🔥💜 "ПЕПЕЛ и ФИАЛКА" (ориджинал BL-роман о боли, любви и фиалках на руинах.

🔞 NC-17 | Dark Fantasy.Постепенное развитие отношений)   #пепелифиалка

🌺 «Летучий лотос» (BL-ориджинал, киберпанк-фэнтези, омегаверс, Тянь
Цзян и Ци Юнь — это не просто «альфа и омега». NC-17.
Объем: 53 главы + 2 экстры)       #лотос

💎 «Сокровище пустыни (Священная бирюза)» -(Фэнтези, переплетение мира магии и реального мира, Любовный треугольник
+ Магия : Шэн Юй — Кирон, Хуанша Ван. Гаремная линия.       #пустыня #бирюза

🐉«Драконья Клетка» - (Постапокалипсис. Мир, где древняя магия вернулась в виде технологического
проклятия. Механические драконы пожирают города. Ли Сан (Lee San) — 23 года.
Позывной: «Искра». Ха Джун (Ha Jun) — 24 года. Позывной: «Печать».
проклятие, которое связало их души через древний артефакт) постапокалипсис,
фэнтези, экшн, драма.
#драконьяклетка

🐻‍❄️"Небесный приют ЧхвеХана" (Мегаполис  (Небесный
Сеул) — город, парящих остров. «нумены» (осколки божественной энергии,
смешанные с кодом). дирижабли — «живые» корабли-киты.    

Кан Юль— бывший айдол,  Ли Вон и Нури. )   #небесныйприютчхвехана 

📖 "Император в городе" #император 

Он проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам.

Нежно, почти неслышно — кончиками пальцев, скользящими от виска к затылку. Это было приятно настолько, что Хэ Цзюнь не хотел открывать глаза. Он лежал в своей кровати — в апартаментах на пятьдесят шестом этаже Института, под одеялом из шерши небесного барашка, и чувствовал себя… странно.

Пусто. Легко. Как после хорошего сеанса акупунктуры, когда тело становится прозрачным, а мысли — тихими.

— Который час? — спросил он сипло, не узнавая своего голоса.

— Семь утра. Ты проспал девять часов, — ответил голос. Тот самый — низкий, с хрипотцой, похожий на звон разбитого нефрита. Линь Шэн.

Хэ Цзюнь резко открыл глаза и отшатнулся.

Линь Шэн сидел на краю его кровати — одетый в белый шёлковый халат, с влажными волосами (только что из душа), и смотрел на него спокойно, чуть склонив голову набок. В его чёрных глазах не было ни страха, ни вызова. Только мягкое, почти материнское любопытство.

— Ты… что ты здесь делаешь? — Хэ Цзюнь сел, понимая, что его голова трещит по швам, а тело ноет так, будто он участвовал в турнире по гонконгскому кунг-фу. Он оглядел себя — на нём была пижама, чистая и свежая, мизинец по-прежнему в гипсе. — Как ты вышел из хрустальной комнаты?

— Твоя охрана впустила меня, — ответил Линь Шэн, пожимая плечами. — Сказала, что ты звал меня во сне. Я пришёл проверить, как ты.

— Я… звал?

Хэ Цзюнь попытался вспомнить. Последнее, что осталось в памяти — он пил виски в своём кабинете, смотрел на экран с изображением хрустальной комнаты, злился, потом… потом ничего. Тёмный провал. Сладкие сны, в которых он летал над бамбуковым лесом и чьи-то холодные руки обнимали его за плечи.

— Ты кричал «Линь Шэн», — спокойно сказал тот. — Очень громко. Охрана испугалась. Я тоже.

— Ты врёшь.

— Проверь записи с камер, — Линь Шэн ни на секунду не отвёл взгляд. — Они покажут, что в три часа ночи ты позвал меня по имени, а в четыре я вошёл в твою спальню. Я просидел здесь три часа и гладил тебя по голове. Ты спал. Я не трогал тебя больше нигде.

Силы оставили Тянь Цзяна, когда он дошел до края поселения.

Его ноги подкосились, и он рухнул лицом вниз, не чувствуя боли от удара о
камни — все тело было одной сплошной раной. Он еще пытался ползти, скребя
ногтями по холодной земле, но мышцы отказали. Мир вокруг сжался до черной
точки, и последнее, что он увидел перед тем, как сознание покинуло его, —
багровый отсвет догорающего пожара на стенах грота и чей-то силуэт, спешащий к
нему из темноты.

Старик Вэй Ши нашел его на рассвете — если можно было назвать рассветом
слабое фосфоресцирующее свечение грибов на потолке грота.

Он сам едва выжил. Удар хлыста пришелся по спине, когда он пытался закрыть
собой соседскую хижину, и теперь каждое движение отдавалось жгучей болью. Но
старик не остановился. Он собрал тех немногих, кто еще дышал: троих мужчин,
двух женщин, испуганного подростка, прятавшегося в рыболовном сарае. Вместе они
заливали огонь водой из озера, разбирали догорающие балки, вытаскивали тела.
Тех, кто был мертв, укладывали рядами у дальней стены грота. Их было слишком
много.

Альфу нашли у самой воды. Он лежал ничком, и сначала все подумали, что он
тоже мертв. Женщина по имени Цзин, та самая, что пекла для них лепешки,
опустилась рядом на колени, перевернула его на спину и ахнула. Лицо было залито
кровью, один глаз заплыл, но грудь все еще вздымалась — неровно, прерывисто, но
вздымалась.

— Живой, — сказала она. — Но надолго ли?

— Несите в хижину, — велел Вэй Ши, и голос его прозвучал тверже, чем он сам
ожидал. — Ту, что не горела. Цзин, собери все лекарства, что у нас остались.
Воду. Ткани.

— Он альфа, — тихо заметил один из мужчин. — Если он очнется в гневе…

— Он очнется, — перебил старик. — И когда очнется, ему понадобятся не цепи,
а помощь. Делайте, что говорю.

Тянь Цзяна перенесли в хижину, положили на ту самую лежанку, где несколько
часов назад спали двое беглецов. Цзин обрабатывала его раны с молчаливым,
сосредоточенным упорством. Глубокий порез на голове, рассеченная бровь,
сломанные ребра — по крайней мере три, судя по тому, как неестественно
прогибалась грудная клетка при дыхании. И страшные следы от энергетического
хлыста: багровые полосы, пересекающие спину, плечи, руки. Кожа вокруг них была
обуглена, края ран почернели.

Они бежали семь дней.
Семь ночей они спали под открытым небом, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться.
На восьмой день они дошли до Предела Тумана.

Это место нельзя было найти на картах. Его не существовало для Небесного Двора и для Теневых Земель. Предел Тумана был ничьей землёй — полосой искажённого пространства, где время текло рывками, где деревья росли корнями вверх, а из земли били источники с водой, которая помнила будущее.

Юэ Линь знал об этом месте из древних свитков, которые хранились в запретной секции императорской библиотеки. Хэй Фэн знал о нём из легенд, которые рассказывали умирающие воины: «Если хочешь исчезнуть — иди в Туман. Там тебя не найдут ни боги, ни демоны».

Они вошли в белую пелену на рассвете. К полудню пелена рассеялась, и перед ними открылась долина.

— Это… это же рай, — выдохнул Хэй Фэн.

Долина была зелёной. Настоящей зелёной — не той, бледной и болезненной, которая росла на скудных землях Теней, а сочной, жирной, почти неприличной в своей щедрости. Река вилась серебряной лентой, в воде плескалась рыба с золотыми плавниками. На склонах холмов росли фруктовые деревья, усыпанные плодами. И ни одного жилого строения. Ни одного человека. Только ветер, трава и солнце.

— Здесь мы и останемся, — сказал Юэ Линь, опускаясь на колени и касаясь ладонями земли. Она была тёплой, как живая. — Мы построим дом. Посадим сад. Будем жить так, как хотели.

Хэй Фэн огляделся. Его рука всё ещё сжимала чёрный меч — привычка, въевшаяся в плоть.

— А они не найдут нас?

— Не найдут, — твёрдо ответил Юэ Линь. — Я позабочусь об этом.

Они строили дом из бамбука, который рос вдоль реки. Хэй Фэн рубил стволы — одним ударом меча, точным и злым. Юэ Линь связывал их лианами и ставил стены. К концу третьего дня у них была хижина с одной комнатой, крышей, которая не протекала, и очагом из плоских камней.

— Это не дворец, — сказал Хэй Фэн, критически оглядывая их творение.

Пыль здесь пахла кровью и звёздами.

Юэ Линь шёл по коридору, вырубленному в самой толще Нефритовой горы. Никто из прислуги не осмеливался сопровождать его. Никто из стражей не встречался на пути. Приказ императора был прост и жесток: «Ни шагу к темнице Теней. Ни слова пленному. Пусть сгниёт в цепях, а мы забудем, как забывают чёрную страницу в свитке».

Но Юэ Линь никогда не умел забывать.

Он нёс в руке фонарь из рисовой бумаги. Внутри трепетала не простая свеча, а зажжённая от алтарного огня Десяти Тысяч Лет. Это пламя не знало ветра. Оно не знало усталости. Но сейчас, чем глубже принц спускался в подземелья, тем больше огонь начинал дрожать — будто тоже боялся того, что ждало внизу.

Стены становились влажными. Иероглифы, высеченные первыми императорами, чтобы сдерживать демонов, начинали светиться тусклым красным при каждом шаге Юэ Линя. Они узнавали его кровь. Кровь небожителей.

— Ваше высочество, — раздался шёпот из ниоткуда. Тень на стене сгустилась, обрела форму старой служанки, которая когда-то кормила его грудным молоком, а теперь служила Хранителю Тюрем. — Не ходите дальше. Он не человек. Он даже не демон, какими мы их знаем. Он… тьма, которая научилась дышать.

— Тогда почему я слышу в ней не рык, а стихи? — тихо спросил Юэ Линь и шагнул мимо.

Фонарь дёрнулся. Пламя вытянулось влево, указывая путь.

Тюремная камера оказалась не железной клеткой и не каменным мешком.

Это была пещера, потолок которой терялся во тьме, а пол был залит тонким слоем воды, отражавшей звёзды — настоящие звёзды, которые каким-то чудом проникали сквозь толщу горы. И посреди этого подземного озера, на круглой гранитной плите, сидел человек.

Нет. Не человек.

Юэ Линь замер у входа, и свеча в его фонаре выросла втрое, осветив то, что никто из живых не должен был видеть.

Хэй Фэн был прекрасен.

Теги:
BL, NC-17, original story, fantasy, уся, драма, магия, попаданцы в собственное прошлое, проклятие, медленное горение

Их прокляли за то, что посмели полюбить — и на сто лет заперли в телах двух мотыльков, чёрного и белого. Но ни время, ни забвение не гасят ту единственную свечу, что горит между теми, кто однажды уже отдал друг другу всё.

Они встретились в темнице, когда один спустился вниз по собственной воле, а второй сто лет не видел света. Между ними — цепи, проклятие и сто лет в облике двух мотыльков, чёрного и белого, которые каждую ночь забывают друг друга. У них есть только одна возможность вспомнить — старая свеча, которая догорает каждые сто лет. И всего один миг, чтобы выбрать: остаться мотыльками или сгореть вместе.

Порт встретил их запахами.

Рыба, тухлая вода, дешёвое вино, пот, лошадиный навоз, жареное мясо — всё
это смешивалось в единый густой коктейль, который ударил в нос ещё на подходе.
Линь Шэн остановился на пригорке и вдохнул полной грудью.

— Ты что делаешь? — спросил Бай Цзин.

— Вдыхаю жизнь, — ответил Линь Шэн. — Воняет, правда? Но это запах свободы.
В Ордене всё стерильно. Мылом, кровью и страхом. А здесь — люди. Живые.

— Я чувствую запах, — сказал Бай Цзин. — Много запахов. Некоторые приятные.
Некоторые — нет.

— Конкретнее.

— Жареное мясо приятно пахнет. Тухлая рыба — нет.

— Уже различаешь. Хороший знак.

Они спустились вниз, к набережной. Порт был небольшим, но оживлённым — три
торговых судна у причала, десяток рыбацких лодок, толпа носильщиков, торговок,
матросов. Линь Шэн вёл лошадей в поводу, стараясь не привлекать внимания.
Чёрная куртка осталась у Бай Цзина — и это было ошибкой.

Потому что Бай Цзин в чёрной кожаной куртке, с платиновыми волосами и
босыми ногами выглядел так, что люди оборачивались.

— На нас смотрят, — сказал он ровно.

— Знаю. Просто иди. Не смотри в ответ.

— Почему?

— Потому что мы хотим остаться незамеченными.

— Мы уже не незамеченные, — заметил Бай Цзин. — Вон та женщина с рыбой
смотрит на меня уже тридцать секунд. Её зрачки расширены, дыхание участилось.
Это признаки страха или интереса?

— Интереса, — буркнул Линь Шэн. — Ты красивый. Люди смотрят на красивых.

— Я красивый?