creator cover igor bekshaev

igor bekshaev

справочник по Новому Завету
igor bekshaev
1
subscriber

About the creator

Здесь будут собраны и дополняться комментарии автора на Писания большей частью Нового Завета. Для удобства читателей в первой записи размещено, и так же будет редактироваться, меню, позволяющее легко найти нужный комментарий. Тексты толкований будут помещаться здесь по мере написания или редакции прежде уже написанных и опубликованных в прочих местах.
Мтф 1 ; Мтф 2: 1-12 ; Мтф 2: 13-23Мтф 3: 13-17Мтф 3: 1-17 ;  Мтф 4: 1-11 ; Мтф. 4: 18−23Мтф 4: 18-25 ;  Мтф 5: 1-12 ; Мтф 5: 13-19 ; Мтф 5: 14-19 ; Мтф 5: 1-48 ; Мтф 6: 1-21 ;   Мтф 6: 14-19 ; Мтф 6: 14-21 ; Мтф.6: 22−33 ( 1 , 23 ) ; Мтф 7: 7-12 ; Мтф 8: 19−22  ; Мтф 8; 31-32 ; Мтф 9: 1-8 ; Мтф 10: 1-8 ; Мтф 10: 28Мтф 10: 37Мтф 11: 1-19Мтф 12: 24-37 ; Мтф 13: 44-54Мтф 13:54−58  ; Мтф 14: 14-32Мтф 16: 18 ; Мтф 16: 20-24Мтф 16: 24-28 ; Мтф 17: 14-23 ; Мтф 17:24 – 18:4 ; Мтф 18: 23-35 (1; 2) ;
Мк 1: 4-11  ; Мк 2: 1-12Мк 2: 23-28 - 3:5 ; Мк 4: 1−14 ; Мк 4: 11-12 ; Мк 5: 1-20 ; Мк 6: 30-46 ; Мк 6: 41-51 ; Мк.8: 34−38Мк 8: 34 – 9: 1 ; Мк 9: 3-9 ;  Мк 9: 42-50 ; Мк.11: 27−33
Лк 2 8-18 ; Лк 2: 22−24 ; Лк 3: 7−14 ; Лк 5: 18-24Лк 5: 27-30 ; Лк 6: 31-35 ; Лк 7; 36-50Лк 8: 5-15 ; Лк. 8:16−21 ; Лк 10: 1-15 ; Лк 10: 25-37 ; Лк 11: 21-26 ; Лк 12: 2−12 ; Лк 12 : 4-5 ; Лк 12: 13-31 ; Лк 13: 1−5, 31−34 ; Лк 15: 11−32 ; Лк 16: 1-9Лк 16: 10-15 ; Лк 16: 19-31Лк 17: 5-10 ;

Ин 2: 1 ; Ин 4:6−28 ; Ин 6: 16-33 ; Ин 6; 56-71Ин 7: 14-19Ин 8: 31-42 ;   Ин 10: 24-39 ; Ин 11 ( 1 ; 2 )  ; Ин 14: 6 ;
Деян 6: 1-7 ;
Иак 1: 19-27 ; Иак 2; 14-26 ;
Рим 2: 14-29 ; Рим 5: 10-16Рим 7: 7-12
1 Кор 2: 20-21 ; 1 Кор 3: 9-17 ; 1 Кор 4: 9-16 ; 1 Кор 6: 12-20 ; 1 Кор 7: 29-311 Кор 8:8 – 9:2 ;  1 Кор 10: 14-21 ; 1 Кор 10: 23−28 ; 1 Кор 11: 4-16 ; 1 Кор 11: 31 – 12: 6; 1 Кор 12:1 – 14:1 ; 1 Кор 12: 28 - 13: 8 ;

2 Кор 3: 12-19 ; 2 Кор 5: 1-102 Кор 10: 7-18 ;  
Гал 3: 8-19 ; Гал 3: 19-29Гал 3: 23-29 ; Гал 4: 4-7 ; Гал 5: 19 – 6:2 ;
Еф 2: 11-22 ;
Флп 2: 1-11 ;
1 Фес 5: 1-8 ;
1 Тим 1: 1-7 ; 1 Тим 6: 11−16 ;

2 Тим 1: 132 Тим 2: 1−10

Евр 1-13 ; Евр 1-2 ; Евр 2: 11-18 ; Евр 5:1 – 9:28
Откровение Иоанна Богослова ;
В.З:  Быт 1-11 Иов ;  
All posts
All time
All tags
Available to everyone
Sep 02 19:02
2 Тим 2:1−10
Призыв апостола Павла набраться терпения и в ожидании результата не торопиться, а сосредоточиться на самом исполнении:
«Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом, и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить. Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться. Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов. Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем. Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему, за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз. Посему я всё терплю ради избранных, дабы и они получили спасение во Христе Иисусе с вечною славою» (2 Тим.2:1−10).
В этом фрагменте не всё выглядит достаточно понятным, особенно в стихах 4−6 выражения кажутся разрозненными и несвязанными. Попробуем связать всё вместе. Скорее всего, апостол произносит тут известные поговорки, возможно, пересказывает их своими словами, использует для выражения собственной мысли. И для начала Павел сравнивает служение, на котором состоит Тимофей, христианскую задачу, с воинской службой: «Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику». Здесь не только и не столько о «делах житейских» в прямом смысле, которые всё надобно оставить ради служения. «Дела житейские» тут — аллегория на религиозную размазню, которая в ущерб главному содержанию Евангелия требует обычно к себе повышенного внимания, отбирая всё время и все силы. В письмах апостола Павла Тимофею это одна из основных сквозных мыслей, однажды мы косвенно тоже касались этой темы.
Слишком уж много появилось «толкований», а точнее, кривотолков, которые растаскивают Евангелие, делая его содержание неразборчивым. Этой неразборчивости следует избегать, поэтому далее апостол употребляет еще одно свое любимое сравнение: «Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться». Слово «подвизаться» в современном звучании отдает анахронизмом, «подвизаются» у нас сейчас иноки в монастырях, «выходя на духовный подвиг», и в основном там всячески ограничиваются себя и молятся о спасении своей души. Речь здесь, конечно, идет о борьбе, но ударение ставится не на ней, а на «законности». Точнее, на честности. Сравнение здесь уже идет со спортивными соревнованиями, но не на усердии одном здесь ударение, а на порядочности, отсутствие которой нивелирует само усердие.
Павел не впервые сравнивает старание в распространении Благой вести со спортивными состязаниями, например: «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы — нетленного» (1Кор.9:24−25), «Вы шли (буквально: «бежали» И. Б.) хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине?» (Гал.5:7). А что усердие, бывает, случается впустую, «молотит воздух», тоже напоминает, настаивая на том, что всё должно иметь определенную и осознаваемую цель: «Я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух» (1Кор.9:26).
Тут же в письме своему другу апостол приводит в пример спортивную борьбу, указывая на то, что в ней невозможно победить, применяя нечестные «запрещенные» приемы. То есть имеются в виду всяческие обходные и, как правило, облегченные пути, которые только с виду кажутся «трудными» и «бескомпромиссными». Таких обходных путей можно придумать бесконечное множество. «Бог требует от нас, чтобы мы…» — ну и дальше что-нибудь прибавить, скрепив неуместной цитаткой. И давай выполнять «требования». Самоотдача требует ума и честности для выполнения своей миссии, эту мысль выражают две первые поговорки. Нельзя поддаваться на все подряд инициативы безрассудно (растолковывать всё «духовно» или «еще духовней», чем обычно бездельники и заняты, «духовностью» то есть). Надо уметь видеть лукавство, маскируемое нередко под «духовное усердие».
И далее: «Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов». Здесь снова говорится не столько о первенстве в прямом смысле, сколько о близости. Земледелец ближе и к земле, и к плодам, связан с ними трудом своим, заботой. Нельзя быть к земле отстраненным, чтобы получать от нее плоды. Увлеченность одной лишь «теорией» никаких плодов не даст, лишь обрабатывающий землю их получает, и получает первым. Под «первенством», таким образом, подразумевается связанность работника с результатом его работы. Помимо того, он сам же и оценивает качество своей работы. Если переборщить с удобрением или пестицидами, то и плоды станут негодными, даже опасными для жизни того, кто их употребил. Это заставляет быть внимательным и осторожным того, кто сам употребляет в пищу то, что вырастил.
Павел просит Тимофея понимать все эти простые вещи: «Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всём», и далее выделяет свое благовестие как неподверженное притворству, лукавству и кривому истолкованию. Бог не может отречься от Себя, говорит он следом, от Своей верности и честности, поэтому отречется от всякой неверности и нечестия, что и от человека ожидается: «Если отречемся, и Он отречется от нас; если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может». Ум, верность и честность должны гармонично сочетаться в человеке, учит Павел, иначе его всё время будет шарахать по сторонам. Развивать эти качества он и советует своему другу.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jul 12 09:15
Лк 17: 5-10
В Новом Завете, главном христианском сборнике книг, особо высокое место занимают притчи Христа. Обучение людей религиозной грамотности в христианскую эпоху в большей степени происходило и поныне происходит через пересказ и толкование этих кратких рассказов. Что такое притча, почему Христом был избран такой способ обучения людей Царству и насколько вольную она позволяет трактовку?
Когда что-либо приходится объяснять людям непонимающим, важно всегда в первую очередь учитывать, что люди слабо способны усваивать даже простые вещи не по причине вовсе их какой-то умственной отсталости, а из-за того, что весь багаж их знаний о самом даже предмете разговора разрознен, отрывочен, а то и вовсе неверен. Прежде всего, люди часто не знают о чем говорят. Взять, к примеру, «адронный коллайдер». Люди понятия не имеют, что это такое, даже поверхностно, но поговорить об этой штуке готовы многие. Что он может «бабахнуть», «проделать черную дыру, куда мы все улетим», «устроить конец света» и многое чего другого неприятного может из-за него произойти, особенно, если об этом поговорить. На свете много вещей, понятия о которых имеется лишь у профессионалов, и с каждым столетием, а теперь уже десятилетием и чуть ли не с каждым уже годом, таких вещей становится все больше.
Как правило, для пользования большей частью непонятных предметов для масс создаются интерфейсы связи. Знать, как оно всё работает, совершенно необязательно. Профессионалы создают эти интерфейсы для общего пользования. Жмём кнопку и пользуемся, и спорим в соцсетях, что лучше, самсунг или айфон. С религией дело обстоит точно так же. Религия настаивает на том, что знать все духовные премудрости способны лишь духовные профессионалы. Всякие рабби, аввы и все, что выше их, тоже, конечно. Они, в свою очередь, всегда готовы предоставить интерфейс связи, а как оно работает, народ все равно не поймет: «Этот народ невежда в законе, проклят он» (Иоан.7:49). Христос, как мы помним, профессионалов не любил. Говорил, что они специально делают из простого сложное, чтобы без них не обходились, а профессионализм их весь липовый, потому что говорят, о чем не имеют ни малейшего понятия. Ругался с ними. И метод обучения избрал такой, каким религиозные профессионалы обычно не пользуются.
Итак, в первую очередь всегда приходится начинать с закона тождества. Определить предмет разговора. Но как этого добиться с учетом того, что профессионалы уже поработали и сдвинули мозги населению настолько, что прежде потребуется разъяснить что тут неверно, а то и прямая ложь? Это займет не просто кучу времени, под такие задачи всех придется сперва образовать где-нибудь в Кембридже. Для того чтобы в людях пробудить и обострить чуткость к восприятию знаний издавна существует язык образов, метафор. Метафора может служить акселератором смысла, позволяя кратчайшим, быстрейшим способом эффективно донести и закрепить не самую простую для восприятия мысль, которая, будь она высказана сухим «учительским» языком с использованием всего доказательного аппарата, скорее всего, прошла бы мимо, не отложилась бы и не усвоилась. Да и забылась бы почти тотчас. Любое объяснение должно пройти процедуру формализации, и процесс этот в профессиональном исполнении может быть очень непростым и долгим. Разговорный, естественный язык не приспособлен для объяснений. У Чапая нет слов, он раскладывает на столе картошку — всё становится ясно. Во избежание долгих переговоров о значениях в обыденном, разговорном языке люди, чтобы не передраться, давно интуитивно научились ради абстрагирования использовать метафоры, когда требуется не просто поделиться некоторой информацией, но и приложить объяснение, и этот навык стал уже свойствен людям.
Метафора может отлично справляться с такой задачей, создавая своего рода локальную формальную систему, понятную собеседнику, в рамках которой смысл легко удерживается, не расползается по множеству сторонних, всякий раз двоящихся смыслов. Понятно же, что эта формальная система удерживает тот смысл, ради которого образовалась, и не может, не имеет даже права претендовать на объяснение всего на свете, и так же объяснять другую мысль, к ней не относящуюся. Христос, понимая, что люди вокруг него собирались простые, умом не великие, использовал в обучении Царству этот народный язык метафор — запоминающихся и узнаваемых образов, наделяя их необходимым значением, говорил с людьми притчами. И так учение становилось более-менее понятным народу. По крайней мере тем, кто понять хотел. В качестве примера можно привести притчу о рабах ничего не стоящих, из 17 главы Евангелия от Луки, где Иисус одной краткой метафорой вернул вопрос в осмысленное русло и после этого дал ответ: «И сказали Апостолы Господу: умножь в нас веру. Господь сказал: если бы вы имели веру с зерно горчичное и сказали смоковнице сей: исторгнись и пересадись в море, то она послушалась бы вас. Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: пойди скорее, садись за стол? Напротив, не скажет ли ему: приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам? Станет ли он благодарить раба сего за то, что он исполнил приказание? Не думаю. Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать».
Здесь сказано, что вера — это не капитал и не имущество, чтобы ей умножаться, ей достаточно быть живучей, если бы вы относились к ней как с зерну горчицы, то она стала бы вашим рабочим инструментом. Неприхотливость к внешним условиям, способность быстро укореняться и расти практически на голом месте — Христос часто использует этот образ «самого мелкого зерна», обгоняющего в росте все прочие растения на огороде и всех конкурентов на грядке — вот что требуется в первую очередь. И, наконец, требуется постоянная неудовлетворенность своими результатами, держать веру следует голодной, не удовлетворенной, не давать ей насытиться, иначе итогом станут лень и самодовольство. Она должна служить, быть в постоянном подчинении. Вера не ваш капитал, а ваш раб. Не «приумножать» ее надо, не служить ей, а заставлять пахать как лошадь, не давая никаких поблажек, не расхваливая, и не ублажая. Одним словом, довольно простая притча, если видеть ее целиком, законченную формальную систему, изложенную незатейливым метафорическим языком. Для той эпохи каждое слово для чуткого слушателя должно было быть столь же понятным, как если бы сейчас сказать о том, что охотник не станет кормить собаку колбасой и позволять ей валяться на диване, если хочет, чтобы она поднимала дичь. Кто захочет понять — поймет. Если вероучение учит, как из самого слова следует, вере, то знать, как работает вера, ему «сам Бог велел», и притча должна работать во благо веры.
Итак, речь тут о вере и только о вере. Что она такое и как ей эффективно пользоваться. Не о том, что «надо считать себя хуже других», не про то, что «Господь нас учит смирению», и совсем не про то даже, что «надо слушаться священноначалия», и всего прочего, о чем привыкли говорить рабби, аввы и прочие высшие профессионалы на проповеди. Непонимание того, что они говорят — это первое, что бросается в глаза, когда читаешь или слушаешь речи официальных лиц Церкви, «профессионалов», на тему «а теперь про Бога». Непонимание не сегодня возникло, ему уже много веков. Взять тот же процитированный выше отрывок и прочитать о нем в «Толковой Библии» Лопухина — единственном, кажется, более-менее систематизированном сборнике толкований Писания для православных в России. Прочтем следующее: «Притча о рабах ничего не стоящих находится только у одного ев. Луки. Связь с предыдущим установить здесь невозможно. Господь рисует здесь картину возвращения раба с тяжелой работы на ниве или же с пастбища. Господин раба, не обращая внимания на усталость раба, велит ему приготовить для него, хозяина, ужин и служить ему подпоясавшись. И потом, когда раб исполнит приказание господина, этот последний и не подумает поблагодарить его. Притчу эту Господь сейчас же и разъясняет. Ученики Христа также должны чувствовать себя рабами Божиими». Связь притчи с вопросом учеников, с упоминанием зерна и смоковницы «установить невозможно», вот так, ни больше, ни меньше. Потому что притча «про рабов». Про то, что рабами Божьими себя «надо чувствовать». Нет даже попытки осмыслить. Просто, кондово — «велит чувствовать себя рабами». Про «предыдущее» же, с которым нет связи, сказано так: «Апостолы, очевидно, просят об усилении в них чудодейственной веры, которая им представлялась даром Божиим. Господь отвечает им, что это не особо какая вера, а высшее развитие обыкновенной веры».
Приведенный пример хорошо показывает, как происходила, происходит и довела религию до сегодняшнего состояния утрата смысла читаемых в Писании слов. Фрагмент текста изымается из формальной системы, где он был создан и только там может жить, и произвольно переносится куда вздумается. Тыкается в проповедь, с помощью которой читают мораль про то, как надо побуждать себя к смирению. И все нормально. Смысла ноль, зато религия стоит как тут вкопанная. Слова даже Христа перестают содержать хоть какой смысл и сливаются в одно сплошное морализаторство. «Господь хочет от нас», «Господь велел», «Господь требует, чтобы мы». Вместо того, чтобы отыскивать всегда очень конкретный смысл, толкователи сделали так, что притчи стали «содержать богатство смыслов», то есть вообще лишились смысла. Стали поводом для произнесения скучных морализаторских проповедей про «вечные ценности», то есть ни про что. Притчи Христовы демонстрируют отказ в обучении от повелительных форм, призывающих к бездумному исполнению — «делай», «не делай» — они предлагают осмыслить, а значит привести в порядок свой логический аппарат, совершить метанойю, преобразить свой ум, заставить, вынудить его на адекватную реакцию, посмотреть и увидеть мир таким, каков он есть. Соотнести увиденное с понятым, не слушая ничьих сказок. А для религии это очень невыгодная форма. У нее главная забота — чесать языком про «тот мир». Она даже метанойю сделала «покаянием», то есть исключительно требованием ощущать себя клопом. Перед величием «того мира».
Из Евангелий прочитывается, что притчи не только народом, но и учениками почти никогда сразу не понимались, так что ученикам приходилось дополнительно разъяснять. Из чего становится ясно, что цель притчи выявить понимающих или хотя бы просто заинтересовавшихся. И это правильно, потому как если религиозные провокаторы чего и поймут, то может всем не поздоровиться. Понимать должен тот, кто хочет понять, и кого никуда силком не гонят.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jul 09 13:43
Мтф 18: 23-35 (2)
Притча о двух должниках имеет целью показать превосходство милости над справедливостью и то, что люди порою оценивают милость как персональное по отношению к ним проявление симпатии.
«Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими; когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов; а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и всё, что он имел, и заплатить; тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и всё тебе заплачу. Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему. Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, и всё отдам тебе. Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему всё бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».
Должник, обратившийся к царю, не просит простить долг, лишь отсрочить. Метафорически здесь показан тип людей, не ждущих для себя милости. Может быть, даже совсем не знающих, что это такое, понимающих лишь такие отношения, где важен долг. В таких отношениях он должен быть выплачен в срок тем или иным способом. Либо возвращен, либо имущество пускается с молотка. Жены и дети рабов тогда тоже считались имуществом. Да и сам неудачливый должник становился чьим-то еще имуществом, всё по закону. И тут, понимая, что по закону он теряет всё, обращается к царю с просьбой о милости к себе. Подождать еще сверх срока, чтобы можно было рассчитаться с долгами.
В реальности такие цари — большая редкость. Но перед нами метафора, и наш метафорический царь, слыша просьбу о милости, расщедривается на милость, о которой его даже не просили: прощает должнику его долг и отпускает с миром. «Царство Небесное подобно царю, который…» — так начинает притчу Христос, подразумевая под этим все прочие, проговариваемые им в метафорах же атрибуты Царства: неводу с рыбами разного сорта, закваске, положенной в тесто, купцу, ищущему хороших жемчужин, и прочих, показывающих, что для наступления Царства ищущие его прикладывают определенные усилия. Здесь этим усилием является явленная милость. Человек, на себе ощутивший и уже понимающий милость, будет распространять эту милость вокруг себя и дальше. Если так и происходит, то этот человек подобен и «мудрым девам», и крупным рыбам, и зарытому утаенному сокровищу. Если нет, то он, по выражению Иисуса, — сорняк для Царства.
Чтобы таким сорняком не быть, Царству надо соответствовать. Но понять милость нашему задолжавшему рабу оказалось не под силу. Милости он не понял, он продолжил жить по закону, оценив, видимо, прощение ему долга как свою нужность, полезность для царя. И в таком качестве решил выколачивать долги со своих должников и даже друзей с еще большим рвением. Притча касается не столько поведения отдельных персон, сколько самой «теории» людских отношений. На каких основаниях общество будет оставаться прочным, развиваться в гармонии и считаться прежде всего «христианским».
Теперь следует спросить. А разве в практике христианских Церквей милость хоть как-то возвышается над законом? Разве получившая преизбыток милости с самого начала христианская Церковь после не стала взыскивать долги, требуя исполнения положенного? И разве последующий ее упадок не говорит о том, что она сейчас, как тот раб, истязается до поры, пока не отдаст все свои долги? Если просто: пока не вернет на первое место в свою практику милость, единственный долг и «талант», выданный изначально.
С самых первых шагов своего «победного шествия» Церковь стала одолеваться законом. И законы вроде все были правильные. Взвешенные, разумные. Однако, как мы много раз прежде говорили, закон всегда подразумевает страх наказания за его неисполнение. Милость такая вещь, которой надо бы обучаться, приучать себя к ней на практике, и тут невозможно служить «двум господам»: милости и закону. Отношениям безвозмездным и расчетливым. Что-то одно будет непременно ущемляться и отомрет вовсе, и что это будет за «одно» — не секрет, ибо страдает всегда наиболее хрупкое, тонкое.
«Если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы, то не осудили бы невиновных», — говорит в другом месте Христос, когда Его и учеников стали обвинять в очередном нарушении какой-то законной ерунды, типа срыва колосьев в субботний день. Обвинявшие их фарисеи сполна демонстрировали собою поведение того самого прощенного должника. Взыскивали долги с окружающих их людей, надеясь тем самым показать, что «царю» они особо нужны в этом качестве — надежных надсмотрщиков. Успешность, в том числе карьерная в этом деле, создает в таких людях иллюзию, что они и впрямь необходимы «царю», и за это он их авансом милует. Но это только иллюзия.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jul 09 13:34
Мтф 18: 23-35 (1)
Насколько современная проповедь адекватна тому, чему учил Христос современных ему людей? Учение Христа в дни Его проповеди — о приближении, наступлении Царства Божьего. Остается малость: понимать, знать, что же этими словами — «Царство Божие» — обозначается, видеть его приметы и отсеивать то, что к нему не приложимо.
По понятной причине, само учение евангелистами почти не излагалось, оно являлось живой традицией ранней христианской Церкви, было понятным и очевидным людям, письменно возводить его в катехизис было довольно нелепо. Люди не делают себе заметок и напоминаний о вещах элементарных, как поесть, попить. К чему записывать то, что составляет твой повседневный ритм? Да и Христос не излагал учение Свое по пунктам, стараясь говорить так, чтобы люди впитывали в себя узнаваемый в любых словах образ грядущего и проповедуемого Им Царства.
Царством же Божиим для людей того времени была вовсе не идиллия с овечками и гуслярами и курсирующими над головами ангелами в виде пупсов, а эпоха добра и справедливости, которая должна наступить и положить конец бесчинствам жестоких правителей. Однако сам образ этой эпохи не был для всех чающих грядущего Божьего Царства одинаковым и цельным. С учетом никогда не прекращавшегося религиозного морализаторства образ Царства в головах и душах людей сильно кренился в сторону исполнения закона, критически никак не осмысливаемого и понимаемого как Божий приказ делать то, это и еще вон такое, чтобы в глазах Бога выглядеть относительным религиозным чистюлей и тем самым понравиться.
Обычно ревнители «чистоты» чаще всего заметны и активны в своих проповедях на тему, как добраться до Царства, не замаравшись. Христос, чтобы создать образ понятный, избрал несколько «окольный» путь проповеди, «уподобляя» различные приметы Царства Небесного различным ситуациям, более-менее людям того времени понятными. Создавая образ из лоскутков, фрагментов, которые, конечно, не являются окончательным учением о Царстве «во всей полноте», однако изображая его каркас, выделяя образ из прочих современных Ему учений, где на первом месте обычно стояла борьба за власть и ожидание мессии, который возглавит восстание и приведет народ к такому порядку, где Закон будет, наконец, главенствовать каким-то сверхъестественным способом. Из этих примет, изображаемых Христом, становится ясно, что Царство не сваливается на голову, а всходит медленно (образ закваски), что его надо желать (образ купца и редкой жемчужины, а также сокровища в поле), что в нем не будет ничего мелочного (сортировка рыбы), что в нем все равны (работники разного часа), и даже при всем этом — ему надо соответствовать.
В 18-й главе Евангелия от Матфея говорится о таком соответствии:
«Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими; когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов; а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и все, что он имел, и заплатить; тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и все тебе заплачу. Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему. Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что́ должен. Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, и все отдам тебе. Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему все бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».
Как правило, многословие притчи является оберткой для одной небольшой мысли, помогая закрепить ее в виде образа, делая мысль наглядной. Здесь в притче как раз наглядно показано, что отмолить для себя прощение даже не половина дела, а вообще ерунда. На мольбу об отсрочке раб получает не просто саму отсрочку, но полное прощение долга. Однако тотчас на своем уже должнике являет несоответствие той милости, которая была оказана ему. Таким образом, притча говорит о том, что Царствие Божие образуется взаимной милостью людей к друг другу.
В другом месте, подводя итог целому ряду «уподоблений Царству» (Мтф: 13), Христос говорит своим ученикам: «Всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое», подчеркивая, что для дальнейшей проповеди важно не просто заученно повторять чужую речь, чужие поучения, читать нараспев Божье Слово, а выносить из своей сокровищницы каждый раз новые образы, понятные тому обществу, которого апостолы учат Царству Божьему. Старые слова со временем засоряются, особенно в религии, их оборачивают в бархат, золотят, выхолащивая всякий смысл. Учить Царству, быть «наученным книжником» значит постоянно находить новые образы. И понимать то, чему они учат: «И спросил их Иисус: поняли ли вы все это? Они говорят Ему: так, Господи!».
Апостолы, по счастью, понимали. А когда люди не понимают то, чему они пытаются «научить», это сразу видно и заметно по обилию дежурных фраз и приевшихся цитат. Следует снова повторить вопрос, прозвучавший вначале: насколько современная проповедь адекватна тому, чему учил Христос современных ему людей? Есть в этой проповеди много слов о «Царстве», да и не о нем только, но образ его не складывается, потому что затерт и даже протерт насквозь как носки на ногах туриста, два месяца бродившего по болотам, а потом решившего их показать всему вагону, вытянув ноги с верхней полки прямо в проход. Вот церковные проповедники обычно это одно и демонстрируют, не будучи «книжниками, наученными Царству», однако, считая себя таковыми.
В сегодняшней притче в наше время, когда рабов и господ стало поменьше, соответствие милости ради наступления Царства читается вторым планом. На первом месте вычитывается грозный, но милостивый государь, и то, что он сделает с негодным рабом, когда разгневается, а еще «истязатели». Так обертка притчи, самой мысли параллельная, становится основной и довольно сложной мыслью. Для того, чтобы адекватно изложить мысль о соответствии Царству, современному проповеднику надо стать «книжником, выносящим старое и новое» — начать объяснять современным понятным языком, о чем идет речь, а не начинать сразу пугать истязаниями и жаловаться, что все мы хотим разозлить и обидеть Бога, а Ему это не понравится.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jul 01 19:47
Рим 7: 7-12
7 глава послания Римлянам апостола Павла, стихи 7-12.
«Римлянам» — имеется в виду к тем, кто живет в Риме, однако адресатами являются иудеи, не язычники, это понятно с первых слов начала седьмой главы: «Разве вы не знаете, братия (ибо говорю знающим закон), что закон имеет власть над человеком, пока он жив?».
Людей недалеких может раздражать то, что Павел так много написал посланий, хотя все их по сути можно свести к двум-трем мыслям. Впрочем, недалекие люди и читать не станут дальше второго абзаца, но заранее могут знать, что две-три мысли можно уместить в те же самые два-три распоряжения — и делу конец. То есть уместить всё в одну строчку. Вот так надо, а вот так не надо.
Именно подобным образом работает закон. Не думай, просто делай то, не делай это. Поэтому же так лихорадочно во все времена работает мысль о том, как обойти закон, не нарушив его. Или даже — как написать закон так, чтобы одним от него автоматически доставалось по полной, а другим нет, и была бы выгода, прибыток.
Научить людей жить не по закону, а по благодати, невозможно методами закона. «Не слушай закона», мол. Приходится объяснять долго и тщательно, учитывая всё возможное лукавство возражений и способы снова свильнуть в закон или понять благодать как беззаконие во всём. «Свободу» так называемую.
«Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил,а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра».
Несмотря на кажущуюся простоту изложения, фрагмент этот довольно сложен и кажется весьма противоречивым при попытке понять, о чём речь. Попробуем разобраться, начав с вывода. Заповедь «праведна и добра» или, проще говоря, правдива и имеет цель уберечь от зла. Говоря «не пожелай», она провоцирует иметь преступные желания. Но так ли уж человек бессмысленен, чтобы не понимать собственных желаний? Или желания украсть у него не было бы вообще, если бы это было не прописано?
Картина, описанная Павлом, выглядит абстрактной, таковой и является. Ни сам Павел, ни кто-либо из его близких и, надо полагать, на многие поколения вглубь веков не припомнили бы такого времени, когда бы люди жили без закона. Какого-либо. Следует полагать, Павел ссылается здесь на «грехопадение Адама», на историю «ожившего греха». У Павла явно имеются здесь свои соображения на эту тему, но проговаривает он их не по порядку. Мы видим, что иногда он употребляет «закон», а иногда «заповедь», и это не случайно.
Порядок, в котором следует понимать его мысль, таков. Сперва у человека не было иных желаний, кроме естественных, и они не рефлексировались ничем, будучи такими, они оставались добрыми. Получив первую заповедь и нарушив ее, люди приобрели опыт получения «всяких пожеланий». Не значит, что их не было, ибо нет живых существ, не обладающих волей, но значит, что они не оценивались как то, что может привести за собой «грех». «Подцепить» его на себя. Естеством своим обрасти им.
Начиная оценивать «пожелания», взвешивать их на предмет «познания добра и зла», люди открывают всё большие глубины зла. С другой стороны, фоном постоянно идет понимание, что «заповедь свята» и что «закон добр»: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр,а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое».
Все эти рассуждения о драматизме человеческого бытия приводят Павла к очевидному для него выводу: «Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти».
Дальше идут довольно пространные противопоставления «плоти» и «духа» и, как мы прежде уже говорили, следует избегать соблазна понимать это тоже буквально. Здесь вообще не применим никакой уровень буквальности, даже если перевести на иной регистр понимания, как «рабство» и «свободу», всё равно возникнет вероятность уловки. Потому что слова — это всего лишь знаки, наполненные смыслом, но смысл всегда больше слов, выражающих его, и рано или поздно смысл в словах теряется, тает.
Поэтому Павел проговаривает одни и те же мысли разными словами, употребляя разные образы, чтобы в итоге его собеседникам и адресатам стало понятно, о чём речь. Ничего нельзя закрепить в словах «навечно». В том числе и в результате такого закрепления закон «пробуждает» грех. То есть отклонение от понимания смысла. «Свободу» тоже нельзя возвести в ранг закона.
Вообще ничего нельзя, если держаться «духовного», то есть отчетливого понимания того, как соответствовать мирозданию в его первозданном виде. Закон свят и праведен ровно одно мгновение, когда очерчивает границу зла. В следующее мгновение зло находит в законе лазейку и приспосабливает его под свои нужды. Границы можно чертить вечно, чтобы так не было, закон требуется преодолеть. Распять в себе.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jun 27 19:46
Мтф 17:24 – 18:4
Конец 17 — начало 18 глав Евангелия от Матфея:
«Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошел он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя. В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном».
Здесь содержатся две мысли, обе и разберем. Христос указывает на социальную несправедливость, присущую «царям земным», которые делят людей на близких себе и не близких. Подати должны бы платить все. Раз уж государство в риторике есть единый организм, преследующий единую цель, то финансовую ответственность за него должны нести все, в том числе приближенные к царю. Но приближенных царь освобождает от податей, нагружая, таким образом, еще большими налогами народ, который для власти выходит как посторонний. Несправедливость очевидна. Стоит ли выступать против такой несправедливости? Это себе дороже, увязнуть в этом можно.
С другой стороны, если провести аналогию, то сыны Божии должны бы освобождаться от храмовых и прочих религиозных податей. Бог вовсе податей не требует, собирают те, кто прикидывается служителем. Тоже вроде особы приближенные к Царю Небесному. Иисус и ученики — служители подлинные и свободны от того, чтобы поддерживать служителей формальных. Но соблазнять что власть светскую, что власть духовную не стоит. Они просто не поймут, а деньги не та тема, ради которой стоит вести разборки. Тема дрянь, одним словом, для них важнее всего на свете, а для нас дрянь. Поэтому вот тебе удочка, или вылови двугривенный и отдай им.
Вторая мысль о том, каким человеком должно стать, чтобы войти в Царство Бога. Что значит «обратиться» и стать как дети? Куда, во что обратиться? Обычно, разъясняя, как это стать дитятем, уподобиться, напирают на доверчивость. Что, мол, ребенку говорят, то он и впитывает. А тут он должен впитывать слово Божие. Доверять духовникам, то есть, к одному обычно сводится. Другое, что на ум приходит толкователям — это детская «чистота», безгрешность. Тут, как правило, с умилением или без него сообщается, что дети еще не нагрешили так, чтобы заслужить адских мук. Вспоминается и то, что Церковь исповедовать грехи велит с семи лет только, а до того, как считается, греха у младенца быть не может.
Не будем думать, что Христос мыслил также, как составители катехизисов, которые составляли их, списывая с других катехизисов, предыдущих, уточняли, делая катехизис еще лучше, еще топорнее много раз и многими устами пережеванной жевательной резинкой. А те тоже откуда-то списывали. Иисус имел в виду несколько иное. Дети любопытны, им все еще интересно. Они познают мир, окружающий их, до тех пор, пока им не объяснят, что мир скучен, состоит из «Бога наверху» и «царя внизу», и обоих надо слушаться, чтобы не наказали. Усвоив всю полноту знаний, что могут дать им окружающие, они становятся похожи на них. «Бог наверху», «царь внизу», «законы написаны» — надо исполнять. Знать больше ничего не требуется.
Христос говорит, что такими вот быть не надо. Следует вернуть себе любопытство, жажду узнавать новое, открывать для себя каждый день неведомое. Перестать быть скучным занудой, для которого «Бог вверху», «царь во дворце», «закона написаны», ждем «мудрых распоряжений» от правителей, духовных вождей. Они все знают и все скажут, как сделать и как спастись. В детях еще остается не залитая ядами рутинных измышлений жажда познания. Так и Христос требует от своих слушателей начать с чистого листа. Вычистить из головы весь мусор, которым затолкали под завязку, настроить свой ум на готовность узнать о мире и Боге многое интересного, важного, подлинного, что прежде заслонялось мудрованиями, одно нелепее другого. Требование это актуально и поныне.
Люди же, не любопытные и от жизни усталые, спрашивают Христа: кто больший там? Сразу иерархией интересуются. Кто у кого в подчинении. Чтобы сразу знать, едва угораздит там очутиться, к кому бежать первому под благословение. Чтобы всех пройти по очереди, не оскорбив невниманием самых важных. С таким настроением туда не войти, сообщает Иисус, указывая на ребенка. Сделайтесь такими же, тогда и войдете, а сделавшись, будете там и большими, то есть даже вопросы такие возникать не будут. Желание увидеть начальника и отдать ему честь отпадет само собою. Не тот формат. Такими вот притчами, образами Христос указывал людям путь к преображению их ума и чувств.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jun 27 19:33
Быт 1-11
Vo edinu ot subbot.pdf623.07 KbDownload
 "Во едину от суббот", толкование первых глав книги Бытия.
Log in, to post comments
Available to everyone
Jun 27 16:46
Ин 14:6
Что есть истина?
Историческому христианству сильно навредило бездумное пользование цитатами из Священного Писания, и одной из таких цитат, понятых превратно, что сильно повлияло на развитие заключенной в ней мысли, являются слова Христа о Себе, изреченные Им в ответ на реплику апостола Фомы о том, что путь им всем так до сих пор и не ведом: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня».
С толку сбили местоимения: «Я», «через Меня», и с предсказуемым человеческим религиозным раболепием на местоимениях все и сфокусировалось. Истина в христианстве была обозначена однозначно как «живая Личность Иисуса Христа». Тем самым понятие размазалось и совершенно уничтожилось, ибо стало годным лишь для религиозной демагогии, в которую все ключевые понятия обычно и сваливаются, становясь пригодными лишь для пустозвонства.
В итоге, после обработки – тщательного опрыскивания – всех ключевых евангельских понятий догматическими определениями, переиначившими их до неузнаваемости, говорить стало возможным лишь про «радость встречи» и тому подобную, ничего не значащую чепуху. Какой либо не то чтобы «поиск истины», но даже какой-то намек на то, что неплохо бы заняться разбором того, о чем вообще речь, будет в обязательном порядке прерван суровым взглядом «духовника», да и вообще любого официально ответственного за выпас паствы, и словами будет добавлено, что искать истину не требуется, что она им дана. Это как под копирку у всех. Им дана. Нам дана. И это, конечно, Живая Личность Иисуса Христа.
На процессе познания истины, устремления истиной и жизни в истине – что одно и тоже – это сказалось самым разрушительным образом. Он был просто уничтожен, стерт, вычеркнут из исторического христианства, вместо него же была разведена всем известная демагогия про «радость встречи». Отметим очевидное. Для Христа не имелось никакого зазора со всеми Его действиями, и Его «Я», если и указывало на Личность («Ипостась»), то в самом конце цепочки, как прямая принадлежность Его лично всему Им исполняемому: «дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне» (Ин.10:25), «самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне» (Ин.5:36), «Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим» (Ин.10:37-38). То есть Христово «Я» это не невыразимые глубины Его Личности, а совокупность исполняемых Им дел. Личность, как социально значимая единица, открывалась, да и по сию пору у всякого человека открывается, обнаруживается только через них. Еще раз повторим. Не через «таинственные глубины», на радость встречи с которыми надо себя, как учат «готовить». А через обнаружение, явление.
Но в каком смысле употребляли слово «истина» Христос и апостолы? И как правильно можно ее выразить еще?
Как ни странно, значение этого слова не сильно исказилось за сотни, тысячи лет, разве что в религии, благодаря всем тем, тенденциям о которых вскользь выше, где истина сделалась величиной смутной и недостижимой. Интеллектуально совсем недостижимой, чувственно же, многие уверять станут, что почувствовали эту самую «радость встречи», не станем их разубеждать.
Везде же значит все тоже самое, что и прежде: соответствие мыслимого с действительным или с исполняемым. Планка может быть любая. У Христа утверждена высшая планка – жизнь. А так истина может касаться и более мелких предметов, если о них верно судят. В утверждении же этой высшей планки, Христос не использует ни с словах, ни в действиях ничего сложнее того, что лежит на поверхности и должно быть всякому по идее-то очевидно: Отец творит одно добро - Я творю одно добро по воле Отца - Я и Отец – Одно. Поэтому и «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня».
«Только через Меня» - не иначе как тоже через такое же соответствие слов и поступков. Нет-нет, совсем не через «радость встречи с глубинами Личности». Все это фантомы, обман и самообман. Прежде – Путь, затем коррекция Пути в Истине, и потом – Жизнь. Личность раньше никак не откроется, хоть лоб расшиби.
У Иисуса в Его проповеди все вместе это называется «верой в Меня» (много раз), но тут же: «верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня». У апостола же Павла исполняемое чаяние, определяемое как невидимое предметное, названо просто – верой. То есть в сущности Христова истина – соответствие мыслимого и предметного – это вера, как ее определил Павел, ибо предметное здесь невидимо, не явлено никак иначе, лишь через утверждение его содержания – добра и жизни. В который раз повторим определение веры Павлом понятными нам словами: «Вера — это исполнение желания при интеллектуальном согласии с очевидной логикой мироустройства». Вот эту очевидную логику мироустройства и утверждал Христос словами и делами, утверждал истину, так как для Него она не была даже невидимой, а открывалась со всей очевидностью в исполнении Пути.
Log in, to post comments
Available to everyone
May 29 08:46
Лк 16: 19-31
Притча о богаче и Лазаре, которая встречается в единственном из четырех Евангелий — от Луки.
«Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16: 19−31).
В этой притче многое странно. Во-первых, она достаточно яркая, заметная — и по этой причине удивляет отсутствие ее в других синоптических Евангелиях. Во-вторых, она начинается, как кажется, с ни с того ни с сего, не имеет никакой очевидной связи с предыдущим, ибо перед этим тоже довольно сумбурно изложены некоторые, не особо связанные изречения Христа: «Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него. Но скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет. Всякий, разводящийся с женою своею и женящийся на другой, прелюбодействует, и всякий, женящийся на разведенной с мужем, прелюбодействует». И вот после всего этого сразу идет притча о Лазаре. Причем, в-третьих, не уведомляется, как обычно, что «Иисус сказал притчу» или даже просто «сказал» (что есть в самом начале шестнадцатой главы, начинающейся с притчи о неверном управителе, то есть о маммоне неправедной). Наконец, в-четвертых, она вообще не очень похожа на все прочие притчи Христа.
Разберем по порядку. С одной стороны, евангелиста Луку довольно заметно отличает от синоптиков Марка и Матфея то, что у него намного больше, чем у прочих, «эксклюзивных» неповторимых рассказов о жизни Христа. Он был, видимо, по-настоящему ревностным собирателем сведений о Господе и находил свидетелей в тех уголках, куда не каждый доберется. С другой стороны, высказывания редкие историку не очень просто привязать к конкретному событию. Насобирали воспоминаний каких-то и изречений, уточнили их высокую достоверность, а историческая привязка висит в воздухе, время уже прошло, слова запомнились на слух, передались из уст в уста, однако при каких обстоятельствах говорилось и кому — поди там вспомни. В таких случаях местами в Евангелиях присутствуют своего рода свалки всего подряд. Видимо, евангелист ставил перед собой задачу в первую очередь сохранить хронологию, то есть поместить информацию в наиболее вероятный период истории даже в ущерб стройности повествования. Здесь тот самый яркий случай. И «закон до Иоанна», и о разводе, и эта вот притча без всякого вступления. Вероятно, Лука посчитал, что эти изречения относятся к одному времени и, скорее всего, к одним и тем же прениям с фарисеями.
Но «прения с фарисеями» являются особенно сильной стороной евангелиста Иоанна, он при них всех присутствовал, помнил слова не только Христа, но и Его оппонентов. В опросах же свидетелей происшествия уточнить, что там говорили оппоненты, очень сложно. Помнят, что Иисус сказал то-то и это, а что Его противники выкрикивали — уже и позабылось совсем. Затрудняет понимание притчи о богаче (анонимном) и Лазере и то, что она довольно сложная, двухсоставная, имея поверхностный смысл и глубинный. Поверхностный можно назвать «понятным народу». Все жадины-богачи заслуживают наказаний после смерти за свое жестокосердие. В этом поверхностном смысле еще и пытаются усматривать устройство ада и рая, но он оттого и поверхностный, чтобы поверхностно и понимать все. Глубинный же смысл, в свою очередь, состоит не из одного яруса, там содержится указание на причины и причину причин того, почему богатый стал таким жадным и бесчеловечным.
Он, может быть, и не дошел бы до такого состояния, кабы не существовало устойчивого убеждения, что богатство — это награда за праведность, а бедность, болезни, несчастья посылаются за грехи. Богач, которого занесло в нижние этажи, не совсем бессовестный, он беспокоится о своей родне и просит Авраама предупредить братьев, что всё не так, как они думают. Авраам в ответ парирует, что у братьев есть «Моисей и пророки», того достаточно, чтобы изменить свою участь. Но богач-то имел возможность в жизни ознакомиться и с Моисеем, и с пророками, да и ознакомился явно, считая, что богат по заслугам, а Лазарь был беден тоже по заслугам. Поэтому жадина полагает, что их недостаточно, нужен свидетель с того света. И вот здесь всплывает самый глубинный смысл повествования: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят».
Итак, Лука не ошибся, рассказ был явно предназначен фарисеям. Но нынешние толкуют обычно все так, что вон закон есть, в законе все сказано, значит закона не слушаются злонамеренно люди, оттого и гибнут. Но как же свидетель с того света и вообще «воскресший из мертвых»? Как его можно не послушать? Вот так сказать, да не верим мы тебе, иди откуда пришел, нам Моисей вон не указ, тут еще ты лезешь из своего рая, вали отсюда? Конечно, имеется в виду не это. Что Моисей, что пророки, что «воскресший из мертвых» — все это подвергается интерпретации. И интерпретатором с официальной стороны выступают законоучители, а с неофициальной — человеческая совесть. Законоучителями тогда были фарисеи, сейчас другие учителя, от их интерпретации зависело и зависит правильное возбуждение в человеке совести. Или усыпление ее до бесчувствия.
Появление с того света «воскресшего из мертвых» не разбудит совесть у тех, у кого она дремлет, может лишь испугать «адом», чтобы по новой начать интерпретировать «воскресение из мертвых» в сторону опять усыпления совести. Все равно кого «слушать» — «воскресшего из мертвых» или «Моисея с пророками», без разницы… Если человек сам усыпляет свою совесть, надстраивая над нею законы и правила, то не услышан будет никто. Жестокосердие все равно найдет себе лазейку. Притча о богаче и Лазаре предназначена фарисеям и говорит она им о том, что закона и пророков они на самом деле и не слушают, хоть и думают о себе как об исполнителях. И «воскресшего из мертвых» слушать очень скоро не станут, если возведут в закон все, что от него услышат. Здесь также прямой намек на то, что и фарисеи ответственны за усыпления в людях совести. В притче содержится в том числе и сильный пророческий мотив, ибо история новой Церкви, к сожалению, подтверждает ее исконную правоту.
Log in, to post comments
Available to everyone
May 29 08:36
Мтф 17: 14-23
Отрывок из 17-й главы Евангелия от Матфея об исцелении ребенка:
«Когда они пришли к народу, то подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду, я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне сюда. И запретил ему Иисус, и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот час. Тогда ученики, приступив к Иисусу наедине, сказали: почему мы не могли изгнать его? Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас; сей же род изгоняется только молитвою и постом. Во время пребывания их в Галилее, Иисус сказал им: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет. И они весьма опечалились».
Род неверный и развращенный… О ком это? Некоторые всерьёз считают, что это Иисус так апостолов обозвал, осерчав на них за то, что ничего не могут без Его божественного всемогущества. Ужасно бесполезные существа эти люди, сколько можно Богу среди них отираться, пора бы уже возвращаться домой, в свет неприступный, и там продолжить блаженствовать втроём в вечности. Скорбя, конечно, обо всем этом. Ну да ладно уж, исцелим ещё одного, чтобы видели и понимали, с кем имеют дело. С кем, с кем — со вторым лицом Троицы! Вот с кем. Давно пора понять было.
Но нет. Здесь Иисус апостолов не ругает, не стыдит, не срывается и не выплескивает на них свое жгучее желание поскорее улететь в неприступный свет к блаженству. «Род сей», искаженный и потерянный, — это тот же самый род, что «изгоняется постом и молитвой», о котором говорится далее. Речь идет о мире демоническом, который есть источник болезней, всякого зла и насилия над человеком. Слова Христа здесь следует понимать как сочувственные. «Буду с вами, буду терпеть» выражает Его соучастие в общем бедственном положении всякого человека, страдающего от болезни. Не слова кого-то внешнего, соучастие которого происходит лишь ради подтверждения непричастности ко всему такому, как подачка сверху, и чтобы видно было, что она именно сверху. Это же перекликается с тем, что говорит Писание: «Он взял на Себя наши немощи и понес болезни».
Сколько еще человеку жить под надзором и контролем над ним внешнего зла? Для современного человека, бегло нахватавшегося научпопа и потому твердо уверенного в том, что причиной болезней являются «никакие эти ваши не бесы, а микробы», для таких людей — всё это сказки, свидетельствующие об отсталости тех, кто в них верит. Зло и добро также являются продуктами адаптации, полагают многие люди, кто мыслит даже слегка шире, чем те, кто знает только про микробы. По крайней мере, они познакомились еще со словом «адаптация», то есть решили для себя практически все онтологические вопросы.
И, между прочим, «наши верующие» тут от них мало чем отличаются. Для них добро и зло — тоже условности в этом мире. Добро — это «исполнение воли Божьей», а зло — делать наперекор ей. «Волю Божию» они не знают, но старательно ищут, адаптируясь к ней тем, что перемещаются от монастыря к монастырю, от духовника к духовнику, пока не найдут «настоящего». Он и передаст волю. В итоге выяснится, что его экспромты с волей Божьей совершенно совпадают. Такова уж духовная жизнь, тут учиться и учиться. Понимание зла как духовной высокоорганизованной природы, обладающей волей и сознанием, плохо дается как неверующим так и верующим.
У верующих тут даже еще хуже, ибо для них зло — «отклонение от воли Божией». Или «отпадение» от нее. То есть вообще полный кисель и размазня, а не объяснение. Те из них, кто из школы унес кое-какие знания, могут это всё даже геометрически изобразить на листе. Волю эту Божию, как такую прямую линию, и всевозможные от нее отклонения стрелочками или, как более «грамотно», векторами. Тут обычно уже наукообразные объяснения заканчиваются и начинаются привычные всем сказки. Мы их не станем пересказывать, кто интересуется, может накупить брошюр в книжной церковной лавке и все их прочесть. Только не при детях! Упаси Господь, пусть их минует чаша сия.
Христос, между тем, указывает здесь в приведенных словах на зло, как на внешний по отношению к человеку «род». Род злой и извращающий все ради своего существования. Как на живое, сознательное существо, сосуществование с которым выглядит неизбежным и выражается в человеческом терпении, ибо человек не в силах этому всерьез противостоять. Единственным же эффективным средством борьбы с внешним злом называет самоограничение и постоянную связь с Богом — «пост и молитва». Конечно, это не формальные пост и молитва. И не технически правильное их исполнение может привести к желаемому результату.
«Никто, войдя в дом сильного, не может расхитить вещей его, если прежде не свяжет сильного, и тогда расхитит дом его», — учил Иисус учеников. Надо быть сильнее, ловчее и увереннее того, с кем связываешься, а для того надо прежде изучить повадки противника, в конце концов, увидеть его, уметь различать. Всё это требует изрядного самоограничения, совершенствования, ибо противостоять злу может лишь благорасположение ко всему живому, что без связи с Источником Жизни попросту невозможно.
Здесь же, этими в сердцах оброненными словами, Иисус опровергает также мнение, что болезни посылаются людям «в наказание за грехи». Всё живое страдает от внешнего зла, находясь под его неусыпным контролем. Зло учит человека, что «стать сильнее» можно лишь сделавшись еще более злым. Но Христос учит апостолов, что зло не проникает лишь туда, где человек поставил ему преграды. Духовная аскеза — это комплекс мер, направленных на то, чтобы выбирать для себя лишь доброе, и тогда ничто не будет казаться невозможным, поскольку созидательная сила веры укрепляется благостью.
Log in, to post comments

Subscription levels

free

10 per month