова часто теряют смысл, её молчание становится самым громким высказыванием. Спасибо.»