Ребенок, наконец, уснул, а это значило, что малютка-девочка перестала рыдать и раздражать этим свою мать Иру. Та наконец-то, пусть и ненадолго, смогла погрузиться в свои мысли.

«Как же я ненавижу этого урода! Какой же он урод и как я его ненавижу! Ходит с важной мордой своей, которая еще и пропитая вся — красная. Руки в боки поставит и начнет разглагольствовать! Про все этот козел знает, а толку ноль, помощи никакой. Тысяча рублей в месяц на меня и ребенка — вся его помощь. Уйдет на свою работу, а вечером приходит пьяный, смотреть противно. Знаю я, как он работает: водку хлещет со своими друзьями, такими же уродами, как и он. Гашишем еще все это закуривает. Потом ходит с красными глазищами. На этот раз точно убью, а не как в прошлый. Убью его! Убью! Убью!» — думала Ира, и с каждым, про себя произнесенным, словом «убью», раскачивала коляску все сильнее и сильнее. В итоге малютка-девочка проснулась и зарыдала.

Будучи бойкой и молодой студенткой, Ира совершила восхождение на Эльбрус. Вот это подвиг! А еще она помогала своей матери с ее бизнесом. А еще помогала младшему брату с его школой и уроками. А еще успевала учиться в МГУ на факультете госуправления. Для многих это было бы непосильной ношей — сочетать все это — но не для нее. Она легко лавировала от одного к другому, и при этом, как замечали многие, светилась ярким теплым светом.

В один жаркий летний день по дороге домой она заехала в продуктовый магазин, купить что-то по просьбе матери. Там она познакомилась с Димой. Это был крепко сбитый, высокий молодой человек с русскими чертами лица и улыбкой — доброй и ласковой.

Когда они гуляли в парке, Дима подхватил Иру, а затем очень крепко поцеловал. В этот момент она растаяла и поддалась. Ира вдруг поняла, что всю свою жизнь боролась с этим миром. Своим способом, через улыбку и жизнерадостную позицию, но боролась. И тут наконец-то появилась крепкая спина, за которой можно спрятаться. Больше не надо бороться, можно расслабиться и уйти в себя.

Вот всегда так: все, что звучит красиво, на деле оказывается мерзким и уродливым. Дима много пил и курил. Но это не так раздражало Иру. Она списывала все это на бурную молодость. Поначалу ей это казалось бунтарством, да и Дима позиционировал себя этаким хиппи. Но пелена сошла с глаз, и Ира увидела человека с привычкой много пить.

Однако все эти излишества для нее были не самыми раздражающими, по сравнению с тем, что Дима был невыносимым спорщиком. И всегда он занимал одну и ту же позицию, которой держался до конца. Позиция заключалась во фразе «я прав». Казалось, что если когда-нибудь он признает свою неправоту, то тут же рассыпется, как и мир вокруг него.

Вся жизнь Иры превратилась в череду ужасных, губящих ее нутро, высасывающих молодость конфликтов. Дима же этими конфликтами жил, они его словно наполняли силами. Друзья Иры, да и сама она, заметили, что свечение ее пропало. Она смотрела на свое заплаканное лицо в зеркале и шептала: «Почему я не могу от него уйти?»

Один раз она убежала. Затем написала сообщение, что они больше не будут вместе. А затем… А затем Дима подловил ее около дома. И вновь эта улыбка и крепкие руки. Все можно изменить, главное – это любовь. Главное, что он есть у нее, а она есть у него.Через пару дней после этого она вновь смотрела в зеркало на свое заплаканное лицо и говорила: «Почему я не могу от него уйти, в чем секрет?»

Затем она забеременела. У них родилась малютка-дочка. Когда Ира рожала, Дима дома так напился водки, что его пришлось откачивать. Сей факт не позволил Ире поверить в то, что с рождением дочери в их жизни что-то кардинально изменится.

Сначала в шутку, а затем всерьез Ира начала планировать убийство Димы. Когда-то давно она отняла у своего младшего брата нож, который тот повадился носить с собой в школу. Его она и планировала использовать в качестве орудия возмездия за ту молодость, которую Дима у нее украл.

Летом они сдали ребенка маме Иры и поехали в маленький дачный домик на берегу, в том месте, где река впадает в водохранилище. Это было заросшее, дикое, безлюдное место. Ира когда-то хотела его восстановить и превратить в удобный коттедж, а Дима тогда сказал: «И так заебись. Под мазик сойдет».

Ира гуляла на полянке метрах в ста от домика и крутила в руках нож. Ее окликнул Дима, позвал к себе. «Вот оно! Я готова!», — сказала себе Ира и сунула нож в задний карман джинсов. В ее голове это выглядело так: сейчас она подойдет к Диме, он, как обычно, раскроет руки для своих лживых объятий, и тут она начнет тыкать лезвием ему в грудь. Раз! Два! Три!

На берегу речки, сидящий на пледике, Дима игриво поманил Иру к себе. Та уже потянулась к ножу, как вдруг он набросился, схватил ее и крепко поцеловал. Одной рукой он сжимал ее волосы, другой водил по талии. Ира запуталась: то ли ждала удобного момента, то ли напоследок решила не отказывать себе и Диме (в первую очередь себе, ибо Дима ничего не заслужил) в плотском удовольствии.

Дима повернул ее к себе спиной и поставил в колено-локтевую позицию. Быстрым движением снял с нее и джинсы, и нижнее белье, запрокинул юбку и… Тут важно подобрать правильное слово. Много факторов играют роль: скорость, напор, уровень тестостерона. Хм, пожалуй, тут будет правильно употребить слово «оттрахал».

Так вот, Дима жестко оттрахал Иру. Она тяжело дышала и получала такое удовольствие, которое ни с чем нельзя было сравнить. Какой там подъем на Эльбрус, какое там свечение, какая мать, какой брат и МГУ. Плевать на все.

— Зачем тебе нож? — спросил Дима, когда они закончили.

Ира улыбнулась, — Да… Грибы тут искала.

— А нашла вот этот грибок! — Дима рассмеялся, быстрым движением положил ладонь Иры на свой член.

— Сейчас срежу! — рассмеялась Ира.

Дима пошел купаться. Лежа на пледе, наслаждаясь солнцем и водя по своему предплечью ноготком, Ира вдруг поняла, почему она не убила Диму. Ответ на этот вопрос был точно таким же, как и на вопрос — «Почему я не могу от него уйти?».